Этот вкус любви золотого владыки, пьянит.

      Размеренным, почти царственным шагом Роут продвигался по коридорам нового орбитера. Всё здесь было белоснежно чистым - идеальные белые панели с тонкими золотыми прожилками, мягкий голубовато-светлый свет, мерцающий из встроенных светодиодов, словно дыхание живого организма. Воздух пах стерильностью и лёгким озоном - ни следа той привычной металлической сырости и запаха масла, к которым он привык на её орбитере. Это место дышало роскошью и холодной, отточенной чистотой.       Рядом с ним шагал Экскалибур Умбра молчаливый, напряжённый, как натянутая тетива. Его клинок из чистого света не исчезал ни на секунду: остриё слегка покачивалось в такт шагам. Варфрейм не издавал ни звука, но его присутствие давило, как невидимая тяжесть.       Они вошли в комнату переноса. Кабина с тихим шипением открылась. Умбра мгновенно шагнул вперёд и прижал сияющий клинок к горлу Роута лезвие не касалось кожи, но жар от энергии уже обжигал. Роут лишь медленно ухмыльнулся, обнажив острые зубы, глаза его сузились в насмешливых щелях.       Из кресла переноса грациозно поднялась девушка. Она улыбалась - широко, почти нежно, но в этой улыбке сквозила садистская, хищная сладость. Словно монстр, прячущийся под кроватью ребёнка, притворялся ангелом. Белоснежные короткие волосы идеально лежали, голубые глаза сияли холодным, почти нечеловеческим светом. Она была одета в чёрный облегающий гарб с золотыми вставками элегантный, но угрожающий.       — Даже не думала, что это будет так легко, — произнесла она нежным, почти ласковым голосом, поправляя прядь волос кончиками пальцев. — Можешь звать меня Михра. Родной. Роут выгнул одну бровь. Столько уверенности, самодовольства и самолюбия он ещё ни от одного оператора не видел. Его буквально украли - прямо из-под носа у предыдущей хозяйки и это даже не вызвало у неё тени страха и напряжения.       — Не много ли на себя берёшь? — язвительно бросил он, голос низкий, с лёгким рыком.       — А должна меньше? — Она улыбнулась шире, обнажив ровные белые зубы. — Теперь я твоя госпожа. Ты полностью мой.       — Та, кто называла себя моей госпожой, теперь стёрта из истории, — отрезал Роут. Клинок Умбры слегка коснулся его горла — уже сильнее обжигая кожу. Он прищурился, переводя взгляд на варфрейма. — Убери своего пса. Михра самодовольно хмыкнула, скрестив руки на груди.       — Когда воспитаю второго — тогда и уберу. Она двинулась к нему размеренным, вальяжным шагом словно кошка, приближающаяся к пойманной мыши. Медленно подошла вплотную, подняла руку и одним пальцем коснулась его груди. Еле касаясь, провела по холодному металлу вниз, по линиям пульсирующих венн, скрытым под металлическими пластинами.       — Какая же ты ценная игрушка, «Дьявол Тау», — промурлыкала она, наклоняясь ближе. — И оказался в лапах столь глупого и слабого Тэнно. Хвост Роута недовольно дёрнулся - резкий, кошачий взмах, словно он хотел хлестнуть по воздуху.       — Не пойму только одного, — цокнул он языком. — Почему я не смог разорвать перенос. Михра рассмеялась тихо, мелодично, но с ноткой презрения.       — А ты не понял? Боже, дурачок… — Она провела пальцем по его нижней челюсти, заставляя поднять голову. — Сравнил двух настолько разных Тэнно. Она не достойна тебя совершенно. Столь слаба, столь глупа… Не то что я. Она вальяжно махнула рукой в сторону Умбры. Варфрейм послушно убрал клинок от горла Роута лезвие погасло с тихим шипением. Роут развёл руками в притворном удивлении.       — Не боишься, что этот Дьявол Тау убьёт тебя?       — Тебе стоит быть послушным, мой дорогой хулиган, — ответила она, наклоняясь так близко, что её дыхание коснулось его лица. — Последствия будут печальными… для тебя.       — Тогда не боишься той, у кого ты меня украла? — Он поднял брови, слегка приподнял голову, пытаясь смотреть на неё сверху вниз, несмотря на то, что она была в шаге.       Михра хихикнула тихо, почти игриво. Положила обе ладони ему на грудину и медленно провела ими вниз, по металлу и плоти.       — Не переживай. Долго она не протянет. Наживку, что я ей подготовила, она уже проглотила. — Она отстранилась чуть назад, глаза её сияли триумфом. — Тэнно, убивающий своих братьев по оружию, уже не Тэнно. Отступник нашего кредо… А чтобы эта новость разлетелась по всей изначальной системе, я позаботилась. Скоро вся сеть будет знать: она - предательница. Её будут травить, пытаться убить как бешеную собаку. А ты… ты теперь мой. Навсегда. Роут молчал секунду, потом медленно улыбнулся — хищно, опасно.       — Посмотрим, сколько ты продержишься, Михра. — Его хвост медленно качнулся за спиной, кончик лезвия блеснул в голубом свете. — Игрушки иногда ломаются… а псы кусают руку хозяйку.       Она томно вздохнула, прижимаясь ухом к его груди - прямо в области сердца. Металлическая пластина была холодной, но под ней билось что-то живое, ритмичное, мощное. Она затаила дыхание, словно это был единственный звук во вселенной, который ей сейчас хотелось слышать. Тихое, глубокое биение не человеческое, но всё равно настоящее, пульсирующее, как далёкий барабан войны. Михра закрыла глаза, губы чуть приоткрылись в блаженной улыбке, пальцы невольно сжались на его боку.       — Интересно, как оно будет звучать в бешеном ритме… — промурлыкала она тихо, с лёгкой хрипотцой в голосе, не открывая глаз. В этой фразе смешались нежность и откровенная жажда. — Быстрее… громче… пока не начнёт рваться наружу.       Она медленно отстранилась, но не отпустила его полностью. Вместо этого взяла Роута за руку - её пальцы скользнули по его металлической ладони, сжали когтистые фаланги с неожиданной уверенностью, и повела за собой. Роут не сопротивлялся. Ни слова, ни рывка. Только его взгляд острый, настороженный то и дело скользил к Экскалибуру Умбре, который шёл следом в двух шагах. Они прошли по коридору белоснежные стены с золотыми прожилками постепенно сменились более тёмными тонами: глубокий индиго, бордовый, чёрный с серебряными акцентами. Михра вела его уверенно, походка лёгкая, почти танцующая, словно она уже мысленно репетировала этот момент десятки раз.       Дверь в её личную комнату открылась с тихим шипением и Роут невольно замедлил шаг. Комната утопала в полумраке.             Приглушённый свет исходил только от десятка высоких свечей в чёрных бронзовых подсвечниках пламя дрожало, отбрасывая длинные тени на стены. Воздух был тяжёлым от аромата благовоний: сандал, пачули, лёгкая нота мускуса и чего-то сладко-терпкого, почти наркотического. В центре стояла огромная кровать та самая, которую он когда-то просил у предыдущего оператора, но та отказала. Теперь она была здесь: широкая, с чёрным бархатным покрывалом, усыпанным алыми лепестками искусственных роз, подушки в тёмно-бордовых наволочках громоздились горой. По углам комнаты низкие столики с бутылками вина цвета запёкшейся крови, хрустальными бокалами и какими-то странными, изящными инструментами, чьё назначение угадывалось лишь наполовину.       Всё вокруг было продумано до мелочей: тёмные цвета, мягкий полумрак, запах, который обволакивал и кружил голову, словно сцена для свидания, для разврата, для чего-то, что должно было сломать и подчинить одновременно.       Роуту пришлось даже отвлечься от постоянного слежения за Умброй. Он медленно огляделся, хвост слегка дёрнулся не от злости, а от удивления. Это было… слишком. Слишком демонстративно. Слишком откровенно.       Михра остановилась у края кровати, повернулась к нему лицом. Её улыбка стала ещё шире нежной, но хищной.       — Нравится? — тихо спросила она, проводя пальцем по краю покрывала. — Я готовилась. Долго. Хотела, чтобы ты сразу почувствовал… разницу.       Михра остановилась у края кровати, всё ещё держа его за руку. Её пальцы скользнули по его запястью, сжали чуть сильнее - не больно, но достаточно, чтобы напомнить: она здесь главная. Она повернулась к нему лицом, голубые глаза сияли в полумраке свечей, улыбка была мягкой, почти ласковой, но в ней сквозила сталь.       — Садись, — произнесла она тихо, но тон не допускал возражений. — На кровать. Сейчас.       Роут замер. Его хвост нервно дёрнулся, кончик лезвия блеснул в свете пламени. Он не двинулся с места, только медленно склонил голову набок, глядя на неё сверху вниз с откровенным презрением.       — С чего бы мне это делать? — прорычал он низко, голос был полон яда. — Ты думаешь, что можешь вот так просто…       Он не договорил. Михра лишь слегка повернула голову в сторону двери. Экскалибур Умбра мгновенно шагнул вперёд клинок света вновь вспыхнул, остриё оказалось в считанных сантиметрах от спины Роута, прямо напротив позвоночника. Жар энергии опалил воздух, запах озона стал резче. Варфрейм не издал ни звука, но его молчаливая угроза была красноречивее любых слов. Михра улыбнулась шире, почти нежно.       — Ты всё ещё в моей власти, мой дорогой Дьявол, — прошептала она, проводя пальцем по его груди. — Один мой жест - и Умбра вонзит этот клинок тебе в спину. А потом я просто найду себе новую игрушку. Но ты ведь не хочешь проверять, насколько быстро я это сделаю?       Роут молчал несколько долгих секунд. Его глаза сузились, хвост снова хлестнул по воздуху - раздражённо, как у разъярённого кота. Наконец он издал тихий, презрительный рык и медленно, демонстративно опустился на край кровати. Сел тяжело, с вызовом - ноги широко расставлены, спина прямая, взгляд был осуждающий, полный холодной ярости. Он смотрел на неё так, словно уже мысленно перебирал способы разорвать её на куски.       — Вот так гораздо лучше, — промурлыкала Михра. Она подошла вплотную, встала между его ног. Медленно подняла руки к его голове. Пальцы коснулись золотого украшения - Хиринт. Она провела по контурам, словно гладила драгоценность.       — Знаешь… тебе гораздо лучше без этой иллюзорной короны, — тихо сказала она, наклоняясь ближе. — Она делает тебя похожим на одного из них. На золотых лордов. А ты… ты ведь больше, чем они. Ты - Дьявол Тау. — Последние два слова она заворожённо прошептала.       Она аккуратно, но уверенно сняла украшение. Лицо Роута осталось обнажённым: синеватая кожа, чёрные белки глаз с белой радужкой, острые черты без золотой оправы. Он выглядел одновременно уязвимее и опаснее.       Михра отложила корону на прикроватный столик, не отрывая взгляда от его глаз. Она медленно опустилась на колени перед ним - грациозно, словно это был ритуал. Руки легли на его бёдра, пальцы скользнули по металлу и плоти, добрались до паха. Пластина раскрылась с тихим шипением она знала, как это работает, нажала на нужные точки без колебаний. Тёмно-синий, тяжёлый, покрытый толстыми пульсирующими венами, он напрягся от одного лишь её прикосновения. Это было не желание, но чистая физиология:возбуждение напряжение, адреналин и её настойчивая близость сделали своё дело против его воли. Головка блестела от первой капли, ствол подрагивал, наливаясь кровью, становясь ещё твёрже под её пристальным взглядом.       — Давно хотела это сделать… — прошептала она, наклоняясь ближе. Она взяла его в руку медленно, почти благоговейно провела пальцами по всей длине, чувствуя каждую жилку, каждый пульс. Потом наклонилась и взяла головку в рот сначала нежно, губами обхватив, языком прошлась по кончику, собирая первую каплю. Роут напрягся, мышцы бёдер дёрнулись, но он не отстранился.       Она начала двигаться - медленно, глубоко, с наслаждением словно получала удовольствия от этого больше чем он. Губы скользили по всей длине, язык играл с венами, горло расслаблялось, принимая его всё глубже. Она не торопилась смаковала каждый сантиметр, каждый его тихий, сдержанный рык. Руки гладили его бёдра, а ногти оставляя тонкие красные полосы. Она была столь исскусна в этом словно тренеровалась всю жизнь ради этого момента. Роут смотрел на неё сверху вниз - взгляд полный злости, но дыхание уже сбивалось. Хвост нервно хлестал по кровати, когти впивались в покрывало. Он ненавидел её. Ненавидел эту комнату. Ненавидел то, как его тело реагировало против воли.       А Михра только улыбалась, не вынимая его изо рта, глаза сияли.       — Хороший мальчик… — прошептала она, на миг оторвавшись, чтобы вдохнуть. — Расслабься. Мы только начали.       Михра медленно отстранилась от него, губы блестели, а в глазах горел торжествующий огонь. Она облизнула нижнюю губу, смакуя вкус, и тихо, почти ласково хмыкнула, глядя на то, как член Роута всё ещё стоит твёрдо, пульсируя от её слюны и его собственного невольного возбуждения.       Она поднялась с колен плавно, грациозно, как хищница, которая знает, что добыча никуда не денется. Роут смотрел на неё снизу вверх - взгляд полный холода, зубы стиснуты, хвост нервно хлестал по покрывалу, но тело его уже предало: дыхание тяжёлое, мышцы напряжены, член стоит твёрже камня.       Михра положила ладони ему на грудь прямо поверх металлических пластин и толкнула. Не сильно, но уверенно, с той силой, которая не оставляет выбора. Роут дёрнулся назад, упираясь локтями в кровать, но она надавила сильнее, и он упал на спину на чёрный бархат, усыпанный алыми лепестками. Покрывало смялось под его весом, свечи мигнули от резкого движения. Она тут же оседлала его одним быстрым, хищным движением. Колени по обе стороны от его бёдер, руки упёрлись в его грудь, прижимая к постели. Её гарб задрался, открывая бёдра и то, что между ними - она была уже мокрой, горячей, готовой. Роут напрягся всем телом, попытался приподняться, но Михра надавила сильнее, ногти впились в металл и плоть.       — Лежи, — прошипела она, голос низкий, полный садистского удовольствия. — Ты мой. И будешь лежать, пока я не кончу на тебе… сколько раз захочу. Она приподнялась чуть выше, взяла его член рукой у основания направляя, как оружие и медленно опустилась. Головка коснулась её входа, раздвинула губы, и она начала садиться медленно, мучительно медленно, чувствуя, как он растягивает её изнутри. Роут издал низкий, злой рык, когти впились в покрывало, хвост хлестнул по её бедру, оставив красную полосу от острия, но он не сопротивлялся дальше. Не мог. Или не хотел показывать слабость. Михра полностью опустилась до самого основания, чувствуя, как его член заполняет её полностью. Она замерла на миг, наслаждаясь ощущением, потом начала двигаться сначала медленно, круговыми движениями бёдер, потом быстрее, вверх-вниз, каждый раз опускаясь с силой, чтобы он входил до упора.       — Чувствуешь? — выдохнула она, наклоняясь ближе, ложась ему на грудь, волосы упали ему на лицо. — Как я беру тебя… как ты внутри меня… полностью мой.       Она ускоряла темп жёстко, ритмично, бёдра шлёпали о его, грудь подпрыгивала под тонкой тканью гарба. Роут стискивал зубы, дыхание срывалось, глаза горели ненавистью, но тело отвечало: бёдра невольно подавались ей навстречу, член пульсировал внутри, становясь ещё твёрже от её движений.       — Кончай со мной, Дьявол, — прошептала она, голос дрожал от удовольствия. — Или я заставлю тебя кончать снова… и снова… пока ты не сломаешься.       Она двигалась быстрее, глубже, каждый толчок выбивал из неё стон, а из него - сдавленный рык. Её влагалище сжималось вокруг него ритмично, выжимая, требуя. Роут зарычал громче, тело напряглось дугой и он кончил внутри неё, горячими толчками, заполняя её до краёв. Михра не остановилась продолжала двигаться, продлевая его оргазм, пока сама не задрожала, не выгнулась, не закричала тихо, протяжно, кончая на нём, сжимаясь вокруг него так сильно, что он снова зарычал от переизбытка ощущений.       Она замерла сверху, тяжело дыша, волосы прилипли к вспотевшему лбу. Потом наклонилась и поцеловала его в губы.       А за их спинами всё это время стоял Экскалибур Умбра и наблюдал.