Белый Пульс в крови Томана

Следующее утро после спарринга в заброшенном додзё принесло Такемичи Ханагаки не только новую порцию боли, но и странное, почти пугающее чувство сопричастности. Его тело, избитое и измученное, теперь несло на себе метки Баджи Кейске — синяки на ребрах, онемевшее плечо и разбитую губу. Но внутри, в глубине сознания, Коки Фурихата продолжал свою неустанную работу, превращая физические страдания в ценные данные. — Вставай, Такемичи. Сегодня мы не будем бегать. Твои мышцы перенасыщены кортизолом. Нам нужна динамическая растяжка и много горячей воды, — голос Коки звучал в голове Ханагаки как метроном, задающий ритм всей его жизни. — Коки... ты видел его глаза вчера? — Такемичи с трудом поднялся с кровати, морщась от боли в каждом суставе. — Он смотрел на меня так, будто хотел вскрыть мне череп и посмотреть, что там внутри. Мне страшно, что однажды он просто не поверит в легенду об отце-враче. — Страх — это естественная реакция на Баджи, — спокойно ответил Коки. — Но вспомни: в любой истории про наставничество, от "Наруто" до "Бойцовского клуба", связь куется через общее испытание. Баджи — одиночка по своей природе, несмотря на то что он в Томане. У него есть Чифую, но Чифую — его последователь. А ты... ты стал для него загадкой. Загадки не бросают. Их разгадывают до самого конца. В школе Такемичи чувствовал на себе взгляды. Но теперь это были не насмешки. Ямагиши и Аккун перешептывались, замечая, как изменилась его осанка. Он больше не сутулился, пытаясь стать невидимым. Благодаря Коки, который постоянно корректировал его положение в пространстве, Такемичи занимал место в комнате уверенно, даже если его лицо всё еще выражало привычное беспокойство. На большой перемене к нему подошел Чифую Мацуно. Заместитель первого отряда выглядел непривычно серьезным. Он прислонился к дверному косяку класса Такемичи и жестом позвал его выйти в коридор. — Ханагаки, есть разговор, — произнес Чифую, не глядя ему в глаза. Они вышли на лестничную клетку, где было тихо и пахло мелом. Чифую развернулся к Такемичи, и в его взгляде Ханагаки прочитал смесь ревности и подозрения. — Баджи-сан вчера приехал на собрание поздно. И он был... другим. Он постоянно тер плечо и молчал. А потом я увидел его байк у твоего дома. Что происходит, Такемичи? — Чифую сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство. — Баджи-сан никогда не тратит время на тех, кого считает мусором. Он что-то нашел в тебе? — Мы просто... — Такемичи запнулся, и Коки мгновенно подсказал ответ. — Скажи ему часть правды, Такемичи. Искренность обезоруживает таких, как Чифую. — Мы тренировались, Чифую-кун, — выдохнул Такемичи, глядя на свои сбитые костяшки. — Баджи-сан привез меня в старое додзё. Он хотел проверить, как я уложил Киёмасу. Он злится на меня, потому что не может понять, как я это сделал. Чифую замер. Его глаза расширились. — Он привез тебя в додзё своего деда? — прошептал он, и в его голосе послышалась настоящая боль. — Он даже меня туда не звал уже больше года. Говорил, что это место для тех, кто ищет истинный путь, а не просто машет кулаками. — Мне жаль, Чифую-кун... я не напрашивался, — Такемичи искренне сочувствовал парню. — Не извиняйся, это бесит еще больше, — Чифую резко отвернулся. — Просто знай: если ты используешь Баджи-сана или если из-за твоих странностей он попадет в беду — я тебя из-под земли достану. Я не знаю, что ты за фокусы показываешь, но Баджи-сан слишком честный для таких, как ты. Когда Чифую ушел, Такемичи прислонился к стене. — Видишь, Коки? Мы уже начали рушить их дружбу. Это неправильно. — Мы не рушим, мы создаем новую структуру, — жестко ответил Коки. — В оригинальном таймлайне Баджи погиб, пытаясь спасти Томан в одиночку. Его честность его и погубила. Нам нужно, чтобы он перестал быть просто "честным" и стал "осторожным". А Чифую... он со временем поймет. Сейчас нам нужно сосредоточиться на следующем шаге. Вечер застал Такемичи на той же самой заброшенной парковке, где Баджи назначил ему встречу. На этот раз Кейске приехал не один — с ним был Чифую, который демонстративно игнорировал присутствие Ханагаки. — Сегодня не будет спарринга, — объявил Баджи, слезая с байка. Его волосы были распущены и закрывали половину лица, придавая ему вид разъяренного призрака. — Сегодня ты будешь показывать мне то, о чем говорил вчера. Эти твои точки. Чифую будет манекеном. Чифую вздрогнул, но промолчал. — Коки, это опасно, — мысленно произнес Такемичи. — Я не хочу причинять боль Чифую. — Мы не будем бить в полную силу, — ответил Коки. — Мы покажем механику захватов и воздействие на локтевой нерв. Это выглядит эффектно, не наносит травм, но вызывает мгновенный паралич конечности. Это идеальный способ показать "врачебные" знания твоего выдуманного отца. Такемичи подошел к Чифую. Тот смотрел на него сверху вниз, всем своим видом показывая презрение. — Ну давай, Ханагаки. Покажи свои "фокусы". — Прости, Чифую-кун, — тихо сказал Такемичи. Коки плавно перехватил контроль над правой рукой Ханагаки. Движение было почти незаметным для стороннего глаза. Такемичи взял Чифую за запястье, а другой рукой слегка надавил на точку чуть выше локтевого сгиба, одновременно делая шаг в сторону и лишая Чифую равновесия. Мацуно вскрикнул не от боли, а от неожиданности. Его рука мгновенно повисла как плеть, а сам он повалился на одно колено, не в силах сопротивляться простому нажатию пальцев. Баджи, наблюдавший за этим с капота машины, даже перестал жевать свою неизменную лапшу. Он спрыгнул на землю и подошел к ним, внимательно изучая положение пальцев Такемичи. — Ты не использовал силу, — прошептал Баджи, касаясь руки Чифую. — Чифую сильнее тебя, он мог бы раздавить твое запястье одной рукой. Но он упал. Как? — Импульс, Баджи-сан, — ответил Такемичи, и в его голосе прозвучали холодные интонации Коки. — Нервная система передает сигнал боли в мозг быстрее, чем мозг успевает скомандовать мышцам сопротивляться. Если нажать правильно — тело само отключается. Баджи внезапно перехватил руку Такемичи и прижал её к своей груди. Такемичи почувствовал бешеный ритм сердца капитана первого отряда. — Научи меня, — потребовал Баджи. Его голос вибрировал от сдерживаемого возбуждения. — Научи меня видеть тело так, как видишь его ты. Я хочу знать, где у человека кнопка "выкл". — Баджи-сан, это требует времени... — начал Такемичи. — У нас есть всё время мира, — отрезал Баджи. — Чифую, иди к байкам. Мне нужно поговорить с Ханагаки наедине. Чифую медленно поднялся, потирая руку. Он посмотрел на Баджи, затем на Такемичи, и в его глазах отразилось глубокое понимание того, что он только что окончательно потерял эксклюзивное право на внимание своего кумира. Не сказав ни слова, он ушел в тень. Когда они остались одни, Баджи сел на асфальт и потянул Такемичи за собой. — Ты странный, Такемичи. Очень странный. Ты выглядишь как человек, который боится собственной тени, но твои руки... они двигаются так, будто ими управляет кто-то другой. Кто-то, кто уже прожил сто жизней и видел тысячи драк. Такемичи похолодел. Коки внутри него молчал, давая парню возможность самому справиться с этим моментом. — Иногда мне кажется, — продолжал Баджи, глядя на ночное небо Сибуи, — что ты пришел из какого-то другого места. Что ты здесь не для того, чтобы быть в Томане, а для того, чтобы смотреть на нас сверху вниз. — Это не так, Баджи-сан! — горячо воскликнул Такемичи. — Я... я хочу быть с вами. Я хочу, чтобы Томан был местом, где никто не умирает. Где все счастливы. Баджи повернул голову и долго смотрел на раскрасневшееся лицо Такемичи. В его взгляде на мгновение промелькнула странная нежность, которую он тут же скрыл за привычным оскалом. — Ты мечтатель, Ханагаки. А мечтатели в этом мире долго не живут. Но... — Баджи вдруг протянул руку и взъерошил волосы Такемичи, задерживая ладонь чуть дольше, чем того требовал жест. — Может, с твоими "точками" и моими кулаками мы сможем удержать этот мир на плаву еще немного. В этот момент Коки внутри Такемичи почувствовал странный резонанс. Эмоции Баджи — его одиночество, его жажда признания и его внезапно вспыхнувший интерес к Ханагаки — смешались с расчетливыми планами самого Фурихаты. — Мы на правильном пути, Такемичи, — прошептал Коки, и впервые в его голосе не было холода. — Он начинает видеть в тебе не просто инструмент, а человека. Медленно. Но это происходит. Они просидели на парковке до полуночи. Баджи расспрашивал о биологии, Такемичи (под диктовку Коки) объяснял, а Чифую стоял в тени, глядя на их силуэты в свете фонарей. Иней продолжал таять, но под ним открывалась почва, полная острых камней и неразорвавшихся снарядов прошлого. — Завтра в додзё, в пять, — бросил Баджи, садясь на байк. — И не опаздывай. Если опоздаешь — я проверю твой нервный узел своим сапогом. Такемичи смотрел вслед уезжающему байку, чувствуя, как внутри него Белый Пульс отсчитывает секунды до начала новой эры в истории Токийских Мстителей. Он был измотан, он был напуган, но впервые за долгое время он чувствовал, что больше не является жертвой обстоятельств. Теперь он сам был обстоятельством, с которым Баджи Кейске пришлось считаться.