Танцы на стёклах || Кащей

Кружит Земля, как в детстве карусель,

А над Землей кружат Ветра Потерь,

Ветра потерь, разлук, обид и зла...

Им нет числа, им нет числа...

Им нет числа - сквозят из всех щелей

В сердца людей, срывая дверь с петель,

Круша надежды и внушая страх,

Кружат ветра, кружат ветра...

Всю дорогу до дома друга Леонова чувствовала на себе его заинтересованные взгляды и улыбку. Было приятно. «Он сказал, что постарается стать тем, кем был изначально. Значит, надежда есть. Я смогу вернуть себе Никиту». А вот Кащеев... точнее Кащей, поселившейся в его голове, неустанно вторил, заглушая влюбленного мальчишку из 80-го: «Да. Вот так. Сначала я её приласкаю, подведу к себе и обману. Но на этом представление не закончится. Нужно сделать так, чтобы она почувствовала всю боль, которую испытывал я...» Он заглушил мотор и помог ей выйти из машины. Поднялись на этаж и вошли в квартиру. Аккуратно взяв пальто за плечи, снял с неё. Девушка разулась и всё так же прошла на кухню. Никита разделся и направился к ней, останавливаясь в дверном проеме. Сегодня она была другая. Более нежная. Платье добавляло ей женственности, облегая хрупкий стан. Долго не думая, шагнул к ней. Его руки легли на её талию и притянули к себе. Прямая спина уперлась в его подкаченную грудь. Арина почувствовала тепло его тела. — Ты прекрасна, Ангелок, — прошептал едва слышно и прикоснулся своими губами к её макушке. Щеки подруги мгновенно вспыхнули. Сердце опять начало биться с бешеной силой. — С-спасибо... — пробормотала, заводя за ухо непослушную прядь, и смущенно улыбнулась. — Я заехал в нашу пышечную и купил твои любимые пирожные. Давай чай попьем, повспоминаем? — так же тихо проговорил он. — Хорошо, — кивнула и почувствовала как его руки расцепились и вовсе убрались. Подошла к окну, пытаясь скрыть краску на лице. В это время Кащеев налил в чайник воды и достал из набитого продуктами холодильника сладости. И вновь устроился сзади неё, загребая в объятия: — Может, пропустим несколько? — Нет... Они важны. Начнем... «13 октября 1971 год

Когда мне было темно – ты зажигала свет.

Когда я хотела сдаться– ты говорила: Нет!

Ты верила, что я смогу подняться выше,

И даже в тишине ты сердце моё слышишь.

Ты говорила: Живи и люби себя,

А я боялась шагнуть и теряла дня.

Но ты стояла за мной, как моя стена,

Ты – мой дом, где душа навсегда спасена...

Я помню каждую ночь,

Где ты сидела со мной...

Мама, ты моя песня в сердце!

Мама, ты моё счастье в детстве!

Если снова упаду ты встанешь рядом.

Ты мой ответ, когда нету ответа.

Мама, ты мой голос в мыслях!

Мама, ты тепло в мгновеньях быстрых!

Пускай меняется всё вокруг немедленно,

Но ты любовь, что живёт неизменно...

За эти пол года многое изменилось. Ольга Владимировна уволилась с работы и всё чаще стала сидеть дома или же мотаться по больницам. Её здоровье начало ухудшаться с бешенной скоростью. Врачи разводили руками, не понимая что происходит с женщиной. Анализы, капельницы, исследования. И только месяц назад они подтвердили свои самые неблагодарные подозрения. Онкология. Лейкоз. Последняя стадия, которую уже невозможно было вылечить. Метастазы распространились по всему организму. И срок остался совсем маленький. Да. С детьми она никогда не показывала слабости. Будила в школу, готовила, заплетала Арину и помогала с уроками. А по ночам, пока все спали, тихо плакала, понимая, что скоро не сможет обнимать и поддерживать малышей, целовать Ромку. Встретив сына с продленки, а дочурку с балета, Леонов вернулся домой в приподнятом настроении. Они купили любимой маме букет хризантем и ватрушек, которые хотела съесть уже несколько дней. Аришка, первая забежав в квартиру, скинула с себя осеннюю курточку и разулась. Не дожидаясь пока разденутся остальные, она пробежала в родительскую комнатку и приоткрыла дверцу. Тихо, чтобы не потревожить её, девочка прошла к кровати и едва слышно позвала: — Мамуль, а мы пришли. Там, на кухне, твои булочки любимые. И цветочки. Пойдём. Дочурка взяла её несмело за руку и замерла. Холодная. Почти ледяная. — Мам... — аккуратно залезла на кровать и посмотрела на неё. Губы Ольги были сине-фиолетовыми, а глаза открыты. Руки младшей Леоновой задрожали. Она прижала пальцы к её шее, пытаясь найти пульсирующую венку. Но её не было. — ПАААП! ПАААПА! — закричала малышка. По щекам, сами по себе, покатились слёзы. — ПАААПА! В комнату залетел Роман, смотря на дочурку и неподвижно лежащую жену. Арина развернулась к нему. — Она не дышит! — голос дрожал и срывался на крик. — Пожалуйста! Спаси её! Отец подлетел к кровати, наклонился и повернул голову любимой к себе. Леденящая синева на её лице. Пустые, мутные глаза. И ни одного признака на жизнь. Она ушла, когда никого не было дома. И он уже ничем не сможет ей помочь. — Нет... — грудная клетка судорожно поднималась и опускалась. Воздуха катастрофически не хватало. — Солнышко, бери братика и иди к Кащеевым. — А мама? — пробормотал вошедший Женя. — Почему она не двигается? Почему Ариша плачет? — Мама... умерла... — с трудом выдавил Роман из себя. — Идите. Завтра можете в школу не ходить. Давайте. Быстренько. А я пока в скорую позвоню. Глава семейства взял дочь на руки и вынес в коридор. Действия были медленными. Голова не соображала. Они оделись и вышли в промозглый октябрьский вечер. Брат прижал к себе рыдающую сестричку, стараясь держаться из последних сил. Их самый родной человек. Мама. Ушла из жизни. Они больше не смогут обнять её, поцеловать и прибежать пожаловаться. Теперь она останется лишь в их памяти и на фотографиях... Ребята и не поняли как оказались в знакомой пятиэтажке в несколько улицах от них, на втором этаже. Леонов нажал на звонок и стал ждать ответ. Спустя несколько минут дверь раскрылась. На пороге стояла Юлия Александровна. Женщина оглядела хмурого мальчика и заплаканную девочку. — Ангелочек, Женечка, — в голосе была слышна тревога. Глаза метались от одного к другой в непонимании. — Что случилось? Почему в так поздно пришли? Да ещё и одни. — Мама... умерла... — прошептала Арина, захлебываясь слезами. — Папа к Вам отправил... — Боже, — прикрыла она рот рукой. — Проходите, малыши. Давайте. Леоновы зашли в квартиру. Разделись и не спеша прошли на кухню, где сидела и ужинала мужская половина семейства Кащеевых. Никита, увидев подружку, сразу же вскочил из-за стола и подбежал к ней. Сергей Фёдорович отложил вилку и встал со стула. — Ариш, что случилось? — обнял её друг, прижимая к себе. — У твоих друзей не стало мамы. Тётя Оля сегодня умерла, — пояснила Юлия. — Положи им пожалуйста картошку с котлетами. Вы должны поесть. А мы с папой пойдём постелим им. Кащеев потрепал малышей по головам и удалился с женой в комнату. А дети остались одни на кухне. — Женька, Ангелочек, знайте, я всегда буду рядом. Помогу, чем смогу. Сочувствую Вам, — приговаривал он, поглаживая вздрагивающую от рыданий подружку по спине. — Тётя Оля всегда будет с нами. В наших сердцах. Она бы не хотела, чтобы Вы плакали. — Спасибо, Никит, — похлопал по плечу Леонов и подошел к сестре. — Солнце, я понимаю. Очень трудно. Мне самому хочется плакать. Но, пожалуйста, давай успокоимся? Кащеев младший передал девочку в руки друга и пошёл накладывать им ужин. Спустя минут пятнадцать к ним присоединились и родители. Все молча ели. Уже тогда они для себя решили, что не оставят Романа и малышей в беде. Всегда будет помогать, поддерживать. Они поели, успокоили Арину и уложили их по комнатам. А сами позвонили Леонову, сказали слова соболезнования и выразили инициативу в помощи с организацией похорон. Последующие три дня дети провели в доме Кащеевых. Не ходили в школу и пытались прийти в себя, хотя это было невероятно трудно. На отпевании и кладбище у всех были глаза на мокром месте. Ольга Владимировна Леонова, прожившая свои 27 лет, заполнилась людям исключительно светлым человеком. Её похоронили на Казанском кладбище вместе с погибшими на войне родителями. Теперь она осталась лишь в их памяти...

И если мир захочет меня сломать,

Я вспомню, как ты учила не убегать.

Ты мой герой без камней и корон,

Ты лучшая в мире, и я твой ребёнок!

Я помню каждую ночь,

Где ты сидела со мной...

Мама, ты моя песня в сердце!

Мама, ты моё счастье в детстве!

Если снова упаду ты встанешь рядом.

Ты мой ответ, когда нету ответа.

Мама, ты мой голос в мыслях!

Мама, ты тепло в мгновеньях быстрых!

Пускай меняется всё вокруг немедленно,

Но ты любовь, что живёт неизменно...»

По щекам Арины покатились солёные дорожки. Она развернулась и уткнулась в грудь Кащеева лбом. Он прижал её к себе, поглаживая спину. Ровно также, как и тогда. — Ангелок. Ну... хватит сырость разводить. Маленькая моя девочка, — шептал в её волосы. — Тётя Оля была очень добрым и хорошим человеком. А ты – её точная копия. И она бы хотела, чтобы ты вспоминала её только с улыбкой на лице. Ну. Вытирай слёзы. — Ты прав. Мама – самая лучшая на свете, — Леонова слегка отстранилась и смахнула с глаз влагу. Улыбнулась ему и, высвободившись окончательно, села на диванчик. Парень развернулся и сделал чай. Взял ложки и положил одну перед подругой, а другую оставил себе. Сел напротив неё и сделал глоток. — Продолжаем... — вздохнула девушка и, отломив кусочек шоколадного пирожного, отправила в рот. «8 марта 1972 год За пол года жизнь Леоновых стала другой. Роман Викторович всё чаще стал задерживать на работе, беря больше смен. Зарабатывал деньги, чтобы обеспечить детей и себя. Что сказать? Было тяжело и трудно. И именно в такие моменты приходили на помощь Кащеевы. Арина с Женей стали частыми гостями в их доме. Юлия с Сергеем этому были только рады. Они пытались окружить их теплом и заботой, конечно же не обделяя родных во внимании. А Никита и Аделька наслаждались пребыванием друзей в их квартире. Игры, уроки и прочие занятия проходили вместе. Они ещё больше сдружились и стали неразлучными. Восьмое марта. Женский день. Нежность и любовь витают в воздухе. Заморозки спадают, и не улицах начинают продавать тюльпаны и мимозы. С утра пораньше к Ангелу домой забежал Никита и подарил небольшую желтоватую веточку, которая наполнила дом сладковатым ароматом. Ну а к вечеру пришел глава семейства Леоновых. Он неспешно прошел на кухню к детям и поцеловал дочурку в макушку, протянул плитку молочного шоколада и сверток, в котором лежало новое розовое платье. — Жень, Ариш, у меня для Вас новость. К Вам пришла познакомиться одна женщина. Она очень добрая и хорошая, — развернулся и посмотрел в коридор. — Ирочка! Иди сюда! Брат с сестрой непонимающе переглянулись и взялись за руки. Цокая грязными туфлями по мытому линолеуму, к ним в комнату зашла высокая женщина лет двадцати пяти. Рыжеватый волос спускался за плечи, губы накрашены алой помадой, а зелёные глаза были подведены синими тенями. Она тут же оглядела детей, приподняв бровь. Лицо исказила мерзкая ухмылка. — Ну здравствуйте, милые. Я – Ирина. Но можете звать меня Ирочкой. Я не обижусь. Ромочка очень много о вас говорил, — шагнула к Леонову и приобняла его. — А нам о вас – нет. Это кто? — презрительно поднял глаза на особу Женя. — Почему она жмётся к тебе? — Я – невеста вашего папочки, — выдала она, не дав ничего сказать мужчине. — Мы подали заявление на днях в ЗАГС. И через несколько месяцев у нас родится ребёнок. — Что? — переспросила шокированная дочь. — Почему ты нам об этом говоришь только сейчас? Это... это немыслимо! А если мы против? А ты просто ставишь нас перед фактом! Нам и без неё хорошо было! — повысил голос сын. — Мама умерла без пяти дней как пол года. А ты уже новую тётку привел! Да ещё и беременную! — Женя! Следи за языком, — нахмурился отец. — Она замечательная женщина. Вы подружитесь. Сможет заметь Вам мать. — Тётя Ира никогда не заменит маму! — поддержала брата Ангел. — Женя прав. Ты должен был обговорить с нами это. Так неправильно! — Аришенька, Женечка, давайте мы не будем ссориться? И вы не испортите всем праздник? Мы принесли торт. Сейчас посидим и познакомимся. Как раз узнаете меня получше, — сладко проговорила Ирина, подмигивая. — Жрите сами свои торты! — рявкнул мальчик. — А мы уходим, — и, притягивая к себе сестру, направился мимо них в детскую. — Женя! Что за разговоры? — развернулся и пошёл за ними отец, нагоняя у входа в гостиную и резко развернув. — Вы своим поведением ставите меня в неловкое положение. Да ещё и показываете свою невоспитанность! — Если бы ты поступил по-человечески, тогда бы ладно. Но так... Нет! Мы не согласны! Не принимаем твой выбор. Всё! — оскалился мальчик. Глаза Романа вспыхнули. На лице выступили желваки: — Солнышко, в комнату иди. А мне нужно серьезно с твоим братом поговорить! — Пап... — начала Арина. — В комнату я сказал! — рявкнул отец, отчего та вздрогнула и, развернувшись, поплелась к себе, смотря из-за плеча на Женю, который обернулся и кивнул ей. Как только она скрылась, мужчина схватил сына за ухо и потянул в спальню, прикрывая на ключ дверь. — Ты сейчас же пойдёшь и извинишься перед Ирой. — Нет! И не посмею! — брыкался мальчишка, пытаясь вырваться из его хватки. — Ну хорошо. Твоё право, — не выпуская сына, подвел к шкафу. Раскрыл и достал оттуда ремень. Не долго думая, развернулся и сел на кровать, кладя его себе на колени. — Пап! Хватит! Ты чего?! — вырывался Женя, но никак не получалось. — За свои слова надо отвечать! — прошипел он и спустил с него штаны. Замахнулся и ударил ремнем сыну по заднице. Мальчик дёрнулся и закричал. Из глаз брызнули слёзы. Ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. Но на этом отец не остановился. Последовало ещё два удара, после которых кожа стала малиновой. Только после этого хватка ослабла. Женя соскользнул с коленей и распластался по полу. Роман же поднялся и повесил на крючок ремень. Направился ко входу, как вдруг, через всхлипы, услышал надрывный голос: — Нормальный отец не бьет своих друзей. Мама бы никогда не поступила с нами так. Ты – изверг и тиран... Ничего не сказав в ответ, мужчина открыл дверь и вышел. Спустя несколько секунд в комнату снова вошли. Послышались торопливые шажки. — Женечка, ты почему кричал? Что случилось? — опустилась на колени перед ним Ангел. — Почему лежишь? Холодно же. Давай я помогу тебе? — Всё нормально, — прошептал брат. Держась за сестричку, поднялся. Поправил штаны и пошёл в их комнату. Он аккуратно опустился на кровать, стиснув зубы от боли. — Ариш, я понимаю, что она нам никто. Но, не провоцируй лишний раз. Себе дороже. Всё равно мы ничего не сможем изменить, — проговорил в пол голоса. — А если эта Ирка начнет что-то гнуть, ну или... отец. Говори сразу мне. Сама не лезь. — Он тебя ударил? Да? — села рядом с ним девочка, приобнимая за плечи. — Это не важно. Просто услышь меня... — Хорошо. Так, в объятиях, они и уснули. А в снах всё было прекрасно. Мама, папа, полная и любящая семья, которая не могла распасться из-за какой-то рыжей, драной кошки. ***** Утром они встали раньше положенного. Нужно было поесть. И желательно в одиночестве. Быстро натянув на себя школьную форму и приведя себя в порядок, дети взяли портфели и тихо вышли из комнаты. Прошли в коридор и замерли около двери. На кухне уже царила жизнь. Слышались приглушенные, но узнаваемые голоса. А в частности – язвительный тон «новой мамы»: — Ромочка, ну ты же понимаешь, что они не приняли меня? — Я ещё раз поговорю с ними, — уверенно сказал отец. — Они поймут. Обязаны понять и принять мой выбор. — Не поймут, твои детишки очень разбалованы. А нам ещё жить и воспитывать нашего малыша. — И что ты предлагаешь? — Ну как что? Ты же понимаешь, что они будут нам только мешать. Меня уже невзлюбили, а там и ребёночка нашего, не дай Бог, покалечат. Проблему нужно решать кардинально. Я предлагаю отправить Женю в кадетское училище, а Арину в интернат. Там они смогут набраться уму. Да и мы будем к ним приезжать. Ребята переглянулись и затаили дыхание. — Это... неправильно так... — Что неправильно? Скажи мне! — взвизгнула женщина, услышав неповиновение. — Я в положении. Ты уставший после работы приходишь. Хочешь каждый день слушать концерты от них? Я вот нет! А так в доме будут тишина и покой! — Хорошо. Я подумаю. Дети отшатнулись от двери. Папа. Тот, кто должен был их защищать и оберегать, теперь встал на сторону этой злой тётки. — Пошли, — прошептал брат. — Тут нам не рады. — Мы должны всё рассказать тёте Оле с дядей Серёжей, — так же тихо сказала сестричка. — Они его переубедят. — Вряд ли, но пошли, — кивнул Женя. Леоновы быстро оделись и, крикнув на всю квартиру, что ушли, выпрыгнули за порог и побежали вниз. Не обращая внимания на слякоть под ногами, ветер и морозец, они преодолели несколько улиц и забежали в пятиэтажку, ставшую родной. Постучали и стали ждать ответ. Дверь распахнулась, их встретил Сергей Фёдорович, застёгивающий рубашку. — О, малышня, заходите. Мы как раз будем завтракать. Твоё любимое варенье, Женёк. Вишневое, — махнул головой и протянул руку мальчику. Он пожал её и вошёл. Сняли верхнюю одежду с обувью, скинули на стул портфели и прошли на кухню, где во всю кашеварила Юлия Александровна. Она развернулась на звук и улыбнулась. Но увидела лишь грустных Леоновых. — Здравствуйте, дорогие. А чего Вы так рано? Никита только встал. Что-то случилось? — прищурилась, откладывая помешивание каши для Адельки. — Здравствуйте. Да. Простите, что потревожили, — шмыгнул носом мальчик. — У нас проблема. Большая. — На вид ей двадцать пять лет. Зовут Ирой, — пояснила девчушка. — Это новая женщина папы. Он вчера привел её к нам знакомиться и сказал, что они подали заявление в ЗАГС и ждут ребёнка. Нам она не понравилась. Мы выразили протест и пошли в комнату, но он перехватил Женечку и отвел в комнату. — Арин! — покосился брат на неё. — Я говорю как есть! — нахмурилась девочка. Кащеевы смотрели на них, не отрываясь. — Женя кричал. А потом на полу лежал! А утром мы услышали как эта тётя папу настраивала против нас и предлагала отправить в кадетское училище и интернат. — А он сказал, что подумает над её предложением, — закончил Леонов. Взрослые закачали головами и глубоко вдохнули. Знали они о этой пассии. Не близко, конечно, но сразу поняли, что «штучка» она еще та. — Женёк, он тебя ударил? — присел на корточки Сергей после недолгого молчания. — Поэтому кричал? Ты не думай. Я помочь хочу и не расскажу ему. Просто, если так, то нужно это место смазать йодом, — мальчишка молчал, но вскоре просто кивнул. — Так, пошли покажешь мне масштабы трагедии. Мужчина аккуратно взял его за плечо и повёл в ванную, а к Леоновой подошла Юлия и заключила в объятия. — Всё будет хорошо, Ариш. Мы поговорим с ним, но не сдавая Вас. Вправим мозги. — Спасибо... — прошептала девочка и покрепче прижалась к Кащеевой. Именно благодаря этой женщине она чувствовала материнские поддержку, любовь и заботу. Спустя время вернулись Сергей Фёдорович и Женя. К ним присоединился и Никита с сестричкой на руках, которая тут же перелезла к Ангелу. Они неспешно позавтракали. После дети отправились в школу, а Кащеевы, завезя трёхлетнюю дочурку в ясли, поехали на работу. Пройдя через проходную и поднявшись на этаж, Кащеев постучал в дверь зама и зашёл внутрь, не дождавшись ответа. Роман поднял на него усталый взгляд и привстал, протягивая ладонь. Начальник подошел к нему и пожал руку. Сел в кресло и оглядел друга: — Что-то ты серый какой-то. Что случилось? Выкладывай. — Да что говорить? — вздохнул и выложил всё. Про невесту, детей, бунт и решение, которое нужно было принять. — Я не знаю что делать... — Ну смотри. Ведь Аришка с Женькой всё как надо сказали. Ты их поставил перед фактом, не дав право на выбор. Они еще не отошли от смерти мамы, а ты уже новую привел. Хотел, чтобы приняли с хлебом да солью? Не будет такого, — покачал головой и вдохнул поглубже. — Это твои дети. Кровиночки. То, что осталось от Оленьки. И ты должен их оберегать. Они доверяют тебе. А что получат? Интернат и кадетский корпус? После этого вообще перестанут считать тебя отцом. Хочешь моего совета? Так не ведись на поводу своей новой пассии. Всё наладится. Извинись перед сыном и больше не поступай так. Дети всегда должны быть на первом месте. Мужчина встал и, снова пожав руку Леонову, вышел из кабинета. Вечером Роман пришел домой и, не обращая внимания на приветствие Ирины, прошел в комнату, где сидели и делали уроки его ребята. Постучал и вошёл. Они тут же посмотрели на него, не понимая чего ожидать и увенчалась ли попытка дяди Серёжи успехом. — Арин, Жень, простите меня. Я не должен был так поступать с Вами. Вы – самое дорогое, что есть у меня. И теперь никогда не предам Вас, — подошел к дочурке и поцеловал в лоб. Затем развернулся и шагнул к сыну. — Я не переступлю эту грань. Ты – молодец. Отстоял свою позицию. Прости. Отец протянул ему руку. Женя долго смотрел на неё, ища подвох, но, переведя взгляд на глаза папы, увидел в них лишь искренность и раскаяние. Переступив через себя, он пожал ладонь, приняв извинения. Глава семейства выдохнул с облегчением и, расспросив их о школе и новостях, отправился на кухню, где его ждала недовольная Ирина. — Я надеюсь, что ты оповещал своих детей о новых местах их проживания? — сложила она руки на груди и наклонила голову в бок. — Иначе я не вижу оправдания твоей задержке. — Нет. Мои дети, как бы ты не хотела, остаются со мной. Будут жить здесь. Я никогда не сдам их. И тебе придётся с этим смириться, — проговорил уверенно он. — Ты же понимаешь... — начала она, как была перебита. — Не понимаю. Они – моя кровь. Мои. Я их люблю. Для них я – тот, кто их должен защищать, оберегать. Будет так, как я скажу, — ударил кулаком по столу. Женщина фыркнула и, отвесив ему звонкую пощечину, скрылась с кухни, закрываясь в спальне. Следующую ночь глава семьи провел на диване в гостиной. Это стало одним из тех немногочисленных действий, в которых мужчина выбрал не её, а Арину с Женей. Так и началась история, в которой в жизни Леоновых поселился ещё один человек, ненавидящий маленьких чад, живущих в соседней комнате...» — И всё-таки она – мразь, — заключил Никита, откидываясь на спинку стула. — Ведь, небось по её указке батёк и начал зихеры кидать на тебя. — Что? — подняла на него взгляд Ангел. — Ну... предъявы. Из-за которых травля и началась, — пояснил парень. Девушка обреченно кивнула и снова опустила глаза в остывшую чашку с нетронутым чаем. — Мы... не виделись восемь с половиной лет. И вряд ли захочет это сделать. Та и я не горю желанием. Мне было тогда очень больно и обидно. Ведь отец тогда поклялся защищать нас. А по итогу сказал Жене, что тот –уголовник, а мне... — замялась. Кащеев прищурился, понимая что это ключик к разгадке её тайны. — ...в общем, отрёкся он от нас. Универсамовский старшой незаметно закатил глаза и поднялся со стула. Обогнул стол и присел перед ней на корточки, разворачивая её к себе и беря холодные ладони в свои тёплые руки. Она недоуменно посмотрела на него. — Ангелок, почему ты не хочешь рассказать мне: в чём дело? Ты боишься чего-то? Кого-то? — проговорил в пол голоса и погладил её костяшки своими большими пальцами. — Просто укажи на этого фраера пальцем. И проблема исчезнет. Доверься мне. Ты же знаешь, что я никогда не делал тебе больно. Сейчас, отпихнув Бессмертного, в нём остался Никита из 80-го, который очень хотел помочь той, кого любил больше жизни. Кащей нагнулся и прикоснулся обветренными губами к тыльной стороне её ладони. Затем вновь взглянул на неё, но ничего, кроме молчания не получил в ответ. — Не скажешь? Да? — вздохнул и поднялся, отпуская её руки. — Ну ничего. Я подожду. Он собрал тарелки с ложками и развернулся к раковине. Включил воду и начал мыть посуду. А Леонова, чувствуя себя виноватой, встала и подошла к нему, прильнув к его спине и обхватывая торс. Парень замер. — Я просто не хочу вновь потерять тебя, — прижала лоб меж его лопаток. — То, что расскажу, может прервать наше наладившееся общение. И ты меня возненавидишь. Никита положил тарелку в раковину и, расцепив её руки, развернулся к ней. Его мокрые ладони нежно обхватили щеки подруги. И, поддавшись неведомой силе, наклонился, прикасаясь к её пухлым, манящим губам, своими обветренными. Ангел замерла с широко раскрытыми глазами в непонимании. Сердце колотилось на уровне горла. В голове лихорадочно проносились мысли: «Никита... он... целует меня? Но, мы же друзья. Как дальше будет складываться наше общение? Как реагировать на это?». Но слова тут же начали улетучиваться, а сознание затуманилось этим моментом. И она поддалась, прикрывая веки и отвечая на это прикосновение. Это был её первый поцелуй в губы. Смешно, не правда ли? В свои 25 девушка никогда не целовалась, ждя своего принца. В животе, как и говорили одноклассницы, начали порхать бабочки. И как бы она не хотела верить, что он для неё – «лучший друг», на подкорках знала, что между ними что-то большее, чем просто дружба. Спустя время парень отстранился, глядя на раскрасневшуюся подругу. И, недолго думая, прикоснулся своим лбом к её лбу и прошептал: — Я всегда на твоей стороне и никогда не буду ненавидеть. Просто знай это. А сейчас беги в гостиную. Я доделаю тут всё и присоединюсь. — Хорошо, — едва слышно прошептала. Уголок губ дрогнул в подобии улыбки. Он отпустил, её и Ангел скрылась за поворотом кухни. Кащеев резко развернулся к раковине и уперся руками в край. Грудная клетка судорожно поднималась. «Я давлю на неё. Выпытываю. Так не поступают с теми, кого любишь! Какой же я придурок!» — тихо проговорил Никита в его голове. «Но её губы такие мягкие. Поцелуй... она не оттолкнула, а ответила. Значит, тоже что-то чувствует ко мне». Как вдруг на его место пришел Бессмертный: «Поцеловал? Молодец. Ты на шаг ближе к мести. Зачем пытаешься выпытать правду? Она же тебе не нужна. Ты уже не сможешь взять и отомстить ей, узнав причину. Не сделаешь так же больно, как и Ангел тебе. Нужно ли это? Ну ты же ведь хочешь, чтобы она почувствовала... не прогибайся! Арина достойна этого! Делай грязь, блять!» Парень распрямился. На лице появилась ядовитая, довольная ухмылка. Домыв посуду, выключил воду и вытер руки о полотенце. Щелкнул выключателем и прошел к ней в гостиную. Девушка сидела на его застеленном диване. Как только он вошёл, она похлопала на место рядом с собой. Никита расстегнул несколько пуговиц на рубашке и, обойдя подругу, лёг на простынь. — Давай, ложись, — подмигнул, приглашая. Леонова, замявшись, всё же опустилась рядом, кладя голову на его предплечье. — Дальше? — Ага... «22 июня 1972 год Лето. Школа осталась лишь в воспоминаниях. Пора веселья, радости и счастья. Пришли тёплые деньки, наполненные бесконечными играми на улице, поездками на дачу Кащеевых и походами на речку. На клумбах благоухали цветы, наполняя воздух сладковатыми нотками. Роман со своей пассией, которая уже основательно обжилась в квартире Леоновых, требовала больше и больше внимания себе и её не родившемуся ребёнку. Порой отец совсем забывал о детях, проводя время лишь «в ногах» Ирины. Арине с Женей не нравилось это. И как только они хотели что-то сказать поперёк, «новая мама» надувала губы и сразу шептала что-то на ухо своего мужчины. Ну а дальше были разговоры по душам, нравоучения и споры. Поэтому малышня сделала для себя вывод: «Молчим в тряпочку и не лезем к ним. Не наживаем проблем, иначе хуже будет». Но сегодняшний день был особенным. День рождения Ангела. Девять лет. В прошлом году, да и до этого, с утра пораньше к ней в комнату заходили родители, будили и целовали в щеки. Дарили подарки и шли есть бисквитный торт с абрикосовой начинкой, который пекла мама. Но сейчас этого не случилось. Сестричку поднялл Женя и, улыбнувшись, поцеловал в лоб и проговорил: — С Днём рождения, Ариш. Это тебе, — достал из-за спины кулек её любимых шоколадных конфет. — Не ешь всё сразу. А то, как месяц назад, диатез обсыпет все щеки. — Спасибочки, — улыбнулась девочка и обняла его. — Я обязательно поделюсь с тобой, Кащеевыми и папой. Отстранившись, Леонова спрыгнула с кровати и начала собираться. Тётя Юля с дядей Серёжей сказали, что её будет ждать маленький сюрприз, когда та придёт к ним в гости. Надев розовый сарафан и забрав волос в хвост белым бантиком, взяла за руку брата и вывела из комнаты, предвкушая поздравления отца. Они неспешно зашли на кухню, где за столом сидели Ирина и Роман. Мужчина оторвался от газеты и перевел на них взгляд. Женщина же недовольно поджала губы и закатила глаза, отворачиваясь. — Доброе утречко, — пролепетала Арина. — Сегодня чудесный денёчек! — Да, доброе, — сухо произнес он и вновь погрузился в чтение. Дочь непонимающе хлопала длинными ресницами, смотря на взрослых. Внутри становилось неприятно. «Неужели папа забыл? Но он не мог...». Она сильнее сжала руку Жени, ища опоры. — А ты ничего не забыл? Ну... может что-то сегодня должно случиться? — не выдержал мальчик. — Что? — посмотрела на него мачеха. В глазах вспыхнуло недовольство. — Только если ты что-то натворишь. Режьте себе бутерброды и идите гуляйте. Не мешайте нам! Ангел поджала губы. В глазах появилась слезная пелена. Младший Леонов сжал кулак. На лице проступили желваки. Как же ему хотелось вмазать этой дуре. — Мы, пожалуй, откажемся. Кусок в горло не лезет, — фыркнул и развернулся к сестре. — Пошли, Ариш! — потянул её на выход из квартиры. А девочка всё же обернулась, пытаясь найти в папе хоть каплю тепла и любви, но получила лишь холод. — Вот и славно. Идите! — махнула рукой женщина и тут же начала что-то сладко говорить на ухо жениху. Дети быстро обулись и вышли на лестничную площадку. Женя так же потянул сестричку за руку, но она не сдвинулась с места. Мальчишка развернулся к ней и увидел как по её щекам покатились слёзы. — Он забыл о моём Дне рождения... — тихо прошептала она. — Я не нужна ему... — Зато ты нужна мне, Никитосу, Адельке и дяде Серёже с тётей Юлей. Пошли. Сегодня ты должна получать только радостные эмоции. И я гарантирую, что там ты их испытаешь, пошли! — приобнял он её за плечи и повёл вниз по лестнице. Дорога до дома Кащеевых прошла в разговорах Леонова. Он не умолкал, отвлекая сестру от грустных мыслей. Рассказывал обо всём на свете, начиная от погоды и заканчивая новостями, которыми не успел поделиться с ней вчера. Так они и дошли до заветной квартиры, дверь в которую была не заперта. — Здравствуйте! — крикнул мальчишка, пропихивая Ангела внутрь. — Мы пришли! — Проходите в гостиную, дорогие! — послышался в ответ голос Кащеевой. Дети сняли с себя обувь и закрыли дверь. Женя тут же рванул к ним, а Ариша чуть отстав, плелась следом. Как только она зашла к ним, не поверила глазам. Все стояли перед ней с широкими, добрыми улыбками. В руках Юлия Александровна держала торт. Тот самый. С абрикосовыми дольками. Около дивана стол раскладной стол, уставленный разными салатами, картошкой, фруктами и компотом с газировкой. — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! — тут же прокатилось по небольшой комнатке. — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! Арина смотрела на них и не могла нарадоваться. Они и правда помнили о ней. Подготовились. Даже торт испекли. А вот родной отец... — Спасибо Вам! — подпрыгнула она на месте и захлопала в ладоши. — Я Вас так сильно люблю! — И мы тебя! — тут же подбежал к ней друг, обнимая, и, понизив голос до шепота, добавил. — Оставайся такой же красивой, доброй, весёлой и талантливой, Ангелочек! — Спасибо, Никитка. — Так, молодёжь, а теперь самый главный подарок! — констатировал Сергей Фёдорович и зашёл в кладовку. Ребята отстранились друг от друга и завороженно посмотрели на дверь. Как вдруг она открылась, и оттуда выехал новенький, серебристый велосипед. — Арин, это тебе. Ты же давно хотела. — Вау... — девочка открыла рот и подбежала к нему. Затем, развернулась к Кащеевым и обняла их. — Спасибо... спасибо! Вы самые-самые! Но он же дорогой... — Всё нормально. Не переживай, — потрепал её по голове мужчина. — Бегите мойте руки и пора за стол садиться, — улыбнулась Юлия. Дети сорвались с мест и наперегонки побежали в ванную. Быстро намылили ладони и, вытерев о полотенце, прибежали обратно, садясь на диван. Взрослые налили им в стаканчики «Ситро» и положили картошку с мясом. В этой идиллии прошло несколько часов. Они болтали обо всём и смеялись. Было хорошо, по-домашнему и очень уютно. Как в настоящей семье. — А что тебе папа подарил? — заинтересованно посмотрел на подружку Никита. Вдруг девочка сникла и опустила глаза, поджав губы. Начала теребить край сарафана и тихо проговорила: — Ничего. Он забыл о моём Дне рождения. Женя попытался ему намекнуть, но Ира, как всегда, начала на него гнать. Я не нужна папе... у него скоро родится новая дочка. Вот про неё он будет помнить и любить. — Погоди, Ариш, — нахмурился Сергей. — Ни подарка, ни поздравления? — Леонова кивнула. — Юляш, пошли выйдем, поможешь мне тарелки помыть. Жена кивнула и поднялась со стула. Взяла посуду и ушла за мужем на кухню. — Блин... — вздохнул Никита и обнял её. — Ангелок, ты это, не думай. Он просто к вечеру тебя поздравит. Чтобы растянуть праздник. Женя покосился на это и беззвучно закатил глаза. Он больше не верил в это и просто хотел поскорее вырасти, забрать сестру и уехать. — Надеюсь... — положила она голову на плечо друга. Как только взрослые зашли на кухню и положили тарелки в раковину, Сергей прикрыл дверь и развернулось к любимой. На лице играли желваки, а на лбу проступила морщина от негодования. — Он совсем поехал на этой манипуляторше и подготовке к свадьбе! — рыкнул в пол голоса, чтобы его не услышали в соседней комнате. — Забыть про праздник дочери! Сука! — Да, дела, заботы... — взялась за голову и прикрыла глаза. — Но она же его кровиночка... — В общем, пошёл я. Мозг вправлю этому недальновидному, — рывком открыл дверь и, буквально, вылетел из квартиры. В нём кипела злость. Малышка стала для них, словно ещё одна дочь, за это время. Чужая девочка, к которой они относились, как и к своей Адельке. А Аришка чувствовала это и тянулась к ним. Он и не заметил, как пролетел улицы и три этажа, оказавшись перед дверью Леоновых. Не став ждать ни минуты, нажал на звонок. Трель разнеслась по всей квартире, заставляя Ирину закатить глаза в извечном негодовании. Роман встал и прошел ко входу. Открыл и увидел злого друга. Не успев ничего сказать в качестве приветствия, почувствовал как руки Кащеева вцепились в его рубашку и с силой выдернули в подъезд. Дверь захлопнулось за ним. — Какого хрена? — процедил Сергей сквозь стиснутые зубы. — Эу, ты чего? Что случилось то? — бегал глазами по лицу, пытаясь найти ответ. — Чего, блять? Ты своей рыжей все мозги себе засрал. Про детей нихрена не помнишь! Ты хоть в курсе что сегодня произошло? — Они не голодные. Целыми днями пропадают на улице. Одетые. И вполне счастливые, — пожал плечами Леонов, будто бы так всё и было. — Я уделяю всем достаточно внимания. И помню о каждом: Ирочке, Аринке и Женьке. — Даже сейчас у тебя на первом месте эта, — тряхнул его хорошенько друг. — Нихрена ты не помнишь! У Ариши День рождения сегодня! А от тебя, блять, ни ответа, ни привета! Женя пытался сказать, но нет! Ира же насела на твои уши. Вон лапша свисает. А дочурка... Как можно так? Знаешь что она говорит? Так я скажу тебе: «Я не нужна папе... у него скоро родится новая дочка. Вот про неё он будет помнить и любить...». Что ж ты за отец то такой... Отдернув от него руки, словно от чего-то мерзкого, Сергей развернулся и скрылся на лестнице, оставляя его одного с горьким осознанием, что это, скорее всего, правда. Нажав на ручку, он зашёл в квартиру и встретил недовольную невесту державшуюся за уже округлившийся живот. — Кто там был? Что хотели? М? — Кащеев. Какой же я дурак... — провел по лицу ладонью и зажмурился. — Сегодня праздник у Ариши. Девять лет. А я забыл... — Ну знаешь, зато деньги целы. На меня с ребёночком. Нужны же пелёнки, кроватка. Тем более у нас свадьба через месяц. Извини меня, копейка рубль бережет, — фыркнула и закатила глаза. — Придёт и поздравишь на словах. Всё. — Нет. Я должен искупить вину и извиниться! — оживился мужчина и пронесся мимо неё к серванту за заначкой. — Рома! — взвизгнула она, проследив за ним взглядом. — Если ты пойдёшь и что-то купишь ей, я не буду разговаривать с тобой! — Она – моя дочь, — пересчитал купюры и, развернувшись, зашагал прочь из квартиры, останавливаясь около Ирины. — И я обязан поздравить её нормально. Обулся, взял ключи от старенького москвича и выскочил из квартиры, а затем и из пятиэтажки. Леонов запрыгнул на водительское сиденье и провернул ключ зажигания. Машина понеслась к магазинчику, где должно было продаваться то, что хотела Ангел. Сергей же по пути зашёл в магазин и купил виноградного сока, чтобы была хоть какая-то отговорка: почему его не было. Зайдя в комнату, он увидел рассматривающих велосипед детей, а затем встретился взглядам с женой и незаметно кивнул. Спустя тридцать минут изучения механизма нового подарка в дверь позвонили. Нахмурившийся хозяин оторвался от занятия, прошел ко входу и открыл дверь. Там стоял всё тот же друг, что и час назад. — Аришка тут? Я хотел извиниться. Вот подарок купил. Правда, дорогой, но ладно. Мне не жалко на неё каких-то бумажек, — чуть сбившимся голос проговорил мужчина. — И я, правда, дурак. Признаю. Кащеев долго вглядывался в него, но всё же развернулся в сторону гостиной и крикнул: — Ангелок! Иди сюда! Тут к тебе пришли! Девочка оторвалась от своего железного коня и прибежала в прихожую, замирая у порога и смотря на пару. Сергей же покачал головой и скрылся на кухне. — Солнышко, — присел отец перед ней на корточки, становясь одного роста. — Я не мог забыть про твой праздник. Просто хотел подарить подарок в обед. Но ты не пришла домой, и я сам приехал к тебе. Держи, — протянул ей небольшую квадратную коробочку и альбом. Дочь взяла их, не понимая. — Здесь тот фотоаппарат, который ты хотела. Из которого снимки вылезают. Полароид. Там в комплекте, как раз, эти карточки есть. Сегодня сможем сделать фотографии. — Ну он же очень дорогой... а как же деньги на малыша, свадьбу? — подняла на него карие глазки, в которых стояла влага. — На всё хватит. Не волнуйся. И знай: я всегда люблю тебя. Ты – моя самая важная девушка на планете, да что там говорить? Во Вселенной! Прости, что заставил в этом усомниться... — протянул ей мизинец и виновато улыбнулся. — Мир? — Конечно мир! — шагнула к нему и обняла, прикрывая глаза. Роман подхватил её на руки и вошёл в квартиру. Весь оставшийся день они провели в радости и веселье. Опробовали подарки и даже успели разбить колени. Но это – мелочи жизни. Главное, что хотя бы на несколько недель справедливость восторжествовала, и в жизни Леонова главными на этот период стали его дети...» — Вот так вот, Ангелок, — повернул к ней голову Никита и застыл. Девушка уснула на его плече, положив руку на его подкаченный торс. Сейчас она была ещё краше. Чёрные, длинные ресницы отбрасывали тени на щеки. Губы слегка приоткрылись. Он улыбнулся и мягко, чтобы не разбудить, поцеловал её в лоб. Аккуратно высвободился, кладя её на подушку. Тихо поднялся, снял с себя одежду и выключил свет. Устроившись рядом, накрыл себя и подругу одеялом. — Спокойной ночи... — прошептал так тихо, что сам едва услышал, и притянул её к себе, кладя руку на тонкую талию. Так, в тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов на стене, он начал засыпать, пока на его губах красовалась влюбленная улыбка. Переходим в мой Тг: Мир Аконита (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В навигации находится анонка). Ещё есть Тикток: aconitumy Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).