Танцы на стёклах || Кащей

31 декабря. Последний день старого года. Уже в ночь стукнет 89-й. Они будут отмечать его вместе, а как говорится: «Как Новый год встретишь, так его и проведёшь». Что он принесёт им? Радость? Горе? Потери или приобретения? Какая разница? Всё это оно преодолеют плечом к плечу. Кащеев проснулся несколько минут назад и просто лежал, прижимая к себе Леонову. Она казалась ещё нежнее и беззащитнее в свете пробивающихся лучей из окна. — Ангелок, пора вставать, — в пол голоса сказал парень и, наклонившись к ней, начал осыпать её лицо поцелуями. Сначала девушка не реагировала, хоть сон сразу после первого прикосновения улетучился, а просто лежала и наслаждалась моментом. Но, когда его тёплые, чуть обветренные губы, прижались к её пухлым и мягким, она ответила на поцелуй. — Доброе утро... — прошептала Арина, улыбаясь. Ресницы дрогнули. Мутный ото сна взгляд сфокусировался на его довольной гримасе. — Пообещай, что каждый день будешь меня так будить. — Обещаю... — ухмылка на его лице стала ещё шире, а ямочки на щеках отчетливее. — Знаешь, так непривычно в новом статусе, — хихикнула она. — Всегда друзьями были, а теперь «пара». Но я ни капли не жалею о нашем решении. — Если бы не обстоятельства, мы бы начали вместе ходить ещё в июне восьмидесятого. Хотел тогда тебе признаться, — аккуратно убрал выбившуюся прядь ей за ухо. — Дааа? — глаза блеснули. Она игриво прикусила нижнюю губу. — Расскажите, пожалуйста, Никита Сергеевич. — Ну хорошо... «23 июня 1980-го года Вчерашний День рождения Кащеев с Леоновой не забудут никогда. Радостные эмоции, смех, ну и подарки. Кулончик, переливающийся на шее, затмевал красотой часы Суворова, поэтому именно он красовался на её теле. Да, может, подарок Адидаса был дороже, но лишь материально. А вот по-настоящему тёплые воспоминания были связаны с серебряным сердечком и тем человеком, который его подарил. Сегодня на базе Тяп-Ляпа было шумно. Только что прошли сборы и тренировка. Скорлупа о чем-то болтала между собой, стоя в сторонке, а двое суперов сидели на лавочке в тени и курили «Беломорканал». — Ангелочек вчера так рада была. Мы прогуляли с ней до двенадцати ночи. На речке были, а потом на электричку опоздали и домой пешком шли, — улыбаясь и рассматривая тлеющий кончик сигареты, говорил Кащеев. Жало выдохнул сизую струйку дыма и глянул на счастливого друга. — Когда ты уже признаешься? Ведь сохнешь по ней. Это все видят, — развел руками в непонимании. — Щелбана боишься за проигранный спор, что ли? Так я не сильно ёбну тебя. Улыбка сошла с лица младшего. Он поджал губы и медленно повернулся к Леонову. Чуть замявшись, вздохнул: — Да хрен с этим спором! Я хотел. И почти получилось. Но Дашка из подъезда выбежала и помешала. Момент ушел. Ну и ссыкотно стало. Вдруг отвергнет? — Меня Настя два года морозила. Ну а по итогу мы вместе. Глаза раскрой и дерзай, — цокнул языком Женя. — Влюблена она в тебя. Ты для неё – свет в окне. Признавайся давай! Как раз момент завтра хороший будет. Выпускной. Все дела. А то... — взгляд перевелся на Суворова, что-то обсуждающего с ребятами. Никита посмотрел в ту же сторону. — ...этот полупокер подсуетится и всё Вам испортит. Ты ж не хочешь, чтобы Ариша с ним была. — Не хочу. Я не допущу этого, — скривился мальчишка и выкинул сигарету в урну. — Значит, после выпускного. Хоть бы она согласилась... — Кащей! — громкий голос Вовы прервал их разговор. Оба супера вопросительно подняли на него глаза. — Я всё. Пошли? Никита поднялся с лавки и пожал руку старшему товарищу. Развернулся и подбежал к Адидасу. Вместе они направились в сторону дома. — Ну что, дружище? — улыбнулся во все тридцать два Суворов и похлопал его по плечу. — Выпускной завтра. Какие планы на жизнь? Поступать куда-то будешь? Или же останешься тут? Выкладывай! — В армию, скорее всего, — хмыкнул и почесал затылок. — Ну а потом видно будет. — А как же Ангелок? Неужели одну оставишь? Не боишься, что украдут? Она у нас девочка видная, красивая. — А я ей завтра, после праздника, признаюсь в чувствах своих. Ариша ответит взаимностью и будет ждать меня, — ухмыльнулся Кащеев, понимая, что сказанные слова, скорее всего будут неприятны Вове. — Ну а как приду – свадьбу сыграем. — Ммм, ну отлично, чё ещё сказать? — закатил тот глаза и отвернулся. — Верю, что у Вас всё получится так, как и задумано. Друг нахмурился и покосился на него. Адик был на удивление слишком спокоен. Будто бы они говорили не о Леоновой, а о погоде или же делах в группировке, а соперничества никогда и не было. — Ну... спасибо... «Пожалуйста... посмотрим как всё будет дальше... не загадывай на будущее. Всё может измениться в корне и наоборот», — пронеслось в голове Суворова. — Ладно, пошёл я! — резко свернул он на свою улицу и, не оборачиваясь, добавил. — Удачи! Пока! — Пока... — в пол голоса проговорил Кащей. Махнув головой и отогнав мысли, сорвался с места и побежал домой, где должна была проходить последняя примерка платья любимой. Следующий день начался со сборов. Настя с утра пришла к подруге и стала помогать в подготовке. Женька изредка заглядывал к ним, но, после того, как в него прилетел тапочек Свиридовой, решил больше там не появляться. Бордовое платье с расклешенной юбкой до колен и на тонких бретелях, сшитое Юлией Александровной для дочурки, могло посоперничать по красоте с покупными. Чёрные туфли на каблуках, подаренные Сергеем Фёдоровичем, делали ноги ещё длиннее. Тёмные вьющиеся локоны были уложены в аккуратный пучок, украшенный шпильками с жемчужинами на концах. Натуральный, нежный макияж. Всё это делало из Арины настоящую принцессу. Не забыв взять новый полароид, компания вышла из пятиэтажки и направилась на перекресток недалеко от школы, где должны были встретиться с Кащеевыми и всеми пойти на праздник. По дороге они столкнулись со знакомыми и получили множество комплиментов. Женька фотографировал сестричку со своей любимой, желая запечатлеть их улыбки. — Ребят! — окликнул подростков громкий голос откуда-то сзади. Все обернулись на звук. К ним мчался Суворов, но, как только он увидел любимую, споткнулся и, пролетев вперёд, еле смог прийти в себя около её ног и выпрямиться. — Вау... — Вовчик, с тобой всё хорошо? — шагнула к нему Леонова, в голосе слышались нотки беспокойства. — Арин... ты просто чума... — еле выдавил он из себя. — Королева. Жало притворно закатил глаза и хотел выпалить очередную колкость, но был остановлен крепкой хваткой Насти. В это время мимо них не спеша проехал желтоватый «бобик», который постоянно забирал алкашей с района. Ребята не придали этому никакого значения. — Спасибо большое, — улыбнулась девочка. — Мне очень приятно. Ты тоже классно выглядишь. Костюм, рубашка. Сразу можно в правительство идти. — А то, — поправил Адидас пиджак и самодовольно ухмыльнулся. — Ну что, пойдёмте? А то время уже поджимает. — Мы Кащеевых ждём, если ты не понял, — фыркнул Женя. — Должны уже сейчас прийти. Вова глянул на руку, на часы. Стрелки показывали тринадцать пятьдесят. Взгляд снова перевёлся на друзей. — Десять минут осталось. Они уже, наверное, там. Тем более Юлия Александровна с Сергеем Фёдоровичем помогают в организации. Пошлите! — не унимался парень. — Я точно говорю! — Может, и правда. Хотя должны были предупредить... — пожала плечами Свиридова. — Подождем ещё пять минут и пойдём. По окончанию этого времени, компания, так и не дождавшись семью, ушла в школу, где их тоже не оказалось. Но выпускной не ждёт. Музыка, танцы, вручение аттестатов... Но в нескольких улицах от них была совершенно иная атмосфера. Собравшиеся Кащеевы выбежали из подъезда, смеясь с очередного недовольства Адельки, но путь им перегородили милицейская машина и двое мужчин в штатском. — Никита Сергеевич, — шагнул к ним один из них. Достал корочку и махнул перед лицами. — Я – Мавлиев Ильдар Юнусович. Мы задерживаем Вас по подозрению в убийстве Назарова Валентина Александровича. — Чё? — остолбенел парень. Глаза округлились, а сердце упало в пятки. — Какое «убийство»? — прошел к милиционерам Сергей Фёдорович, загораживая сына своей широкой спиной. — Когда? Он не мог этого сделать. — Вчера. В десять вечера. Его опознали свидетели, — спокойно сказал второй, подключаясь к обвинениям. — Я с Ариной Леоновой был в это время. Она может подтвердить, — отошел от ступора Кащей. — Пойдемте в школу? Она там. Расскажет как всё было на самом деле. — Молодой человек, сейчас мы никуда не пойдём, — обогнул Мавлиев старшего Кащеева и достал из кармана наручники. Холодный металл щёлкнул на запястьях пацана, подписывая приговор. — Не волнуйтесь, мы вызовем её на допрос. Если не виноваты, никто не будет Вас там насильно держать. Милиционер взял «преступника» за локоть и повёл к бобику. Второй раскрыл дверь. Ошарашенный Никита развернулся к ничего не принимающим родителям и младшей сестрёнке, по щекам которой беззвучно катились слёзки. — Я не убивал... — прошептал он дрожащим голосом. — Объясните всё Ангелочку! Сотрудники впихнули его в машину, пропахшую перегаром и грязными псинами. Двери захлопнулись, отсекая его от свежего воздуха, свободы, семьи и любимой. Никита не слышал рык мотора. Перед глазами было лишь лицо Леоновой. Её грусть и возможные эмоции. Ей будет тяжело и плохо. Заплачет или упадет в обморок. Но она ни за что не бросит его. Скажет, оправдает и поможет. — Так, сейчас идёте домой и ждёте меня. Я еду, узнаю всё и докладываю Вам, — развернулся к семье Сергей Фёдорович. — Нет, — голос жены стал твердым, не терпящим возражений. — Мы с тобой. И это не обсуждается. Глубоко вздохнув, они вместе прошли к машине и сели на свои места. Автомобиль газанул и понесся в УВД Универсамовского района, куда увезли их родного человека. ***** Пятидесятая школа кишела выпускниками и родителями. Ребята радовались и болтали, ждя, когда придёт именно их очередь идти на сцену актового зала и получать аттестат. Только на лице Арины не было ни единой весёлой эмоции. Внутри зарождались беспокойство с паникой, которые с каждой минутой всё больше и больше нарастали. Никита. Её Никита никогда не опаздывал на такое долгое время. А если и задерживался, то должен был предупредить об этом. Но сегодня такого не произошло, просто не пришел. Никто из них. Что-то было не так. Только вот что? На это девочка не могла дать ответ. — Солнце, — нагнулся к ней Вова. — Ты чего грустная? Радоваться ж надо! Выпуск, аттестат и взрослая жизнь! — Его нету. Он не пришел. Что-то точно случилось, — прошептала Леонова. — Ариш, ну не бери ты в голову. Просто, может, проспал или костюм запачкался, — улыбнулся и подмигнул ей друг. — Ты лучше подумай про танец. Если Кащей не придёт до него, то нужно выбрать того, с кем будешь в паре. Я, как раз, знаю все движения. Учил специально. Уверен, что красиво будем смотреться вместе. — Прости, конечно, но, если он не придёт, то я не буду вальсировать. Ни с тобой, ни с кем-либо другим, — нахмурилась девочка и показательно отвернулась от друга. — Но... — не успел ничего сказать Адидас, как был перебит своим супером и его сильной хваткой на плече. — Без «но». Сиди на жопе ровно и жди своей очереди, — Женя нагнулся ближе и прошептал ему на ухо. — Если я узнаю, что ты виноват в том, что Кащей не пришел, тебе не сносить головы. Усёк? — Да, — скрипя зубами, произнес мальчишка. — Кащеев Никита Сергеевич! — объявила со сцены Ирина Анатольевна. Все тут же захлопали и перевили взгляды на Арину. Но она лишь развела руками, сама не зная где сейчас находится друг. — Кащеев! Нету что ли... ладно. Тогда следующий! Леонова Арина Романовна! Девочка поднялась со своего места и, натянув улыбку, прошла к классному руководителю. — Молодец! Красный аттестат с золотой медалью! Так держать, милая! — вручила ей документ директриса. Женя сфотографировал сестричку на память, и Ангел ушла со сцены прямиком к преподавателю по воспитательной части, стоявшей у стеночки и контролирующей чтобы всё шло по сценарию. — Галина Ивановна, — робко произнесла девочка. — Кащеева нет. Простите, но я не буду танцевать. — Понимаю, дорогая, — вздохнула женщина. — Ничего страшного. Заменим Вашу пару, хоть Вы и замечательно смотрелись вместе. — Спасибо, — уголок губ дрогнул в улыбке. Леонова развернулась и посмотрела на брата. Они встретились взглядами, и она кивнула в сторону выхода из актового зала. Когда пришла очередь Суворова получать свой аттестат, Жало подхватил под локоть Настю и полетел к ждущей сестре. Вместе они выскочили из школы и побежали к знакомому адресу. Улицы, недовольные люди, сигналящие машины – всё оставалось позади них. Троица влетела в родную с детства пятиэтажку и поднялась на второй этаж. Запыхавшаяся Ангелок нажала на звонок, но ответа не последовало. Действие повторилось. — Никит! Мам, пап! Ада! — начала она колотить кулаком в дверь. — Откройте! И опять молчание. Ничего. Сердце билось с бешеной скоростью, но уже не от бега. Паника выворачивала Леонову. К горлу подступил комок. Мысли в голове лихорадочно крутились, ища хоть какое-то оправдание случившемуся. — Стучи не стучи, а их нет, — положил на её плечо ладонь Женя. — Солнышко, пойдём вниз? Там на свежем воздухе подождем их. Заодно и посмотрим: стоит их москвич или нет? Ребята не спеша спустились и вышли на улицу, синхронно поднимая глаза на место, где должна была стоять машина Кащеевых. Пусто. — Что-то случилось... — прошептала Арина и опустилась на лавку около подъезда. Отложив аттестат с медалью, она согнулась пополам и обхватила руками голову. — Не нужно было идти на это вручение! Ведь ещё тогда подумала, что что-то не так! — Милая, ну ты чего? — села рядом Свиридова и приобняла подружку. — Я уверена, что там всё нормально. Они приедут и обязательно объяснят своё отсутствие. Леонов, стоящий от девочек в метре, отвернулся и достал из кармана смятую пачку сигарет. Выбил одну двумя пальцами и, чиркнув спичкой, прикурил. Первая затяжка не принесла облегчение. Горький дым заставил горло пощипывать. Как бы он не пытался держаться и выглядеть сильным в глазах сестрёнки, внутри всё подрагивало. Предположения, и факты. Всё указывало на неблагоприятное развитие событий. «Ещё этот радостный настрой Суворова. Сука! Я уверен, что этот полупокер чё-то намутил! Но вот как это доказать?.. Сам же не расколется...» Минуты тянулись в часы. По прошествию четырёх, в восемнадцать тридцать, к дому завернул знакомый москвич. Подростки вскочили с лавочки, следя за ним. Машина припарковалась на своем месте, и из неё показались Кащеевы, но без сына. — Ма, пап, — шагнул вперёд Жало. — Чё случилось? Почему Вы куда-то уехали и не предупредили нас? Мы ждали и на перекрестке, и в школе. Потом пришли, а Вас нет. — Где Никита? — голос Ангелка дрожал. — Мы были в милиции. Его подозревают в убийстве... — пояснил Сергей Фёдорович. Больше Леонова не слышала. Звуки резко смешались в один громкий, настойчивый гул. Дыхание участилось, а перед глазами поплыло, смазывая картинку. — Нет... — прошептала девочка. Ноги стали ватными и подкосились. Веки дрогнули и закрылись. — Арина! — резко развернулся к ней Женя и подхватил обессиленное тело. — Срочно! В квартиру! — скомандовала Юлия Александровна и отдала Адельке ключи. Быстро, на сколько было можно, они поднялись на втрой этаж. Малышка открыла дверь и позволила внести подружку внутрь. Леонов, не разуваясь, прошел в гостиную и аккуратно, словно хрупкую хрустальную статуэтку, положил её на диван. Кащеева залетела в ванную. Открыв железный коробочек с красным крестом, взяла ватку и нашатырный спирт. Смочив её, пробежала к остальным и присела рядом с выпускницей. Прислонив к носу едкий аммиак, заставила неродную дочурку зажмуриться и отвернуть голову. Ресницы дрогнули, и показались светло-карие глаза. — Ариш, солнце, ты как? — присел на корточки перед диваном Сергей и взял её прохладную ладонь в свою. — Как же ты нас напугала. Не делай больше так. — Плохо... простите... — еле слышно пробормотала. — То, что я слышала... правда? — К сожалению, — поджала губы мать. — Его обвиняют в убийстве какого-то Назарова. Всё произошло вчера в десять вечера. Никиту, вроде как, опознали свидетели. — Как такое возможно, если мы вместе были до одиннадцати на площадке перед домом? На качелях сидели... — нахмурилась Ангел. — Я готова подтвердить это. Нас ещё и соседи видели тогда... — Он тоже сказал об этом. Завтра, вместе с адвокатом, поедем и дашь показания. Мы заехали к Ромке, и отпросили тебя на ночёвку, чтобы утром быстро собраться и сделать всё как надо, — поднялся Сергей, отпустив её руку. Развернулся к Насте и сыну. — Всё с ней будет хорошо. Можете не волноваться и идти по домам. Они молча кивнули и подошли к дивану. Парень нагнулся и оставил поцелуй на лбу сестры. Свиридова обняла подругу. — Всё будет хорошо, ты вытащишь его, — прошептал Жало и, пожав руку отцу, ушел со своей девушкой. Кащеевы помогли Леоновой прийти в себя и переодеться. Дали успокоительное и отправили спать в комнату к Никите. Девочка лежала на кровати и покрепче прижимала к себе подушку, на которой остался его запах. По щекам текли горячие слёзы, а в голове никак не укладывалось происходящее. «Кому и зачем это нужно? Он же добрый, весёлый и всегда готов помочь... Я спасу тебя...» Сознание затуманилось, а глаза закрылись. Жало же, проводив любимую, пошёл далеко не домой. Его путь лежал к квартире Суворовых. Он точно знал, что Адидас там, а не празднует с остальными. Пройдя на пятый этаж, позвонил в звонок и стал ждать ответа, нервно постукивая пальцами по бетонной стене. Дверь открылась, и перед ним появилась кудрявая, красивая женщина. — Здравствуйте, Диляра. Я к Вове. Можете пригласить его выйти? — широко и приветливо улыбнулся. — Только не говорите, что это я. Сюрприз будет. — Привет, Женечка. Да. Конечно, — кивнула и, прикрыв дверь, ушла к пасынку. А парень встал так, чтобы его не было видно. Послышался её голос, а затем и шаркающие по линолеуму шаги. Мальчишка в домашней одежде вышел на лестничную клетку и оглянулся, не понимая кому он мог понадобиться. Дверной хлопок. Резкое движение и крепкая хватка на плечах Суворова. Его спина врезалась в холодную, бетонную стену. Удар заставил его зажмуриться и зашипеть. — Ну чё, сука, добился своего? — процедил у самого уха Леонов. — Что? Я не понимаю! — попытался он вырваться, но попытка оказалась безрезультатной. — Что ты творишь?! Жало, блять! — Не строй из себя дебила! Это ты засадил ни за что Кащея за решётку! Ты донес на него! — удар пришелся под рёбра. Адидас сдавленно простонал и стиснул зубы. — А всё почему? Чтоб убрать соперника и привязать к себе Арину. Но поверь, этого не случится. Она вытащит его и никогда не посмотрит на тебя. Не предаст Никиту даже под дулом пистолета. Второй замах. Кулак врезался Вове в почки. Боль пронзила тело. Женя отпустил руку и скривился, будто только что держал что-то мерзкое. Мальчишка рухнул на бетон, схватившись за бок. — Я... я не делал этого! Он – мой друг. Я не сука какая-то... — поднял пылающие глаза на своего супера. — Зачем мне его подставлять?.. — Ага, бреши больше, — плюнул старший товарищ на пол рядом с ним. — Если ты подойдешь к моей сестре хотя бы на метр, я сверну тебе шею собственными руками, — развернулся и пошёл вниз, оставляя Вову одного в грязном подъезде. «Сука! Даже сейчас от тебя проблемы!» — пронеслось мысль в пшеничного цвета голове. Опираясь на стену, он поднялся и переведя дыхание, тихо произнёс себе под нос: — Ну ничего. Подождем. Время расставит всё на свои места... Следующий день ворвался в квартиру суетой и сборами. Юлия Александровна разбудила Арину, помогла одеться и привести её в нормальный вид. Быстро позавтракав, девочка, вместе с неродным отцом, поехала в отделение. Москвич Кащеевых остановился у УВД. Из соседней машины вышел мужчина лет сорока в деловом сером костюме. Он подошел к ним и подождал пока они тоже откажутся на улице. — Здравствуй, Андрей, — пожал протянутую руку Сергей Фёдорович и показал на дочурку. — Это Арина. Она была с Никитой на момент убийства этого Назарова. Плюс, соседи видели их вместе на качелях у дома. — Здравствуй, отлично. Значит, легко сможем доказать его непричастность, — спокойно кивнул и глянул на Леонову. — Пойдём. Дашь показания и можешь быть свободна. Серёж, оставайся тут. И, положив ладонь на её плечо, повёл в сторону серого, неприметного здания, в котором находился его подзащитный. Запах вымытых полов, пыли и напряжения окутал их, как только они зашли внутрь и прошли к окошку дежурного. — Добрый день, — щелкнул застежкой на кожаном портфеле мужчина. Достал оттуда несколько актов и протянул милиционеру. — Я – адвокат Кащеева Никиты Сергеевича, Андрей Владимирович Сидоров. Его вчера доставили сюда. А это, — указал на спутницу. — Свидетель. Арина Романовна Леонова. Нам нужно к следователю, который ведёт его дело. — Добрый. Да, конечно. Давайте нужные документы, я Вас запишу. И сможете пройти в пятый кабинет к Мавлиеву, — поднял глаза от бумаг сотрудник. Они отдали ему всё, что было нужно, и, получив пропуска, прошли через охранника внутрь и оказались около двери с надписью: «Мавлиев И. Ю.». Постучали и, услышав властное: «Войдите», зашли внутрь. — Андрей Владимирович... — ухмыльнулся капитан, откладывая свои дела. — Какими судьбами в наш скромный обитель? Да ещё и в такой прекрасной компании. — Всё за тем же, — сухо и не меняя интонации, проговорил адвокат. Подойдя ближе, положил перед ним акт. — Я работаю над делом Кащеева. Со мной пришел свидетель, который был с подзащитным во время предполагаемого преступления. Помимо Арины Романовны их вместе видели жители пятиэтажки на улице Свободы. — Ммм, ясно, — взял Ильдар Юнусович в руки бумажку и пробежался по ней глазами. — Ну хорошо. Проходите. Садитесь. Задам вам вопросы. Сидоров подтолкнул девочку вперёд. Она не спеша прошла к столу и села на жёсткий, деревянный стул. Мавлиев открыл ящик стола и, достав оттуда бланки, посмотрел на неё. — Назовите ФИО, возраст, кем приходится вам обвиняемый, и что именно вы вместе делали. Желательно со временем, — взял ручку и приготовился писать. — Леонова Арина Романовна, семнадцать лет. Никита мне – лучший друг. Двадцать третьего числа в девять вечера мы вышли из его дома на Ильюшина и пошли ко мне. Через десять минут зашли в мою квартиру и положили выпускное платье. А потом просто сидели на площадке, на качелях, перед пятиэтажкой и болтали до двадцати трех двадцати. Нас видели соседи. Они тоже смогут подтвердить его непричастность, — спокойно проговорила Ангелок. — Понял, — записывая, пробормотал себе под нос милиционер. — В его поведении не заметили ничего подозрительного? Может, глаза бегали? В каком он был состоянии? О чём говорили? — Нет, — нахмурилась она. — Нормально вел себя. Всё как обычно. Шутки, смех. Ничего такого. Обсуждали планы на будущее. Он планировал в армию пойти, а я сказала, что ждать его буду. Мы с ним очень близки. Лучшие друзья с первого класса. Обсуждали начало театрального сезона и мои выступления. Больше ничего такого. — Хорошо, — поставил он жирную точку внизу страницы и протянул бланк Арине. — Прочитайте, ознакомьтесь и подпишите, что с ваших слов записано верно. Леонова приняла листик и, вчитываясь в стоки, поняла, что всё так, как она и сказала. Взяв ручку, она поставила свою подпись там, где было нужно, и посмотрела на адвоката. — Ильдар Юнусович, девочку мы отпускаем, а с Вами пойдемте в допросную и побеседуем с Никитой Сергеевичем, — взял на себя инициативу мужчина. — Ага, — собрал нужные бумаги капитан и, расписавший на пропуске, отдал его свидетельнице. Вместе они вышли из кабинета. Андрей со следователем ушли вглубь участка, а Ангелок, отдав дежурному пропуск, пошла на улицу. — Ну что? — к ней тут же подошел Кащеев и положил ладони на плечи. — Всё нормально? — Да. Я дала показания. Милиционер их записал. Теперь они пошли с ним говорить, — подняла глаза на отца и, встав к нему вплотную, обняла. — Пап, я так хочу, чтобы поскорее всё это закончилось. Он же не виноват. — Закончится. Адвокат хороший. Да и всё указывает на то, что Никита не причастен, — ответил на объятия Сергей Фёдорович. ***** В это время в допросную привели семнадцатилетнего кудрявого паренька и пристегнули его запястье к кольцу на столе. Он поднял горящие глаза перед собой. Два мужчины. Всё тот же следак, который забирал его, и совсем незнакомый, но уверенный в себе человек. — Добрый день, Никита Сергеевич, — сказал тот, что в сером костюме. — Я – адвокат. Андрей Владимирович. Меня нанял Ваш отец. Буду защищать Вас и контролировать процесс. — Итак, расскажите всё в подробностях, начиная с вечера, — поднял на него глаза Мавлиев. — И, желательно, поминутно. Кащей вздохнул и начал говорить. Он был спокоен и уверен в себе. Все слова, время и события были схожи, как две капли воды, с показаниями Леоновой. Можно было бы подумать, что они сговорились, но, зачем врать, если можно сказать правду? — ...А потом, в двадцать три двадцать, я убежал домой. Путь занял пять минут. Все мои могут это подтвердить, — откинулся на спинку стула супер. — Ильдар Юнусович, как видите: показания моего клиента идентичны тем, что дала Арина Романовна... — оперся о стол адвокат. «Ангелок... моя любимая девочка, уже подсуетилась. Молодец. Не даёшь меня в обиду», — прикрыл глаза и улыбнулся Никита. Внутри разлилась теплота, а сердце забилось так сильно, что, казалось, его могут слышать все в этой маленькой комнате. — Тем не менее, мы в праве задержать его на сорок восемь часов до выяснения обстоятельств. Нам нужно опросить соседей. На показаниях заинтересованного лица мы далеко не уедем, — фыркнул мент и протянул исписанную бумажку. — Прочитайте и распишитесь. Парень пробежался глазами по чернильным строкам. Всё было так, как он и говорил. Взяв ручку, поставил подпись внизу листка и отдал Мавлиеву. — А теперь попрошу Вас выйти. Мне нужно поговорить с моим подзащитным, — указал на дверь Сидоров. Мужчина недовольно собрал свои манатки и ушел из комнатки, оставляя их одних. — Никита Сергеевич, все факты говорят о том, что Вы не виновны. Но, люди почему-то указали именно на Вас. Скажите, никому не переходили дорогу? — Нет. Со всеми у меня нормальные отношения. Ничего плохого никому не делал, — констатировал Кащеев. — По прошествии этих сорока восьми часов меня выпустят? — Если не найдут доказательств Вашей причастности, то да. А у них нет никаких улик на Вас. Сегодня-завтра они обязаны опросить всех жителей пятиэтажки на улице Свободы и прийти к выводу, что убийцей являетесь не Вы, — заключил Андрей Владимирович. — Если придут и начнут задавать ещё какие-либо вопросы, не отвечай и требуй вызвать меня. Понятно? — Да. Скажите, у Вас есть бумажка с ручкой? Мне нужно перед Ариной объясниться. Если Вас это не затруднит, передадите? — посмотрел на него глазами, полными надежды. — Любишь её? — сосредоточенность ушла, уступая место пониманию и легкой улыбке. Он достал из портфеля чистый лист с ручкой и положил перед ним. — Очень, спасибо, — ни капли не смутившись, начал выводить корявые, но понятные ей крючки. Через несколько минут, когда супер закончил, адвокат сложил всё обратно и, дождавшись пока дежурный уведет подзащитного, подписал все нужные акты и вышел к Кащееву и Леоновой. Он рассказал им о дальнейших перспективах и заверил, что всё будет хорошо. — А, точно! — снова щелкнул портфелем и отдал сложенный вдвое лист Арине. Девочка дрожащей рукой приняла письмо. — Это Вам от Никиты. Вытащим мы его. Дело плёвое. Если что, на связи. Они разошлись и сели в машины. Двигатели рыкнули и понесли их по улицам к своим домам. В это время Ангел аккуратно развернула послание и увидела его родной почерк. Вдохнув поглубже, начала читать по себя: «Ариш, солнышко, я правда никого не убивал. Спасибо, что помогла и дала показания в мою защиту. Я это очень ценю. Они обязательно помогут мне выйти отсюда. Я верю, что меня завтра выпустят и мы сможем поговорить как раньше, а не через посыльных. Мне нужно будет сказать тебе кое-что важное. А пока не грусти и не волнуйся, а то знаю я тебя... в обморок упадешь, плакать будешь, расстраиваться. Это не к лицу такой красивой девочке. Ты – самая лучшая. Знай это.

Твой Никита».

По щекам Леоновой покатились горячие струйки, которые она пыталась сдерживать всё время. Его слова тронули её душу куда больше, чем какой-либо подарок или цветы. Как же ей хотелось сейчас упасть в его объятия, ощутить себя защищенной и... любимой. Его девочкой... — Дочь, ну ты чего расклеилась? — посмотрел на неё через зеркало заднего вида неродной отец. — Он бы не хотел видеть твоих слёз. Вытирай их быстренько. Тем более Андрей сказал, что всё хорошо будет. — Конечно, папуль, — всхлипнула она и улыбнулась. — По-другому и быть не может... Следующие сутки прошли в напряжении. Кащеевы вместе с младшими Леоновыми не могли найти себе места. Милиционеры, как и планировалось, прошли по квартирам, записывая показания жильцов, которые наперебой уверяли, что кудрявый паренёк ни в чём не виноват. К назначенному времени родители, Женя с Настей и Арина с Аделькой приехали к отделению. Нервно переглядываясь, ждали Никиту около УВД Универсамовского района. Напряжение витало между ними и было слишком ощутимо. Прошло сорок восемь часов и пятнадцать минут. Из здания вышел недовольный адвокат. Один. Без их паренька. Все смутились в непонимании. Мужчина подошел к компании и поднял на них глаза. — Его не отпустили. У них появился нож с его отпечатками. Я читал экспертизу, а потом хотел поговорить с ним, но меня не пустили, — заключил он. — Дело сфабриковано. Его специально упекли за решётку. Он кому-то сильно насолил, хоть и говорил, что со всеми в нормальных отношениях. — Что?.. — схватилась за руку мужа Юлия Александровна, пытаясь удержаться. — Как такое возможно? Он же... и мухи не обидит. — Какой нахер нож? Откуда он взялся? — рыкнул глава семейства. — Чё за херня Андрюх? Говорил же, что всё прозрачно и нормально будет. А тут оказывается, что дело сфабриковано. — Поэтому Вас не пустили к нему? — дрожащим голосом прошептала Ангел. — Да. Так его вчера и не было. Сегодня появился, когда они поняли, что всё против них. На завтрашнем суде я постараюсь снизить срок на сколько это возможно... — Суд?! — снова повысил голос Кащеев. Глянул на Адель и закрыл ей уши. — Нахуя мы тебя припахали его защищать? Чтобы ты говорил о снижении срока?! Ты должен был вытащить его, а не допускать этого?! — Я сделал всё, что смог. Они не пускают меня! — пытался он говорить спокойно, но голос в конце всё равно сорвался. — Им заплатили...» — Никит, — повернулась к любимому Леонова. — А как тогда появился этот нож с твоими отпечатками? Они тебя как-то заставили на нём оставить их? Били? — Без понятия. Мне его никто не показывал. Просто пришел утром мент и поставил перед фактом. Я тогда, как бы это помягче сказать? Ахуел, — прижал к себе девушку и оставил поцелуй на её виске. — Я места себе не находил. Ведь правда ж никого не трогал. А тут такие предъявы ни с чего... — А следующий день был адом... «Ровно в одиннадцать утра Кащеевы с Леоновыми приехали к городскому суду, где должно было проходить заседание. Вся компания быстрым шагом пошла к зданию, но на входе их задержали двое мужчин в штатском. Они проверили у них документы и скептически оглядели подростков. — Вы не можете присутствовать там, — сказал один из них, отдавая паспорта. — Только семья. Это закрытое мероприятие. — В смысле? — смутился Жало. — В законе прописано, что наоборот имеем. Здесь ценный свидетель, — указал он на сестру. — Она может подтвердить невиновность обвиняемого. — Ещё раз говорим: велено пустить только семью. А Вы такими не являетесь. Ждите здесь, или же поедете в отделение за попытку препятствовать действиям суда! — вмешался второй. И вот опять подтверждение того, что всё куплено и дело сфабриковано. Кто-то целенаправленно желает убрать со своего пути Никиту, препятствуя любым действиям, которые могут спасти его. — Дорогие, побудьте тут, — развернулся к ним отец и отдал ключи от своего москвича Жене. Кащеевы кивнули детям и скрылись за дверьми суда. Встретив по дороге адвоката они прошли в зал, где за решеткой уже сидел их сын в том же выпускном костюме, в котором его и забрали. Он поднял на них виноватый взгляд и улыбнулся. Началось заседание. Суд выслушал сторону защиты. Теперь пришла очередь Мавлиева. Он, поправив очки, отнес материалы судье и занял место за трибуной. — Ваша честь, нами были представлены доказательства виновности Кащеева Никиты Сергеевича в убийстве Назарова В.А.. В экспертизе зафиксированы нож с его отпечатками и показания свидетелей, — проговорил милиционер. — Тем более, никто не смог подтвердить его алиби. Во время совершения противоправных действий он находился там. Кащей глянул на родителей. Во взгляде – растерянность и страх. «А как же Арина... её слова... почему он не сказал о них?..» Юлия с Сергеем непонимающе посмотрели на Андрея, глаза которого, казалось, сейчас выйдут из орбит. Сидоров вскочил с места: — Протестую, Ваша честь! У нас есть свидетель, который может подтвердить обратное! — Спокойно! — ударила женщина деревянным молоточком по подставке. — Вы уже высказали свою позицию. Теперь дайте возможность сделать это второй стороне. — Благодарю, — ухмыльнулся Юнусович. — Всё это доказывает причастность обвиняемого с совершенно к преступлению. — Я поняла Вас. А теперь суд удаляется для принятия решения, — стукнула судья молотком и, поднявшись со своего места, скрылась в соседней комнате. Адвокат поднялся со стула и пошёл к довольному своим выкидом менту. Преодолев расстояние в несколько метров он навис над ним и процедил сквозь зубы: — Что за фигня, Ильдар? Арина с соседями дали показания. Они оправдали моего клиента! Почему ты не отдал их? Это не по закону! Ты обязан был предоставить все возможные материалы! — Какие показания? — округлил глаза мужчина. — В записях ничего нет, да и не помню я никаких девушек. И вообще, — разогнулся он и ещё шире улыбнулся. — Сиди и помалкивай. Твоё слово, дружище, ничего не значит. — Как ты был в юности мразью, так ей и остался, — оскалился Андрей. — Пойми, что деньги не решают проблемы. Ты, под чьим-то контролем, ломаешь жизнь парню, приписывая ему то, что он не делал. Не отмоешься ж потом. — Иди в жопу и дальше хавай дерьмо... — Мавлиев ликовал своей победе. — Всё. Свободен. Сидоров поправил свой костюм и, развернувшись, прошел обратно на своё место. Не смотря на Кащеевых, произнес в пустоту: — Они заплатили ему. Судья, походу, тоже куплена. Поэтому нет протоколов с показаниями, и она не отреагировала на моё высказывание. Я ничего не могу сделать с этим. Верну Вам все деньги, которые мне отдали. Юлия Александровна припала к плечу мужа и горько заплакала. Сергей прижал её к себе, поглаживая по спине и шепча слова утешения. Никита смотрел на рыдающую мать и пытающегося сохранить самообладание отца. Боже, ему хотелось выпрыгнуть из этой клетки, объясниться и просто почувствовать тепло их объятий. Но на первом месте всё равно стояла та, к которой рвалось его сердце. Арина. Его маленькая девочка. Если не приложили её показания, то наверняка и не пустили в зал на заседание. Ей будет очень тяжело без его поддержки, помощи и присутствия. Но ей несомненно поможет Женя и... Адик. «Сука! Пока я буду в тюрьме, он начнет к ней клеиться! Ненавижу!» — согнулся парень пополам и, уперев локти в колени, вплел пальцы в непослушные завитки, слегка оттягивая их. «Она не будет с ним. Нет! Ангелочек верна мне. Ни за что не предаст, мы будем писать друг другу письма, придёт на свидание...» Мысленный поток прервался звуком молотка судьи. Супер поднял глаза на женщину в чёрной рясе и стал ждать свой приговор. — Итак. На основе приложенных показаний, экспертиз и высказываний обеих сторон суд принял решение о назначении наказания Кащееву Никите Сергеевичу в размере пяти лет лишения свободы в колонии общего режима. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! — стук по дереву. — Заседание окончено! Кащей поднялся и перевел взгляд на родителей, которые смотрели на него с сожалением и горем. Их сын, который ни в чем не виновен, поедет в тюрьму за кого-то, кто реально убил и остался на свободе, да ещё и на такой долгий срок... Железная дверь с лязгом отворилась. К преступнику зашли двое конвоиров, заломали назад руки и заключили в наручники. Холодный металл окончательно звякнул на его запястьях, говоря, что его жизнь больше не будет прежней. Сильная хватка на плечах, и вот его уже ведут по коридорам с яркими люминесцентными лампами под потолком. Люди бросают на него осуждающие взгляды и шепчутся за спиной, будто он и правда убийца... ***** Этот час прошел для Леоновых в напряжении. Они сидели в машине, курсировали вдоль здания и не находили себе места. Девочка нервно кусала губы, чувствуя металлический привкус во рту, а парень выкурил не меньше десяти сигарет. Вдруг двери суда распахнулись, и к ним подъехал белый автозак. На порожках показался их друг. Сердце Арины забилось с бешеной силой. Никита... — НИКИТА! — закричала она. Голос сорвался, а по щекам с новой силой полились слёзы. Кащеев резко поднял на неё глаза. Именно в этот момент Леонова рванула к нему, забывая обо всём на свете: о безопасности, правилах. Но брат был быстрее. Он схватил её за руку и дернул на себя, желая удержать. — ПУСТИ! ЖЕНЯ! — истерика накатила на девочку. Она извивалась, пытаясь выскользнуть и оказаться рядом с тем, к кому рвалась душа. — ЖЕНЯ! ПОЖАЛУЙСТА! Сердце паренька разрывалось, видя реакцию и слыша мольбы любимой. Он дернулся в её сторону, но хватка лишь усилилась. — АНГЕЛОЧЕК! Я ТЕБЯ... — не смог закончить фразу Никита, как был перебит кулаком в область рёбер. Воздух вырылся из лёгких, заставляя появиться приступ кашля. Конвоиры грубо толкнули его внутрь, да так, что он не смог удержаться на ногах и плюхнулся на грязный пол. Двери захлопнулись, и автозак отъехал от здания. — НЕТ! — закричала Леонова что есть мочи. — НИКИТА! НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ! Жало развернул сестру, вжимая в себя сотрясающее рыданиями тело. Слова здесь были неуместны, поэтому он просто стоял и гладил её по спине, пытаясь как-то привести в нормальное состояние и успокоить, хотя у самого внутри всё сжималось от этой чудовищной несправедливости...»

Я больше, может, не вернусь, а, может, я с тобой останусь.

Останусь пеплом на губах,

Останусь пламенем в глазах,

В твоих руках дыханьем ветра...

Останусь снегом на щеке,

Останусь светом вдалеке,

Я для тебя останусь – светом...

Переходим в мой Тг: Мир Аконита (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В навигации находится анонка). Ещё есть Тикток: aconitumy Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).