Танцы на стёклах || Кащей

Лучи поднявшегося на Казанью солнца проникали в квартиру на третьем этаже сквозь не занавешенные окна. Кащеев медленно открыл глаза, пытаясь сфокусироваться. Потянулся, но вдруг почувствовал как чья-то рука лежит на его голом торсе. Ангел. Естественно. Он никому из женщин не позволял оставаться на ночь в его квартире. Днём мог привести сюда, в качалку. Трахнуть и забыть. Даже у той же Люды, которую считал своей ручной сабачонкой, всегда был запрет на это. Но не у Арины. Никита, без всяких мыслей, позволил ей остаться здесь и позавчера, и вчера. Возможно, из-за их давней дружбы. Или же потому, что любил в своей жизни лишь один раз. Её. Девушка прижалась к нему, уткнувшись носом в плечо. Парень медленно повернул голову, смотря на неё. Локоны слегка растрепались, лежа на щеках. Она была красива. Очень. Он наклонился и прикоснулся своими губами к её лбу, а затем аккуратно освободился из объятий и спрыгнул с дивана. Поправил одеяло, надел в ванной треники и ушел на кухню. Теперь была его очередь готовить завтрак. Взяв из холодильника молоко с яйцами и маслом и порывшись по шкафчикам, начал смешивать всё для блинчиков. Разогрел сковороду и налил на неё тесто. Первый вышел неахти, поэтому сразу улетел в его пустой желудок. Второй, третий и остальные получались ажурными и румяными. Именно такими, которые ей бы понравились. Открыл баночку абрикосового маминого варенья. Положил в вазочку. И снял со сковороды последний. Заварил для неё чай, а себе сделал чёрный кофе без сахара. Оставив всё на столе, хозяин квартиры прошел в гостиную и тихо сел на диван. Подушечкой пальца медленно провел по линии её скул, смахивая непослушную прядь и заводя за ухо. — Ангелок, просыпайся. А то всё остынет, — проговорил в пол голоса. Леонова поморщилась, но глаза не открыла. Он усмехнулся и продолжил. — Спящая красавица, на репетицию опаздываешь. Вставай. Тёмные ресницы дрогнули. Арина резко подскочила, как вдруг перед глазами поплыли разноцветные пятна, и она опять рухнула на подушку. Никита рассмеялся. — Дурак! — прошептала, накрыв лицо руками. — У меня два выходных... какие репетиции?.. — По-другому тебя не поднять. Так, пошли, — хлопнул себя по коленям и поднялся. — Нет... Кащей развернулся к ней. Брови взлетели вверх, а глаза округлились. Но тут же удивление рассеялось, а в меловых глазах вспыхнула решимость. Ловким движением он откинул одеяло. Его ладони скользнули под её спину и колени и с легкостью подняли. Подруга вскрикнула и схватилась за плечо друга: — Ну точно! Кащеев, я тебя убью за такие манёвры! — взгляд пылал негодованием. — Ага... — ухмыльнулся и подался вперёд, прижимаясь к её губам своими. Ангел выдохнула и прикрыла глаза, отдаваясь этому моменту, ощущению чего-то тёплого, разливающегося внутри. «Кто мы друг для друга? Друзья? Но ведь так не целуются... Никита – человек который постоянно поддерживал меня, помогал и был рядом. Может ли это означать, что он любит меня? Наверное... А я? Кащеев добрый, хоть и пытается это скрыть, заботливый, тот, кому я доверяю, кем дорожу. Я... люблю его?..» — Ну вот, Ангелок, идём завтракать, — прошептал, ухмыляясь, и понес её на кухню. Усадил на диванчик, а сам расположился напротив. Арина оглядела стол и подняла на него взгляд, прищуриваясь. — Неужели сам готовил? — взяла ещё теплый блинчик и, макнув в варенье, откусила. По языку разлилась сладость с нотками абрикоса. — Ммм... фкусно как... — Да. Я – кулинар так-то... — кивнул и отпил кофе. — Продолжаем? — получив удовлетворительный кивок, задумался и заговорил. — Ну слушай... «25 июля 1972-й год С утра в доме Леоновых было неспокойно. Свадьба. Все были заняты приготовлением и приведением в божеский вид невесты. Квартира, заполненная незнакомыми, была похожа на публичный дом. Дети же, чтобы не мешаться, оделись и спустились вниз, где их уже ждала семья Кащеевых. Так, на лавочке, Юлия Александровна и заплетала Арину. А Женька с Никитой сидели на брусьях и посматривали на выход из подъезда. Спустя долгих пол часа послышались весёлые голоса. Мальчишки спрыгнули и подлетели к взрослым и Аде с Ангелом. В дверях показалась невеста в пышном платье из тюля с кружевами. В рыжем пучке виднелась длинная фата, а в руках – белые каллы. Рядом с ней шагал гордый Роман в том же свадебном костюме, в котором был на свадьбе с Ольгой. Леонов младший нагнулся между сестрой и другом, ухмыльнулся и тихо проговорил: — Через восемь лет так же будете выходить. Ой какой праздник Вам закатим... вся Казань отмечать будет! — Женя! — повернулись они на него и одновременно шикнули. — Хватит. — Ну посмотрим... посмотрим... Все расселись по машинам. Дети, как приказала Ирина, поехали с Кащеевым. Была бы её воля, весь этот «сброд» не пустили бы на праздник. Но жених настоял на обратном. В ЗАГСе с деревянными полами и слегка обшарпанными стенками всё произошло максимально скучно и уныло. Слова женщины регистраторши, клятвы о вечной любви и семейном благополучии, согласия, после которых последовали обмен кольцами и поцелуй. Это был приговор. Их относительно спокойной жизни пришел конец. Ну ничего. Есть место, где малышам всегда будут рады. Ресторан был украшен шариками, самодельными бумажными гирляндами, плакатами и живыми цветами. На столах стаяли алкоголь и горячие блюда. Играли музыканты. Все пили и произносили тосты о счастье молодых, рождении здоровенькой девочки и благополучии. Но о каком благополучии может идти речь, если Степанова, теперь Леонова, Ирина Витальевна невзлюбила детей своего мужа, как и они её? Когда объявили первый танец жениха и невесты, они вышли в центр зала и стали покачиваться в так музыке. К Арине несмело подошел Никита. — Ангелочек, приглашаю тебя. Составишь компанию? — проговорил в пол голоса и поднял на подружку медово-карие глаза. — Так ты же не любишь такое, — нахмурилась она, не понимая какая муха его укусила. — С тобой хочу, — протянул ей руку. Девочка хихикнула и спрыгнула со стула. Вложила свою ладонь в его, и они отошли от столов на свободное пространство. Мальчик положил руки на её талию, а она ему на плечи. — Пообещай, что медляки будешь танцевать только со мной, — улыбнулся Кащеев, подмигивая. — Обещаю, — смущенно потупила взгляд подружка. Это был их первый танец. Неидеальный, кривоватый и порой неуклюжий. Но их. Юлия Александровна втихаря фотографировала их на Аринин полароид, а Сергей Фёдорович с Женьком ухмылялись своему удавшемуся плану...» «15 ноября 1972-й год Забрав сестричку с балета, Женя с привел её домой и тихо прикрыл дверь, чтобы не получить очередное нравоучение от отца. Ире же покой нужен. Последний месяц, как-никак. Но в квартире было на удивление тихо и темно. Ребята переглянулись и, раздавшись, прошли на кухню. Включили свет и увидели на столе записку. Арина взяла её и развернула: — Тут почерк папы: «У Ирочки отошли воды. Мы уехали в больницу. Не ждите.». — Ну всё, — констатировал брат, подходя к холодильнику. — Последние несколько дней спокойствия. Теперь, вместе с её недовольной физиономией, здесь будут крики, пелёнки и прочая фигня. — Женечка, ну это же наша сестричка. Я уверена, что всё будет хорошо, — улыбнулась Ангел. — Может, и она подобреет. Леонов выглянул из-за дверцы, смотря на неё. Усмехнулся и покачал головой. — Больно ты наивная. Веришь, что в этой женщине есть что-то доброе? Ну-ну. То же самое и в малявке будет. Ге-ны. Слышала о таком? — махнул рукой и достал кастрюлю с супом. — Ладно. Если что, спасемся у Кащеевых. — А вдруг... Дети поужинали в спокойствии, мальчик помыл посуду, и они отправились в комнату делать уроки. Так и прошли ближайшие три дня. Ребята почти не видели отца, который приходил лишь ночевать и забрать их на выписку их сестренки. Около больницы собрались родители Ирины, которые, так же, как и дочь, не переносили чад от первого брака Романа. Двери открылись. Из них вышли Леоновы, держа в руках розовый сверток с маленьким человечком. Спустились. Все тут же подошли ближе, рассматривая малышку. — Покажите, — привстала Арина, пытаясь увидеть её личико. Женщина с пренебрежением оглядела падчерицу, фыркнула и закатила глаза, показывая всем видом своё негодование: — Нет. Обойдешься. Ещё заразишь чем-то. — Ну дорогая, — было начал Роман, как был пресечен зеленоватым взглядом. Тот вздохнул и посмотрел на старшую дочь. — Дома тогда. У Дашульки иммунитет пока не очень. Вдруг заболеет. Ангел виновато поджала губы и кивнула. В это время Женя взял её за руки и покрепче сжал. Наклонился к уху и прошептал, чтобы слышала только она: — А я говорил. Смирись и плыви по течению. Присутствующие подарили цветы и прошли к машинам. Они тихо доехали до дома и поднялись на этаж, где уже были приготовлены кроватка, пеленки и всё необходимое. Следующие несколько месяцев стали адом. Даша постоянно плакала. Колики. Степанова стала словно фурия и никого не подпускала к дочери. Роман с детьми боялись подходить к ним. Но в один из дней, когда малышка не унималась, а мать целенаправленно скрылась на кухне, в родительскую комнату прошла Арина. Тихо подошла к кроватке и, наконец-то смогла разглядеть сестру. Рыжие, короткие волосы, веснушки и карие глаза. Она была такая маленькая и красивая. Но сильно рыдала. — Дашуль. Солнышко, не надо так плакать. Иди ко мне, — улыбнулась и, нагнувшись, взяла на руки. Аккуратно прижимая её к себе, она ходила по комнате и напевала колыбельную, которую пела ей мама. «Бесслышно Волшебник поднялся на крышу. Включил свои звезды, становиться тише. Немного волнуясь, потер свои руки, И, чудо — уже появляються звуки. Тают снежинки за окнами зимними. Принцы и Золушки кружат картинками. Ночь наступает Волшебною сказкою. Ляжет в ладошку твой сон нежный, ласковый...» Малышка, как по взмаху волшебной палочки, сразу же прекратила плакать, слушая тонкий, мелодичный голосок. Она положила голову на плечо старшей и прикрыла глаза. Ирина, услышав, что дочь перестала плакать, насторожилась и прошла в спальню, замирая у косяка и наблюдая за этой картиной. «В канун Рождества начинается Вечность. Гирлянды горят, и мы всё еще дети. И целому Миру — всего одна тайна, Ты в полночь ее разгадаешь случайно. Тают снежинки за окнами зимними. Принцы и Золушки кружат картинками. Ночь наступает Волшебною сказкою. Ляжет в ладошку твой сон нежный, ласковый. Кукла Танюша уснула на полочке. Плюшевый Мишка, одетый с иголочки, В гости с тобою собрался к 12-ти. Спит целый Мир самой Маленькой Странницы. Тают снежинки за окнами зимними. Принцы и Золушки кружат картинками. Ночь наступает Рождественской сказкою. Ляжет в ладошку твой сон нежный, ласковый. Кукла Танюша уснула на полочке. Плюшевый Мишка, одетый с иголочки. В гости с тобою собрался к 12-ти. Спит целый Мир самой Маленькой Странницы.» Даша заснула, а Ангел, улыбнувшись, поцеловала её в макушку и развернулась. Как вдруг взгляд наткнулся на мачеху. — Простите... просто она плакала. Я сейчас её положу и уйду, — прошептала и, подойдя к кроватке, опустила на простынку и укрыла одеяльцем. Девочка развернулась и пошла на выход, но почувствовала на своем плече руку Степановой. Леонова испуганно подняла глаза, но увидела лишь милую улыбку. — Ариш, маленькая моя, пойдём на кухню? Я там бутерброды сделала. Поешь как раз. А то ты не ела сегодня, — подмигнула и потянула в соседнюю комнату, прикрывая дверь спальни. Ничего не понимающая падчерица проследовала за ней и села на стул. Женщина сделала ей чай и придвинула тарелку. — Что-то случилось? — голосок дрогнул. Она обхватила фарфор двумя ладонями и подняла к губам, делая глоток. — Ты так ловко успокоила Дашку. Ну загляденье! У меня бы никогда так не получилось... — вздохнула и театрально пустила слезу. — Знаешь как было бы хорошо, чтобы ты помогала мне. — Извините конечно... но почему Вы такая добрая? То не позволяли подходить к ней, а сейчас хотите, чтобы помогала... — в пол тона сказала девочка. — Нервы, солнце. Знаешь как мы поступим? Так вот, ты будешь приходить со школы, успокаивать её и, когда она уснет, идти делать уроки, а потом снова с ней помогать, — довольно ухмыльнулась своему плану и перекрестила руки на груди. — Ну у меня же балет. Да, я готова помогать, но когда будет возможность... — не успела закончить, как была перебита. — Нет. Ты не поняла. О танцульках своих можешь забыть. Теперь занимаешься исключительно Дашей! — констатировала она. — Но мама говорила, что у меня талант. В память о ней я ни за что его не брошу. Тем более мне это нравится, — запротестовала, откладывая кружку. — А вы что в это время будете делать? Дверь в квартиру тихо хлопнула. Ирина подскочила с места и пробежала в коридор. До Арины донесся её сладко-ядовитый голос: — Ромочка, Ариша так ловко уложила сейчас малышку. Знаешь, я тут подумала, что ей нужно прекратить занятия и помогать мне. Сестра как-никак. Леонова спрыгнула со стула и пробежала к ним. Отец почти всегда теперь выбирал жену вместо неё. Шанс, что и сейчас её не послушают, был очень велик, но в душе всё равно сидела надежда на обратное. — Папочка, — голос сорвался. К глазам подступили слёзы. — Мне очень нравится танцевать. Меня хвалят. Мама бы хотела, чтобы я стала великой примой. Пожалуйста, не запрещай мне заниматься. Умоляю тебя. Я буду помогать... — Арин, тихо, — пресёк её Роман. Сердце Ангела упало в пятки. «Всё. Это конец...». Мужчина повернулся к довольной жене. — Нет. Она так же будет ходить на балет. Мы с Олей отвели её туда, и в память о ней моя дочь продолжит то, что начала. Глаза дочери округлились, рот отвис, а дыхание перехватило. Она смотрела на отца и не могла поверить своим ушам. Он стал на её сторону. Поддержал. — Рома! — прошипела Степанова, оскаливаясь. — Я не справляюсь без неё! — Так позвони маме. Она поможет. А Арина не нянька, чтобы вечера проводить у кроватки. Сказала ж, что будет помогать, когда время будет. Всё. Разговор окончен! Ирина фыркнула и отвесила ему звонкую пощечину. Протиснувшись между падчерицей и стеной, походкой от бедра, ушла на кухню. А дочурка подбежала к Леонову и крепко обняла. — Спасибо тебе большое... Я люблю тебя... — прошептала, прижимаясь к нему сильнее. — И я тебя люблю, солнышко, — потрепал её по волосам, улыбаясь. Он сделал правильный выбор, а главное не предал свою кровиночку и память о той, кто до сих пор жила в его душе...» — До сих пор удивляюсь его согласию. Не пошёл на поводу этой мымры, — хмыкнул и покосился на подругу. Арина подняла на него глаза и тут же опустила, встречаясь с ним взглядом. — Ты что-то сегодня неразговорчивая. Чё-то не так? — Никит... — убрала выбившуюся прядь за ухо. Голос тихий и едва слышный. — Мы можем прояснить одну ситуацию? — Конечно, — ухмыльнулся и подался вперёд. — Для тебя всё, чё угодно, Ангелок. Леонова помолчала несколько секунд и, наконец, спросила, всё ещё не поднимая глаз и разглядывая узоры на скатерти: — Кто мы теперь? Друзья или что-то большее? Просто... так целуются в отношениях. Вдруг в квартире прозвучала трель звонка, а затем и настойчивая долбёжка. Кащеев изменился в лице. На лбу появилась морщинка. — Решу вопрос с гостями и скажу, — встал со стула и быстрым шагом пошёл ко входу. Провернул ключ и рывком открыл дверь. — Ты? — Привет, Котик! — шагнула к нему Саврасова и, буквально, повисла на шее. «Люда... Дурак! Оттолкни её! Там, на кухне, сидит та, которую ты любишь. Она задала чёткий вопрос. Это повод признаться. Ариша ответила на два твоих поцелуя, не оттолкнула, значит тоже испытывает чувства к тебе. Расскажи: что испытываешь к ней, и больше не отпускай её!», — проговорил Никита в голове, улыбаясь, но вдруг его оттолкнул Бессмертный. «Заткнись и слушай меня. Это отличный повод сделать ей неприятно. Бери Саврасову под ручку и веди показывай подруге свою настоящую матрёшку. Пусть ей будет больно!» — Ммм, дорогая. Снимай-ка свою дубленку, пошли, — усмехнулся и отпрянул от неё. Воодушевленная девушка влетела в квартиру и тут же скинула с себя вещицу. Но её взгляд упал на чужие сапоги и кремовое пальто. — Это чьё? — возмутилась она, упирая руки в боки. Но парень ничего не сказал. Просто приобнял её и повёл на кухню. А Арина подняла глаза. Сердце упало. «Люда. Если он с ней, то почему целовал меня? Вот я дура!» — Ты?! — взвизгнула Саврасова и было рванулась к сопернице, но Кащей не дал это сделать. — Я. И уже ухожу. Удачного вам времяпровождения, — спокойно проговорила Леонова. Встала и прошла мимо них ко выходу. Взяла с крючка пальто и накинула на плечи. — Я сейчас, — усадил девушку на стул Универсамовский старшой и двинулся к подруге, прикрывая дверь. Ангел надела сапожки и нажала на ручку, но почувствовала на своем плече его руку. — Не надо. Развлекайся, Никит, — проговорила в пол голоса. — Ты ничё не забыла? — Нет. Пусть это делает твоя девушка. Пока, — выдернула плечо из его хватки, выпрямилась и вышла на лестничную клетку. Кащеев смотрел на её удаляющуюся спину, которая спустя несколько секунд скрылась из виду. «Ты этого хотел? Обидел ту, что была дорога твоему сердцу. Молодец. Поздравляю. Ты – мразь!» — с горечью сказал Никита из 80-го. Он резко захлопнул дверь и преодолел расстояние до кухни. Люда тут же вскочила и подошла к нему. Провела указательным пальцем по его накаченному торсу и ухмыльнулась. Но вдруг тонкое запястье было перехвачено. — Уходи, — коротко бросил и, отпустив руку, подошел к окну, смотря на заснеженные крыши домов. — Это из-за неё?! — заверещала девушка. — Как только она появилась, так сразу меня побоку? Эта сука опять съебётся непонятно куда! Ты приползёшь ко мне! — Заткнись! — развернулся парень. В глазах вспыхнул опасный огонек. Сделал шаг к ней, и голос понизился по опасного шепота. — Людочка, больно дохуя ты на себя берёшь. Помни, что не нужно кусать руку, которая кормит тебя. Если я захочу, тебя никто и никогда не найдёт. Поэтому съебись отсюда. Она гордо подняла подбородок и, виляя бедрами, ушла. Никита слышал шорох одежды, как заскрипела молния на её сапогах и грохнула входная дверь, оставляя его в гробовой тишине. Кащеев прислонился спиной к холодной балконной двери и медленно съехал на пол. Локти уперлись в колени, а пальцы впились в тёмные завитки. «Ну и чё ты изводишь себя?», — усмехнулся Бессмертный. «Сам же хотел сделать ей неприятно, больно. Поступить с ней так же, как и она с тобой...» — Заткнись! — закричал на всю квартиру Никита. — Замолчи... ***** Как только Леонова вышла из подъезда, обняла себя за плечи. Мороз щипал за щеки. Под ногами хрустел снег. Дети играли в снежки и скатывались с горок на картонках и санках. В воздухе витала атмосфера приближающегося праздника. Люди шли с авоськами мандаринов и живыми ёлками под подмышками. Только у неё на душе было не так всё радостно и легко. Внутри что-то треснуло и неприятно кололо. «А на что я надеялась? Что он будет ждать? Бросит свою жизнь ради меня? Нет. Просто взял и поигрался с моими чувствами. Умно. Ничего не скажешь...», — усмехнулась своим мыслям. Девушка остановилась на остановке. Посмотрела на дорогу и увидела нужный автобус. Он с грохотом затормозил около неё. Двери открылись, и она зашла внутрь. Протянула несколько копеек водителю и села на сиденье. «Зачем было приводить его на эту чёртову премьеру? Лучше бы Никита так же не знал, что я в городе. От этого только хуже. Пусть теперь проводит время с Саврасовой...» Погруженная в свои мысли, так и доехала до места. Вышла и поплелась к дому, где жила та, кто мог её выслушать и поддержать. Зашла в подъезд и поднялась на пятый этаж. Постучала и стала ждать ответа. Дверь с тихим скрипом отворилась. На пороге стояла Казьмина в домашнем халате и с небрежным пучком на голове. Подруга пристально оглядела Арину и нахмурилась. — Так, залетай. Я пойду пока бутылочку вина открою. Вижу, что разговор у нас не из лёгких будет, — развернулась и скрылась за поворотом. Ангел усмехнулась и зашла. Разделась и не спеша прошла на кухню, где Янка уже разлила красную жидкость по двум кружкам. Они сели друг напротив друга и взяли фарфор в руки. — Начинай. Мне из тебя щипцами что ли тянуть информацию? — сделала глоток и, отставив чашку, подперла подбородок руками. — Что начинать? Никита поцеловал меня два раза, — подняла на неё взгляд. Глаза девушки блеснули озорными искрами, а на губах засияла довольная улыбка: — Ну а чего подавленная такая? Радоваться надо. Я ж всегда говорила, что он тебя любит. — Нет. Не любит. Когда я спросила об этих ситуациях, в квартиру позвонили. Ну а потом Никита пошёл открывать и пришел в обнимку с Саврасовой, — отпила Леонова из кружки. — Чё?! Он опять к этой курице прилип? Во дебил! — взвизгнула и разом опрокинула в себя вино. — Не. Ну не понимаю я его. Тут такая девушка под боком ходит. Бери и утягивай в своё царство. — Там уже занято, — горько усмехнулось и провела пальцем по краю чашки. — Знаешь, неприятно. Никита будто решил поиграть на моих чувствах. Но я сама виновата. Стал ведь таким из-за моих двух отъездов. — Не! Не так! Ты ж уезжала потому, что морально сломалась. После такого любой бы убежал отсюда на первом поезде, — хмыкнула и налила себе ещё вина. — Это безвыходная ситуация. А в Ленинграде ты смогла обрести то, что хотела. Извини меня, ты виновата что ли во всём этом? Нет. Виновата в том, что твои письма приходили обратно, а к нему не пускали? Нет. — Может, ты и права... — прошептала Ангел и, зажмурившись, залпом выпила рубиновую терпкую жидкость. — Да. Я всегда права, — фыркнула Казьмина и подлила ей алкоголь. — А ещё Вам бы объясниться. Так вообще бы было замечательно. Тогда б Кащеев всё понял и перестал творить непонятно что. — Я ему скажу... — Ага. Так уж и быть. Поверю, — вздохнула, понимая что это будет не скоро. — А что ты чувствовала, когда Люду увидела? Ну и к нему до этого? — Ревность. Как бы это не звучало. И... — помолчала несколько секунд. — Мне он нравится. Не в качестве друга, а просто как парень. Знаешь, когда Никита целовал меня, сердце билось чаще, а в животе бабочки порхали. Так... хорошо было. Мне кажется, что я его люблю. — У-у-у... ну всё. Наконец-то ты призналась себе. Умничка! Теперь осталось только рассказать об этом друг другу. И вуаля! Вы – пара! Я так хочу на Вашей свадьбе погулять... — Ты как всегда, Казьмина! — скомкала бумажную салфетку и кинула в неё. Подруги засмеялись и продолжили разговор. Янка болтала о работе, семье и планах на будущее. А Леонова сидела и слушала её как в старые добрые времена. Так они и проговорили несколько часов. Бутылка с вином опустела, а в головах обоих появилась мутная пелена. Арина поблагодарила Казьмину за гостеприимность и возможность излить душу и удалилась. Ангел шла по вечерней Казани, пытаясь отогнать назойливые мысли о своём недо друге. С неба падали снежинки, кружась в свете фонаря. — Арина! — окликнул её звонкий девичий голосок. Девушка остановилась и медленно развернулась на звук, но не успела сфокусироваться на стремительно приближающейся фигуре, как была повалена в сугроб вместе с ней. — Блин! Прости! — Девочки! Ну Вы чего? — подлетел к ним парень. Его голос показался Ангелу знаком. Он аккуратно поднял ту, что была сверху и виновато посмотрел на матрёшку старшого. Леонова медленно села, переводя взгляд с одной на второго. «Валера», — пронеслось в её голове. А вот особа, которая была с ним отдаленно напоминала... — Даша? — глаза старшей округлились, а на губах появилась тень улыбки. — Ничего себе... ты так вымахала... — Да, сестрёнка, — она подала ей руку и помогла подняться. Не долго думая, младшая заключила её в объятия. — А мне Турбо сказал, что у Кащея девушка новая. Ангел. Так мы сразу поняли о ком идёт речь. Я ему про тебя рассказывала. Они отстранилась. Даша обошла сестру и начала смахивать с её спины снег. — Да. Это была я. Но мы пока неофициально вместе. А Вы, так понимаю, ходите вдвоём, — улыбнулась и покосилась на парня. Он смущенно улыбнулся и кивнул. — Ариш, а давно ты в городе? Почему домой не приходишь? Женька знает? — закончила отряхивать и встала перед старшей. — Папа был бы рад твоему возвращению. — Да... Я тут с конца ноября. В Ленинграде нашему главному пришла в голову мысль шальная. И он многих отправил по другим городам в качестве новогодней своеобразной акции. Меня с партнером сюда, — объяснила Леонова. — А папа не оценит это. Уж поверь. Поэтому и держу в тайне свой приезд. Кроме Жени никто, так-то, не должен был знать, но в Казани слухи очень быстро распространяются... — Вот жук! Даже мне не сказал! — фыркнула Даша и нахмурилась. — А почему не оценит? Вы поссорились? Ещё в 80-м? Поэтому ты уехала? Да? — Да, малыш. Очень сильно. Но ты не бери в голову. И, по возможности, не говори им, что я тут. Пость они живут в неведении, — подмигнула младшей и обняла. — Всё, беги домой. А то ругаться будут. А ты, — посмотрела она на Валеру. — Оберегай её и не давай в обиду. — Конечно. Я ж не чушпан какой-то, — усмехнулся и забрал свою девочку. Они разошлись. Арина пошла на остановку, а Даша с Турбо домой. Попрощавшись у подъезда с любимым и взяв свою сумку, Леонова забежала в пятиэтажку и поднялась на третий этаж. Щелкнула завком и зашла. Из кухни тут же вышел недовольный Роман, поправляя очки на переносице. На его лице появились морщинки, а от волос не осталось и следа. — Привет, солнце. Почему ты задержалась? Занятия в художественной школе закончились ещё час назад. Пора сейчас неспокойная. Не нужно в такое время по улицам ходить, — перекрестил руки на груди. Голос был строгим, но одновременно с этим – с нотками заботы. — Так я же с Валерой. Он меня в обиду не даст, — девочка сняла с себя куртку с сапожками и подошла к нему. — Папочка, скажи, а почему Вы с Ариной поссорились? — С чего такой вопрос? Мы о ней не вспоминаем, — тон стал грубее и злее. — Просто... — вздохнула и виновато посмотрела на него. — Она в Казани. Я задержалась потому, что с ней болтала. Её отправили сюда из Ленинградского театра по обмену. Такая красивая стала... — Ммм, в городе, значит, — усмехнулся и покачал головой. — Не смей к ней лезть! Если я узнаю, что ты и дальше будешь с ней или своим братом общаться, последует наказание. — Но почему? Я их люблю! Они – моя семья... — непонимающе хлопала глазами Даша. — Потому что дети от первого брака твоего отца – отбросы общества! — вышла, наконец, из кухни мать. В голосе был слышен яд. — Если хочешь нормальной жизни, не смей к ним приближаться! Марш в комнату! Дочь поджала губы и рванула к себе. Родители услышали громкий дверной хлопок и прошли обратно ужинать. — Вот дрянь! — ударил кулаком по столу мужчина. — Я ж всё для этой сучки делал! А что в итоге? — А что ты хотел? Женя с ней – грязь и падаль. Уголовник и шлюха. Другого не дано! — закатила глаза Степанова. — Правильно ты отрекся тогда от них! — Согласен. ***** Непонятное чувство вины сжирало Никиту. Чтобы хоть как-то отвлечься и успокоиться, он переоделся и поехал в качалку. Спустившись вниз, кивнул в знак приветствия пацанам и зашёл в свою каморку, где на диванчике сидел и покуривал Леонов. — То из подвала не вытянешь тебя, то не затянешь, — усмехнулся друг и пустил дым колечком. Перевел взгляд на младшего, увидев его озадаченность. — Ты чё такой? С Аришкой поссорился? — Сложно всё, — присел рядом Кащеев, не снимая плаща. — Я поступил с ней не очень. Сначала поцеловал два раза, а потом, когда она задала вопрос об отношениях, появилась Людка. Ну я и привел её на кухню. А Ангел взяла и ушла. Обиделась походу. Даже не поцеловала на прощание. — Скажи: у тебя с головой всё нормально? Чего ты добиваешься своими выходками? Нахуя играешь с ней, как с бесчувственной куклой? — затушил окурок в банке и встал, останавливаясь напротив Никиты. — Естественно никакого поцелуя и быть не может. У неё гордость есть. — Так делать то мне чё? — поднял на него карие глаза Кащей. — Я проебался. Знаю. — Снимать штаны и бегать! — рявкнул Жало и отвесил ему звонкий подзатыльник, отчего тот зашипел и потел место удара. — К ней в отель езжай. Денег дай администратору. Договорись. Учить мне тебя что ли? Всё. Ноги в руки и вперёд! — подошел мужчина к выходу и распахнул дверь. Младший поднялся с дивана и, сунув руки в карманы, поплелся из качалки. Поднялся наверх и сел в мерседес. Он ехал по ночной Казани и слышал её голос: «Кто мы теперь? Друзья или что-то большее? Просто... так целуются в отношениях...», «Не надо. Развлекайся, Никит... Нет. Пусть это делает твоя девушка». — Дебил! Блять! — ударил со всей силы по рулю и резко затормозил у отеля. Парень заглушил мотор, вышел и закрыл машину. Нащупал в кармане несколько купюр и зашёл в здание. Подошел к стойке администратора и облокотился на неё. — Доброй ночи. Я – Анна. Чем мы можем Вам помочь? — улыбнулась девушка. — Здравствуй, Аннушка. Вы прекрасны, — ухмыльнулся и подмигнул ей. Она тут же засмущалась. — У меня здесь сестричка родная остановилась. Леонова Арина Романовна. Давно не виделись. Хотел бы узнать в каком номере живёт. Сюрприз сделать. — Не положено разглашать информацию о гостях. К сожалению, не могу помочь Вам с этим, — пожала плечами администратор. — А если так? — вынул из кармана несколько купюр и сунул под журнал учета клиентов. — Может, такая красивая девушка всё-таки расскажет мне это? Анна несколько секунд смотрела на Кащеева, пытаясь понять: не причинит ли он опасности их гостю, но всё же вздохнула и начала искать на бумажке заветные ФИО. — Третий этаж, тридцать седьмой номер, — подняла на него глаза и улыбнулась. — Благодарю! Универсамовский старшой развернулся и юркнул на лестницу. Пролетел два пролета и остановился у третий двери слева. Стук и ожидание ответа. Арина внутри смутилась. К ней мог прийти лишь Кирилл, но он уехал пол часа назад, когда она только заходила в холл отеля. Девушка запахнула чёрный шёлковый халат, завязывая на талии. Прошла ко входу и щелкнула замком, нажала на ручку и открыла. — Не поняла, — глаза округлились, а брови взлетели вверх при виде друга. — Во-первых, как ты узнал в каком я номере? Во-вторых, зачем пришёл? — Люди продажные стали. За бумажки готовы выдать любую. Мы не закончили. И ты, конечно же скучала по мне, — ухмыльнулся и протиснулся между ней и косяком. Скинул обувь с плащом и прошел в сторону кровати. — Неплохой номерок. Парень плюхнулся на постель и посмотрел на ничего не понимающую Леонову, всё ещё стоящую у двери. — Иди сюда, — похлопал на место рядом с собой. — Не было у меня ничего с Саврасовой. Ну, Ангелок. Мне важнее общение с тобой, а не с какой-то крысой драной. — Дурак! — фыркнула девушка и захлопнула дверь. Закатив глаза, она прошла к зеркалу и встала к нему спиной. Парень перевел взгляд на её талию, а затем спустился к длинным обнажённым ногам. — Если у вас ничего не было, то зачем устраивать этот цирк? Он ничего не ответил. Просто поднялся и медленно, словно хищник к добыче, подошёл сзади. Кащеев собрал её волос и перекинул на левую сторону. Руки скользнули к талии, а губы прижались к чувствительной коже за ухом. Его дыхание обжигало. По телу девушки побежали мурашки. Оно предавало её. Хотело ощущать его прикосновения. — Ты для меня больше, чем просто друг... — прошептал ей на ухо. — Вот ответ на твой утренний вопрос. — Это... как? — она пыталась говорить ровно, но голос сорвался. — Вот так, — Никита ловко развернул к себе Ангела и снова захватил её губы поцелуем. И Леонова ответила с тем же напором. Обида испарилась. Руки обвились вокруг его шеи, а тело прижалось к нему. Что-то твёрдое уперлось в её бедро. Он хотел Арину и не мог это скрыть. В штанах стало слишком тесно. Ему нужна была разрядка. Почувствовать её. Его губы переместились на её шею, а ладони начали свой путь вверх. Настойчивый стук в дверь вырвал девушку из этого горячего момента. Она распахнула глаза. — Никит... там пришёл кто-то, — прошептала в пол голоса. — Надо открыть... — Пусть стучат, — хрипло пробормотал парень, оставляя влажный поцелуй у выступающей ключицы. — У нас есть занятие поважнее и интереснее. — Так нельзя... — Блять! — оторвался от неё. На лице заиграли желваки. Он отстранился и стремительно прошел к двери, щелкнул замком и распахнул её. В коридоре стоял Трояновский. Балерун нахмурился и ещё раз глянул на табличку с номером комнаты, а затем и на гостя подруги: — Не понял. А ты кто? И что делаешь у неё? — А, Кирилл, кажется, — глаза блеснули. — Никита. Всё? Познакомились? Нужно было, вот и зашёл. Теперь иди по своим делам. — А. Так ты тот самый лучший друг, — оглядел он его с ног до головы. — Арину позови. Ангел быстро поправила халат и вышла к мужчинам. Поглубже вдохнула и сдавленно улыбнулась: — Что-то случилось? — Да. Выйди, — Трояновский отошел от номера. Леонова взглянула на Кащеева и проскользнула мимо, кивнув ему и прикрывая дверь. — Что он делает у тебя?! — недовольно шикнул, наклоняясь ближе. — Мы... болтали. Ты только за этим пришел? — Нет, — выдохнул и тряхнул головой. — Белинский изъявил желание приехать. Хочет поглядеть на нас и отыскать новые таланты. Послезавтра и 30-го будет на наших выступлениях. А потом, со мной, снова в Ленинград укатит. — Хорошо. Я поняла тебя. Всё сделаем в лучшем виде. — Пожалуйста, аккуратнее с этим другом своим. — Не волнуйся. Давай. Уже поздно. Спокойной ночи, — обняла его на прощание и вернулась в номер. Кащеев стоял, прислонившись к стене и сунув руки в карманы. Внутри кипело жгучее чувство. Оно не давало покоя. Что это было? Что-то похожее на злость, но ярче и колючей. Он повернул к ней голову, впиваясь взглядом. — Поговорили? — процедил сквозь зубы. Девушка безмолвно кивнула и подошла к нему. Положила руки на его напряженные плечи. — О чём? — Звонил учитель. Послезавтра будет на нашем выступлении. Зашёл предупредить, — спокойно ответила. Но на лице Никиты ничего не изменилось. — Ты... ревнуешь меня к Кириллу что ли? Ты чего? У нас с ним ничего нет. Просто танцуем вместе. Парень ничего не сказал. Легко подхватил её на руки и понес к кровати. Быстро преодолев расстояние, положил хрупкого Ангела на прохладную простынь и лёг рядом, утыкаясь носом в затылок подруги. — Я не хочу делить тебя с кем-то... — прошептал в её волос и поцеловал. — Значит, ревнуешь, — улыбнулась Леонова. — Не нужно. Мне нравится совершенно другой человек. Кое-где нахальный, весёлый, добрый, готовый помочь и... кудрявый, — усмехнулась. — И я его ни на кого не променяю. «Она призналась!», — заликовал в его голове влюбленный мальчишка из 80-го. «Аришка приняла тебя даже с тем поступком, который сделал!». «Ага...», — ухмыльнулся Кащей. «Не останавливайся. Привяжи и сделай больно...». Никита зажмурился и отогнал от себя какие-либо мысли. Сейчас были лишь этот момент, её размеренное дыхание и спокойствие.

Ты плавишь меня,

Мое солнце.

Мы, как карамель,

Разольемся.

Забудем про дни

И недели.

Ты плавишь меня,

Полетели.

Переходим в мой Тг: Мир Аконита (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В навигации находится анонка). Ещё есть Тикток: aconitumy Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).