Белый Пульс в крови Томана

Ночь опустилась на Токио, принося с собой прохладу, которая пробиралась даже под плотную ткань формы Томана. На пустынной дороге вдоль реки Тама не было ни души, только тусклые фонари освещали серый асфальт, создавая длинные, дрожащие тени. Тишину нарушил низкий, вибрирующий рокот — Баджи Кейске заглушил мотор своего GSX250E и поставил байк на подножку. — Слезай, Ханагаки, — бросил Баджи, стряхивая длинные черные волосы с лица. — Сегодня закончим с теорией нервных узлов. Пора сделать из тебя человека, который не будет позорить меня, катаясь на этом детском велике. Такемичи осторожно слез с пассажирского сиденья, потирая затекшие ноги и с недоумением глядя на капитана первого отряда. — Баджи-сан, вы хотите... чтобы я сел за руль? — голос Ханагаки слегка дрогнул. — Но это же ваш байк. Ваша гордость. Если я её поцарапаю, вы же меня живьем закопаете. — Если поцарапаешь — закопаю, — спокойно подтвердил Баджи, доставая сигарету и чиркая зажигалкой. Огонек на мгновение осветил его хищный оскал. — Но советник Майки на велосипеде — это зрелище, от которого у меня глаза кровью обливаются. Томан — это банда байкеров, Такемичи. Ты должен чувствовать ритм стали, а не цепи своего драндулета. Внутри Такемичи Коки Фурихата уже начал сканирование системы. Внимательно, Такемичи. Управление мотоциклом — это вопрос гироскопического эффекта и правильного распределения массы. Я уже проанализировал, как Баджи переключает передачи и как он закладывает повороты. Твоя задача — максимально расслабить кисти. Если зажмешь руль — мы упадем при первом же маневре. Баджи подошел к Такемичи и бесцеремонно толкнул его к водительскому месту, игнорируя его нерешительность. — Садись. Ноги на подножки, руки на рычаги. Живее, у нас не вся ночь впереди. Такемичи неуверенно перекинул ногу через седло. Байк под ним показался огромным, тяжелым и пугающе живым. Запах бензина, разогретого масла и старой кожи ударил в нос, смешиваясь с ароматом ночной реки. — Выпрями спину, — скомандовал Баджи, подходя вплотную сзади. — Ты не на диване сидишь. Сжимай бак коленями. Весь контроль идет от бедер и корпуса, а не от рук. Руки — это просто датчики. Баджи придвинулся почти вплотную. Такемичи почувствовал его присутствие всем телом — жар, исходящий от Кейске, казалось, был сильнее, чем от остывающего двигателя. Баджи накрыл ладони Такемичи своими руками, заставляя его пальцы правильно лечь на рычаги сцепления и переднего тормоза. Его руки были мозолистыми, горячими и пугающе уверенными. — Слушай меня, — прошептал Баджи прямо в ухо Такемичи, и его голос, обычно резкий, сейчас звучал непривычно низко и серьезно. — Сцепление — это твоя связь с двигателем. Отпускай его медленно, как будто боишься спугнуть дикого зверя. Почувствуй момент, когда шестерни зацепятся друг за друга. Если бросишь резко — байк взбрыкнет, и ты окажешься на асфальте быстрее, чем успеешь пискнуть. Понял? — Понял... — едва слышно выдохнул Такемичи, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Коки, я не могу сосредоточиться, когда он так близко, — мысленно взмолился Ханагаки. — У меня сердце сейчас из груди выпрыгнет. Это слишком... странно. Игнорируй биологические реакции, Такемичи. Сосредоточься на тактильных ощущениях. Чувствуй, как его пальцы корректируют угол твоего запястья. Это ценнейший опыт механической памяти. Я фиксирую каждое микродвижение, — холодно отозвался Белый Пульс. Баджи нажал на кнопку стартера. Байк под Такемичи задрожал, наполняясь мощью. Грохот выхлопа в тишине ночи показался оглушительным, резонируя в самой груди Ханагаки. — Давай, — скомандовал Баджи, не убирая своих ладоней. — Первая передача — вниз. Теперь медленно, очень медленно отпускай левую руку. Такемичи начал разжимать пальцы. Под скрытым руководством Коки он делал это с ювелирной точностью. Байк дернулся, подался вперед, и в этот момент Баджи чуть сильнее сжал его кисти, помогая удержать руль идеально ровно. — Газуй, — шепнул Баджи, его дыхание коснулось шеи Такемичи. — Совсем чуть-чуть. Слышишь, как он просит? Не бойся его, Такемичи. Стань с ним одним целым. Они начали медленно двигаться по пустой дороге. Баджи не отпускал его, он шел рядом, а потом, когда скорость стала чуть выше, просто запрыгнул на пассажирское сиденье позади Такемичи, продолжая держать его руки. Это было странное, пугающе интимное мгновение. Такемичи вел тяжелый байк, чувствуя за спиной мощное тело Баджи, тепло его груди, прижатой к лопаткам, и руки, которые направляли каждое его движение. — У тебя получается, — произнес Баджи, и в его голосе послышалось неприкрытое удивление. — У тебя чертовски быстро получается. Большинство придурков глохнут раз десять, прежде чем проехать хотя бы метр. А ты... ты будто заранее знал, где находится точка схватывания. — Я просто... чувствую механику, Баджи-сан, — ответил Такемичи под диктовку Коки. — Металл не врет. Если ты относишься к нему с уважением, он отвечает тем же. Баджи вдруг убрал свои руки с рук Такемичи и обхватил его за талию, крепко прижимаясь к его спине. — Теперь сам. Я просто балласт. Не подведи меня, советник. Если завалимся — я использую твое лицо вместо тормозной колодки. Такемичи сглотнул, но Коки уже полностью взял на себя контроль микромоторики. Они проехали так около километра. Ветер свистел в ушах, огни города вдалеке сливались в одну мерцающую полосу. Такемичи чувствовал невероятную свободу, но еще сильнее он чувствовал Баджи. Тяжесть его рук на своем животе, его подбородок, почти касающийся плеча Ханагаки. Медленно. Пугающе медленно. Это не было похоже на тренировку в додзё. Здесь, в ночной тишине, под рокот мотора, стены между ними продолжали рушиться, обнажая нечто, что оба они не были готовы признать. — Остановись здесь, — приказал Баджи, когда они доехали до края набережной. Такемичи плавно затормозил и заглушил двигатель. Наступила тишина, прерываемая только мерным щелканьем остывающего металла. Баджи не спешил слезать. Он так и сидел, обнимая Такемичи со спины и глядя на темную, маслянистую воду реки. — Знаешь, Ханагаки... — тихо начал Баджи, и его голос казался частью этой ночи. — Я всегда думал, что люди делятся на тех, кто ведет, и тех, кто подчиняется. Я — тот, кто ведет. Майки — тот, кто ведет. А ты... ты был тем, кто всегда подчинялся. Но сейчас, когда я сижу за твоей спиной... мне почему-то совсем не хочется забирать у тебя руль. Такемичи замер, боясь пошевелиться. Коки в подсознании анализировал ситуацию. Он открывается, Такемичи. Уровень доверия и эмоционального резонанса сейчас на пике. Не разрушь этот момент лишними словами. — Мне нравится вести, когда я знаю, что вы прикрываете мне спину, Баджи-сан, — ответил Такемичи, и это были его собственные слова, Коки лишь позволил им прозвучать достаточно твердо. Баджи наконец отстранился и спрыгнул на асфальт. Он выглядел немного растерянным, хотя старательно скрывал это, закуривая новую сигарету и пряча взгляд. — Неплохо для первого раза. Завтра продолжим. И только попробуй завтра приехать в школу на своем велике — я его сожгу прямо на глазах у всех. — Но у меня нет своего байка, Баджи-сан! — воскликнул Такемичи, поворачиваясь к нему. Баджи пустил струю дыма в небо и посмотрел на него со своим фирменным оскалом, в котором теперь было гораздо больше тепла, чем угрозы. — Думаешь, я зря таскал тебя сегодня? У меня в гараже стоит старая рама от CB250T. Мицуя обещал помочь с проводкой, а запчасти мы соберем по всей Сибуе. Через месяц у тебя будет свой байк. Но запомни: собирать ты его будешь сам. Я буду только смотреть и орать, если ты что-то перепутаешь. Ты должен знать каждую гайку в своей машине, Ханагаки. Это единственный способ по-настоящему владеть ею. Такемичи почувствовал, как к горлу подкатил комок. Баджи Кейске, человек, который не доверял почти никому, решил помочь ему собрать собственный мотоцикл. В мире Тосвы это было высшим знаком признания. — Спасибо, Баджи-сан. — Не благодари раньше времени, — Баджи запрыгнул на свое место и кивнул на сиденье позади себя. — Садись. Теперь я повезу. И держись крепче, я не собираюсь тащиться как черепаха. Когда они сорвались с места, Такемичи обхватил Баджи за талию, прижимаясь к его спине так же, как тот делал это десять минут назад. Он закрыл глаза, слушая ритм их сердец, который, казалось, синхронизировался с рокотом двигателя под ними. Коки внутри него молчал. Он понимал, что в этой главе его расчеты оказались вторичны. Здесь работало что-то другое. Что-то более древнее и мощное, чем тактика и алгоритмы. Иней окончательно превратился в воду, и эта вода начинала медленно закипать. Они летели сквозь ночь, два парня на одном черном байке, связанные тайной, которую они еще не решались назвать своим именем, но которая уже меняла историю навсегда.