Танцы на стёклах || Кащей

Влюбленные медленно отстранились. Их лица украшали счастливые улыбки. Наконец-то они нашли то самое спокойствие и спасение друг в друге. — Это получается... мы теперь не лучшие друзья, а «пара»? — игриво прикусила нижнюю губу Леонова. — Если так, то я согласна. — Именно, Ангелок, — ухмыльнулся парень и оставил быстрый поцелуй на её лбу. — Все будут в восторге. Особенно Жало с Адой. Они ещё в первый день склоняли меня к этому. — Какие нетерпеливые у нас родственники, — рассмеялась Арина. — Ой, тогда получается, ты проиграл тот самый спор с Женьком. И тебе будет положен щелбан. — Зато я счастлив. И должен был получить его ещё тогда, когда мне помешали признаться в чувствах, перед выпуском, — аккуратно отстранил любимую и помог ей снять пальто. Повесив его на вешалку, скинул плащ рядом. Они разулись и прошли в глубь номера. Девушка, порывшись в шкафу, убежала в ванную, а он, сбросив рубашку на стул, устроился на кровати. Через несколько минут вышла и Леонова в своём тёмном шелковом халате. Аккуратно повесила вещи и легла к нему на грудь. Её волосы рассыпались по его телу, заставив Кащея улыбнуться. — С какого момента начнем? — провела она пальцем по его накаченному торсу. — Давай с этого... «Начало – конец весны 1980-го года Этот год пролетел слишком быстро. Занятия в школах, прогулки и моменты вместе. У Арины была огромная загруженность. Вместе с Янкой она участвовала в различных постановках, и, почти всегда, в качестве главной примы. С занятий её встречал сугубо Никита, расспрашивал об успехах и новых сплетениях, рассказывал новости. В группировке всё было сравнительно неплохо. Правда, синяки и ссадины появлялись значительно чаще, чем до момента вступления в «Тяп-Ляп». Подружка волновалась за него, обрабатывала ссадины и помогала прийти в себя после драк. Неизменным было лишь одно. Соперничество за внимание брюнетки. Если же девочка находила минутку и болтала с Суворовым, Кащей ревновал её, пытался вклиниться в разговор и побыстрее отвадить от Вовы. Это было редко, но, как говорится, метко. Адидас же злился. Та, которой он отдал бы своё сердце, постоянно пребывала в обществе его супера. Время, встречи, выступления, да даже уроки, на которые ходил Никита и вился вокруг Ангела. Всё это бесило его. Первый весенний месяц наполнил улицы Казани яркими лучами солнца и ручейками таявшего снега. Ребята начали готовиться к экзаменам и думали о последнем звонке, на котором десятые классы должны были танцевать прощальный вальс. Возвращаясь с перекура размашистой походкой, Суворов смотрел перед собой, чтобы случайно не врезаться в пробегающих первоклашек, как вдруг слух уловил разговор классной руководительницы и педагога по воспитательной работе. — Значит, приходи сейчас на уроке. Ребята, как раз, сегодня в полном составе. Решат: кто именно будет танцевать, — проговорила Ирина Анатольевна. Дальше мальчишка уже не слышал. Он сорвался с места и помчался на третий этаж, к кабинету математики, где через несколько минут должно было начаться занятие. «Главное – успеть и перехватить её. Она должна танцевать со мной!» Влетев в класс и слегка запыхавшись, взгляд Адидаса метнулся к третьей парте у окна, где сидела и что-то писала Арина. И... Кащеева не было. На его лице появилась победная ухмылка. Переведя дыхание, подошел к подружке и сел на место Никиты. Леонова вопросительно подняла на него взгляд и молча хлопала ресницами. — Ангелочек, мне тут птичка одна нашептала: сейчас Галька придёт. Будет про последний звонок говорить. Ну, про вальс. Давай вместе будем танцевать? — голос срывался от нахлынувших чувств, в глазах горели решимость и надежда. — Вовка... — замялась девочка и уставилась на свои колени. — ...я не хочу вообще этого. Нужно учить движения. Это – время. А у меня его в обрез сейчас. Экзамены, выпуск в балетке. Прости... — Ну это ж один раз в жизни бывает. Ты очень красивая, двигаешься хорошо. Давай! — не унимался друг. В класс уверенной походкой зашёл Никита и сразу наткнулся на свою любимую, которая что-то говорила его сопернику. На лбу появилась морщинка, а пальцы сжались в кулаки. Не сбавляя шаг, он быстро оказался около них и облокотился на столешницу. — Адидасик, а ты ниче не попутал? Вещи мои тут лежат. Иди ка на своё местечко, — голос твёрдый. Глаза горят. Леонова облегчённо выдохнула, понимая, что её сейчас спасут из лап Суворова. А паренёк недовольно поджал губы, поднялся и ушел в другой конец кабинета. Никита плюхнулся на стул и нагнулся к Леоновой, понизив голос до шепота: — Чё он хотел? Вижу, что ты не очень была рада его обществу. — Насчёт вальса, — прошептала в ответ девочка. — Хотел, чтобы я с ним танцевала. — И что же ты ему сказала? — Что не хочу. Вообще, — фыркнула и отвернулась от него Ангел. — Тем более я обещала, что на всех медляках буду с тобой. А обещания я выполняю. — Умничка моя, — нагнулся и оставил быстрый поцелуй на её щеке. А Вова видел это. Внутри кипела злость. На него. На эту ситуацию. Если бы ей предложил Кащеев, то она бы, конечно же, согласилась. Прозвенел звонок. Вместе с учениками зашли и Ирина Анатольевна с Галиной Ивановной. Подростки поприветствовали учителей и сели на свои места. — Здравствуйте, мои дорогие, — кивнула математичка и прошла к себе за стол. — Слушаем преподавателя по воспитательной работе и активно участвуем. — Ребятки, как Вы знаете, 25-го будет последний звонок. И нам нужны желающие, — раскрыла женщина блокнот и вчиталась в строки. — Как раз у нас уже есть одна пара. Кащеев и Леонова. Кто им составит компанию? Ангел вскинула удивленно брови и медленно перевела взгляд на лучшего друга, на лице которого играла довольная улыбка. Губы поджались. Глаза блеснули и нашли классного руководителя. — Ирина Анатольевна! — подняла она руку. — Можно мы с моим партнером выйдем? Пять минут, буквально. Раз наше присутствие здесь не требуется. — Ну если на перемене не наговарились, идите, — махнула им рукой и открыла журнал. Пальцы Арины больно впились в локоть поднявшегося друга. Не обращая внимания на удивленные взгляды одноклассников и испепеляющий Адидаса, они вышли из класса. Ангелок остановилась напротив Кащеева, уперев руки в боки. — Что это за представление? — шикнула она. — Почему ты без моего ведома вплетаешь меня во всякие авантюры?! Знаешь же, что у меня нет времени на это! — Ну, солнце, не пыли, — бережно опустил ладони на её плечи, слегка растирая. — С уроками помогу. Всё возьму на себя, кроме русского и литературы. С ними не в ладах, увы. — Как же у тебя всё легко, Никит, — вздохнула девочка. — Так неправильно. Ты понимаешь как это выглядит? Сначала отказываю в танце Вове, а потом оказывается, что я уже вальсирую с тобой. Что он подумает? — Какая разница? Этим головушку свою светлую забивать? — закатил он показательно глаза. — Пусть смотрит и завидует. Ангелок, ну давай? Ты ж у меня самая лучшая, грациозная и прекрасная. Мамка с папкой придут. Фотографировать будут. Это ж память. Тем более мы очень хорошо с тобой смотримся, — притянул её к себе и прошептал на ухо. — На ноги постараюсь не наступать. Ты не пожалеешь. После этого началась их более нежная и трепетная история. Ласковые, порой робкие, прикосновения, плавные движения и взгляды. Это захватывало их сердца, а глаза по-настоящему искрились. В суете подготовок быстро подобрался последний звонок. Роман с Ириной и Дашей сказали, что не смогут прийти на этот праздник. На другое и не рассчитывала Арина. За последние годы её родителями стали Кащеевы, и их присутствие было куда важнее кровного отца. С утра пораньше Леонова уже находилась в доме Никиты. Юлия Александровна, встав с первыми лучами, уже была готова к торжеству и бережно заплетала неродную дочурку, сидящую на кухне. В гостиной, пытаясь не заснуть, на диване расположилась мужская половина семейства. Сергей Фёдорович шептал сыну слова напутствия, понимая масштабы предстоящего вечера. Параллельно они слушали лепетание Адель про пацана с восьмого класса, которого побила на досуге. — Ну хочешь я ему повторно вмажу? — зевнул старший брат. — Отстанет от тебя. — Нееет, — протянула сестричка, широко улыбаясь. — Этот Желтухин ещё бегать за мной будет. А я стану отшивать его. Целенаправленно. Пусть знает! — развернулась и убежала на кухню. — Как думаешь, через сколько он смирится со своей участью или придёт просить пощады? — усмехнулся мужчина, качая головой. — В течение следующего года, а если она знает где этот несчастный живёт, то через несколько недель. Ада ж, как липучка, не отстанет, — хмыкнул и глянул на отца. — Пошли на улицу? Там прохладно и покурить можно. У меня жвачка есть. Зажуем. — Хорошая идея! Только при матери не сболтни такое. А то и тебе, и мне попадет, — хлопнул себя по коленям Кащеев. — Мы во дворе! А Вы поторопитесь! Время поджимает. Они поднялись и быстро выскользнули из квартиры, оставляя прекрасный пол одних. Малявка, не долго думая, убежала за ними. Юлия Александровна фыркнула. Завязав перламутровую ленту, довольно улыбнулась. Её старшая дочурка была прекрасна. Два идеальных хвоста с объемными бантами, коричневый сарафан с белыми манжетами и воротником и кружевной фартук. Алый галстук, гольфы и лакированные туфельки на небольшом каблучке. Ангел поднялась со стула и развернулась к матери. Её улыбка сползла, сменяясь обеспокоенностью. По щекам Кащеевой медленно стекали слезинки. — Мамочка, ты чего? — голос дрогнул. — Что-то случилось? — Нет, малыш, — она улыбнулась сквозь слёзы и шагнула к ней, притягивая в объятия. — Просто вспомнила первое сентября, когда впервые увидела тебя. А сейчас ты такая взрослая... и очень похожа на Олю. — Я люблю тебя, мам, пусть даже ты и не по крови моя. Вырастила, помогала и всему научила. Вы вдвоём в моём сердце, — обняла её в ответ Леонова. Через несколько минут две самые дорогие душе Кащеевых женщины вышли из подъезда. Мужчины поднялись и подошли к своим любимым. Глаза Никиты светились. Девочка была так прекрасна и хрупка. Самая красивая. Самая нежная. Самая его. — Как тебе? Нравится? — дыхание парня перехватило, когда она взяла его руку в свою ладонь и мило улыбалась. — Очень... — еле выдавил он из себя. — Ты... восхитительна. Щеки Леоновой вспыхнули, сами по себе. Она, невольно, посмотрела вниз и смущенно прикусила нижнюю губу. А родители, наблюдающие за этой сценой, умилялись, видя их чувства. Если они знали, что сын влюблен в неё, то теперь видели, что и сердце Аришки было негласно отдано их Никите. — Ну мы идём или нет? — крикнула Адель, разрушая этот короткий, сладкий миг. — Времяяя! Они вздрогнули и отпустили ладони, словно обожглись или их поймали за чем-то запретным. — Ада! — недовольно шикнул Сергей. — Да чё Ада то сразу?! — надулась и фыркнула дочь, перекрещивая руки на груди. — Ада! Ада! Сам говорил, что пора, а сейчас чё? Просто стоите. Так Вы! Больше не став медлить, они двинулись к школе, по дороге подхватывая Женьку и Настю, решивших прогулять пары, но прийти на последний звонок и поддержать выпускников. Гости остались стоять во дворе, общаясь со старшими Суворовыми, а виновники торжества скрылись в здании. Зазвучали фанфары. На небольшие порожки вышла директриса: — Здравствуйте! В этот прекрасный майский день мы провожаем во взрослую жизнь наших учеников. Пусть она принесет им лишь положительные эмоции и успехи! Встретим громкими аплодисментами восьмиклассников. Она отошла в сторону. Ученики с родителями и учителями захлопали в ладоши. Из здания показались ребята. Они вышагивали по бетону с улыбками. Три класса заняли свои места. — Ну а теперь выпускники! Те, кто в этом году оканчивает нашу школу! Дорогие и любимые десятиклассники! — продолжила женщина. Аплодисменты, крики и возгласы наполнили двор. Начали выходить пары. Десятый «А». Все были как на подбор. Красивые платья, фартучки и бантики. Синие костюмы, белые рубашки и запал в глазах. Кащеев с Леоновой шли третьими. Никита бережно держал за руку любимую. Десять лет назад он также вошёл в школу, став её лучшим другом. Теперь же сердце билось по-другому. То же можно было сказать и о ней. Они прошли на места. Девочки стали впереди, а мальчики за ними. Началась линейка. Поздравления от учителей, выступления первоклассников, восьмиклассников и песни их параллели. Когда началась церемония награждения отличившихся учеников, все затаили дыхание. — Леонова Арина Романовна! — гордо объявила Ирина Анатольевна, смотря на свою лучшую ученицу. Сердце забилось чаще. На губах появилась улыбка. Ангел поглубже вдохнула и пошла к классному руководителю под звуки хлопков и взгляды всей школы. Ей вручили грамоту и благодарность для отца. На бумажке красовалась подпись: «За отличное воспитание дочери». Прочитав её, девочка усмехнулась. «Да уж... кому-кому, а ему в первых ряда нужно вручать эту награду». В это время Сергей Фёдорович сфотографировал дочурку на её же полароид. Арина вернулась к классу и отдала Юлие Александровне грамоты. К ней нагнулся Никита. Его шепот обжёг нежную кожу у её уха, заставляя волну мурашек пробежать по телу: — Молодец, я ни капли в тебе не сомневался. — Спасибо, — уголок губ дрогнув в улыбке. Она невольно повернула к нему голову. Их лица оказались в паре сантиметров друг от друга. Следующие слова дались с трудом, от понимания, что они слишком близко. — Без тебя бы я... не справилась... — Не верю... — ухмыльнулся, видя и слыша её реакцию. Суворов, стоящий от них в паре метров, смотрел на Кащеева с отвращением. Вновь вспыхнувшая злость заставила бурлить кровь в венах. Слепая ревность, сметающая всё на своем пути. Он готов был сейчас же сорваться с места и убить друга, лишь бы только Ангел обратила на него внимание. Кирилл Александрович, видя реакцию сына, молча положил ему на плечо руку и сжал пальцы, сквозь ткань темно-синего костюма. Это прикосновение заставило Адидаса вернуться в реальность. Парень громко выдохнул и отвел взгляд в сторону. Вспомнив сценарий последнего звонка, группки учеников двинулись по разные стороны школьного двора. Девочки ушли вправо, останавливаясь за учителями, а мальчики скрылись за спинами родителей первоклассников. — А сейчас перед Вами станцуют выпускники десятых классов! Их замечательный последний вальс! — объявила директриса. — Ну а петь будет Кащеева Адель. Все присутствующие зааплодировали. К микрофону подошла малышка и, улыбнувшись, приготовилась. Заиграла мелодия и двор перед школой наполнился нежностью и плавностью. (Рекомендую перейти в мог Тгк: Мир Аконита и включить песню, приложенную к главе: «Эти сны» Анна Кошмал) «Крутится диск поцарапанный старой пластинки. Вальс заиграл из распахнутых настежь окон. Переплетаются взгляды и руки, перемешаются краски и звуки. Танец любви и разлуки, сладкий несбывшейся сон...» Показались выпускницы. Они прошли на середину, смотря на своих кавалеров. Через несколько секунд к ним вышли и парни, сдержанно поклонившись. Девочки сделали реверанс и подошли к ним. «Есть только час на прощание или прощенье. Вдруг этот вальс – твой поклон, шаг на встречу ко мне? Люди застыли вокруг в изумлении. Замер казалось весь мир на мгновенье. Шепот и прикосновения – это всё словно во сне...» Пары сделали лодочки и несколько поворотов. Руки выпускников легли на тонкие талии спутниц, а во вторые они вложили свои ладони. Арина и Никита смотрели друг на друга. Мир, казалось, перестал существовать. Были лишь они двое, голос Адель и этот греющий душу момент просто счастья. Шаг вперёд, и танцоры закружились в вальсе. Мальчики уверенно вели, зная заученные движения. Их синхронности можно было позавидовать. «Я так любила сны в которых мы кружились. Три месяца весны – они так часто снились. Пусть нашей нет вины, что нам пришлось расстаться. Но стала спать бояться – снятся эти сны...» Парни ловко подняли девочек на руки, будто они ничего и не весили. Красивая поддержка, а затем – пара оборотов вокруг себя. Они опустили на землю спутниц. Выпускницы пробежали в круг и, кладя руки на спину друг другу, выгнулись несколько раз. Затем развернулись, вернувшись к своим кавалерам, и вновь закружились по импровизированной сцене. «Пусть нашей нет вины, что нам пришлось расстаться. Но стала спать бояться – снятся эти сны...» Мальчишки сели на одно колено и подали руку. Девочки вложили в их ладони свои и плавно опустились к ним на ногу, обхватили шею и прижались висками к их головам. Пространство перед ними наполнилось звуками восторга. Они неспешно поднялись и, поклонившись, скрылись с середины школьного двора. Аделька отдала микрофон и убежала к своему классу. — А теперь мы приглашаем ученика десятого «А» – Владимира Суворова и ученицу первого «Б» – Алину Котову для дачи последнего звонка, — объявила директор. Адидас проследовал к малышке и, подняв её на плечо, пошел по периметру двора. Леонова с Кащеевым стояли и улыбались, понимая, что эта звонкая трель – конец их беззаботного детства и начало чего-то нового, неизведанного и удивительного...» «2 июня 1980-й год Наступило лето. Три экзамена благополучно остались позади. Геометрия с алгеброй и биология прошли успешно. У трех друзей в аттестатах теперь будут стоять жирные пятёрки. Сегодня же школа решила освободить ребят, сделав выходной. Кто-то забил на учебу и уехал на речку, ссылаясь на списывание, многие сидели за учебниками и зубрили. Вова ушел, скрипя зубами, на выпуск Шахрёз. А вот для Кащеева и Леоновой этот день стал волнительным. Даже слишком. Экзамен Ангела в балетном училище. После, если всё пройдёт гладко, ей дадут диплом и на постоянную основу возьмут примой в театр. Ещё с утра девочку потряхивало от волнения и нервов. Руки дрожали, её мутило. Она кусала губы, а потом вздыхала, чувствуя металлический привкус на языке. Но с ней всё время был Никита. Его поддержка, слова ободрения и пламенный настрой помогали ей держаться. В воздухе кружились пылинки. Пахло деревом и напряжением. Солнечные лучи падали из окон, ложась на пол длинными полосами. Перед импровизированной сценой сидела экзаменационная комиссия. Строгие мужчины и женщины в костюмах. В руках ручки, а перед собой – папки с личными делами и бланки с обязательными движениями. — Спасибо большое, Яна, Стас! — записывая что-то себе в книжечку, проговорил мужчина лет пятидесяти. — Теперь следующая пара. Леонова Арина и Дима Волков! Сначала одиночные па, затем партия, которую мы скажем! — Ты со всем справишься, — прошептал на ухо любимой Кащеев. — Порви их всех! Девочка выпрямилась и прошла мимо ребят и учителей на центр зала. Стойка, горящие глаза и бледное, сосредоточенное лицо. Женщина лет пятидесяти поправила очки и не глядя на Леонову, что-то пометила на бумаге. Голос сухой, усталый: — Первое задание. Адажио Авторы из «Спящей красавицы», с выхода фуэте. Начинайте, — оторвала взгляд и зафиксировала его на выпускнице. Арина сделала маленький вдох. Не самая сложная, но капризная. Она отступила на два шага, мысленно прокручивая музыку. Её лицо изменилось. Появляется легкая улыбка. И девочка начала. Движения плавные. Руки описывают сложные дуги, поза медленно раскрывается. Она делает медленный выпад вперед, замирая в изящном положении. Взгляд следует за линией руки, устремленной вдаль. Комиссия молча наблюдала, некоторые делали пометки. Никита завороженно смотрел на свою девочку. Пальцы скрещены. При ней он не показывал волнения, только вот сейчас внутри всё замирает. — Блин, не успели к началу, — проговорил пришедший и опустившийся на стул Женя. — Долго она уже там? — нагибается к ним Настя и протягивает букет другу. — Нет. Первая серия, — принял Кащеев цветы и снова устремил взгляд на неё. Второй член комиссии ждет, пока Арина завершит позу и мягко опустит ногу. — Достаточно, — голос властный, строгий. — Теперь Вы должны сделать вращения. Серия из шестнадцати фуэте с поворотом. С акцентом на чистоту и место. Не гони. Легкий холодок пробежал по её спине. Эти движения – лотерея, даже в хороший день. Она быстро переходит в нужную точку зала, встает в четвертую позицию. Руки готовятся: одна в подготовительную позицию, другая слегка отведена в сторону. Её взгляд находит точку на стене напротив, чтобы не кружилась голова. Первый поворот должен быть сильным и чётким, нога открывается в сторону и обхватывает колено. Всё идёт как нужно. Раз, два, три... Плиссированная юбка развивается вокруг неё. Руки, над головой, помогают сохранять баланс. Двенадцать, тринадцать... Четырнадцать... Пятнадцать... Шестнадцать! Она резко останавливается, фиксируя окончательную позу, слегка дыша через нос. На лбу выступили маленькие капельки пота. Следующий председатель комиссии, который до этого молча наблюдал, склонив голову набок, скрепил перед собой ладони в замок. — И, наконец... — медленно поднял на ученицу глаза. Голос тихий, но ощутимый. Он делает паузу, заставляя Ангела и весь зал застыть в ожидании. — Большие прыжки. Товарищ выпускница, дайте нам диагональ. Большой бросок при повороте с шага, четыре раза. Не летите, а танцуйте. Мне нужна высота и полет, но помните, что Вы – балерина, а не прыгун в длину. Шея. Руки. Начинайте с того угла. — Пипец, — прошептала Казьмина. Женя с Настей и Никитой глянули на подругу. — Это одни из самых сложных па. Что сейчас, что до этого. Одно неверное движение, от которого будет неправильное приземление, и она – со сломанной ногой. Они, будто специально её валят. Если Арина сделает это, то её сразу можно в примы в Москву. Пальцы Кащеева сжались на хрупких стеблях, а глаза снова нашли Леонову. «Давай, Ангелочек! Ты справишься! Всё будет хорошо. Я верю в тебя!» Это испытание на артистизм в движении. Полет с поворотом в воздухе, поза, застывающая на мгновение. Девочка отходит в дальний угол зала. Её лицо теперь выражает драму. Она делает несколько бегущих шагов-подскоков, набирая скорость. Первый прыжок: мощный толчок. В воздухе Арина разворачивается, тело вытягивается в идеальную струну, ноги в шпагате, а руки широко открыты. Приземление бесшумное, сразу переходит в шаги для следующего прыжка. Второй, третий... И на четвертом, самом сложном, когда силы на исходе, она находит в себе резерв. Девочка не просто прыгает, а парит. В момент приземления её взгляд следует за рукой, устремленной вверх, поза полна торжества. Ангел замирает, сама не понимая как сделала это сейчас. Дыхание сбилось, грудь быстро вздымается под тканью купальника, но улыбка гордости за себя уже играет на её губах. Она смогла. В тишине зала слышны лишь звуки писанины учителей и шепот смотрящих. Председатель комиссии удовлетворено кивает, делая пометку, и приглашает на середину Волкова. Арина отошла к краю, встав в стойку, и перевела взгляд на свою группу поддержки. Глаза тут же нашли брата с Настей, а затем и Янку. Но всё же они задержались на Никите. Его лицо, до этого сосредоточенное и напряжённое, расслабилось. На губах появилась тёплая, искренняя улыбка. Он поднял вверх большой палец и кивнул ей. Уголок её губ едва дрогнул. Леонова кивнула ему в ответ. Даже сейчас, когда она стоит на сцене, Кащеев помогает ей, поддерживает. По душе девочки разлилось что-то тягучее и сладкое. Сердце забилось чаще. Когда с сольными движениями Димы было окончено, партнерша подошла к нему и встала перед комиссией. Экзамен перешел в дуэтную часть. Волков был высок и строен. Идеальным для классических принцев. Его рука, лежавшая за её спиной в подготовительной позе, была теплой и слегка влажной. Он тоже волновался, но его поддержка была твердой. Слово взял не председатель, а художественный руководитель курса. Мужчина знал каждого из своих учеников и подбирал для них нужные партии. — Ребята, — его голос был тише, чем у других. — Ваша программа из второго акта «Жизели». Сцена видений. Дима, ты скорбишь. Это должно чувствоваться в каждом движении. Арина, ты – призрачная девушка-невеста. Твоя легкость не от счастья, а от того, что лишена земной тяжести. Но в движениях есть память о любви. Дайте нам не просто поддержки, а диалог. Он посмотрел на них поверх очков, делая акцент на последнем слове. Это было задание высшего пилотажа: не техническая демонстрация, а сразу полное погружение в драму. Волков кивнул, почти незаметно сжал руку девочки, безмолвно говоря: «Я с тобой». Ангел опустила взгляд, мгновенно входя в образ. Её осанка изменилась: плечи опустились, взгляд стал устремленным в никуда. Девочка стала призраком. Они заняли исходные позиции в углу зала. Воображаемая лесная поляна, лунный свет. Медленная, трагическая музыка звучала в их головах. Парень, как принц Альберт, протягивал руку к невидимой могиле. Его лицо было искажено мукой раскаяния. Жизель появилась из-за спины. Её шаги легки. Их руки встретились. Тонкие пальцы едва коснулись его ладони. Затем начались поддержки. Дима обхватил Арину за талию. В медленном, парящем подъеме он вел её по кругу, а она, зафиксировавшись в той же позе, с которой начала сольное выступление, казалась невесомой. Её тело было прямым и послушным, полностью доверяющим его силе. Взгляды их встречались. Женский, полный печального покоя, его искрящийся виной. Это и был тот самый диалог. Леонова отошла от партнера. Маленькие прыжки были бесшумны. Плавные движения рук. В ней не было мощи, а только полет души, тянущейся к утраченному. Парень сделал два резких поворота в воздухе, приземляясь в позу. Его взгляд наполненный мукой, тут же нашел Жизель. — И теперь – финальная поддержка с проходом через спину. Это была самая сложная и доверительная часть. Партнер встал сзади, его руки надежно обхватили её талию. Ангел, сохраняя изящный наклон корпуса вперед, полностью расслабила спину, отдавая ему весь свой вес. И он вел её по диагонали зала. Она не шла, а плыла на его руках. Её вытянутая нога рисовала на полу невидимую линию. Они замерли в финальной позе. Волков на одном колене. Леонова лежала на его поддерживающем предплечье, вытянувшись в безжизненной линии. Её рука безвольно свисала. Глаза были закрыты. В зале на секунду воцарилась полная тишина. Даже скрип ручек по бумаге исчез. Затем председатель комиссии, не меняя выражения лица, откашлялся и сделал пометку. Художественный руководитель едва заметно кивнул, скорее себе, чем им. Репетиторы мужского и женского классов одновременно хмыкнули. Что-то среднее между одобрением и ещё не ушедшим напряжением. Выпускники медленно вышли из образа. Парень помог ей встать, и они, держась за руки, сделали короткий поклон комиссии. Ладони у обоих были мокрыми, дыхание сбившимся, но в глазах горел один и тот же огонь. Они не просто сделали упражнения. Они станцевали. И судьи это видели. — Спасибо, Арина, Дмитрий! Следующая пара. Александра Петрова и Олег Смирнов. Подростки выдохнули и быстрым шагом скрылись от их изучающих глаз. Волков остался у своей компании, а Леонова прошла к родным. Группа поддержки поднялась, Кащеев шагнул вперёд и протянул ей её любимые розовые розы, перевязанные белой лентой. Ангелок приняла цветы и смущенно улыбнулась. — Ты прекрасна... — прошептал Никита и аккуратно приобнял любимую, чтобы не помять цветы. Его губы встретились с её щекой. — Ну ведь любят друг друга... — шепнула Яна, смотря на друзей. — ...а чё морозятся и не признаются? — Дурачки потому что, — усмехнулся Жало. — Ариш, ну ты как всегда! Самая лучшая! Ребята отстранились, паренёк отступил на шаг, позволяя принять поздравления от остальных. Они тут же облепили её, вторя наперебой о безупречном выступлении. Время текло мучительно медленно. И снова волнение. Внутри всё подрагивало и сжималось в тугой узел. Кащеев даже несколько раз выводил любимую на воздух, чтобы ей стало лучше. — Итак! На сегодня все выступления окончены! Просим выйти выпускников к нам! — объявил художественный руководитель. Все поднялись со своих мест и прошли на центр, вставая перед комиссией. Впереди расположились миниатюрные девочки, а сзади, словно их опора, партнеры, с которыми танцевали. — По прошествию экзамена, мы сделали выводы, что многие из Вас не готовы к выпуску и будут продолжать обучения в следующем году. Десять человек из двадцати двух получат сегодня дипломы, — поправил очки председатель. Подростки напряглись. Арина невольно поджала губы. Волков положил руку на её плечо в знак поддержки. — Сейчас в этом зале останутся только те, кто достоин, — мужчина опустил глаза на бумагу. — Абрамов и Горблянская! Давыдов и Зиновьева! Камынин и Казьмина! Рыков и Устюжанина! И... — сделал паузу, заставляя атмосферу вокруг них наэлектризоваться до предела. Леонова прикрыла веки, пытаясь найти утешения в мысленных, призрачных объятиях Никиты. Шанс на то, что последней парой окажутся они был мал, но не равен нулю. Все, кто остался – талантливы. Мужской голос вернул её в реальность: — Мы хотели бы отметить блестящую подготовку и великолепные па, как в сольной программе, так и в дуэте. Волков Дмитрий и Леонова Арина! Глаза девочки распахнулись. На лице расцвела счастливая улыбка. Арина перевела взгляд на партнера, который так же, как и она, ликовал. Кащеев с Леоновым и Своридовой радостно обнялись. Их милый Ангел смогла! — Молодцы! Остальные – ждём в следующем году здесь. Благодарю за внимание! А теперь вручение! Не прошедшие экзамены ребята понурили головы и скрылись из виду. Началась церемония. Под хлопки присутствующих им вручили дипломы и похвальные листы. Засыпали поздравлениями и пожеланиями успехов в дальнейшей работе в театре. Было радостно и торжественно. Они смогли преодолеть этот долгий путь, длинной в тринадцать лет. Когда всё закончилось, выпускники убежали в раздевалки переодеваться. Воодушевленная Ангелок натянула на себя легкий розовый сарафан с юбкой на складках и босоножки, взяла свои вещи и, попрощавшись с Казьминой, выскользнула из комнатки. — Арина Романовна! — окликнул её чуть хрипловатый голос. Девочка остановилась и медленно развернулась на звук. Глаза расширились, сердце пропустило удар на уровне горла. Перед ней, оперевшись на стену, стоял высокий мужчина в сером костюме-тройке. Тёмно-русый, короткий волос, резкие скулы и карие глаза. Она несомненно узнала его. Мэтр балета. Учитель и практикующий танцор Кировского театра Ленинграда. Бельский Игорь Дмитриевич. — З-Здравствуйте... — голос дрогнул. Сглотнула вязкую слюну и попыталась вести себя спокойно, не показывая волнения. — Здравствуй, вижу, что знаешь кто я, — отстранился и подошел к ней. Губы растянулись в приветливой улыбке. — Не бойся. Я уже неделю в Казани. Меня пригласила сюда твоя педагог. Мы с ней хорошо общаемся. И она указала на тебя. Я был на твоем последнем звонке и видел вальс. Ну и на сегодняшнем экзамене. Ты, и правда, очень талантлива. — Спасибо... — Я тебе предлагаю возможность, — вынул он из кармана пиджака небольшую бумажку и отдал ей. Она дрожащими пальцами приняла её и вчиталась. Его контакты. Брови свелись к переносице, и вновь перевела на него взгляд. — Здесь мой номер. Нам в театре не хватает таких амбициозных прим, как ты. Сначала, правда, в кордебалете станцуешь, но как только возможность подвернется, будешь на главных. Подумай. Там огромные перспективы, которых тут, увы, нет. Если решишься, просто набери. В любое время дня и ночи. Жильем обеспечим. Коллектив хороший. Её главная мечта сейчас воплощалась в реальность. Место в труппе театра культурной столицы СССР. Совершенно другие масштабы, люди. Вспомнились слова покойной мамы: «Вот вырастишь и станешь самой лучшей балериной. Будешь танцевать в Москве или Ленинграде. Все будут смотреть на тебя и восхищаться...» — Благодарю, — уголок губ дрогнул в улыбке. — Я обязательно подумаю над Вашим предложением и сообщу свой выбор. — Давай. Только не затягивай. Удачи в принятии верного решения, — подмигнул ей Бельский и, обогнув, скрылся из виду. Арина простояла так несколько минут, сунула бумажку в сумку и двинулась к выходу. Спустившись на первый этаж и толкнув дверь на улицу, лёгкий ветерок начал колыхать подол юбки. В тени большого клена, на лавочке, сидели брат и Настя с её букетом, а около них, стоял такой родной Кащеев, сунув руки в карманы джинс. Что-то внутри неё болезненно сжалось. «Никита. Он ни за что не поедет в другой город. У него здесь жизнь, друзья, родители. Я не могу его бросить. Не смогу без его поддержки, нашей дружбы. Без него...» Девочка опустила глаза и прикусила внутреннюю сторону щеки. «Мечта. Такая желанная, до этого несбыточная, а сейчас – ставшая реальностью. Но ведь она – ничто по сравнению с его глубокими медово-карими глазами, тёмными кудряшками, щербинкой меж передних зубов и открытому, такому доброму сердцу...» — Ангелочек! — крикнул парень. Их взгляды встретились. Ариша улыбнулась и кинулась в объятия, кидая на асфальт сумку. Он раскинул руки и подхватил её, начав кружить в воздухе. За этим наблюдал из припаркованного москвича Игорь Дмитриевич. На его губах играла улыбка. Первая детская влюбленность. — Если этот мальчишка любит её, то отпустит в Ленинград. Ну или поедет вместе с ней. Не будет препятствовать, — кивнул, подтверждая свои слова. — Поехали. Больше в этом городе нет достойных кандидатов. Машина рыкнула и выехала на дорогу. А Леонова в объятиях друга залилась звонким смехом и схватилась за его плечи. Они наслаждались этим моментом. И ничего другого им было не нужно... лишь видеть улыбку друг друга, слышать смех и ощущать тепло ладоней...» — Получается... — поднялся на локте Кащеев, сверху смотря на любимую. — Он ещё тогда приехал и пригласил тебя, но ты, на тот момент, отказалась из-за... меня? — Да. Самое важное в моей жизни – ты. И я готова пожертвовать всем ради тебя, — подняла она руку и положила на его щёку. Большой палец бережно провел по небольшой болячке на скуле. А Никита просто нагнулся к ней, прикасаясь своими губами к её, манящим. Нежный поцелуй, в котором слились любовь и преданность. Даже не говоря слов, он передал ей свои чувства. — Я готов сделать для тебя всё, чё угодно. Всегда, — едва слышно прошептал парень. — Не нужно было молчать тогда. Поехали бы вместе. Может, и жизнь сложилась бы по-другому. — Ты прав... — вздохнула. — Давай сейчас... вспомним мой День рождения? — игриво улыбнулась Леонова. — Конечно... «22 июня 1980-й год Школьные экзамены остались позади. Все предметы были успешно сданы. Пятёрки с четверками красовались в аттестатах мальчишек, а вот Леонова, как и ожидалось, стала отличницей. Осталось только дождаться вручения и окончательно вступить во взрослую жизнь. Пока они ждали выпускной, незаметно подобрался День рождения Арины. С утра пораньше её уже успели поздравить Женя с Настей, принеся любимые розы и три импортных батончика «Сникерс», одним из которых она успела поделиться с ними и младшей сестренкой. Отец с Ириной и Дашей тоже не остались в стороне. Мачеха, на удивление, не кидала колких словечек, а даже испекла для падчерицы, вместе с родной дочуркой, абрикосовый пирог. Роман же, выяснив у сына с Никитой, что старенький полароид Арины сломался, купил новый и подарил. Счастью не было предела. В обед её посетили Кащеевы. Сергей Фёдорович, недавно приехавший из командировки с Москвы, добыл у столичных фарцовщиков для неродной дочурки лаковые чёрные туфли на каблуках, которые так давно хотела. Юлия Александровна сшила для неё белый, лёгкий сарафан. А Аделька собрала на даче пакет черешни и с гордостью вручила сестричке. Главное, чтобы старшей понравилось. И пусть колени стёсаны, а рука с трещиной и в гипсе из-за падения. После на горизонте показался Адидас. Его подарок был иным и до жути дорогим. Наручные часики с позолоченным циферблатом на тонком белом кожаном ремешке. Сзади красовалась изящная гравировка: «Прекрасному Ангелу». Ну и без букета не обошлось. Двадцать пять ярко-розовых роз. Именинница была в шоке и долго отнекивалась от всей этой новизны. Слишком много денег потрачено на это. Слишком это... не её. Но, как говорится, дарёному коню в зубы не смотрят. Леонова сдалась и обняла друга. Затем приняла вещи и, поблагодарив и попрощавшись, скрылась в своей пятиэтажке. Даже Янка позвонила из Сочи и, протараторив поздравление, дала наказ начать отношения с кудрявым пареньком. А вот Никита пока не приходил. Девочка ждала его и знала, что Кащейка обязательно придёт. Ей не нужны были подарки и цветы. Лишь его внимание и присутствие. Когда на настенных часах стрелки показали пятнадцать ноль ноль, с улицы послышался знакомый громкий крик: «Ангелок! Выходи!». Арина, не раздумывая, вскочила с кровати и пробежала в прихожую. Натянув наспех босоножки, она вылетела из квартиры, а затем и из дома. Перед ней, в нескольких метрах, стоял Никита, в руках держа гитару. Как только девочка показалась в дверях, его пальцы провели по струнам, наполняя пространство вокруг себя нежной мелодией. (Советую перейти в мой Тгк: Мир Аконита и включить песенку для погружения. Ну или же самим найти: «Заметался пожар голубой» Легенара) «Заметался пожар голубой, Позабылись родимые дали. В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить. Был я весь – как запущенный сад, Был на женщин и зелие падкий. Разонравилось пить и плясать И терять свою жизнь без оглядки...» Она смотрела на него и не могла поверить. Ненавистные стихи Есенина, которые ему так сложно давались... Никита положил их на музыку и пел для неё. «Мне бы только смотреть на тебя, Видеть глаз злато-карий омут, И чтоб, прошлое не любя, Ты уйти не смогла к другому. Поступь нежная, лёгкий стан, Если б знала ты сердцем упорным, Как умеет любить хулиган, Как умеет он быть покорным...» Щеки Леоновой вспыхнули. Она не могла оторваться от него. По душе растекалось странное тепло, которое стала ощущать на протяжении последних нескольких месяцев. Его глаза светились теплотой и нежностью. Он вкладывал в эту песню всю свою любовь. Видел, что та, кому отдано его сердце, приятно удивлена данным представлениям. Её реакция была бесценна. И это заставляло сердце трепетать. «Я б навеки забыл кабаки И стихи бы писать забросил, Только б тонко касаться руки И волос твоих цветом в осень. Я б навеки пошёл за тобой Хоть в свои, хоть в чужие дали... В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить...» Кащеев последний раз провел по струнам и аккуратно положил инструмент на деревянную лавку. Рука сомкнулась на простом букете полевых цветов, собранных несколькими часами ранее. — С Днём рождения, Ангелочек, — улыбнулся и сделал несколько шагов к ней. Он протянул ей свой небольшой презент. Когда она брала его, их пальцы ненадолго соприкоснулись. — Оставайся такой же красивой, милой и талантливой. Ты – самая лучшая. — Спасибо, Никит, — девочка не сдержалась и прижалась к его груди, обнимая. Его сердце забилось с бешеной скоростью. Казалось, любимая должна его слышать. Мозолистые ладони бережно легли на её прямую спину, а нос уткнулся в макушку. Голос понизился до шёпота, предназначенного только для него. — За всё спасибо: за твою дружбу, внимание, заботу и присутствие в моей жизни. Ты всегда мне помогал. Я не представляю себя без тебя... — Ариш... — выдавил он из себя. Голос был едва слышен. — Мне нужно тебе признаться. Я... — не успел закончить, как из подъезда выбежала Дашка. — Ой, Никитка! — подлетела малышка к ним. Леонова с Кащеевым резко отпрянули друг от друга. Их щёки заалели. — Приветик! А ты пришел мою сестричку поздравлять? Да? — Да, — хрипло произнес парень, натянуто улыбаясь. — Молодец! Хвалю! А меня за хлебом в магазин отправили. Я уже взрослая! Всё! Пока! — хихикнула девчушка и вприпрыжку рванула в сторону ларька. Подростки проследили за её удаляющейся спиной, а затем посмотрели друг на друга. — Ты... что-то сказать хотел... — поджала губы Ангел. — А, да... — момент упущен. И нужно было хоть как-то реабилитироваться. Рука опустилась в карман джинс и нащупала ещё один, более значимый подарок. Он потянул за цепочку и вытянул серебряный кулон-сердечко. — Я не мог ничего не подарить тебе. Пусть это всегда напоминает обо мне. Надевай его на выступления и просто носи. Украшение переливалось в свете лучей. Оно было очень красиво. — Никит... — прошептала любимая. — Оно прекрасно. Но, наверное, дорогое... где ты его достал? — Копил деньги и сегодня утром купил. Всё нормально, — выдохнул и собрался с духом. — Можно я... сам надену? Леонова замерла, но затем робко кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Повернувшись к нему спиной, ощущала, как её сердце забилось так сильно, что, казалось, его стук было слышно. Супер осторожно взял цепочку. Пальцы слегка дрожали. Он нежно убрал длинные вьющиеся волосы в сторону, обнажив хрупкую линию шеи. Его прикосновение было лёгким, но от него по спине Арины пробежали мурашки. Прохладное серебро скользнуло по её коже. Замок щёлкнул почти неслышно. Она медленно повернулась к нему. Их лица украшали улыбки. — А теперь предлагаю пройтись и погулять, — взял парень с лавки гитару и протянул ей ладонь. Девочка доверчиво вложила свою руку в его и отправилась с ним на новые приключения... ***** В это время на базе «Тяп-Ляпа» было шумно. Пацаны обсуждали дела группировки и планы на будущее. Жало сидел на продавленном кресле, закинув ногу на ногу. В руках мелькал красный огонек сигареты. Смотрящий за возрастами лишь изредка поддакивал скорлупе, поддерживая разговор. — Женёк! — подошел к нему мальчишка лет пятнадцати. — А что это Кащея нет? Занят чем-то? Его уже как две недели не видно. — Он работал на стройке. Зарабатывал деньги на подарок Арине. У неё сегодня День рождения, — выпустил дым колечком Леонов. Адидас, стоящий в нескольких метрах от них, замер, услышав имя любимой. — Сейчас, наверное, поздравляет. Никитка у нас романтик. Полевые цветы ей собрал, песню споёт. Если так и дальше пойдёт, то скоро они будут вместе ходить. — Нифига могёт! — одобрительно хмыкнул кто-то из присутствующих. Остальные подхватили слова друга. А вот внутри Вовы всё сжалось в болезненный комок. Он резко швырнул полотенце, держащее в руках, на импровизированный ринг, плюнул на пол и молча двинулся к выходу, не обращая внимания на вопросительные взгляды товарищей и ехидную улыбку Жало, специально надавившего на то, чего у Суворова никогда не будет. «Нет... я не допущу этого. Нужно придумать что-то масштабное и отвадить Ангелка от него», — пронеслось в голове парня. Мерзкий план стал складываться воедино. На губах появилась кривая, довольная ухмылка. «Ты сам закопал себя, Кащей...» Но пока что было только лето, Леонова и её лучший друг. Или же не просто друг?..» Никита безмолвно поднялся с кровати и прошел к выходу из номера. Девушка приподнялась на локтях, смотря за его подкаченной спиной. — Ты куда? — непонимающе произнесла она. Пошарив по карманам, старшой достал оттуда тот самый кулон и вернулся к любимой. Снова сев на мягкую простынь, помог ей встать. Не говоря ни слова, он убрал её тёмный волос в сторону. Цепочка блеснула в свете ночника. Прохладный металл коснулся её теплого тела и мгновенно согрелся. По коже пробежали мурашки. Тихий щелчок, и сердечко снова на её шее. Кащеев медленно наклонился к ней. Горячее дыхание обжигало. И вдруг... его губы, оставляющие нежный поцелуй. Она прикрыла глаза, отдаваясь этим захватывающим душу ощущениям. — Никогда больше не снимай его... — шершавые ладони скользнули к поясу её шелкового халата и дёрнули, освобождая кожу, а затем и вовсе стягивая и отбрасывая его в сторону. Теперь перед ним оказалась обнаженная, прямая спина. Губы снова нашли ту самую чувствительную точку, оставляя там влажный поцелуй. Ловкие пальцы коснулись её нежной кожи и прочертили линии от живота до груди, обхватывая набухшие соски. С губ Леоновой слетел тихий, сдавленный стон. Сейчас она добровольно, в здравом уме, отдавалась ему, позволяя погружать себя в этот неведомый и невероятный мир соблазна и страсти. — Нравится? — аккуратно прикусил мочку уха, заставляя её дыхание сбиться ещё сильнее. — Д-Да... — выдохнула любимая и прижалась к его груди, ощущая спиной жар накаченного тела. В штанах стало тесно. Член болезненно напрягся, требуя разрядки. Но он не мог так быстро отпустить её. Не сейчас, когда она тает в его руках. Пальцы Ангела сжали простынь, пытаясь хоть как-то удержаться в реальности. Девушка постанывала, ощущая как внутри всё сжимается. А для него эти звуки были музыкой и сигналом к тому, что она почти готова. — Никита... — ахнула Леонова, когда он сжал сосок чуть сильнее. — Я хочу тебя... — Ммм, какие мы нетерпеливые... — ухмыльнулся сквозь очередной поцелуй. Руки опустились к талии. Быстрое движение, и она уже лежит в одних трусах на просторной кровати с широко раскрытыми глазами. Волосы раскинулись по подушке тёмным ореолом, а щеки пылали румянцем. Пряжка на ремне звякнула. Не отрывая взгляд от неё, он скинул с себя брюки вместе с боксерами. Светло-карие омуты опустились к его возбуждению. Мозолистые пальцы поддели тонкое кружево и отправили его на пол к остальным вещам. Кащей раздвинул её ноги, устраиваясь поудобнее. Взял в руку член и провел по мокрым, готовым к нему складкам, смазывая себя и давая ей почувствовать. А затем... резкий толчок. Любимая выгнулась. Они одновременно застонали от ощущения друг друга. Он наклонился к ней, захватывая губы во влажный, горячий поцелуй, на который она охотно ответила, и начал двигаться. Её бёдра подались вперёд, жаждя его ещё больше. Длинные ногти впились в спину, прочерчивая красные дорожки. Рычащие стоны Никиты слились с громкими вскриками Арины. Они не стеснялись соседей, которые могли бы услышать их. Были лишь они двое и страсть. Медленные, покачивающиеся движения сменялись быстрыми, яростными толчками. В это время его пальцы опустились на её лоно, раздвинули складки и легли на клитор, начав выписывать мучительно сладкие круги. В этом прикосновении было лишь желание доставить ей большее удовольствие. Ангел что-то невнятно пробормотала ему на ухо. Сознание было затуманено его умелыми действиями. Внутри, неспешно, но уже ощутимо, завязался тугой узел, требуя разрядки. Кащеев держался, хоть и понимал, что сам скоро окажется на грани. Её стоны, податливое тело под ним, поцелуи и сбившееся дыхание – всё это сводило его с ума. Пальцы любимого сменили темп, начав выписывать более быстрые восьмерки на чувствительном клиторе девушки. Толчки стали резче и глубже. Первый, второй, третий... спина Леоновой выгнулась в дугу. А из глотки вырвался громкий, протяжный стон. Волна организма захлестнула её, словно цунами. Она схватилась за его сильные плечи, пытаясь удержаться в этом моменте. Парень видел как ей хорошо и чувствовал судорожные сокращения мышц вокруг своего члена. Он довел свою девочку до края, и внутри что-то сладко сжалось от этого осознания. Несколько быстрых движений, и Никита отпустил себя. С низким рыком вышел из неё, изливаясь на плоский живот. Облокотившись на вытянутую руку, навис над ней. Грудь тяжело вздымалась. Они смотрели глаза в глаза, ловя в усталом взгляде те самые нотки любви, которые находили лишь друг в друге. Кащеев неспешно поднялся и, не одеваясь, сходил в ванную за салфетками. Вытер ими Ангела и, кинув их в мусорную корзину, вернулся к ней. Выключил лампу и лёг рядом, укрывая их одеялом и притягивая её к своей мокрой груди. — Я люблю тебя, — его шепот наполнил комнату. — И я тебя... — улыбнулась Арина, прикрывая глаза. И ничего больше не было нужно. Лишь знать, что чувства взаимны и души навеки отданы друг другу... Переходим в мой Тг: Мир Аконита (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В навигации находится анонка). Ещё есть Тикток: aconitumy Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).