Этот вкус любви золотого владыки, пьянит.

      Прошло уже несколько дней с того маленького, но очень болезненного инцидента между ними. Всё это время они молчали, словно две рыбы в мёртвой, стоячей воде — ни слова, ни взгляда, ни случайного касания. Лишь однажды, во время очередной рискованной миссии по захвату важного командира Гринил, Роут попытался заговорить с ней — коротко, почти безразлично бросил пару фраз. Она даже не ответила. Просто молчала, как будто его голос был пустым шумом помех.       На орбитере они вообще не пересекались. Он не искал встреч, она — тем более. Холодная, выверенная дистанция держалась ровно до сегодняшнего дня.       Двери её личной комнаты с тихим шипением разошлись в стороны. Вместе с ними открылась и транспортная капсула переноса. Роут шагнул внутрь.       Она мгновенно поднялась с кресла, едва завидев его силуэт. Отступила на несколько шагов в сторону, словно между ними пролегла невидимая, но ощутимая стена. Роут сделал шаг в её сторону. Она тут же начала обходить его по широкой дуге, явно намереваясь выскользнуть из комнаты.       Стоило им оказаться на расстоянии вытянутой руки — он резко схватил её за запястье. Пальцы стиснулись крепко, почти до боли.       — Пользуешься моим телом, — голос его был низким, с хрипловатой насмешкой, — и ещё смеешь меня игнорировать?       Она посмотрела прямо в глаза, не пытаясь вырваться.       — Ты сам разрешил мне использовать перенос, — ответила она ровно, без тени оправдания. Просто контантировала факт. Роут прищурился. Уголок губ дёрнулся в раздраженной улыбке.       — А ты ведь мне до сих пор не заплатила за спасение, правда же? — Он наклонился чуть ближе. — После того случая, когда ты, как последняя дура, чуть не сдохла под лапами Голиафа.       Лицо девушки заметно потемнело.       — Я тебя не просила меня спасать, — процедила она, уже хмурясь.       Он не стал отвечать, вместо этого просто потянул её за собой - сильно, уверенно, не давая ни малейшей возможности вырваться. Потащил через всю комнату прямо к огромному, вычурному креслу в дальнем углу - к тому самому роскошному инфернальному трону, который, чёрт его знает зачем, был приобретён несколько месяцев назад.       Роут сел на него и широко, нагло, по-королевски раскинув ноги. Одним движением откинул ткань с паха, обнажая уже полностью готовый, напряжённый член.       — Соси, Узурпатор, — коротко и жёстко приказал он. Она замерла.       Смотрела на него огромными глазами, в которых смешались шок, испуг и что-то ещё, чему она сама пока не могла дать определения. Словно мозг отказывался принимать происходящее как реальность.       — Ты правда думаешь, — голос её дрожал от сдерживаемой ярости, — что я вот так просто возьму и начну делать… ЭТО?       Роут медленно наклонился вперёд, не отпуская её запястья.       — У тебя два варианта, — произнёс он тихо, почти ласково, но от этой ласковости по спине бежали мурашки.       — Первый: ты делаешь это добровольно. Второй: по принуждению. И поверь, второй тебе очень сильно не понравится. Я сделаю так, что ты захлебнёшься в собственной крови и рвоте. И я буду наслаждаться каждой секундой.       От этих слов её ощутимо передёрнуло. Она не знала, блефует он или действительно способен зайти так далеко. И именно эта неизвестность была хуже всего и ужасно пугало.       Несколько долгих, вязких секунд она стояла неподвижно, словно пытаясь нащупать в себе хоть какую-то опору, хоть каплю сопротивления. Потом, так и не разобравшись до конца в собственных чувствах, медленно, будто против собственной воли, опустилась на колени перед ним.       Роут смотрел сверху вниз. Широкая, хищная улыбка расползлась по его лицу, обнажая острые, клыкастые зубы - как у зверя, который наконец-то загнал добычу в угол и теперь никуда не торопится.       Роут откинулся на спинку инфернального трона, чёрные и алые металлы которого казались живыми - они слегка пульсировали в такт его дыханию. Ноги широко расставлены, одна рука небрежно лежит на подлокотнике, другая лениво обхватывает основание уже полностью стоящего члена, наблюдая как оператор подчиняется его воле.       — Умница. — Томно молвил он.       Она не смотрела ему в глаза. Взгляд упирался куда-то в его живот, пока она нерешительно протянула руку. Пальцы коснулись горячей, пульсирующей плоти - и она вздрогнула, словно обожглась.       — Открой рот, — тихо, но твёрдо приказал он.       Она медлила ещё мгновение. Тогда Роут схватил её за волосы у корней - не сильно, но достаточно, чтобы напомнить, кто здесь сейчас главный. Он направил её голову вниз, и она подчинилась.       Губы коснулись головки. Он был солоноватым, горячим, с металлическим послевкусием. Она взяла его в рот медленно, нерешительно.       — Глубже. И не смей останавливаться.       Он не торопил её сразу - сначала просто наслаждался зрелищем: как щёки втягиваются, как слюна начинает блестеть на подбородке, как ресницы дрожат от напряжения. Потом рука в волосах стала чуть жёстче, направляя её глубже, заставляя взять больше.       — Вот так… молодец, — промурлыкал он, когда она наконец подавилась и закашлялась, но не отстранилась. — Смотри-ка… даже не пыталась вырваться. Какая послушная.       Когда она снова взяла его в рот, он позволил ей поработать ещё минуту - медленно, неловко, но старательно. А потом вдруг резко схватил её за затылок и толкнул глубже, до самого горла. Она дёрнулась, глаза расширились, слёзы мгновенно выступили, но он держал крепко, не давая отступить.       — Тише, тише… дыши носом, — почти ласково произнёс он, хотя в голосе сквозила откровенная насмешка. — Видишь, как легко ты учишься? Он подержал её так ещё несколько долгих секунд, пока её горло не сжалось в спазме, а потом отпустил - резко, с влажным чавкающим звуком. Она отшатнулась, жадно хватая воздух, кашляя, слюна тянулась длинными нитями от её губ к его члену. Роут смотрел на неё сверху вниз, глаза полуприщурены, улыбка кривая и довольная.       — Неплохо для первого раза, — произнёс он медленно, с явным удовольствием в голосе. — Даже лестно, знаешь? Что я стал первым.       Он провёл большим пальцем по её мокрой нижней губе, размазывая слюну по подбородку.       — Такая важная, такая гордая Узурпаторша… а на коленях перед проигравшим - и даже не умеет нормально сосать. Это почти трогательно. —Он наклонился ближе, почти касаясь её лица своим.       — Но ничего. У нас впереди много времени. Я научу тебя всему, что взбредёт в голову. И ты ещё будешь благодарить меня за каждый урок.       Он резко схватил её за бёдра, развернул лицом вниз и толкнул на трон так, чтобы она упала на колени, а грудь и локти легли на широкое сиденье. Задница оказалась высоко задрана, ноги широко разведены идеальная поза для того, что он собирался сделать. Одним движением от стянул с неё штаны вместе с трусиками.       — Не дёргайся. Только хуже сделаешь.       Он провёл ладонью по её ягодицам — медленно, почти ласково, словно оценивая. Потом плюнул себе на пальцы - один раз, второй - и без предупреждения ввёл два пальца сразу в её узкое кольцо. Она дёрнулась, выдохнула сквозь зубы, тело инстинктивно попыталось отстраниться, но он прижал её сильнее, придавив весом своего тела.       — Расслабься, — прорычал он низко, почти у самого уха. — Или будет больнее, чем нужно.       Пальцы двигались грубо, но методично: внутрь-наружу, растягивая, разминая, пока она не начала тихо постанывать от смеси боли и вынужденного жжения. Он добавил третий палец, чувствуя, как она сжимается вокруг них, и только тогда вытащил их.       Член стоял твёрдо, блестел от её слюны и его собственной смазки. Роут приставил головку к входу - горячую, тяжёлую, слишком большую для такого узкого места.       И толкнулся вперёд. Один мощный, непрерывный рывок - и он вошёл в неё до половины. Она вскрикнула резко, тело выгнулось дугой, пальцы вцепились в обивку трона. Боль была острой, жгучей, разрывающей. Роут замер на секунду, давая ей почувствовать всю полноту, всю глубину вторжения, а потом продолжил - медленно, но неумолимо, вдавливая себя глубже сантиметр за сантиметром, пока его бёдра не прижались к её ягодицам полностью.       — Вот так… — выдохнул он с явным удовольствием, чувствуя, как её тело судорожно сжимается вокруг него.       — Хорошая девочка. Всё приняла.       Он не дал ей времени привыкнуть. Сразу начал двигаться - сначала короткими, резкими толчками, потом всё длиннее, всё глубже. Каждый раз, когда он входил до конца, раздавался влажный шлепок кожи о кожу, а из её горла вырывался сдавленный стон - смесь боли, унижения и чего-то, что она сама ненавидела в себе.       Роут наклонился над ней, одна рука легла на её затылок, прижимая щеку к сиденью трона, вторая обхватила бедро, не давая сдвинуться ни на миллиметр. Его хвост скользнул между их телами, кончик с лезвием легко прошёлся по внутренней стороне её бедра, оставляя тонкую красную линию.       — Чувствуешь, как я тебя растягиваю? — прошептал он хрипло, ускоряя темп. — Это твоя плата, Узурпатор. За каждый раз, когда ты думала, что можешь мной управлять.       Он трахал её жёстко, ритмично, без пощады — каждый толчок выбивал из неё воздух, заставлял тело дрожать и содрогаться. Боль постепенно смешивалась с вынужденным жаром, и она уже не могла сдерживать стоны - они вырывались громче, прерывистее, пока наконец не превратились в сплошной хриплый звук покорности.       Роут вышел из неё резко, с влажным, непристойным звуком - член блестел от её собственных соков и его смазки, всё ещё твёрдый, готовый продолжать.       Он не дал ей даже секунды на передышку. Одной рукой схватил за волосы, рывком перевернул на спину прямо на широком сиденье трона. Её ноги сами разъехались в стороны, а штанина вместе с трисками попросту слетели. Одну ногу он закинул себе на плечо, вторую прижал к груди, открывая её полностью. Она лежала перед ним распятая, грудь тяжело вздымалась, между ног всё блестело, вход в киску слегка пульсировал словно в предвкушении.       Роут провёл взглядом по её телу - медленно, оценивающе, как хищник, который уже знает, что добыча никуда не денется.       — Смотри, как ты уже течёшь, как самка кубрау — тихо, с насмешливой нежностью произнёс он, проводя пальцами по её влажной щели. Два пальца легко вошли внутрь, проверяя, насколько она готова. Она дёрнулась, тихо выдохнула, но он только ухмыльнулся шире. — Тело честнее тебя, Узурпатор. Оно уже жаждит.       Он убрал пальцы, обхватил свой член у основания и приставил головку к её входу - горячую, скользкую, слишком большую после всего, что было раньше.       Не торопясь он начал входить. Сначала медленно - только головка, чувствуя, как её стенки обхватывают его, податливо, но всё ещё сопротивляясь. Она закусила губу до крови, глаза зажмурились, пальцы вцепились в края трона.       Потом он толкнулся глубже - одним плавным, но сильным движением, до половины. Она выгнулась, тихо вскрикнула, тело инстинктивно сжалось вокруг него.       — Расслабься, — прошипел он, наклоняясь ближе, так что его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её. — Или я войду резко. А ты ведь не хочешь этого, правда?       Он дал ей пару секунд, а потом продолжил - медленно, но неотвратимо, вдавливая себя до самого конца. Когда его бёдра наконец прижались к её, он замер, наслаждаясь ощущением: как она полностью заполнена им, как её внутренние стенки дрожат и пульсируют вокруг, пытаясь привыкнуть.       — Вот так… вся моя, — выдохнул он с явным удовольствием.       И только тогда начал двигаться по-настоящему.       Сначала короткими, глубокими толчками — каждый раз выходя почти полностью и снова входя до упора. Потом ритм ускорился: длинные, мощные движения, от которых её тело сотрясалось, грудь подпрыгивала в такт, а из горла вырывались уже не сдерживаемые стоны.       Внезапный голос цефалона разорвал тяжёлую тишину комнаты переноса, заставив девушку лишь слегка дрогнуть всем телом.       — Оператор, входящее сообщение от… Лотос, — произнёс Ордис своим привычным, слегка металлическим тоном, в котором на этот раз сквозила едва уловимая нотка официальности.       В один миг всё наслаждение, весь жар, что копился в её теле, испарился, словно его и не было. Глаза расширились от ужаса. Она инстинктивно дёрнулась, пытаясь оттолкнуть Роута ладонями, упёршись в его грудь, но это было совершенно бесполезно. Он лишь сильнее прижал её бёдра к своим, входя ещё грубее, глубже, намеренно выводя её на грань - каждый толчок теперь казался рассчитанным на то, чтобы сломать её контроль.       — П-подожди! Молю, стой! — прошептала она отчаянно, почти беззвучно, голос дрожал. — Только на секунду…       Роут даже не замедлился. Наоборот - он наклонился ближе, губы почти касались её уха, а голос стал низким, бархатным и безжалостным:       — И не подумаю.       Он втолкнул особенно сильно, растягивая её до предела, на сколько вообще позволяло её тело. Она не сдержалась - выгнулась в спине дугой, вцепившись ногтями в подлокотники трона, и издала протяжный, надрывный стон, в котором прозвучало его имя. Этот звук явно ласкал его слух: Роут тихо, удовлетворённо рыкнул, чувствуя, как её внутренние стенки судорожно сжимаются вокруг него.       И в эту самую секунду по всему орбитеру разнёсся другой голос - мягкий, тёплый, знакомый до боли. Нежный женский голос Лотос, матери всех Тэнно, той, что оберегала их, наставляла, возвращала из тьмы снова и снова.       — Тэнно, изначальная система вновь погрузилась в пучину хаоса. Я отметила на твоей звёздной карте несколько сигналов тревоги, которые требуют немедленного вмешательства. Сможешь приступить к ним незамедлительно?       К сожалению для девушки, Лотос ждала ответа. Прямо сейчас.       Оператор стиснула зубы так сильно, что челюсть свело болью. Она зажмурилась, пытаясь собрать остатки воли, выдавить из себя хоть какой-то нормальный ответ. Руки вцепились в подлокотники ещё сильнее, ногти впились в металл. Она боролась изо всех сил, чтобы не издать ни звука, не выдать себя.       Но Роут, словно почувствовав её отчаянную попытку, в этот момент надавил максимально глубоко и резко - одним долгим, мучительным толчком, полностью заполняя её. Волна жгучего удовольствия смешалась с паникой, и она едва не сорвалась на крик. Тело выгнулось ещё сильнее, спина прогнулась почти до предела, бёдра задрожали. Сдерживаться казалось пыткой высшей степени - каждый нерв кричал, требовал разрядки, но она не смела.       — Да! — выдавила она наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно, спокойно, по-деловому. — Я… скоро выдвигаюсь!       Ей удалось. Ни дрожи, ни хрипа, ни прерывистого дыхания - только холодная, отточенная выдержка Тэнно, привыкшего скрывать всё под маской.       Роут на мгновение замер внутри неё, искренне удивлённый. Он не ожидал, что она сможет. Его губы медленно растянулись в довольной, почти восхищённой ухмылке. Он не понимал, зачем она его покрывает, зачем так старается скрыть происходящее от той, кого сама называла матерью, но это только сильнее его заводило.       — Звонок завершён, — произнёс Ордис через пару секунд, и связь оборвалась с тихим щелчком.       — Но ты ведь правда не думаешь, что мы закончили? И ты вот так просто отправишься на задание? — прошептал Роут обжигающим дыханием прямо ей в ухо, его голос опустился до низкого, звериного рыка, от которого по коже пробегали мурашки. — Я хочу БОЛЬШЕ.       Она вздрогнула всем телом - резкая, непроизвольная дрожь, которую невозможно было скрыть. Слова ударили, как удар тока, и в тот же миг её руки сами собой потянулись к его плечам, пальцы вцепились в твёрдую, горячую плоть, смешанную с металлом. Она не отталкивала - просто держалась, словно искала опору в том, кто только что доводил её до грани.       Роут наклонился ещё ближе. Его длинный, шершавый язык медленно прошёлся по изгибу её шеи - от ключицы вверх, оставляя влажный, горячий след. А потом он укусил - резко, жадно, но рассчитанно: зубы впились в кожу ровно настолько, чтобы вызвать вспышку острой, сладкой боли, но не ранить. Она тихо вскрикнула, тело выгнулось навстречу ему, бёдра инстинктивно сжались вокруг его всё ещё твёрдого члена, который так и не покинул её.       — Ордис, — выдохнула она прерывисто, голос дрожал, но в нём уже не было прежней твёрдости. — Включи музыку… любые треки из моего плейлиста. И… входящие звонки не принимай. Никого.       — Как скажете, оператор, — отозвался цефалон почти мгновенно, с лёгкой, едва уловимой интонацией понимания. — Запускаю воспроизведение. Режим «Не беспокоить» активирован.       Через секунду каюту заполнил тяжёлый, пульсирующий бит — тёмный эмбиент с низкими басами, смешанный с далёкими, искажёнными синтезаторными завываниями и ритмичными ударами, напоминающими сердцебиение огромного механизма. Музыка была громкой ровно настолько, чтобы заглушить стоны, но не перекрыть их полностью - идеальный фон для того, что сейчас происходило.