Танцы на стёклах || Кащей

Как только Кащеев скрылся за дверью, Леонова быстро скинула с себя одеяло и спрыгнула с кровати. Взгляд сам нашел его футболку, которую она оставила на спинке стула несколькими днями назад. Накинув её на нагое тело вместе с трусами, выпила аспирин и несмело прошла на кухню. Голова гудела, а во рту сушило так, будто не пила несколько дней. Никита сидел, откинувшись на спинку стула. Она обошла его и опустилась на диванчик. Уперлась локтями в стол, запуская пальцы в волосы. — Ты когда пила последний раз, не считая «весёлого вечера» с сестрой моей? — нахмурился и перекрестил руки на груди. — Сколько вчера вина в тебе было? — Я никогда так не пила... — пробормотала Арина в пол голоса. — Три или четыре бутылки. Ада подливала. Не считала... Я не знаю... — подняла на него виноватый взгляд. — Я точно вчера ничего... такого... не выкинула? — Ты же у нас невинна. Или есть чё-то, что скрывать нужно? — обнажил щербинку меж передних зубов. С его подколами и язвительностью наружу выходил тот самый Бессмертный. — Нет... — прошептала девушка, замявшись. — Тогда чё трясешься то? — подался вперёд. — Просто... — Просто можно только переспать! — его забавляла её потерянная реакция. Глаза Леоновой округлились, в непонимании смотря на друга. Она выпрямилась и сглотнула вязкую слюну: — Но мы же с тобой не...? — Нет, — резко перебил её Кащей. — Успокойся. У тебя, Ангелок, теперь жесткие санкции, — усмехнулся. Арина удивленно вскинула брови и недоверчиво поглядывала на парня. — Ни капли в рот, ни сантиметра... И тут Никита запнулся. Ему в лицо прилетела лежащая на диванчике подушечка, которую кинула подруга в порыве злости. — Дурак, — прошипела она сквозь зубы. — Ешь, а то скоро подушки в меня долетать не будут, — улыбнулся и подсунул ей под нос тарелку с бутербродами, а сам выбил из пачки, лежащей на столе, сигарету и взял спичечный коробок. Прикурил и затянулся едким дымом. — На чём мы там остановились, а, подружка дорогая? — и подмигнул девушке. «31 августа 1978-й год Последний день лета выдался не столь жарким. Солнце то и дело заплывало облаками, создавая мгновения блаженства. За полтора месяца отношение Никиты и правда изменилось. Он начал больше уделять времени своей подруге. Как больше? Теперь они виделись в неделю по два-три раза. И, конечно же, в приоритете оставалась Саврасова. Вот и сегодня, когда должна была пройти встреча с учителями, на которой им объявят время линейки и раздадут книги, его не было. Арина, одетая в легкий, голубоватый сарафан на тонких бретелях, поднялась на третий этаж к кабинету классного руководителя. За лето в школе сделали ремонт. В воздухе витали нотки лака и дерева. Из открытых дверей уже были слышны голоса ребят, оживленно обсуждающих как они провели эти три месяца. Зайдя в свой класс, она улыбнулась. Одноклассники тут же глянули на неё и разразились громкими приветствиями. Эмилия с Таней подбежали к подруге и загребли в крепки объятия. Следом за ученицей вошла их классная руководительница. Ирина Анатольевна, преподающая алгебру и геометрию, была добра и, одновременно с этим, требовательна к своим предметам. Знала ситуацию каждого ребёнка и всегда помогала, если это требовалось. — Здравствуйте, ребята, присаживайтесь, — поправила женщина блузку и прошла к своему столу. Всё мгновенно расселись по своим местам. Многие дети решили остаться и перейти в девятый класс, продлив момент беззаботного детства. Поэтому в классе, вместо заявленных на конец того учебного года двадцати учеников, сидело двадцать шесть, не считая кудрявого прогульщика. — Итак, начнем повестку дня с первого момента. В нашем коллективе пополнение. К нам из Москвы перевелся мальчик. Заходи, — повернула голову к двери и махнула рукой. В класс вошёл паренёк со стрижкой средней длины. Светло-русые волосы слегка прикрывали лоб. Янтарные глаза осматривали с интересом новых одноклассников. В его походке, выправке и телосложении, было видно, что следит за собой. — Познакомьтесь. Вова Суворов. Ваш ровесник, — продолжила Надежда Васильевна. — Представься и расскажи о себе. — Привет всем! Я – Вова. Отца по работе перевели в Казань, вот мы и переехали. Хорошист. Занимаюсь спортом. Бокс. Чемпион в своем весе, — ухмыльнулся и тряхнул головой. — Надеюсь, мы подружимся. Ребята тут же начали выкрикивать приветствия новому знакомому. Учитель постучала ключами по столу, унимая галдёж, и оглядела класс: — Куда бы тебя посадить... Арин, а где друг твой? Почему не пришел? — Не знаю. Должен был, но, как видите... — пожала плечами и потупила взгляд. Глаза Суворова нашли эту девочку. Он заинтересованно рассматривал её. Тёмно-каштановые, подвивающиеся волосы, обрамляющие лицо, длинные ресницы и пухлые розовые губы. Осанка. Она выглядела очень хрупкой, нежной и милой. — Значит, пока Кащеева нет, можешь сесть с Леоновой. Ну а потом на заднюю парту ряда около стены, — заключила учительница. Суворов кивнул и уверенным шагом двинулся к нужному месту. Ангел робко посмотрела на приближающуюся фигуру. Уголок губ дрогнул в едва заметной улыбке. — Привет, — сел рядом с ней и широко улыбнулся. Протянул руку. — Вова. Приятно познакомиться, Арина. — Привет. Взаимно, — вложила ладонь в его. Он её слегка сжал, но тут же отпустил и развернулся к классной руководительнице. — Второй момент. Завтра линейка в девять утра. Просьба: не опаздывать. Затем будет один урок, на котором мы выберем старосту и напишем расписание, — проговорила женщина. — Так а что выбирать то? — подал голос Амир. — Пусть Леонова так и остается. Она ответственная, учится хорошо, ко всем уже подход знает. Кто за? Ребята синхронно подняли руки и глянули на девочку. Вова удивленно перевел на неё взгляд и одобрительно кивнул. — Ну... хорошо, — завела она за ухо прядь. — Тогда ты – староста, а вот на должность твоего помощника кто? Кащеев бы мог, когда ты не выступлениях, но, зная как он ходил в последнее время... — задумалась Надежда. — Я могу! — вызвался сосед по парте. — Вместе с этим Кащеевым и будем помогать Арине. Математичка удивленно вскинула брови, видя, что новенький ещё и инициативный. И довольно закачала головой. — Хорошо. Значит, Вы с Никитой будете с ней. Далее, идём в библиотеку и получаем книги. Потом можете быть свободны, — махнула в сторону двери. — До завтра, ребятки. Одноклассники поднялись и пошли в на выход. В течение следующего часа они собирали себе учебники и, наконец, когда закончили, взяли и разошлись по домам. Арина вышла из школы, неся тяжелый портфель и пару книг в руках, оглядела двор, где не обнаружила друга, вздохнула и направилась в сторону своей пятиэтажки. — Ариш! — крикнул кто-то сзади. Она повернулась. К ней тут же подбежал Суворов и расплылся в улыбке. — Давай помогу? Я уже отнес свои, пока ты остальным помогала. Они ж неподъемные. — Неудобно как-то... — поджала губы девочка. — Всё нормально. Давай, — помог ей снять сумку, перемахнул её через плечо и взял те, которые лежали у неё в руках. — Показывай куда идти, — Леонова кивнула и двинулась к дому. — Ты очень милая. Расскажи о себе. Щёки Ангелка мгновенно порозовели. Она засмущалась и, не поворачиваясь на нового знакомого, ответила: — Арина. Пятнадцать лет. Отличница, но не заучка. Есть старший брат – Женя. Он закончил в этом году десятый класс. И младшая сестричка – Даша, ей шесть. С четырех занимаюсь балетом. Танцую в нашем театре либо в кордебалете, либо на главных ролях. Семнадцатого начинается театральный сезон. Я буду исполнять роли Одетты и Одиллии в «Лебедином озере». Если хочешь, приходи. Начало в шесть вечера. — Обязательно приду. Не сомневаюсь, что ты очень красиво танцуешь, — подмигнул ей. — У меня тоже брательник есть. Младший. Маратка. Ему пять. Может, подружится с твоей. — Может. Можно как-нибудь их познакомить, — улыбнулась ему. Из-за угла панельки вывернула Юлия Сергеевна. Увидев Арину в компании незнакомого паренька, окликнула: — Ариш, солнышко! Леонова перевела на неё взгляд и, вместе со спутником, подошла ближе. — Привет, мамуль, — обняла она Кащееву. — А мы вот со школы идём. Познакомься. Это Вова. Наш новый одноклассник. — Здравствуй, Вова. Я – Юлия Сергеевна. Из какой перевелся к нам? Вижу уже помогаешь девочкам, — одарила его искренней улыбкой. — Добрый день. Приятно познакомиться. Отца из Москвы перевели. Ну а таким прекрасным леди помогать – работа моя, — ни капли не смутился мальчишка. — Молодец. Настоящим мужчиной растешь, — одобрительно кивнула и посмотрела на дочь. — А Никитка где? Неужели этот оболтус не пришел? Я ж его утром будила. Опять с этой Людкой куда-то умотал! — Нет. Не было. Передайте ему тогда, что линейка завтра в девять утра. А книги его в классе, — ещё раз обняла женщину. — Хорошо. Бегите, — потрепала она по голове Ангела и пошла по своим делам. Суворов с Леоновой продолжили свой путь к дому в молчании, которое, спустя пару метров, нарушил новенький: — А можно вопрос? — спутница кивнула. — Может, это не моё дело, но я не понял. Ты назвала эту женщину мамой, потом на «Вы» обратилась. И Юлия Сергеевна сказала, что Никиту будила. Кащеева, так? — Да, — замолчала на несколько секунд, подбирая слова. — В общем, мы с Никитой – лучшие друзья с первого класса. Когда я была во втором, в октябре, у нас с Женей умерла мама. Отец много работал и на восьмое марта привел домой мачеху. Мы изначально невзлюбили друг друга. Ну а его родители – тётя Юля и дядя Серёжа, стали нам как папа и мама. Поэтому я так её называю. — Ого... я не знал, прости, — понизил он голос. — У меня папка тоже семь лет назад женился на молоденькой девушке. Мамка сбежала и оставила меня на него. Ну мы, вроде, с Дилей нормально ладим. Нашли общий язык. Потом Маратик появился. Теперь помогаю его воспитывать. — Хорошо, когда в семье царят любовь и уважение, — горько усмехнулась. Они подошли к её пятиэтажке. Из подъезда, не спеша, положив руки в карманы джинсов, вышел Жало. — Ой, Женечка. Леонов скептически оглядел Суворова с ног до головы. Дорогая, приличная одежда. Фирма. Не казанская. Особенно кроссовки с логотипом «Adidas», явно приведенные из-за рубежа. Сразу видно: мажорчик с деньгами. — А кто это с тобой, солнце? Не местный, мы всех тут знаем, — хмыкнул и посмотрел на сестру. — Это Вава. Наш новый одноклассник. Он из Москвы, — оповестила Ангел. — Ну приятно познакомиться... Вова, — ухмыльнулся и подошел ближе. — Давай ка всё это, прощайся с Ариной и по домам, — протянул руки, а мальчик, нехотя, отдал ему книжки и портфель. — Мне тоже, приятно, — выдавил он, пытаясь не смотреть в болотные глаза напротив. Повернулся к девочке и, улыбаясь, продолжил. — Ну ладно. Пока. До завтра. — До завтра, — улыбнулась ему в ответ. Суворов развернулся и быстрым шагом скрылся за угром панельки. Сестричка повернулась к брату и невольно нахмурилась. — И что это было? С отцом снова поссорился? Почему ядом плюёшься? Ты ж не такой. И вообще, почему у тебя губа разбита и синяк под глазом? — Нормально всё. Стой тут, я быстро сбегаю наверх, положу учебники и вернусь, — скрылся в подъезде. Его не было около пяти минут. Как только вышел, подхватил младшую под локоть и куда-то повёл. — Синяк и губа потому, что подрался. — К Насте кто-то приставал? Если нет, то почему? — покосилась на брата. Женя молчал. — Говори! У нас же никогда не было секретов друг от друга! — Чё говорить то? Это пацанские дела. Не для твоей красивой головушки, — отмахнулся от неё. — Говори! — Ну Арин! — Я сказала! — Блин... Знаешь группировку «Тяп-Ляп»? Так мы с Никитосом пришились к ней несколько месяцев назад. Хорошо показали себя. Теперь в суперах ходим. Так называются смотрящие за возрастом нашим, — сдался Жало и, почувствовав, что Арина остановилась, развернулся к ней, предвкушая нотации. — В смысле? Вы совсем?! — взвизгнула девочка и вырвала руку. — Что Вам не хватало? А? Деньги есть, еда, вода – тоже. — Тише, солнце, — поглубже вдохнул и положил ладони на её плечи. — Не волнуйся. Мы просто с пацанами там тренируемся. Это разовая акция. Если выполнять всё, как надо, то и не будет заметок. Там мы заработали себе авторитет. Все нас знают и уважают. — Дебилы! — фыркнула и отвернулась. — Это же разбой, опасность и, скорее всего, тюрьма в будущем. Вам это надо? — Всё под контролем. Не переживай, — подмигнул ей и, снова подхватив под руку, повел в сторону магазина. Ребята зашли в небольшой павильончик, где пахло солеными огурцами и свежим хлебом. Парень купил два стаканчика пломбира и бутылку молока. Они вышли и снова пошли к дому. — Арин, ты б поменьше с этим фраерком залётным общалась. Не нравится он мне. Какой-то... ну знаешь... мутный, — откусил кусок мороженого. — А этот наш не пришел что ли? Опять к Людке убежал? — Не пришел, хоть его мама и будила. Вот Вова и решил мне помочь, — закусила внутреннюю сторону щеки. — А мне показалось, что он нормальный. Не относись к нему предвзято. Познакомитесь поближе и, может, друзьями будете. — С ним? — рассмеялся и закачал головой. — Не. С московскими дел не имею. Слишком уж у них самооценка высокая. Больно падать будет. Тем более видно, что ему всё на блюдечке приносят. Видела ж дорогую одежду. — Зря ты так... ***** Утро первого сентября выдалось суетливым. Женька собирался в физкультурный, в который поступил без усилий. Арина гладила белую рубашку с алым галстуком. К пол девятому Жало уже убежал в свое учебное заведение, поцеловав сестричку не прощание, а Леонова, надев школьную форму и завязав два хвостика, спустилась вниз и замерла. На лавочке, откинувшись на спинку, сидел Кащеев и покуривал сигарету. Увидев подружку, он тут же кинул бычок в сторону и, поднявшись, подошел к ней. — Привет, Ангелок, — заключил её в крепкие объятия. — Скучала? Был не прав, что вчера не пришел на встречу. Нужно было помочь тебе с книгами. — Привет, фу. Ты пахнешь табаком жженым! Сколько я тебе раз говорила бросать это занятие? — отстранилась и шлёпнула его по лбу. Закатила глаза и пошла в сторону школы. Никита лишь шире улыбнулся и поплелся за ней. — Пока ты со своей гадюкой развлекался, Котик, мне помогли донести до дома учебники. Причём я даже не просила. Сами вызвались. — Опа, — усмехнулся и приобнял девочку за плечи. — И кто ж это у нас бравый рыцарь, который напился воды храброй и решил заступиться за мою принцессу? — Твою? — нахмурилась и покосилась на него. — У тебя есть Саврасова. Вот ей так и говори. Мальчик новый перевелся из Москвы. Вова Суворов. Боксом занимается. Ну это ладно... — замахнулась и отвесила ему звонки подзатыльник. — Эй! За что? — шикнул друг, но руки не убрал. — Ты когда мне собирался сказать, что Вы с Женей теперь в молатьщики заделались? А? Это ж опасно! Я очень сомневаюсь, что мама с папой знают об этом! — Не. Не нужно родителям это. Ругань, скандалы будут. Не говори им, Ангелок, ну? — подмигнул и покрепче прижал к себе. — Дурак! Я то не скажу, но сомневаюсь, что у них вопросы не возникнут: почему это их сын весь побитый ходит? Та ещё и когда в милиции окажешься, — фыркнула и перекрестила руки на груди. — Надо решать проблемы по мере их поступления. Спасибочки тебе, — отпустил подружку и, резко развернув, прижался губами к её щеке. Леонова опешила. Таких порывов не было уже несколько месяцев. — Всё. Пошли. Парень взял её ладонь свою и рванул к школе. Девочка еле поспевала за ним. Преодолев несколько улиц, они влетели во двор и, сбавив шаг, подошли к своему классу. Ребята тут же повернулись на них и заулюлюкали. Видеть Арину в сопровождении Кащеева стало редкостью за последние пол года. — Нифига себе, кого это к нам принесло. Сегодня точно снег пойдёт! — усмехнулся Соколов и протянул однокласснику руку. — Ну как я мог не прийти? День знаний всё-таки, — ухмыльнулся, обнажая щербинку меж передних зубов, и пожал ладонь. — Такой день, Димон! Тем более мне тут одна птичка нашептала, что у нас новые лица. Надо ж познакомиться, как-никак! — карие глаза нашли Суворова. Сделал шаг к нему. — Ну здорово. Я – Никита. — Вова, — пожал руку. Супер «Тяп-Ляпа» почувствовал крепкую хватку новенького. — Молодец, что Ангелочку помог вчера. Уважаю, — нагнулся к нему и понизил голос до шепота. — Смотри не обижай. Она у нас очень хрупкая. Если чё – по фанере сразу отхватишь либ от меня, либ от братца её. — Девочек я не обижаю, — заверил, отстраняясь. Линейка с уроком прошли как обычно. Напутственные слова директора, песенки и стишки первоклассников, награждение отличников, не считая выпускного бывшего восьмого класса. Ну и, конечно же, первый звонок, после которого был ознакомительный классный час. После него девятиклассники вышли из школы. Кто-то убежал праздновать своими компаниями, кто-то просто отправился домой. — Вовчик, — окликнул паренька Кащеев. Тот обернулся и вопросительно вскинул бровь. — Мы сейчас переоденемся и в лесок не пикник пойдём. Костерок, песенки, всё такое. Не хочешь с нами? — А можно? — оживился Суворов. — Если никто против не будет, то я за. Где встречаемся? — Аришка, я и моя девушка – нет, а Женька с Настей по-любому в меньшинстве. Так что – да, — заверил Никита. Леонова улыбнулась и кивнула. — Приходи к дому Ангелка. Там соберёмся и пойдём. — Замётано! — мальчишки пожали друг другу руки и разошлись. Следующие пол часа прошли в легких сборах. Ребята нарезали бутербродов, взяли конфеты и газировку. Не забыли и про гитары. Надели более подходящую одежду и выдвинулись в путь. Суворов быстро влился в коллектив, но больше всего он лип к Арине. Она ему понравилась, поэтому хотел заслужить её доверие. Саврасова довольно выдохнула, понимая, что Леонова теперь не является соперницей. Лишь один Жало, смотрящий на светло-русый затылок, наклоняющийся к его сестре, скрипел зубами и сжимал покрепче руку Свиридовой. Можно было бы подумать, что это братская ревность. Впервые к ней проявлял внимание кто-то помимо Кащеева, но здесь было что-то другое. Шестое чувство, которое неустанно твердило, что этот персонаж не так-то прост и доверять ему нельзя. Компания дошла до нужной полянки. Девочки разложили три пледа, а парни развели костер. Они достали еду и напитки с двумя инструментами и, подхватывая мелодии друг друга, запели. На душе было легко и спокойно. Время пролетало стремительно быстро. Песни сменялись, а потом и вовсе перешли в разговоры. Вовка интересовался каждым, спрашивая об увлечениях и планах. — Ну молодцы. Разносторонняя компания у нас. Спортсмены, художники, педагоги и балерины. Кстати, у Арины семнадцатого начало театрального сезона. Вы придете? — оглядел всех Суворов. — Конечно придем, — фыркнул и закатил глаза Леонов. — Мы на каждое её выступление ходим. — Да, главное, чтобы в этот вечер сборов не было, — кивнул Никита. — А то от Джавды и Скрябы по котелку получим. — Сборы? — смутился паренёк. — Вы занимаетесь где-то? Жало недовольно перевел взгляд на друга и мысленно прописал ему оплеуху за длинный язык. — Да, — спокойно остатком Кащеев. — «Тяп-Ляп». Группировка. Мы там с пацанами дела мутим. Тренируемся, иногда бои устраиваем, на общак скидываемся. За выполненные задания каждый месяц деньги получаем. — А можно к Вам? — глаза Вовы загорелись. — Боксирую хорошо. Да и средства есть. Уважаю пацанов. Крысой не был никогда. — Конечно! — усмехнулся Никита и похлопал нового друга по плечу. — Эу, а меня не хотели спросить? — развел руками Женя, смотря то на одного, то на другого. — Может, я не прав, но ты его знаешь от силы день. Суворов покосился на старшего и напрягся, уже готовый ответить, как его опередил Кащеев: — Да чё ты ссышь? Всё отлично будет. Я поручусь за него перед остальными, стану с ним. Буду помогать ему. Посвящение устрою. Всё как полагается. Жало, не козлись! — Бля, делай чё хочешь, Кащей! — махнул рукой и развернулся к Насте, затягивая любимую в поцелуй. — Вов, может, не надо? Там опасно, — посмотрела на него Арина. — Не волнуйся. Я аккуратно, — улыбнулся он ей и подмигнул. На следующий день, после занятий, парни пришли в гаражный кооператив, где в одном из амбаров расположилась их ОПГ. Никита, как и обещал, поручился за новенького и стал с ним. Суворов и правда хорошо держался. Они не сильно, но достаточно хорошо, разукрасили друг друга и в конце пожали руки. Вову приняли в группировку. К нему, в первый же день, прилипла кликуха «Адидас» из-за оригинальных кроссовок и спортивного костюма с соответствующем логотипом. Время шло и неумолимо подобралось к семнадцатому сентябрю. Кащеев, как и предполагалось, снова пропускал дни в школе, почти там не появляясь. Поэтому всё время Ангел проводила с новым одноклассником. Они подружились. Он провожал её до дома, сидел с ней на уроках и приносил любимые конфеты. Да, ей было интересно с ним. Умный, начитанный и весёлый. Подростки один раз даже в кино успели сходить. Но девочка всё равно хотела получать внимание своего лучшего друга, который проводил всё свободное время с Саврасовой. Вечер, начало театрального сезона. Полная посадка в зале. Партии отрепетированы вдоль и поперёк. Осталось только дождаться третьего звонка и начать представление. — Я не опоздал? — протиснулся сквозь толпу зрителей Вова и подошел к Жало и Насте. Протянул руку своему суперу. Во второй держал красивый, большой букет розовых роз, на которые явно потратился. Они развернулись. Леонов оглядел его. Белая рубашка, бабочка и тёмно-синие брюки. Было видно, что он подготовился. Женя молча пожал ладонь. — Нет. Как раз вовремя, — улыбнулась Свиридова. — А ты без Никиты? Мы думали, что Вы вместе придёте. — Нет, — пожал растерянно плечами. — Мы не договаривались. А! — повысился на несколько тонов. — Он что-то вчера говорил про Люду. Они должны вечером то ли на танцы пойти, то ли ещё куда-то. Я ему хотел напомнить, но она не дала мне это сделать. Просто заткнула. — Блять! — шикнул супер. — Совсем мозги все вытрахал. Ну ничего. Я ему их прочищу. Ребята сели в партер на места для особых гостей. Прозвенел третий звонок. Свет погасили, вышел дирижер, поклонился. Взмахнул палочкой, и заиграл оркестр. Быстрая, красивая мелодия сменилась на медленную. Алые шторы раздвинулись. На сцене началось первое действие. Праздник по случаю совершеннолетия принца. Весёлые танцы, игры. Парни и девушки кружились на сцене. Появилась мать-королева и напомнила, что на балу завтра сын должен выбрать себе невесту. Зигфрид загрустил о несвободе и, с наступлением сумерек, он увидел пролетающий над парком клин лебедей. Махнув друзьям, устремляется за «птицами» к озеру. Принц преодолел лес и прибежал к озеру. На сцене появилась она. Королева лебедей или же Одетта. Арина. Воплощение женственности, красоты и нежности. Вова затаил дыхание, смотря на подругу. Белая пачка с переливающимся купальником. Волосы собраны в тугую шишку. На голове красуются корона и перья. Леонова начала свой танец и рассказала в нём, что она и её подруги заколдованы злым гением Ротбартом: днём превращаются в лебедей, а ночью – снова девушки. Снять чары может только клятва вечной любви, нарушение которой погубит её. Между принцем и Одеттой возникает глубокое чувство. Они танцуют вместе, лебеди окружают их. На рассвете чары возвращают девушек в птичий облик. Они улетают, оставляя его одного. Шторы плавно задвинулись, и наступил антракт. Люди побрели в буфет. Свиридова что-то шепнула на ухо любимому и убежала в уборную. — Ангел так красиво танцует... глаз не оторвать, — пролепетал Вова, непроизвольно улыбаясь. Женя смутился и скептически оглядел его. «Ля, поплыл. Не. Не пойдет! Надо спасать Аришу из его лап!» — Да. Она у меня – королева. А ты это, смотри губы не раскатывай. Да и слюнки подбери. Рука у меня тяжелая, — огрызнулся Леонов. — Если хоть пальцем её тронешь, говорю прямо: убью. — Жало, да ты чего? — вскинул удивленно брови мальчишка. — Я не обижу её. Всё хорошо. — Я предупредил, — заверил он Суворова и показательно отвернулся. «Нееет. Не будешь ты с ней. Не позволю!» После второго звонка к ним присоединилась Настя и тут же разрядила гнетущую обстановку рассказами о своих новых одногруппниках. Парни попытались отпустить ситуацию, делая вид, что всё нормально, но всё равно бросали многозначительные взгляды друг на друга. Прозвенел третий звонок. Свет потух и раздвинулись шторки. На следующий вечер на бал начали съезжаться знатные невесты и их родители. Принц стоит у трона короля с королевой и смотрит на них, равнодушен ко всем. Неожиданно появляется незнакомец с дочерью Одиллией, поразительно похожей на Одетту. Ангел. Теперь она иная. Чёрное воздушное платье, яркая помада и конечно же диадема с рубинами. В ней – коварство и страсть. Суворов застыл с открытым ртом. Леонов повернулся к нему и шлёпнул по затылку, чтобы так в наглую не сжирал глазами его сестру. Адидас зашипел и потер место удара. Зигфрид, очарованный и обманутый, объявляет её своей невестой и клянётся девушке в любви. В этот момент Ротбарт и Одиллия торжествуют. Арина убегает за кулисы, а в окне появляется видение скорбящей Одетты. Внезапно принц понимает свою ужасную ошибку и в отчаянии бежит к озеру. Парень пробирается сквозь тёмную чащу, колючие ветви и исчезает со сцены. Там появляются лебеди и танцуют. К ним присоединяется и Леонова, но снова в образе Одетты. Подруги утешают отчаявшуюся девушку. Но вдруг вбегает Зигфрид и молит её о прощении. Он готов умереть с ней. Появляется коварный Ротбарт, требуя исполнения клятвы. Влюблённым ничего не останется, как броситься в озеро, чтобы быть вместе. Их самопожертвование разрушает колдовство злого гения, и лебеди освобождаются, а души влюблённых соединяются. Музыка окончилась. Зал встал и озарился аплодисментами. Пока кланялись второстепенные персонажи, Вова не терял время даром. Проскользнув мимо зрителей, он направился на сцену и пришел ровно в тот момент, когда на поклон вышли дирижер, Арина и её партнер. Контролер кивнул ему, позволяя выйти на сцену и подарить букет. Парень глубоко вдохнул и поднялся, пытаясь унять дрожь в руках. Пройдя мимо всех, подошел к улыбающейся девочке и протянул ей цветы. Она смущено приняла их: — Спасибо... — Ты – прекрасна, — улыбнулся и быстро обнял её. Отстранившись, развернулся и скрылся со сцены. Как только овации закончились, труппа ушла за кулисы. Казьмина с Леоновой приняли поздравления, быстро переоделись и, держа свои букеты, вышли из здания театра. На лавочке, недалеко от входа, сидела Свиридова, а около неё, словно охранники, стояли Жало и Адидас. Яна нахмурилась и нагнулась к подруге: — А кудрявый где? Он был хоть на выступлении? Мне не нравится этот московский. Он слишком напыщенный. — Не знаю. Наверное, нет... — поджала она губы. Внутри стало больно. Кащеев впервые пропустил её балет, где она танцевала на главной роли. А ведь был предупрежден. Девочки не спеша подошли к ребятам. — Я очень рада, что Вы пришли, — улыбнулась через силу. — А... Никита был?.. — Нет, — качнул головой брат. — Я поговорю с ним. Не расстраивайся только. — Угу, — потупила взгляд и уткнулась в ароматный букет, вдыхая свежие нотки. — Не надо, Женечка. У него есть дела поважнее меня. Главное, что Вы тут. А мне большего не надо. Попрощавшись с Казьминой, за которой приехали родители, компания двинулась к дому. Друзья болтали и всячески пытались отвлечь Ангела от грустных мыслей, но получалось у них, мягко говоря, паршиво. Заведя по дороге Настю домой и отправив Суворова к себе, в обнимку с братом она дошла до дома. Не обращая внимания на очередную колкость Ирочки, они прошли в комнату. Леонова поставила в вазу у прикроватной тумбы розы, легла в кровать и просто-напросто уснула, вымотанная этим днём и мыслями о том, что она теперь – и правда, пустое место. Ну а старший, не став терять времени зря, глянул на часы. Двадцать один тридцать пять. Нормально. Обувшись и накинув на себя олимпийку, выскользнул из квартиры, спустился вниз и побежал к квартире друга. Прохладный сентябрьский ветерок развивал края спортивной кофты. Его кулаки сжимались и разжимались, на лице играли желваки. Паренёк влетел в их пятиэтажку и поднялся на нужный этаж. Пытаясь выравнять дыхание, яростно застучал в дверь. Пара секунд и она открылась. На пороге стоял недовольный Сергей Фёдорович, но как только он увидел сына неродного, лицо расслабилось. — Женёк, ты чего на ночь глядя? Случилось что-то? — Да, простите, — выдохнул и оперся на костяк. — У Аришки сегодня были танцульки. Сезон начался. А Никита забыл, ну или просто не пришел. Она расстроилась. Вот я и хотел ему память освежить. Он дома? Можете его позвать? — Во говнюк! Да, тут. Подожди. Только не сильно его. А то прошлые синяки ещё не сошли, — развернулся и, оставив дверь открытой, скрылся в глубине квартиры. Послышалось шарканье тапочек по полу. Из гостиной вышел Кащеев в обычной серой футболке и домашних трениках. Он шагнул на лестничную клетку и прикрыл дверь. Повернулся к другу, но не успел ничего сказать. Леонов накинулся на него и со всей силы впечатал спиной в холодную подъездную стену. Резкая волна боли прокатилась по телу младшего. Супер стиснул зубы и сдавленно простонал: — Хули ты творишь? — попытался вырваться, но не смог. — Чё происходит?! — Где ты был сегодня вечером? Говори! — рявкнул Жало и сильнее вжал его в бетон. — С Людой в кино ходили, — выдавил из себя. — Объясни, блять! Ладони резко убрались. Пальцы сжались. Кулак врезался Никите в живот, выбивая воздух. Он согнулся и закашлялся. Леонов резко дёрнул его на себя. Его губы находились на уровне уха младшего, а голос понизился до опасного шепота: — Ты просрал выступление Ангела, променяв её на Саврасову! А она ждала тебя. Думала придёт её лучший друг, будет рядом, а оказывается, он – пиздабол, который не держит обещаний! — Чё? В смысле? Сезон же начинается всегда в двадцатых числах... — Нихуя! Арина говорила тебе первого числа про перенос, — и снова удар, но уже под рёбра. Костяшки Кащея побелели. — Пока ты ходишь со своей ручной сабачонкой, к ней подкатывает Вова. Он вот не забыл про выступление. Пришел на пафосе, с огромным букетом, и раздевал её глазами все два акта! — Они ж друзья... — прошептал парень. — Да. Это пока что. У него на неё совершенно другие виды. Неужели ты так вытрахал себе мозг, что нихуя не видишь? Хотя что я говорю? В школе когда последний раз появлялся? — третий удар. В противоположную сторону. С губ Никиты снова сорвался стон боли. — Расставь приоритеты! Кто тебе дороже? Сестра моя, с которой тебя связывает полно моментов, или Люда, которую ты знаешь пол года? Ты хочешь видеть Аринку в объятиях этого московского фраера, который вот-вот привяжет её к себе? Или же, наконец, откроешь глаза и поймёшь, что она тебе близка, не как подруга? Что без неё в жизни будет мрак? Подумай над моими словами. И сходи хоть раз за этот месяц в школу, посмотри как Суворов с ней общается. Может, что-то внутри и ёкнет. И извинись за свой проёб. Женя отпустил друга и, не оборачиваясь спустился вниз и направился домой. Никита же, разогнувшись, зажмурился, поджимая губы. Поглубже вдохнул, зашёл в квартиру и молча прошел к себе в комнату. Хлопнул дверью и закрыл её на шпингалет. Плюхнувшись на кровать, устремил взгляд в потолок. Внутри клокотала злость. Пришёл, отпиздил, как какого-то чушпана. Прикрыл глаза, жмурясь так сильно, что показались звёздочки. В сознании всплыли два образа: Саврасова и Леонова. Первая была яркой, язвительной, резкой. Она шла по головам, где-то прикрывалась папочкой. И трахалась хорошо, хоть и была уже не девочкой, когда первый раз переспала с ним. А вот вторая – милая, нежная, хрупкая и добрая. А главное – родная. Её легко сломать, если надавить на живое. Добилась успеха своими трудом и желанием. Нетронутая, чистая... Затем всплыла картинка... Адидас обнимает Ангела, целует и дарит разные побрякушки. Как она улыбается ему и шепчет что-то на ухо. Пальцы невольно смяли простынь. Ну а затем пришел другой кадр. Ладони парня скользят по её телу там, где ему нельзя касаться. Внутри вспыхнул огонь. Выжигающий, резкий. Он никогда... никогда не испытывал сие чувство к ней. Это было похоже на... ревность. Колкую, холодную. — Блять! — рявкнул и сел на кровати. Согнувшись, запустил руки в волосы и с силой оттянул. — Чё со мной происходит? Я не должен так реагировать! Закрыв глаза, представил как тот же Вовчик обнимает и ласкает Саврасову. Целует. Обнимает. Только внутри ничего болезненно не сжалось. Видение есть и есть. Ни холодно, ни жарко. Ноль. Он резко встал с кровати, открыл дверь и направился на кухню. Там, за стеклом, на балконе, стоял отец, оперевшись на перила. В руке мелькал оранжевый огонек сигареты. Переступив через порог, стал рядом с ним, смотря на ночные крыши Казани. — Говори. Не звездами же ты пришел любоваться, — выдохнул едкий дым Сергей. Достал из пачки никотиновую палочку и протянул сыну, который опешил от его жеста. — Бери. Думаешь не знаю, что балуешься этим? Удивленный сын взял подгон, прикурил от зажигалки и прислонился к холодной шершавой стене. — Спасибо. Пап, я запутался. На протяжении этих шести месяцев встречался с Людой. А про Арину совсем забыл. Даже сегодня на выступление к ней не пришел. Вокруг неё вьется наш новый одноклассник. Суворов, — затянулся, пытаясь собрать мысли воедино. — Знаю. Кирилл – нормальный мужик. Инженер у нас главный. Сыновьями гордится, — сделал паузу, рассматривая тлеющую сигарету. — Никит, определись: кто для тебя нужнее и важнее. Что ты чувствуешь к каждой? — Саврасова... есть и есть. А как представил, что Вова обнимает Ангелка, так внутри будто ревность проснулась. Но мы ж друзья. Как такое может быть? — закусил внутреннюю сторону щеки и провел рукой по лицу. — А, может, не просто «друзья»? От дружбы до любви, и ненависти всего лишь один шаг. Эта хрупкая грань может легко сдвинуться. Своими необдуманными поступками ты приближаешься к последнему, — разогнулся и затушил окурок в пепельнице. Развернулся к нему и похлопал по плечу. — Если есть ревность, то там и любовь. Смотри не упусти её. Отец зашёл в квартиру, оставляя его одного в прохладной сентябрьской ночи. — Люблю?.. — проговорил в пол голоса, смотря куда-то в даль. Ночью он не смог сомкнуть глаз. Мысли крутились вокруг той, которая должна была быть лишь подругой. Только сердце рвалось к ней. Хотел увидеть. И сам не знал почему. Хотя нет. Догадывался. Только не могу осознать это до конца. С утра пораньше, даже не став завтракать, Кащеев оделся в школьную форму и скрылся за пределами квартиры. Но он пошёл далеко не в учебное заведение, а к дому Леоновых, становясь за гаражами, чтобы его не было видно. Да, слежка – не лучший вариант, но другого ему не осталось. Нужно было понять: что творится внутри него? Сначала из подъезда вышел Роман, за ним и Женя. Через несколько минут, когда стрелки на наручных часах показывали восемь часов утра, появился Суворов. В восемь ноль семь показалась Ангел. Вова обнял его Арину и забрал у неё портфель. Девочка улыбнулась ему и, что-то говоря пошла в сторону школы. Кулаки Никиты сжались, внутри начала накатывать волна слепой ярости. Двигаясь, словно тень, он шел за ними и хотел подлететь и набить морду другу. Вот она. Та самая ревность. «Нет. Похуй на Люду. Сегодня же расстанусь. Главное, чтобы ты была рядом. Я сделаю всё, что потребуется. Будешь счастлива!» Они не спеша зашли в школу. Через пару минут там появился и он. Поднявшись на третий этаж и пройдя к кабинету русского языка и литературы, вошёл в полупустой класс и подошел к своей парте, на которой, спиной к нему, сидел Адидас. — Вовчик, — голос хрипловатый от долгого молчания и выкуренных сигарет. — А ну ушел с моего места. Я сижу тут. Парень спрыгнул и оглядел друга, которого видел лишь в на территории штаба группировки. Арина подняла на Никиту обиженный взгляд и тут же отвернулась. — Здорово! А что это ты решил прийти? Вспомнил, что помимо развлекушек по вечерам, есть ещё и уроки? — ухмыльнулся Суворов. — Тебя не спросил. Больно ты смелым стал. Уж поверь, не стоит портить со мной отношения, всё-таки не хуй с горы стоит перед тобой, — глаза блестели. Дыхание было неровным, прерывистым. Он злился. — Ну да. Передо мной тот, кто забивает на друзей и идет кайфовать, — закатил глаза и хмыкнул. — Чё, правда глаза колет? Да? Терпение Леоновой лопнуло. Ей надоело слушать эти бессмысленный разговор и препирательства. Она резко поднялась и быстрым шагом вышла из кабинета. Они замолчали, проследив за ней взглядом. — Освобождаешь мне место, а я за ней, — бросил портфель на парту и рванул за подругой, не оставляя Суворову минут на раздумья. Кащеев, чуть не сбив первоклашек, спустился на первый этаж. Знал, что, скорее всего ушла в столовую. Перешагнув порог, в нос ударил запах свежего хлеба и чего-то жареного. У буфета стояла Арина, держа в руках коржик и пересчитывая копейки, чтобы расплатиться. Он опередил её и отдал деньги. Повар пожала плечами и приняла. Какая разница кто купил? Девочка же недовольно зыркнула на него и, цокнув языком, пошла на выход. — Ангелок, ну стой, — нагнал её за несколько шагов. Ладонь опустилась на хрупкое плечо. — Прошу, давай поговорим? — О чём, Никит? — перекрестился руки на груди. — Тебе есть с кем разговоры поддерживать. Там интересная и начитанная девушка. Вот и иди к ней, а от меня отстань. — Ариш, солнышко, прости меня. Пропустил начало сезона. Был не прав. Дурак! Я обещаю, что реабилитируюсь. Всё будет, как раньше. Прогулки, секреты, время вместе. Только ты и я... — голос подрагивал. В нём слышались искренность и надежда на то, что она поверит. — Я, правда, стану тем, кем был пол года назад. — Я не верю тебе. Сколько раз ты мне это говорил? Пять? Десять? А что в итоге? Ты... — ткнула пальцем ему в грудь. — ...забил на нашу дружбу, на те восемь лет вместе, на меня. Вычеркнул из своей жизни. А теперь хочешь, чтобы я снова, как дура, доверилась? Я не хочу, Никит. Слова подруги резали словно острый нож по ране. Было больно и обидно. Ровно так же, как и он делал ей. Прозвенел звонок на урок. Подруга скинула с себя его руки и пошла в сторону выхода. Но не успела сделать и трех шагов как он обхватил её запястье и резко дёрнул на себя. Ангел пискнула и впечаталась лицом в его грудь. Его ладони легли на её идеально ровную спину, а нос уткнулся в макушку. — Ариш... — голос срывался на шепот. — Пожалуйста. Я не смогу без тебя. Не бросай меня. Ты – лучшее, что случилось со мной в этой поганой, жестокой жизни... — она почувствовала что-то мокрое и теплое в своих волосах. Он... плакал? — Всё, честно, будет как раньше. Умоляю тебя... Что-то сломалось. Она должна была оттолкнуть, стоять на своем, иметь гордость, но вместо этого, еле слышно спросила: — Обещаешь? Никита отстранился, но руки со спины не убрал. Девочка увидела его красные глаза и слёзы, бегущие по щекам. — Обещаю. Я больше никогда не предам тебя, — улыбнулся и, наклонившись, с нежностью, на которую только был способен, прикоснулся своими обветренными губами к её щеке. Внутри разлилась теплота. Сердце пропустило удар, а дыхание, на мгновение, перехватило. Это странное чувство, когда целуешь ту, которую... любишь. Такого не было с Людой. Лишь с ней. — Пошли, — завел аккуратно темную прядь ей за ухо. Он умылся, и они поднялись на третий этаж, держась за руки. Как только зашли в класс, Валентина Евгеньевна удивленно вскинула брови, сняла и протерла очки, не веря своим глазам. — Кащеев! Ты ли это? Ничего себе... Наверное, мороз в ночь будет, раз Ваше королевское величество решило явиться ко мне на урок, — закачал головой. — Ну раз ты здесь, то иди к доске. Будешь получать двойку. — Блин... — вздохнул и отпустил Арину на место, а сам взял мел и стал ждать указаний учителя. Вова не мог не заметить сияющий взгляд Леоновой, их сплетенные пальцы. На его лбу проступила морщинка. «Ну ничего. Когда-нибудь ты проебешься, Кащей. А я приласкаю её и сделаю своей». Да, Никита получил на уроке двояк, но пообещал, что исправит его при первой же возможности, тем более с помощью... любимой, это будет сделать крайне просто. Весь день он не отходил от неё и всячески пытался украсть её внимание, пытаясь заслонить и отводить Адидаса. После уроков, когда все вышли на улицу, они попрощались с Суворовым и пошли домой. Друг нес её портфель. Его рука крепко, но мягко держала Арину, будто боясь, что она испарится. — Эй! — раздался визгливый, знакомый голос откуда сзади. Остановились и развернулись. — Я не поняла! Почему ты не проводил меня сегодня? Не встретил! А сейчас идёшь и обжимаешься с этой! — Я сейчас, — прошептал парень Ангелочку и, отпустив, подошел к «любимой». — Люд, я пересмотрел свои взгляды на жизнь. Расставил приоритеты. Знаешь, ты целенаправленно настраивала меня против Арины, всячески пыталась свести наше общение на ноль, даже поссорила на дискотеке. Мне это надоело. Я не люблю тебя. Мы расстаемся. Обещаю, что на районе тебя никто не тронет. — Что?! Из-за этой?! — глянула на Леонову. — Она дороже меня? Эта неблагополучная сука? — Да, была, есть и будет. Всегда. И не смей её так называть и что-то придумывать, а то мои слова про безопасность перестанут действовать, — развернулся и пошёл к подруге, на ходу бросая. — Удачи в личной жизни! — подхватил под руку Леонову и, как не бывало, продолжил путь. — Вы расстались? Из-за меня? — недоуменно взглянула на него девочка. — Расстались. Да. Потому что для меня никого и никогда не будет дороже, чем ты. Я пообещал, что стану тем, кем раньше был. Выполню обещание. Ты теперь снова – номер один, — нагнулся и мазнул губами по её макушке. — Ты – самый лучший... — прошептала Ангел, прижимаясь к нему. Вот так «московский гость» за восемнадцать дней расставил все точки над «и» и помог открыть глаза на свои чувства одному кудрявому дурачку...» Переходим в мой Тг: Мир Аконита (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В навигации находится анонка). Ещё есть Тикток: aconitumy Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).