Этот вкус любви золотого владыки, пьянит.

      Роут прошёл с ней несколько извилистых коридоров - золотые стены отражали их силуэты. Он не отпускал её руку ни на секунду пальцы крепко сжимали её запястье, словно боялся, что она исчезнет снова, растворится в воздухе, словно мираж.       Эйви шла молча, чуть позади, взгляд опущен, глаза казались пустыми и безжизнеными. Наконец они остановились перед массивными дверями личные покои адмирала Роута. Они не были столь роскошными, как у Ниток: никаких кроваво-красных ковров из шкур винорок, никаких избыточных золотых завитков и рубиновых вставок. Но в них был свой шарм сдержанная, холодная элегантность. Стены матовое золото с тонкими чёрными прожилками, словно трещины в броне.       Пол тёмный металл с золотыми вставками, приглушённый свет от низких ламп, создающий длинные тени. В центре широкая кровать с чёрным покрывалом, у стены низкий стол с голографическими панелями и несколькими бутылками вина цвета крови. Всё строго, функционально, но с той же кроваво-золотой гаммой, которая напоминала о принадлежности к Империи Орокин.       Двери отворились бесшумно.       Роут подтолкнул Эйви рукой вперёд - мягко, но настойчиво. Она сделала шаг, другой… и потеряла равновесие почти сразу. Ноги подкосились, в теле была дрожь и слабость. Она рухнула на колени, руками упёрлась в край кровати, пытаясь удержаться, но тело не слушалось. Она замерла в этой позе на коленях, локти на покрывале, голова опущена, волосы упали на лицо.       Роут прошёл вслед за ней. Приложил ладонь к панели у двери раздался тихий щелчок, замки заблокировались. Никто не войдёт. Никто не выйдет. Пока он сам не позволит.       Он подошёл к ней медленно, остановился в шаге. Взгляд его был суровым, разочарованным, тяжёлым он смотрел на неё сверху вниз, как на сломанную игрушку, которую когда-то очень ценил. Эйви не поднимала глаз просто лежала, словно кукла, которую поставили на колени и забыли.                   Дыхание её было неровным, плечи дрожали.       Роут обошёл её, подошёл к тумбочке у кровати. Открыл дверцу внутри лежали шприцы, ампулы, несколько инструментов. Он взял один шприц игла сверкнула в свете ламп. Прозрачная жидкость внутри слегка колыхнулась.       — Какое разочарование, Узурпатор… — произнёс он тихо, с нотками печальни. — Или мне стоит дать тебе новое звание?       Он оглянулся на неё. Она так же не реагировала просто лежала, словно пока её не двинут, она и не будет даже стараться шевелиться. Роут подошёл ближе, опустился на одно колено перед ней. Взял её за подбородок осторожно, заставил поднять голову. Глаза её были пустыми, зрачки расширены, губы приоткрыты.       Он ввёл иглу ей в шею медленно, нежно. Жидкость вошла в вену холодная, обжигающая. Эйви дёрнулась тихо, едва заметно, но не вскрикнула, будто для неё сейчас нечего не существовало. Роут вытащил шприц, отбросил его в сторону и сел рядом на кровать, наблюдая.       — Очень будет интересно послушать твои оправдания, — хмыкнул он, — когда этот наркотический угар закончится.       Спустя почти секунд двадцать лицо Эйви резко исказилось - с полного безразличия перешло в невероятный, животный ужас. Она закричала - громко, надрывно, схватившись за голову. Пальцы вцепились в волосы, рвали их, сжимали череп так сильно, что ногти впились в кожу. Тело забилось в конвульсиях - она упала на пол, свернулась, потом выгнулась дугой, крича без остановки. Это продолжалось не меньше минуты - долгая, мучительная агония, пока вдруг не полегчало. Она рухнула на спину, тяжело дыша, грудь вздымалась, глаза широко раскрыты, смотрели в потолок, потом медленно перевелись на Роута. Он сидел на краю кровати с злорадной, почти довольной улыбкой, наблюдая за ней.       — О, неприятно было? — спросил он тихо, наклоняясь ближе. — Не переживай. Будет хуже. Но позже.       Он нагнулся, схватил её за волосы - крепко, но не до боли и приподнял голову. Эйви схватилась руками за его запястье, зажмурилась, потом открыла глаза и посмотрела на него снизу вверх взгляд мутный, но уже осмысленный. Словно она очнулась от столетнего сна.       — Мы… разминулись одним годом в этой временной линии… — промямлила она, голос дрожал. — Роут, я… Но он не дал ей договорить. Резко поднял её за волосы и за талию и завалил обратно на кровать, нависнув сверху. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её.       — Один, блять, ГОД? — прорычал он, оскалившись. — И ты прохлаждалась под кайфом с Архимидеаном?!       Он схватил её за горло не сильно, но достаточно, чтобы перекрыть воздух. Эйви захрипела, попыталась оттолкнуть его руку, ногти впились в его запястье, но силы не хватало. Перед глазами поплыла пелена, лёгкие горели.       — Р-роут… — прохрипела она, голос срывался.       Он выдохнул резко, успокаивая порыв ненужных эмоций и отпустил её.       Эйви закашлялась, жадно глотая воздух, грудь вздымалась. Роут же начал стягивать с неё платье - медленно, с хмурым взглядом. Ткань соскользнула с плеч, обнажая тело и он замер.       Свежие и старые шрамы, укусы, синяки, гематомы всё это покрывалось её кожу, как карта пыток. На плечах следы от пальцев, на груди багровые пятна, на бёдрах глубокие царапины, на животе следы от ремней или цепей. Чем больше он открывал её тело, тем чернее и страшнее становились отметины следы чужих рук, чужих зубов, чужой жестокости.       — Год… — прошептал он, голос дрогнул. — Ну, это объясняет, почему у тебя такие длинные волосы…       — Роут… — начала она тихо.       — Заткнись, — отрезал он, поднимаясь с кровати. Он отошёл от неё, повернулся спиной, глядя в стену.       — Надеюсь, у тебя есть план, что мы будем делать дальше. Эйви медленно поднялась с кровати ноги дрожали, но она заставила себя встать. Подошла к нему сзади тихо, неуверенно и просто обняла.                   Прижалась грудью к его спине, руками обхватила талию, закрыв глаза. Он не оттолкнул. Просто стоял словно погружённый в собственные мысли, и сейчас её объятия будто и не беспокоили его.       — Понимаешь, как долго этот наркотик будет выводиться из твоего тела? — спросил он тихо, не оборачиваясь. — И сколь губительны могли быть последствия?       — Я… могу представить, — прошептала она, прижимаясь сильнее. — Но я не знала, что всё так произойдёт. Когда я появилась… он буквально стоял передо мной. Не знаю, сколько он видел, разрыв бездны или сам его создал, но он взял меня к себе в ассистентки, не терпя отказа. А потом… — ей не дали договорить.       Роут развернулся резко, схватил её за руки и отвёл к кровати, толкнул обратно на покрывало. Она упала на спину, глядя на него снизу вверх.       — Лежи, — сказал он тихо, шепотом. — Ещё не ясно, когда начнётся ломка, но поверь год быть под этими препаратами и остаться живой… чудо бездны не меньшее. Будь ты простым человеком уже сдохла бы в собственной кроваво-красной рвоте.       — Я понимаю… — Она тяжело выдохнула, прикрыв глаза, словно пыталась собрать остатки сил, чтобы не развалиться прямо здесь. После протянула к нему руку медленно, дрожащими пальцами. — У тебя здесь мило… это же твоя комната?       Роут ухмыльнулся коротко, криво, но в глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное. В таком состоянии после всего, что она пережила, после крови, наркотиков, боли и насилия - вместо того, чтобы думать о плане свержения Империи, она вдруг заговорила о его комнате. Это было настолько глупо… и настолько очаровательно. Словно она цеплялась за что-то простое, человеческое, чтобы не утонуть в хаосе, который сама же и создала.       — Не тот помойник, в котором мы находились, не так ли? — тихо ответил он, забираясь на кровать. Он навис над ней медленно, не спеша, опираясь на руки по обе стороны от её тела. Глаза его продолжали осматривать её изувеченное тело: где были царапины на бёдрах, которые она получила, пока пыталась вырваться из чужих рук. Он видел всё это - и с каждым новым шрамом в нём росло что-то тёмное, словно душа сжималась до состояния чёрной дыры.       — Жалко выгляжу, да…? — Она улыбнулась — еле заметно, уголком губ, но улыбка вышла горькой, почти извиняющейся. — Не как Узурпатор, уничтоживший всю Империю Орокин.       Роут молча взял её руку ту, что она протянула к нему. Поднёс тыльную сторону ладони к своим губам. На мгновение прикрыл глаза всего на несколько секунд, словно пытался вдохнуть её запах, запомнить его заново. Потом коснулся губами кожи нежно, почти благоговейно, словно целовал не руку, а что-то святое.       — Нет, — прошептал он, не открывая глаз. — Совсем не Узурпатор… Эйви.       Её имя он произнёс беззвучно только губами, без голоса. Потом открыл глаза посмотрел прямо в глаза Эйви, и в этом взгляде не было ни злости, ни насмешки, что-то иное.       Он медленно опустил её руку на покрывало, а сам приблизился к её лицу так близко, что их дыхание смешалось.       — Но как будущая императрица, — произнёс он тихо. Пока растёгивал собственную броню скидывая её на пол.       Одной рукой он аккуратно расплёл её высокий пучок - пальцы медленно скользили по волосам, вытаскивая шпильки одну за другой. Они падали на покрывало с тихим глухим стуком серебряные, тонкие, как иглы. Последнюю шпильку он оставил в руке подержал секунду, рассматривая её узоры, а потом отбросил в сторону.       Он поцеловал её в губы - не так грубо и жадно, как привык делать раньше, а медленно, нежно, но с той же глубокой, почти болезненной страстью. Губы двигались мягко, исследуя, словно он заново открывал её вкус после долгой разлуки. Одной рукой он запустил пальцы в её волосы, спутанные, пахнущие её собственной кожей. Он перебирал пряди, слегка массируя кожу головы, заплетаясь в них.       Другая рука еле касаясь скользила по её талии, обводя изгибы, спускаясь ниже, по бедру, задерживаясь на внутренней стороне, где кожа была особенно чувствительной. Пальцы рисовали лёгкие круги, поднимались к животу, снова опускались дразня, но не переходя границ. Эйви тихо выдохнула в его рот, тело невольно выгнулось навстречу, грудь прижалась к его груди.       Она подняла руки - одна обвила его шею, зарывшись в волосы у затылка, другая дрожащими кончиками пальцев прошлась по его щеке, по линии челюсти, словно убеждаясь, что он настоящий, что это не сон и не галлюцинация от наркотиков которыми её накачивали всё это время.       — Роут… — прошептала она, на секунду оторвавшись от поцелуя, голос сорвался, стал хриплым и слабым. Но он не дал ей договорить. Вновь прильнул к её губам жёстче, настойчивее, словно без слов говорил: «Молчи. Просто молчи». Язык скользнул внутрь, переплёлся с её, исследуя медленно, глубоко, заставляя её тихо застонать ему в рот. Он одной рукой раздвинул её ноги мягко, но без права на отказ и устроился между ними. Свободная рука вернулась вниз - пальцы прошлись по нежной коже внутренней стороны бедра, поднялись выше, нашли её центр. Он раздвинул половые губы двумя пальцами, медленно провёл по клитору сначала легко, круговыми движениями, потом чуть сильнее, зажимая и массируя, пока она не начала содрогаться. Бёдра её инстинктивно сжались вокруг его, тело выгнулось, из горла вырвался тихий, прерывистый стон.       Роут оторвался от её губ, чтобы посмотреть ей в глаза. Лицо её пылало щёки алые, губы припухшие и влажные, глаза полузакрыты, зрачки расширены от желания. Она тяжело дышала, грудь вздымалась, соски стояли твёрдыми бугорками, тело подрагивало под ним. Он наклонился к её уху губы коснулись мочки, горячее дыхание обожгло кожу.       — Я хочу, чтобы весь момент твоего здравого рассудка сейчас был заполнен только мной, — прошептал он низко, вожделенно, почти рыча. — Мной. И никем более.       Он раздвинул её половые губы двумя пальцами медленно, ощущая, какая она мокрая, пульсирующая. Приложил головку своего члена к входу - тяжёлую, горячую, напряжённую и начал входить. Медленно. Постепенно. Сантиметр за сантиметром, растягивая её, заполняя полностью, до самого конца. Эйви тихо застонала длинно, протяжно, впиваясь пальцами в его спину, оставляя красные линии на коже.       Роут замер на секунду оказавшись полностью внутри неё, чувствуя, как её стенки сжимаются вокруг него судорожно. Потом начал двигаться медленно, методично, глубоко, каждый толчок доходил до предела, заставляя её тело вздрагивать. Комнату постепенно заполняло её тяжёлое дыхание, прерывистые стоны, влажные звуки их соития. Её руки крепко держали его спину ногти впивались сильнее с каждым движением, оставляя всё новые и новые красные полосы.       Постепенно он ускорял движения бёдрами сначала размеренно, глубоко, но с каждым толчком всё жёстче, беспощаднее, вбиваясь в неё. Кровать поскриповала под ними. Она сильнее выгибалась в спине - позвоночник изгибался дугой, грудь вздымалась навстречу каждому удару, соски тёрлись об его тело, вызывая новые вспышки жара. Когда он вошёл особенно глубоко по самое основание, до упора она томно вскрикнула, прикусив себе нижнюю губу так сильно, что на коже проступила капля крови. В тот же миг он наклонился и впился зубами в её ключицу не нежно, а жадно, до лёгкой раны, из которой тут же выступила тонкая алая струйка. Тёплая жидкость заполнила её снизу горячая, обильная, пульсирующими толчками внутри, пока по всему телу Эйви прокатились несколько мощных волн дрожи. Мышцы влагалища сжались вокруг него судорожно, выдавливая каждую каплю, тело её забилось в оргазме долго, протяжно, пока наконец она не расслабилась полностью, раскинувшись на кровати с прикрытыми глазами, губы приоткрыты, дыхание тяжёлое, прерывистое.       Роут медленно вышел из неё с влажным, хлюпающим звуком, чувствуя, как её тело всё ещё слабо сжимается, не желая отпускать. Он отстранился, протянул руку к небольшой коробочке на тумбочке - достал несколько салфеток и быстро, почти механически, подтёр всю белую смесь, что стекала по её бёдрам к простыне. Не хотелось сейчас портить свою роскошную кровать.       — Ты как? — спросил он сухо, голос прозвучал глухо, словно он специально сдавливал собственные эмоции, не давая им вырваться наружу. Эйви, в отличие от него, была полностью расслаблена словно медленно уплывала в облака. Глаза полузакрыты, губы чуть приоткрыты, щёки всё ещё горели румянцем. Она сложила руки на груди, наклонила голову вбок, глядя на него сонно, почти блаженно.       — Хорошо… — прошептала она тихо, голос мягкий, почти детский. — Очень… хорошо.       Роут откинул использованные салфетки в сторону, ещё раз бегло осмотрел её тело - синяки, шрамы, свежие следы от его собственных зубов и пальцев. Внутри него что-то сжалось не жалость, а что-то более сложное, тяжёлое. Он приподнялся, взял махровое одеяло с края кровати тёмно-бордовое, мягкое, пахнущее лавандой и металлом и накрыл её, укрывая до подбородка. Эйви уже почти дремала веки опустились, дыхание стало ровнее, глубже.       Он щёлкнул пальцами свет во всей комнате погас, оставив лишь еле видимое, бледное сияние от красных ламп и слабого отблеска звёзд через узкое окно. Теперь комната казалась почти призрачной тени удлинились, золото на стенах потускнело, превратившись в матовый янтарь.       Роут сел на край кровати локти упёрлись в колени, подбородок лёг на сцепленные пальцы. Он смотрел в одну точку в тёмный пол. Мысли его были далеко: он думал о дальнейших действиях, о том, как теперь жить в этом прошлом, зная будущее. О том, что завтра ночью его ждёт Ниток та самая, именно она когда-то была для него всем, а теперь… теперь он видел в ней лишь преграду. И не было ясно что предпримет этот Архимедиан в их сторону.