Этот вкус любви золотого владыки, пьянит.

      Между ними росло напряжение с каждой секундой густое, почти осязаемое, как воздух перед грозой. Михра косо, краем глаза поглядывала на своё кресло переноса оно стояло всего в пяти метрах, манящее, как спасательный круг в бурю. Ей казалось, что если успеть прыгнуть внутрь и закрыть капсулу, она сможет призвать варфрейм в арсенале, перенестись в него, сбежать, перегруппироваться. Но любое движение даже намёк на шаг могло стать последним. Стрелы Ивары всё ещё была натянуты, тетива дрожала от напряжения, а оптика варфрейма горела холодным, немигающим огнём. Внезапно Ивара выпустила стрелы из лука Артемиды множество стрел полетело прямо в Михру. Умбра мгновенно шагнул вперёд, клинок света в его руке вспыхнул ослепительно, и он отразил их все одним точным взмахом металл звякнул, искры разлетелись, стрелы отскочили в стороны, впиваясь в стены и пол.       В этот же миг Михра рванула в сторону кресла совершила рывок бездны, тело стало эфемерным, белым призраком, устремившимся к капсуле.       Но она не успела.       Ивара мгновенно выпустила ещё три стрелы - уже взрывные, с красными пульсирующими наконечниками. Они вонзились в стену вокруг капсулы переноса с оглушительным треском. Взрывы разорвали воздух: металл погнулся, панели отлетели, искры посыпались дождём, а кресло переноса заискрилось и задымилось. Михра вынырнула из эфемерности в шаге от цели слишком поздно, слишком далеко.       Умбра сделал выпад. Клинок света рассёк тросы Ивары одним движением, и варфрейм Эйви рухнул вниз, приземлившись на одно колено.       Казалось, в прямой стычке с мастером меча у неё было мало шансов: Умбра уже наносил серию ударов быстрых, точных, смертельных. Охотница увернулась от первого, второго, третьего тело изгибалось нечеловечески гибко, но четвёртый удар пришёлся в упор. Клинок света вонзился в её грудь пробивая насквозь.       Но оператор успел покинуть варфрейма.       Эйви вынырнула из Ивары в фиолетовой вспышке, материализовалась в воздухе и направила руку прямо на голову Умбры. Из её ладони вырвался выстрел луча бездны чистый, концентрированный луч фиолетовой энергии, который пробил шлем варфрейма насквозь. Череп треснул, тело Умбры рухнуло на колени, а потом медленно завалилось вперёд, клинок света погас в его руке.       Михра среагировала мгновенно она выпустила луч бездны прямо в Эйви. Белоснежный поток ударил в плечо рана была не смертельной, но глубокой, кровь брызнула, ткань комбинезона обуглилась. Михра выругалась сквозь зубы промах, слишком поспешный. Она уже готовилась к следующему выстрелу, более точному, уже поднимала руку…       Но Эйви вошла в режим бездны. Её тело стало полупрозрачным, призрачным, почти неуловимым. Михра рассчитывала именно на это: думала, что соперница уйдёт в сторону, совершит рывок, и тогда она встретит её новым ударом. Она уже приготовилась, уже видела траекторию…       Но Эйви думала иначе.       Она рванула бездной прямиком в сторону Михруы сократила дистанцию до минимума за долю секунды. Вышла из призрачности в упор, в сантиметрах от лица. И со всего размаха ударила кулаком в нос.       Удар был сокрушительным - хруст костей, кровь брызнула фонтаном. Михра отлетела на метр назад, рухнула на спину, издав сдавленный писк боли. Нос был сломан, лицо мгновенно залило кровью, глаза заслезились. Она набросилась сверху оседлала её, прижав к полу всем весом. Кулаки замелькали - удар за ударом, жёстко, безжалостно, прямо в лицо. Первый разбил губы, второй - скулу, третий - бровь. Кровь летела во все стороны - своя и чужая она разбила и свои кулаки в кровь, превращая их в кровавое месиво. Михра пыталась закрыться руками, но Эйви отводила их, била снова и снова, пока лицо девушки не превратилось в сплошную маску из крови и синяков. Михра закричала нечеловеческий, полный отчаяния вопль. Она схватила       Эйви за горло обеими руками - пальцы впились в кожу, ногти царапали, давили на сонную артерию. Она сжимала изо всех сил сильнее, ещё сильнее, пытаясь перекрыть воздух, сломать трахею, выдавить жизнь.       Эйви чувствовала, как мир вокруг неё начинает расплываться, мир вокруг исчезал, как будто кто-то накинул чёрную вуаль. Руки Михры на горле сжимались всё сильнее: пальцы вдавили в кожу, перекрывая трахею и сонные артерии, где пульсировала кровь, несущая кислород к мозгу. Дыхание стало судорожным, коротким - лёгкие горели от нехватки воздуха, сердце колотилось в висках, как барабан, разгоняя кровь, но без кислорода она превращалась в яд. Головокружение накатило волной: перед глазами поплыли чёрные пятна, мышцы шеи и плеч ослабли, тело начало обмякать. Ещё секунда и сознание угаснет, уйдёт в тьму, оставив её беззащитной. Но в этом предсмертном тумане вспыхнула искра ярости чистая, инстинктивная воля выжить.       Вскинув руки резко, рывком, несмотря на дрожь в конечностях, Эйви схватила Михру за лицо. Пальцы впились в кожу щёк, большой и указательный каждой руки нацелились прямо на глаза те самые красно-янтарные глаза, которые ещё миг назад горели триумфом. Михра дёрнулась, но было поздно: хватка Эйви была мёртвой пальцы вдавились в глазные яблоки с такой силой, что веки не выдержали, вдавились внутрь. Сначала лопнула внешняя оболочка - склера, плотная фиброзная мембрана, защищающая глаз. Она треснула с мерзким хрустом, как тонкая скорлупа яйца, поддаваясь давлению пальцев. Кровь и водянистая жидкость - стекловидное тело брызнули наружу, смешавшись с слезами Михры. Пальцы проникли глубже, разрывая роговицу прозрачный слой на поверхности, который лопнул с тихим хлопком, выпуская аккомодационную жидкость из передней камеры глаза. Хлюпанье стало громче мокрое, вязкое, как будто давишь перезрелый плод: пальцы скользили по размякшей ткани, вминая хрусталик, который деформировался и лопнул под нажимом, выпуская густую гелеобразную массу.       Михра заорала нечеловеческий, пронзительный вопль, визг, полный агонии, эхом разнёсшийся по комнате. Её тело выгнулось дугой, руки разжались на горле Эйви, пытаясь оторвать пальцы от лица, ногти царапали запястья и предплечья, оставляя глубокие борозды. Она дёргалась, извивалась, как змея в агонии, пытаясь вырваться из захвата бёдра бились о пол, локти молотили по воздуху, но Эйви вцепилась мёртвой хваткой, её собственные мышцы напряглись до предела, пальцы не разжимались, несмотря на кровь, которая теперь текла по рукам. Пальцы проникали глубже через сетчатку, которая разорвалась с влажным треском, выпуская сетчатку жидкость и мелкие сосуды, лопнувшие от давления. Хруст и хлюпанье усилились: кости орбит тонкие стенки глазниц треснули под нажимом, фрагменты хряща и костной ткани смешались с размякшей массой.             Пальцы уже достигли зрительного нерва - толстого пучка нервных волокон, ведущего от глазного яблока в мозг через зрительный канал в черепной коробке. Нерв лопнул с резким, сухим щелчком, как перетянутая струна, выпуская нервную жидкость и вызывая новую волну агонии - Михра завыла ещё громче, тело её забилось в конвульсиях, слёзы смешались с кровью и гноем, стекая по лицу ручьями.       Эйви не останавливалась. Пальцы уже проникли через зрительный канал - узкий костный проход в сфеноидальной кости черепа, ведущий прямо в черепную коробку. Они вдавились глубже, разрывая твёрдую мозговую оболочку, с хлюпающим звуком, как будто рвёшь мокрую ткань. Под оболочкой тонкие паутинные и мягкие ткани, которые лопнули под давлением, выпуская цереброспинальную жидкость прозрачную, вязкую, смешанную теперь с кровью. Пальцы добрались до мозга серого вещества височных долей, мягкого, как желе, которое размялось под нажимом, с мерзким, чавкающим звуком.       В этот момент Эйви собрала всю свою волю и выпустила поток Бездны. Фиолетовая энергия хлынула из её пальцев, проникла через разорванные глазницы прямо внутрь черепа. Она вливалась в мозг выжигала нейроны, разрывала синапсы, превращала серое вещество в чёрный, дымящийся пепел. Михра забилась в финальной конвульсии тело выгнулось дугой, руки и ноги молотили по воздуху, крик перешёл в булькающий хрип, а потом затих. Глаза то, что от них осталось потухли, поток Бездны вышел через нос и рот, оставив только дым и запах горелой плоти.       Всё закончилось в один миг резко, как удар ножа в темноте. Михра лежала неподвижно, тело её обмякло, кровь и мозговая жидкость растекались вокруг головы чёрно-красной лужей, смешиваясь с тающим льдом и обугленными обломками.             Эйви медленно поднялась победителем в этой войне. Она стояла, тяжело дыша, грудь вздымалась, горло саднило удушья. Кровь стекала по рукам своя и чужая - капала на пол с тихим, ритмичным звуком.       Она подняла ладони к лицу пальцы дрожали, покрытые густой, липкой кровью. Медленно провела ими по щекам, по лбу, зачесала волосы назад - окрашивая их в тёмно-алый, приглаживая пряди, словно это был обычный жест после душа, а не после убийства. Кровь стекала по вискам, капала на пол, оставляя следы на коже что была бледнее обвчного. Она подняла взгляд вверх - к холодному металлическому потолку орбитера, где не было ни звёзд, ни неба, только тусклые лампы и решётки вентиляции. Но она смотрела так, будто видела там что-то своё.       Потом она перевела взгляд на Роута. Он сидел спокойно - всё так же у стены, спиной к панели, ноги вытянуты, хвост лениво лежал рядом. Смотрел на неё - без ужаса, без отвращения, без удивления. Просто смотрел, как на нечто привычное, как на очередной акт в длинной череде насилия, которую он видел за свою долгую, бессмертную жизнь. Эйви могла бы возмутиться - почему он не вмешался? Почему не помог? Почему просто сидел и наблюдал, как она рвала Михру на куски? Но она не стала. Сил на гнев уже не осталось.       — Где твой Хиринт? — спросила она тихо. Губа дрогнула адреналин уходил, оставляя после себя дрожь, онемение в ногах и лёгкую тошноту. Руки невольно задрожали сильнее, пальцы покрылись мурашками.       Роут не ответил сразу. Медленно поднялся на ноги движения его были плавными, почти ленивыми, как у хищника, который знает, что добыча никуда не денется. Эйви оглянулась и увидела золотую диадему, лежавшую на полу недалеко от кабины переноса. Она не помялась, не погнулась лишь покрылась тонким слоем копоти и пепла от взрыва. Эйви подошла, нагнулась, подняла её дрожащими пальцами.       Когда она обернулась - Роут уже стоял перед ней. Близко. Слишком близко. Она подняла взгляд сначала на его лицо, потом выше, на макушку. Дрожащими руками поднесла Хиринт, собираясь надеть его, словно всегда делала это раньше.       Но Роут внезапно опустился на одно колено.       Движение было плавным, почти церемониальным - как клятва верности, как ритуал, который он совершал когда-то давно, в другой жизни. Он склонил голову, золотая диадема замерла в воздухе над его макушкой. Эйви замерла - лицо её, покрытое кровью и потом, не могло выразить удивление полностью, но глаза расширились. Так ей было проще, уставшие руки меньше дрожали - она медленно, осторожно надела Хиринт ему на голову. Роут поднял взгляд белые зрачки встретились с её глазами.       — Мы уходим, — прошептала она, обходя его с одной стороны и направляясь к выходу. Голос был тихим, надломленным, ноги подкашивались.       Но Роут поднялся с колена медленно, грациозно - и повернулся к ней. Улыбка его была знакомой хищной, насмешливой, но теперь в ней было что-то новое, почти ласковое.       — А если я не подчинюсь? — спросил он тихо, почти нежно. — Что ты сделаешь? Убьёшь меня так же, как и её?       Эйви остановилась. Ноги дрожали, колени подгибались, но она заставила себя стоять прямо.       — Нет. Никогда, — прошептала она. Голос дрогнул — не от страха, а от усталости и чего-то, что она не хотела показывать.       Роут подошёл ближе - шаг, ещё шаг, пока не оказался прямо за её спиной. Он обнял её одной рукой - живой, теплой, прижал к себе, прильнув губами к уху.       — Я знаю, — прошептал он почти вожделенно. И в следующую секунду его прото-рука — чёрная, когтистая - вошла ей в живот.       Пронзила насквозь легко, без сопротивления, как нож в масло. Кровь хлынула мгновенно горячая, тёмная, пропитывая ткань комбинезона. Эйви ахнула коротко, беззвучно глаза расширились от шока и боли. Рука             Роута вышла так же легко, как вошла с влажным, чавкающим звуком, оставив в животе рваную дыру размером с кулак.       Эйви рухнула на колени потом на бок, на пол. Кровь текла стремительно, заливая пол, собираясь в лужу под ней. Она попыталась зажать рану рукой пальцы скользили по мокрой плоти, но кровь продолжала хлестать между пальцами, пульсируя в такт сердцу. Дыхание стало прерывистым, зрение начало темнеть по краям.                         *** Так и закончилась их история… или же могла закончиться, если бы не опрос, который я создала в своём телеграм-канале. Тот самый, где вы выбирали концовку, голосуя почти наугад - сердечко голубое или розовое. Розовое победило, и я решила показать вам, что могло бы произойти в этой ветке. Ну а раз история продолжается… не буду отвлекать от чтения. P.S. Я буду иногда повторять такие опросы - и дальнейшее развитие сюжета будет зависеть от вас ;)                               ***       Он подошёл к ней со спины - бесшумно, как тень, которая не хочет быть замеченной. Одной рукой обхватил её за талию крепко, но не грубо, притягивая ближе к себе. Второй рукой взял за щёки, пальцы сжались на коже, заставляя повернуть голову к нему. Губы её приоткрылись от неожиданности и он тут же впился в них поцелуем: жёстким, требовательным, языком сразу вторгаясь внутрь, шаловливо, почти издевательски исследуя её рот. Эйви утробно застонала низко, против воли, глаза зажмурились, руки инстинктивно схватили его за запястья, пытаясь оттолкнуть, её хватка была слабой, дрожащей.       Она совершила перенос почти мгновенно - вошла в него, лишь бы прекратить это сейчас. Но Роут только сильнее расплылся в улыбке - широкой, хищной, полной триумфа. Он почувствовал её внутри себя её присутствие, её панику, её смятение - и это только сильнее его раззадорило.       — Признайся же, — прошептал он, голос низкий, бархатный, с лёгкой насмешкой. — Ты скучала по мне. Они вместе отправились в лагерь Скитальца - но во время полёта даже ни разу не пересеклись лицом к лицу.       Она сидела в капсуле переноса, запершись тпм, стараясь не думать о том, что произошло. Он же был подле звёздной карты.       Когда орбитер приземлился, Роут почувствовал, как перенос завершён. Связь оборвалась резко, как перерезанная нить. Он немедленно быстрым шагом направился к комнате переноса дверь открылась перед ним, но внутри было пусто. Капсула стояла открытой, кресло пустое. Он нахмурился, огляделся - словно ожидал, что она сама явится ему из теней.       — Куда она делась? — хмыкнул он. — Оператор покинула комнату до твоего прибытия, РОУТ, — ответил цефалон. Его имя он произнёс агрессивно.       Роут цокнул языком и вышел из комнаты. Он обошёл весь орбитер - методично, без спешки: заглянул в каждую комнату, проверил арсенал, даже залез под обеденный стол в столовой, чтобы убедиться, что её точно нет. Только потом вышел наружу.       Лагерь Скитальца был тихим вечер опускался на Землю, воздух пах мхом и влажной землёй. Он шёл медленно, прислушиваясь к каждому шороху. И нашёл её - не сразу, но нашёл. Она сидела под водопадом маленьким, но холодным, вода стекала по камням, обрушивалась на её обнажённое тело ледяным потоком. Она дрожала не от холода, а от осознания. Неизбежность бытия отступника давила на неё сильнее любой боли: она убила Тэнно. Многих. Своими руками. Теперь она - изгой. Её глаза были красными от слёз, щёки мокрые, волосы прилипли к лицу. Она тихо всхлипывала, протирая лицо ладонями, пытаясь стереть не только слёзы, но и сам факт того, что произошло. А тело болело от ран и недавнего боя.       Роут остановился в нескольких метрах - наблюдал. Долго. Потом шагнул вперёд, вошёл в воду. — Как же часто я стал видеть тебя такой жалкой, — произнёс он во весь голос, останавливаясь перед ней. Эйви мгновенно прекратила всхлипывать. Была бы её воля - слёзы сами бы закатились обратно в глаза. Она медленно подняла взгляд - мокрые ресницы дрожали, губы были искусаны до крови.       — Роут… — прошептала она. Он присел перед ней на корточки. Протянул руку - медленно, почти осторожно и коснулся её щеки, проведя по ней рукой.       — Что ты уже сделала - не изменить, дурочка, — сказал он тихо. — Сколько ни плачь, ни вой - ничего не вернёшь. Лучше прими это с высоко поднятой головой. И начни обдумывать дальнейший план действий. Или предоставь это мне. Она опустила взгляд медленно, тяжело, словно веки налились свинцом. Вода продолжала стекать по её телу: холодная, неумолимая, смывая кровь, грязь, остатки чужой плоти с кожи. Капли падали с подбородка, с ресниц, с кончиков пальцев и уносились в ручей, растворяясь в пене и камнях. Её плечи дрожали не от холода, а от того, что внутри неё всё ещё бушевала буря: злость, боль, опустошение.       Роут перевёл взгляд на её обугленное плечо чёрная корка ожога, потрескавшаяся, сочащаяся сукровицей. На шее багровые синяки от пальцев Михры, отпечатки, которые уже начали наливаться тёмно-фиолетовым. На руках - разбитые костяшки, кожа содрана до мяса, кровь смешалась с водой и стекала розовыми струйками. Всё это омывалось ледяным потоком, но раны не затягивались -, они только кровоточили сильнее, напоминая о цене победы.       — Или… мы можем всё изменить? — произнёс он тихо, почти ласково. Улыбка медленно расползлась по его лицу - хищная, торжествующая, но с непривычной теплотой в глазах. Он приблизился к ней.       — С помощью твоих сил, — добавил он, голос опустился до шёпота, который словно проникал прямо в её разум.       Эйви подняла взгляд из-под лобья - медленно, с недоверием, которое граничило с отчаянием. В её глазах ещё теплилась искра отрицания, но теперь она смешивалась с чем-то другим: усталостью, тоской, сомнением. Роут приблизился ещё ближе - так близко, что она почувствовала его дыхание на своей щеке. Металлическая рука - холодная, но неожиданно осторожная - легла ей на затылок, пальцы запутались в мокрых волосах. Он обнял её одной рукой за талию, второй прижимая голову к своему плечу.       — Сама посуди, — прошептал он ей на ухо, губы почти касались мочки. — Если мы отправимся в прошлое… перепишем всю историю… этого никогда не будет. Ни Михры. Ни крови на твоих руках. Ни изгнания. Ни слёз. Его металлическая ладонь медленно скользнула по её волосам - приглаживая, успокаивая, словно он гладил раненого зверя.       — Мы остановим падение Империи. Возглавим её. Станем править — только ты… и я, любовь моя. Сколько раз он уже предлагал ей это? Сотни. Тысячи. Ещё до начала их пути вместе - в те времена, когда она пыталась направить его на «истинный путь», увести от тьмы, убедить, что есть другой способ. Она протянула руки, обнимяла его в ответ, вжималась в холодный металл и плоть, ища в нём хоть каплю тепла. Сейчас же это желание - переписать историю, сломать время, стать богами прошлого - уже не казалось ей безумием. Оно казалось спасением. Единственным выходом. Её зрачки расширились - словно она впервые за долгое время вдохнула полной грудью, словно тяжесть на сердце начала спадать.       — Да… — прошептала она, голос дрожал. — Давай вместе перепишем историю…       После её согласия - тихого, дрожащего "да", которое эхом отразилось в шуме водопада Роут не бросился на неё сразу, как она ожидала. Нет, он начал медленно, почти лениво как хищник, который знает, что добыча никуда не денется, и теперь просто наслаждается игрой. Он всё ещё стоял перед ней на коленях в воде, холодный поток обрушивался на их тела, но его глаза горели тёмным, вожделенным огнём. Руки его - одна плоть, другая металл - медленно скользнули по её мокрым бёдрам, пальцы легли на талию, сжимая кожу с такой силой, что она вздрогнула, но не от боли, а от внезапного жара, разлившегося внизу живота.       — Ты такая красивая, когда дрожишь, — прошептал он, губы почти касаясь её уха, дыхание горячее, контрастирующее с ледяной водой. — Смотри, как твои соски стоят от холода… или от меня? — Он наклонился ближе, языком провёл по её шее - медленно, влажно, оставляя след от кадыка до ключицы, пробуя вкус соли и её кожи. Одной рукой он скользнул выше, пальцы коснулись груди - сначала легко, кружа по ареоле, заставляя сосок затвердеть ещё сильнее под его прикосновением.       — Такие твёрдые… как будто просят, чтобы я их укусил. Эйви зажмурилась, тело невольно выгнулось навстречу его руке - она привыкла к его грубости, к тому, как он брал её сразу, жёстко, без прелюдий, заполняя до отказа. Но теперь… теперь он мучил её. Металлический палец - холодный, как лёд - защемил сосок, слегка покрутил, потянул, заставляя её тихо застонать, бёдра сжались. Она чувствовала, как там всё набухает, пульсирует, жаждет его - но он не спешил. Другая рука спустилась ниже, пальцы прошлись по животу, по лобку, едва касаясь клитора - лёгким, дразнящим движением, как перышком.       — Ты уже мокрая, да? — усмехнулся он, голос низкий, вибрирующий у её уха. — Не от воды, а от меня. Твоя пизда течёт, как будто умоляет, чтобы я её наполнил. Но нет… не так быстро. —       Он прижался к ней ближе, его член - уже твёрдый, горячий упёрся в её бедро. Пальцы нырнули ниже - раздвинули губы, скользнули по входу, собирая влагу, но не проникая внутрь.       — Слышишь, как хлюпает? Ты вся текущая, такая голодная… но я хочу, чтобы ты изнывала. Чтобы молила меня взять тебя. Эйви закусила губу, пытаясь сдержать стон - тело горело, клитор пульсировал под его пальцами, которые теперь кружили по нему медленно, мучительно, надавливая ровно настолько, чтобы свести с ума, но не дать расслабиться. Она непривыкла к этому - к тому, как он не берёт её сразу, не вбивается в неё грубо, заполняя до предела. Обычно он был как шторм - быстрый, жёсткий, оставляющий её в руинах. А теперь… теперь он издевался. Она мучается, тело дрожит от желания, бёдра невольно трутся о его руку, умоляя о большем. Она жаждет, чтобы он взял её прямо здесь, под этим водопадом - втолкнул в неё свой член, трахнул жёстко, до крика, до оргазма, который разорвёт её на части. Вода стекает по их телам, холодит кожу, но внутри - пожар, который он разжигает, но не тушит.       — Роут… пожалуйста… — выдохнула она, голос сорвался на стон, когда его палец наконец скользнул внутрь — на один фаланг, медленно, дразняще. — Возьми меня… прямо здесь… Но он только рассмеялся - тихо, низко, вибрация прошла по её телу. Выдернул палец, поднёс к её губам - и втолкнул внутрь, заставляя попробовать свой вкус.       — Нет, моя маленькая малышка, — прошептал он, наклоняясь к её шее и укусив за мочку уха. — Ещё не время. Я хочу, чтобы ты сошла с ума от желания. Чтобы твоя пизда болела от пустоты. Чтобы ты молила меня, как богиня молила бы дьявола. А потом… может быть, я возьму тебя. Может быть. Он продолжал - пальцы снова скользнули вниз, теперь два, но только на входе, растягивая, дразня, не давая полного заполнения. Другая рука мяла грудь, щипала соски, пока она не начала извиваться в его объятиях, стонать громче, тело горело, вода под водопадом казалась кипятком. Она мучается - непривычно, невыносимо, но не может остановить его. Не хочет. Жаждет. И он знает это.       Роут продолжал свою игру - медленно, мучительно, наслаждаясь каждым её стоном, каждым дрожащим вздохом. Он стоял вплотную, прижимая её обнажённое тело к холодным камням под водопадом, вода стекала по их коже, смешиваясь с потом и её соками. Рука обхватила её грудь, большой палец тёр сосок круговыми движениями, иногда щипал до боли, заставляя её выгибаться и тихо всхлипывать.       — Ну ты посмотри только на себя… — прошептал он, наклоняясь к её уху, язык прошёлся по мочке, потом по шее, оставляя влажный след. — Хочешь, чтобы я вошёл? Чтобы растянул тебя до предела?       Эйви задыхалась. Её бёдра дрожали, она невольно тёрлась о его руку, которая всё ещё только касалась клитора - лёгкими, почти невесомыми движениями, не давая разрядки.       — Роут… — простонала она, голос сорвался, стал хриплым. — Пожалуйста… войди в меня… я не могу больше…       Он усмехнулся - низко, почти как кот замурчал, прижался членом к её входу, но не вошёл. Только головкой раздвинул губы, прошёлся по ним вверх-вниз, размазывая её влагу по всей длине.       — Моли громче, — потребовал он, укусив её за шею - не сильно, но достаточно, чтобы оставить багровый след. — Скажи, как сильно ты хочешь, чтобы я тебя выебал. Прямо здесь. Под этим водопадом. Чтобы все слышали, как ты кричишь моё имя. Как ты зовёшь ДЬЯВОЛА. Эйви задрожала всем телом. Слёзы - не от боли, а от переполняющего желания выступили на глазах. Она вцепилась в его плечи.       — Пожалуйста… Роут… трахни меня… — выдохнула она, голос дрожал, ломался. — Я не выдержу… войди… заполни меня… я твоя… пожалуйста…       Он смотрел на неё секунду - глаза полуприщурены, улыбка стала шире, почти звериной. А потом резко, одним мощным толчком вошёл в неё - до самого основания, без подготовки, без жалости. Эйви вскрикнула - громко, надрывно, тело выгнулось дугой, ноги подкосились. Он был огромным, горячим, твёрдым - растягивал её, заполнял полностью, до матки, до боли, смешанной с невыносимым удовольствием.       И начал трахать - беспощадно, жёстко, ритмично. Каждый толчок был глубоким, до упора, вода вокруг них взбивалась в пену. Он поднял её за бёдра - металлическими пальцами впиваясь в кожу, оставляя синяки, не давая отстраниться ни на сантиметр.       Она цеплялась за его плечи, ногти скользили по броне, оставляя царапины, голова запрокинулась назад, рот открыт в непрерывном стоне.       — Вот так… — рычал он, ускоряя темп, вбиваясь в неё с такой силой, что её тело подпрыгивало в его руках. — Кричи громче, мой маленький питомец… пусть весь лес услышит, как ты кончаешь.       Эйви уже не сдерживалась кричала, стонала, всхлипывала, тело содрогалось от каждого толчка. Влагалище сжималось вокруг него судорожно, выдавливая его, но он не останавливался трахал её ещё жёстче, ещё глубже, пока она не начала кончать. Оргазм накрыл её волной— тело выгибалось, мышцы свело судорогой, она закричала его имя, сжимаясь вокруг него так сильно, что он зарычал в ответ.       Но он не кончил. Продолжал двигаться - медленно, глубоко, растягивая её оргазм, заставляя тело дрожать снова и снова. — Это только начало, — прошептал он, наклоняясь и кусая её за сосок. — Я ещё не насытился тобой… и ты ещё не насытилась мной.