Танцы на стёклах || Кащей

На протяжении получаса Кащеев успокаивал любимую, пытаясь хоть как-то отвлечь от прошлой боли. Стерев с её щек большими пальцами последние слёзы, прикоснулся своими губами к её лбу, оставляя там нежный поцелуй. — Спасибо тебе... — на лице девушки, наконец, появилась тень улыбки. Они отстранилась друг от друга и продолжили сборы. Оставшийся день должен быть насыщенным и наполненным приятными впечатлениями. Ангел, покопавшись в шкафу, отыскала голубоватое платье с длинными полупрозрачными рукавами и юбкой чуть выше колен. Быстро сделав праздничный макияж со стрелками и розовой помадой, пшикнулась духами. Обулись. Никита снял с вешалки её пальто и, оглядев его, качнул головой. В глазах появилось что-то сложное: смесь недовольства и решимости. Помог одеть. Они выключили свет и закрыли номер. Переплетя пальцы, влюбленные спустились вниз и перебежали дорогу на другую сторону, где стоял его чёрный мерседес. Парень открыл дверь, завел его и включил печку. Ждя пока машина прогреется, подошел к Леоновой, притягивая к себе, чтобы не замерзла. — А кто ещё будет на празднике, помимо нас и Женьки с Настей? Ада с Вадимом придут? — подняла она на него светло-карие глаза. — Ну куда ж без них? — усмехнулся он. — Как же мы встретим восемьдесят девятый без её колких фразочек в адрес Жёлтого? Правильно. Никак. — И правда, — усмехнулась девушка. — Видишь как жизнь сложилась? То Вадим её задирал, а теперь Ада играется с ним и крутит как хочет. Он же у неё на побегушках. Привези, отвези. Интересно, это – просто маленькая месть? Или же там и любовь есть? — Не знаю, — пожал плечами и закатил глаза. — У неё каждый шаг просчитан. Причём с возможными исходами. Может, где-то на подкорках – любовь. Это, кстати, она помогла выстроить Универсаму дружеские отношения с Дом Быта. — Ну молодец. В кого она такая... мама с папой совсем другие. Ты тоже... — Сама в себя, — хохотнул и мягко отстранил Арину. Словно джентельмен, открыл дверь и подал руку, помогая сесть в тёплую машину. Обошел и опустился на сиденье. Убрав с ручника и нажав на газ, они поехали туда, где им всегда были и будут рады. Домой. На протяжении всего пути по салону разносились тихие песни из магнитолы. Его сильная рука лежала на её ноге, выше колена и, иногда, слегка сжимала, чтобы убедиться, что момент реален. Автомобиль остановился у пятиэтажки. Кащеев с Леоновой отстегнулись и вышли на морозный воздух, который тут же ударил в лицо, заставляя щеки покалывать. Они поднялись не нужный этаж и, Никита, не стуча, зашёл в квартиру и втянул внутрь любимую. — Мы пришли! — крикнул он вглубь и потянулся к ней, беря за плечики пальто и помогая снять. Послышались шаги. Из гостиной вышли Сергей Фёдорович с Адель, а из кухни – Юлия Александровна. Увидев ребят вместе, их лица расплылись в хитрых, довольных улыбках. — Неужели Вы вместе? Не прошло и триллиона лет! — закусила сестричка нижнюю губу, ожидая ответ, который и так знала. Её план снова сработал безупречно... не зря Жёлтый звонил старшому Хадишевских и просил отправить двух пацанов к отелю в центре Универсамовского района. Но это, естественно, останется в тайне. — Да, — смущенно потупила взгляд Ангел. — Никита спас меня вчера от хулиганов. Потом мы поговорили и пришли к выводу, что не можем друг без друга. — Дети мои, я так рада за Вас! — светилась мать от счастья. — Наконец-то это случилось! А то мы с Женьком уже потеряли всю надежду, — хохотнул глава семейства. — Теперь мне будет положен щелбан, — на губах Кащея появилась усмешка. — Ну я даже и рад. Все рассмеялись и не спеша прошли на кухню, где подготовка к празднику шла полным ходом. Ада, украв со стола кусок колбасы, тут же скрылась из виду, продолжая сборы. Сергей Фёдорович с сыном удалились на балкон, а Юлия Александровна с дочерью остались нарезать салаты. Хоть хозяйка и пыталась отказаться от помощи, но Ангел настояла на своем. — Знаешь, к нам сегодня придут Суворовы и Роман с Ирой, — нарезая картошку на оливье, проговорила женщина. — Ариш, ты же не будешь против? — Мам. Они – Ваши друзья. Если хотите, продолжайте общаться. Мне всё равно. Но я уже не буду с отцом разговаривать. Не могу простить его, — положила нож на стол и вздохнула. Поняла глаза. — Он же сначала помог мне, поддержал. А потом... послушав слова этой змеи, затравил. И за Женю, и за меня, и за... — замолчала и не стала говорить про Кащея. — И... это Ваша жизнь. Но в моей его больше нет. — Я поняла тебя, солнышко. Мы будем молчать, но, если речь о тебе зайдет, отведём их в другую комнату и объясним: где и как они накосячили, — кивнула она. — А смысл? — усмехнулась. — До него всё равно не дойдет. Если Ирина ещё тогда обработала его, то сейчас и подавно он будет придерживаться её мнения. А свои мозги Вы с папой ему не вставите. Юлия Александровна лишь кивнула на слова дочурки и продолжила готовку. Она была права. Через несколько минут из гостиной снова появились остальные обитатели этой квартиры. Адель была прекрасна. Подкрученные длинные локоны, яркий макияж с алой помадой, и короткое чёрное платье на тонких лямках. На шее красовался небольшой блестящий камешек на золотой цепочке. — Мам, уж прости, но мы вынуждены конфисковать у тебя такую прелестную помощницу. И взамен привели папу. Он любезно согласился покромсать салаты, — ухмыльнулась девушка и пропустила вперёд грустно вздыхающего отца. Ангелок поднялась. Они вместе обняли родителей и, пожелав им прекрасного праздника, вышли из кухни. Быстро оделись и спустились вниз, к ещё не остывшему мерседесу. Кащеева настояла, чтобы сестричка села с ней назад. Так трио и поехало на другой конец района. Туда, где должны встретить Новый год, где будут только самые близкие, радость и счастье. Младшая трещала без остановки, говоря обо всем на свете. Брат с Леоновой только и успевали поддакивать ей, пытаясь не упустить суть разговора. Через двадцать минут они уже стояли на седьмом этаже у семьдесят четвертой квартиры. Дверь бесшумно распахнулась, и на пороге их встретил Жало в белой рубашке и тёмно-серых брюках. — О, ну и правда жених! — хохотнула Ада и, отодвинув хозяина, вошла без приглашения. — Настюш! Мы пришли! Пока она раздевалась, Леонов оглядел двух бедовых людей перед собой. Они, и правда, были созданы друг для друга и прекрасно смотрелись вместе. А главное – их глаза светились. — Привет, дорогой, — шагнула к нему сестричка и крепко обняла. Он сделал то же самое, но взгляда от друга не оторвал. — Салам. Да. Наконец-то ты сможешь мне щелбан прописать, — ухмыльнулся и зашёл следом, параллельно прикрывая за собой дверь. — Ну здравствуйте. Слава небесам! Я уж думал, что будете морозиться до старости, — уголок губ дрогнул в улыбке. Они отстранились друг от друга, разделись, и Ада, подхватив под руку Арину, скрылась на кухне, где у Свиридовой проходила подготовка. Старшие пожали руки и быстро улизнули в гостиную. Женька резко развернулся к товарищу и, отогнув палец, ударил по кудрявой голове. — Ну всё. Теперь мы квиты, — ухмылка Кащеева медленно сползла, уступая место серьезности. — А теперь расскажи: эта мразь, которая нашу девочку изнасиловала, ничё не говорила? А то очень много странностей. Сначала Вова приходит и в любви ей признается, тебя избивает, а потом какой-то левый хуй решает над ней надругаться. Жало обогнул его и закрыл дверь, осекая девичий смех и возможные подслушивания. Разговор предстоял не из лёгких. Прошел к дивану и плюхнулся на него, закидывая ногу на ногу. В голосе были слышны боль и вина: — Садись и не маячь перед глазами. А главное: запоминай. «Утро выдалось не слишком уж и приятным. Леонов, лежа на придавленном диване на базе Тяп-Ляпа, не спеша раскрыл глаза. Голова сразу начала раскалываться, виски пульсировали, а тело не прекращало ныть острой болью. Парень разомкнул губы. Кровавая корочка неприятно содралась, и рот наполнился ярким металлическим привкусом. — Сука... — хрипло пробормотал Жало и облокотился локтями о мебель. Собрав все имеющиеся силы и стиснув зубы, он попытался подняться. Грудную клетку сдавило. А новая волна боли прокатилась по искалеченному телу. Рёбра сломаны, синяки, кровь. Хватая воздух ртом, прислонился к спинке и положил на неё голову. В голове судорожно начали мелькать обрывки вчерашнего вечера. Тренировка с пацанами... каморка... злой Адидас с разбитыми костяшками и... — Арина! — выдохнул Женя и, не обращая внимания на режущую, огненную боль внутри, поднялся с дивана и поплелся на выход с базы. Никого не было. Слишком рано, да ещё и выходные. Держась одной рукой за грудину, а другой за стены зданий, шёл к дому. Люди, изредка выплывающие из-за поворота, при виде разбитого паренька, шарахались или же разворачивались и убегали. Ему было всё равно на это. Первым, и самым главным, для него являлась безопасность сестры. Она должна была дойти до пятиэтажки без происшествий. Он грезил этим. Надеялся. Подъем на третий этаж показался ему адом. Тело выгорало. Леонов нажал на ручку и толкнул дверь плечом, вваливаясь в квартиру и чуть ли не падая на пол. Если бы не стена впереди, точно распластался б по линолеуму. На грохот из кухни вышел Роман. Лицо мужчины тут же почернело. Глаза загорелись. Он быстро преодолел расстояние до сына и, развернув, схватил его за грудки, встряхнув. Женя сдавленно простонал и взглянул на отца. — Где ты был, сучонок?! — процедил сквозь зубы мужчина, но трясти перестал. — С Настей своей, а потом в кустах разбитый? Или же просто отмудоханный? — Па, вечером... избили. В отключке лежал... Арина... нормально дошла?.. — сглотнул неприятную слюну. — Нормально?! — рявкнул Леонов и отдернул ладони, будто обжегся или держал что-то мерзкое. Но тут же ткнул Жене в грудь пальцем. — Из-за своих забав ты забыл про неё! Сестра твоя пришла пол двенадцатого ночи! Изнасилованная и избитая! — Чё? — его голос задрожал. Сознание отказывалось принимать эту ужасную информацию. — В смысле? К-Как? — Так! На траве, блять! Если бы ты удосужился её встретить, такого бы не было! Она теперь грязная из-за тебя! Жало, не слыша слов отца, двинулся к своей комнате. В голове стоял гул. Нет. Такое не могло произойти. Не с ней. Не с Ангелочком. — Ещё один... — фыркнула мачеха и, недовольно и брезгливо закатив глаза, прошла мимо него в спальню. Но парень не слышал. Он тихо постучал и открыл дверь. Взгляд упал на крохотную фигуру на кровати. Арина лежала, поджав ноги под себя и повернувшись к стене. Казалось, она хотела исчезнуть из этого жестокого мира, слившись с его интерьером. Прикрыл дверь и прошел к кровати, садясь с краю. Его рука аккуратно легла ей на талию. Но девочка не повернулась. Она вздрогнула и сильнее сжалась, помня прикосновения насильника. — Ариш... Неужели это правда?.. — голос дрожал. Ответом ему было лишь молчание. — Ты видела кто это был?.. Солнышко... я так виноват. Должен был, но... — Уходи... — перебил его тихий тон сестрички. — Что? — внутри похолодело. Он четко слышал её слово. Только не хотел осознавать этого. Холод, который никогда она не проявляла к нему. — Ариш, я правда хотел встретить тебя. Но не смог. — Женя, уходи! — уже настойчивее проговорила. Внутри кипела обида на него. — Мне не интересно где ты был и с кем. Просто исчезни! Сердце брата сжало будто тисками. Ведь правда не смог... и именно в этот момент какой-то отморозок сотворил такое с ней... — Арь, я очень люблю тебя. Просто знай это. И прости меня, если сможешь, — поджал губы Жало, пытаясь сдержать накатившие слёзы. — Он поплатится за это. Найду его. Я обещаю тебе. Леонов, сжав зубы, поднялся с кровати сестры. Быстро, насколько это было возможно в его положении, взял из шкафа новую, чистую одежду и вышел, прикрыв за собой дверь. А девочка закрыла глаза и вновь заплакала. Включив свет в ванной, бросил футболку с джинсами на стиральную машинку и поднял на себя болотные глаза. Ужаснулся. Из зеркала на него смотрел избитый пацан с потухшим взглядом, который не смог защитить одного из своих самых близких людей. Лицо с запёкшимися бордовыми корками, фиолетовые кровоподтеки и слегка заплывший глаз. Он открыл воду и подставил ладони под холодную струю. Не долго думая, плеснул на себя. Ранки, кое-где, защипали. Затем достал из шкафчика аптечку, щелкнул замочком и взял оттуда вату с перекисью. Корочки защипали, как только он прикоснулся к ним. Но эта боль была фоновой. Теперь осталась лишь цель: найти её обидчика и отомстить. Дообработав себя, выкинул багровую вату и выключил воду. Переоделся и, не слыша никого, снова ушел. И первым адресом был тот, в котором, казалось, жил тот, кто должен всё знать. И причастен к этому кошмару. Суворовы. Дверь открыла Диляра. Она оглядела паренька и охнула, прикрывая рот ладонью. — Здравствуйте, а Вовка тут? Во сколько домой пришел вчера? — старался говорить спокойно Женя, но адреналин в крови зашкаливал. Хотелось вбежать внутрь и свернуть ему шею. — Поговорить надо. — Здравствуй... нет. Часов в девять, — замотала женщина головой. — Вова с отцом утром на вокзал уехали. В армию забрали. Разве не говорил Вам с Ариной? Погоди... это он тебя так? Вы что-то не поделили? — Да. Он. Мы боксировали. Я не увернулся. Спасибо большое за информацию, — развернулся и, не попрощавшись, пошёл вниз. «Если в девять, то не Адидас это сделал. Да и Аришка бы указала на него... значит, будем искать», — пронеслось в его голове. «Подговорил кого-то. Отомстил за что-то. Скорее, так...» Начались поиски. Медленно, но уверенно Леонов опрашивал людей, шастая по квартирам на районе. Кто-то сразу закрывал двери, кто-то пытался вспомнить и помочь. Минус был совершенно не в количестве. Нет. А в молчании сестры, которое убивало. Было бы намного проще, если она указала на место и просто поговорила с ним. Но этого не происходило. Поэтому он справлялся своими силами. Так и прошло шесть долгих дней. Больше половины района было опрошено. А результат до сих пор оставался отрицательным. Арина особо не выходила из комнаты. Она почти перестала есть. Просто лежала на кровати и смотрела в стену. А если и появлялась на кухне, то получала только оскорбления и новую порцию грязи от Ирки и Романа. Родители запретили Даше подходить к ней. Позорно. Жало отчаянно защищал её, вправлял им мозги и делал всё, что оградить её от последствий. Да. Винил себя в случившемся. И хотел, чтобы она снова чувствовала себя той жизнерадостной девочкой. Но Ангелок опять же никак не реагировала. Всё так же злилась на брата. Последняя многоэтажка на сегодня. Парень обошел уже десять квартир. Следующая дверь. Стук. Ожидание. Затем щелчок замка. На пороге появился мужчина лет тридцати в спортивном костюме. Он изучающе оглядел гостя и, облокотившись о косяк, перекрестил руки на груди: — Тебе чего? — Добрый день, — вдохнул поглубже. — Шесть дней назад, в нашем районе, один пацан не очень хорошо поступил с девочкой. Он сильно избил её. Ночью. Часов в десять-одиннадцать. Скажите, Вы ничего не слышали? Может, крики? Или видели кого-то подозрительного? — Добрый. Так... надо подумать, — прищурился и закусил нижнюю губу. — Шесть... а! Да! Я со второй смены домой шел и слышал крики из кустов. А через двадцать минут оттуда вышел кто-то в капюшоне. Ну я за ним и пошёл. По-тихому. Ну а когда он вышел на свет, и я разглядел его. Мишка Зайцев. Тут недалеко живёт. Не знаешь? «Зайцев?..» — нахмурился Леонов. — «Миша... СУКА! Заяц! Скорлупа наша и лучший друг Адика! Ах вы, мрази подзаборные!» — Знаю! Благодарю! — оживился Женя. — Вы очень помогли! Хорошего Вам дня! — почтительно кивнул и, буквально, побежал вниз, слыша за спиной: «Не за что!» Теперь осталось дождаться вечера и мести. В голове тут же созрел план. Идеальный. «Какая же ты сволочь! Пригрели змею на груди! Ведь не так мы с Кащеем тебя воспитывали. Но нет... ты же, сто процентов, повелся на указку Суворова. И за это поплатишься...»» — Это тот с чупом? — резко развернулся на друга Никита, смотрящий до этого в окно. — И шрамом на щеке? — Ага. Не перебивай, а? — закатил глаза и продолжил... «Запыхавшийся Женя прибежал на базу, держась за переломанные и помаленьку начавшие срастаться рёбра. Дверь скрипнула и пропустила его внутрь. Пацаны тут же глянули на своего супера, не появляющегося несколько дней в группировке. — Жало! — прокатилось по помещению. Ребята сразу же начали приветствовать его и подходить жать руки. Лица сменяли друг друга. А его цепкий взгляд всё мелькал по ним, ища того самого Зайцева. И он подошел. В числе последних, но вышел. Глаза паренька бегали. Он старался не смотреть на смотрящего за возрастом. И это подтвердило все догадки Леонова. — Джавда спрашивал про тебя, — вдруг сказал кто-то из толпы. — А мы ж не знаем где ты. Да ещё и Вовка уехал. — А чё случилось то? Вопросы какие-то есть? — нахмурился, переводя тему и отводя какие-либо подозрения. — Да в компаньоны тебе кого-то выбрать надо. Хотели с тобой посоветоваться. Ты ж знаешь нас, как облупленных, — проговорил рыжеватый мальчишка. — Хорошо. Подумаем, — хмыкнул Жало и оглядел зал. Разбросанные окурки, бутылки из-под пива и прочий мусор. — Пацаны. Мы чё, свиньи? Надо б убраться. Так, Корж, Серп, и Заяц – каморка. Миша за главного. Кол, Пружина и Рак – тренажёры. Кол руководит. Карп, Смычок и Бык – зал. Последний отчитается. Начинаем! Товарищи обречённо вздохнули и тут же пожалели, что супер вернулся и начал раздавать указания. Но деваться некуда. Они и правда косякнули, забив на чистоту. Поэтому, взяв веники с тряпками и вёдрами, принялись за уборку. Леонов, с остальной своей командой, остался в комнатке старших. На полу до сих пор виднелся след его крови, а в мусорном ведре лежала коричневатая Суворовская вата. Минуты тянулись в часы. Мотальщики постепенно привели в божеский вид место своих сборов, сложив у входа шесть мешков с мусором. Главные постепенно сдавали свои зоны ответственности. Когда пришла очередь Зайцева, Женя ухмыльнулся и подошел ближе, кладя руку ему на плечо. Он тут же сжался и с опаской поднял на него глаза, снова выдавая свой грех. — Молодцы! Ну точно можно положиться на каждого! А знаете почему я выбрал именно Вас? Так отвечу. Вы – главные кандидаты на роль суперов. Давайте посидим, выпьем и решим: чё да как? Возражения не принимаются! Миша снова расслабился, не подозревая подвоха. Пацаны взяли из сейфа граненые стаканы и припрятанную бутылку водки. Расположились на стульях и потрёпанном диване. Кол открутил металлическую крышку и разлил алкоголь. Они синхронно подняли стаканы. Стекло чокнулась с характерным звоном в середине небольшого журнального столика. Опрокинули в себя, не поморщившись. И разговоры потекли рекой. Каждый пытался рассказать как именно с ним повысится порядок на районе и в группировке, да и что будет, если на улице смотрящим станет именно он. Темы сменялись. Они не обошли стороной и посадку Никиты, и вынужденную армию Вову, дела на их территории. Парни пили как не в себя, в то время как в Леонове было не больше пятидесяти грамм. Он просто курил и поддерживал разговор, смеялся и не выдавал себя. Под ночь, когда и вторая найденная бутылка опустела, они вместе поднялись и, шатаясь, пошли к выходу. — Так... нууу, — протянул Женя. — Кол и Бык совершенно в другой стороне живут, поэтому нам с Вами не по пути. Завтра тогда встретимся и уже на трезвую голову всё обсудим! — Эт да, — ухмыльнулись они и, пожав руки Зайцу с Жало, двинулись от базы. — Мишкааа, — повернулся к нему супер. Приобнял за плечи, чтобы не упасть, и повёл к дому. — Смотри. Ты ж толковый пацан. Эти... — показал пальцем назад. — ...так се. В тебе есть стержень. Вот прям настоящий компаньон и друг! — Ты меня хочешь в смотрящих определить? — икнул. Глаза округлились. — Если да, то... — Ну конееечно тебя. Пф... — перебил его Жало, расплываясь в хамоватой ухмылке. — С тобой и район расцвет, и в группировке всё отлично будет! Они медленно подходили к пересечению улиц, проёму меж многоэтажками и тем самым кустам, где неделю назад произошел кошмар. Люди уже спали. Никто не должен был увидеть то, что произойдет здесь через несколько минут. — А знаешь чё самое главное? — Чё? — повернулся на супера Зайцев. — То, что ты, дорогой, выполняешь всё, что только скажут. И без разницы беспредел это или нет, — хмыкнул парень. Его хватка на плечах скорлупы стала железной. Миша напрягся. — Ну вот скажи: какие-то бумажки стоят искалеченной жизни моей сестры? Ты думал, что я не узнаю: кто так зверски с ней поступил? Заяц дернулся, рванул, и руки Леонова будто сами разжались. Мальчишка сделал шаг, но тут же споткнулся о подножку и со всего размаха плашмя грохнулся об асфальт. Глухой шлепок, сбитый выдох. — Эх... недалеко ты убежал... А ведь к успеху, гад, шёл... — Женя притворно вздохнул и, наклонившись, снова вцепился мертвой хваткой в олимпийку. Рывок, и он поволок обмякшее тело к кустам. Собрав силы, с глухим стуком швырнул его в сухую траву. Миша застонал, попытался перевернуться на спину. И тут же в открывшийся бок прилетел тяжелый удар ногой. Вой, сорвавшийся с губ, захлебнулся в новом замахе. — Сколько заплатили тебе? — Жало навалился сверху, прожигая его взглядом. Пальцы сжались в кулак. Удар со всей дури пришелся в скулу. Голова мотнулась. — Говори, сука! — прорычал он в лицо. От былой наглости и силы Зайца не осталось и следа. — Ну?! Чё молчишь, мразь? Язык проглотил?! — Пятьдесят... — просипел тот и дернулся, пытаясь вырваться, но тут же получил новый удар с другой стороны. Голова безвольно откинулась на траву. — Пятьдесят, значит... — Леонов оскалился. — Теперь мы знаем, сколько стоит чужая жизнь. Рука скользнула в карман, пальцы легли на рукоять ножа. Короткое движение. Тонкое лезвие тускло блеснуло в рассеянном свете фонаря за листвой деревьев. Ладонь накрыла рот Зайца, вдавливая голову в землю. — А я заберу твою бесплатно... Замах. Удар под ребра. Лезвие вошло легко, почти без сопротивления, вспоров кожу и мышцы. Глаза Миши расширились от ужаса, из-под руки вырвалось надрывное, булькающее мычание. Дальше Женя не считал удары. Адреналин выжег все мысли, оставив только слепую ярость. Нож входил и выходил, входил и выходил, впиваясь в дергающееся тело. Силы насильника таяли с каждой секундой. В глазах супера полыхал маниакальный огонь, а на губах застыл хищный оскал. Он выдернул нож и наклонился к самому уху хрипящей жертвы. Шепот был страшнее любого крика: — Ты – мразь. И сдохнешь так же. С хлюпающим, мерзким звуком холодная сталь вошла в шею, рассекая сонную артерию. И тут же вышла. Леонов отпрыгнул. Из раны на шее и изо рта Зайца толчками хлынула черная в темноте кровь. Он захрипел, схватился за горло и забился в агонии, но было поздно. Жало ещё несколько секунд смотрел на дёргающееся тело, ждя, когда последние судороги исчезнут. Затем развернулся и рванул с места преступления, выкидывая нож в ближайший мусорный бак. Что он чувствовал, идя домой к сестре? Адреналин постепенно уходил, оставляя место пустоте. Сожалел ли о случившемся? Женя точно мог сказать, что нет. Наказал того, кто причинил боль Арише. Пусть даже и забрав его жизнь. Главное, что она теперь будет жить спокойно. Так парень дошел до своего дома и поднялся на третий этаж. Негромкий щелчок и тишина. Все спали. Только тиканье часов на стене в прихожей, да приглушенное урчание холодильника на кухне наполняли квартиру. Быстро скинул с себя кроссовки и прошел в ванную. Включил свет и открыл кран. Холодная струя смыла с его рук багровые капельки, убирая следы преступления. Щелчок выключателя. Едва слышные шаги, и он вошёл в их с Ариной комнату, где тускло горел ночник. — Ангелочек, — прошептал еле слышно и подошел к кровати. Она лежала с закрытыми глазами, всё в той же позе, как и тогда, но не спала. Слишком хорошо знал её. — Этот урод больше никогда тебя не тронет. Спи спокойно, малыш, — нагнулся к ней и, поправив одеяло, оставил легкий поцелуй на виске. Затем разделся и лёг к себе. Следующие три дня прошли в спокойствии. Ребята и не поняли, что Зайцева нет. Они всё так же ходили на сборы и тренировки. Выбрали двух новых суперов в помощь Жало. Бык и Кол. Все дружно поддержали решение своих старших. Дома всё оставалось без изменений. Арина молчала. А Ирка с отцом словно только этого и ждали. Затравливали медленно, но методично. Каждым взглядом и словом напоминали: ты здесь чужая, ты здесь пустое место, мерзость. — Ну и что ты пришла сюда? — женщина окинула её цепким взглядом с ног до головы, будто оценивая, сколько грязи в падчерице. — Есть хочешь? Пить? Арина робко кивнула, не смея поднять глаз. Мачеха усмехнулась, взяла с полки граненый стакан и наполнила его ледяной водой из-под крана. — Так на! — резкий выпад. Скользкое стекло ткнулось Ангелу в ладони. Девочка не успела сжать пальцы. Ледяная жидкость выплеснулась на футболку, прилипая к телу, а стакан, выскользнув, со звоном разлетелся осколками у ног. — Так ты не только грязная, но и криворукая! Дрянь! — голос Ирины повысился до визга. Она метнулась к углу и схватила веник с совком. — Убирай теперь это! Чтобы всё блестело! — Я... я правда не хотела... — голос Арины сорвался на шепот. Она смотрела на осколки сквозь пелену навернувших слёз. — Оно было скользкое... п-прости... — Нахер мне твои оправдания? — звонкая пощёчина обожгла щеку девочки. От удара голова мотнулась в сторону. — Быстро убралась, я сказала! Леонова пискнула и схватилась за горящее от удара место. Слёзы хлынули неконтролируемыми дорожками по щекам. Обида, боль, стыд. Всё смешалось в один соленый ком в горле. — Эу! Отошла от неё! — ворвался в кухню голос Жени. Он в три шага преодолел коридор и, задвинув сестру за спину, встал перед ней стеной. Плечи расправлены, кулаки сжаты, глаза горят холодной яростью. — Ты нормальная? Хотя вижу, что нет! — он говорил тихо, но от этого голоса веяло такой угрозой, что мачеха попятилась назад. — Закрой свой поганый рот и съеби отсюда в комнату. Мне будет совершенно всё равно, что ты женщина. Ёбну так, что мало не покажется. Она открыла рот для ответного выпада, но, наткнувшись на взгляд пасынка, передумала. Поэтому, только и бросила на ходу: — Хам малолетний! Протиснувшись между ним и дверным косяком, выскочила в коридор и скрылась в гостиной. Парень тут же развернулся к сестре. Гнев в глазах погас, сменившись тревогой. Сильные, но осторожные руки легли на хрупкие плечи. — Ариш... — голос мягкий, совсем не такой, каким был секунду назад. — Сильно ударила? Больно? Ангел молчала. Стояла, ссутулившись, не поднимая глаз. Только соленые дорожки всё катились и катились по щекам, и плечи мелко вздрагивали. Он вздохнул, сдерживая новый прилив злости. Уже не на Ирину, а на ситуацию. Снова не успел защитить её... — Ладно... — убрал руки, но в голосе осталась забота. — Ты главное сними мокрое, а то заболеешь. Иди переоденься. А я тут уберусь и сделаю нам что-нибудь вкусное. Идёт? Он наклонился и бережно коснулся губами её лба. Арина шмыгнула носом, но так и не подняла взгляд. Ни сказав ему ни слова, она скрылась за поворотом, оставляя его одного. Взяв брошенные веник с совком, аккуратно, чтобы самому не пораниться, убрал осколки. Затем и тряпкой вытер воду, как вдруг послышалась трель звонка. Отложив всё в сторону, он не спеша прошел к двери. На звук вышла и переодевшаяся сестричка, останавливаясь между гостиной и прихожей. Не глядя, Жало щелкнул замком. На лестничной площадке, перед ним, стояли двое милиционеров в штатском. Одним из них был тот самый Мавлиев, который и засадил Кащеева. — Добрый день. Мы из Универсамовского УВД, — достали удостоверения и махнули перед его лицом. — Нам нужен Евгений Романович Леонов. — Я перед Вами, — не поприветствовав и с каким-то пренебрежением, быстро сказал он. — Ещё лучше, — ухмыльнулся Юнусович. — Вы, молодой человек, обвиняетесь в убийстве с особой жестокостью Зайцева Михаила Николаевича, 65-го года рождения. Девять ножевых, одно из которых в сонную артерию. — Что?.. — еле слышно проговорила Арина, переводя взгляд то на брата, то на мужчин. — У Вас есть право хранить молчание, — холодный металл появился в руках второго. Женя выпрямился и, не сопротивляясь, вытянул перед собой руки. Наручники окольцевали его запястья. Они потянули его на себя в тот момент, когда Леонов перевел свой взгляд на испуганную сестричку. В его глазах стояли слёзы. Он подмигнул ей и крикнул: — Всё будет хорошо, Ангелочек! Знай, что я всегда рядом! Люблю тебя! Фигура Жени исчезла из вида. Она осталась стоять одна в этой чертовой квартире. Несколько минут прошли словно в тумане. Затем девочка сорвалась с места и, взяв из комода его документы, обулась и выбежала на лестницу, захлопывая за собой дверь. Когда она оказалась на улице, милицейской машины уже не оказалось около подъезда. Стиснув зубы и собравшись, побежала в единственное место, где ей могли бы помочь. К Кащеевым. Не видя недовольных людей вокруг и сигналящие машины, через несколько минут оказалась рядом с их домом. Усталости, пока что, не было места. Леонова быстро преодолела два этажа и, буквально, ввалилась в родную квартиру, дверь которой была не заперта. — Мам! Пап! — крикнула что было мочи. — Срочно! Тихие, а затем и быстрые шаги. Из гостиной выбежали Юлия Александровна и Сергей Фёдорович в домашней одежде. Их взгляды проскользили по дочурке, видя что что-то случилось. — Женю арестовали! Они сказали, что он убил какого Зайцева! Пожалуйста, позвоните тому адвокату! Пусть поможет. Он же не виноват. Не мог! — на последних словах голос Арины сорвался. Она облокотилась на холодную стену. Ноги в моменте стали ватными и подкосились, заставив её медленно съехать на пол. — Боже... — подбежала к ней мать и тут же присела, пытаясь привести её в чувства. Кащеев метнулся к телефону. Руки, сами начавшие подрагивать, набрали заученный номер. Ещё одного его сына хотят упечь за решетку. Он должен помочь и не допустить этого. Все звуки слились для Ангела в один сплошной гул. Моральное состояние, отсутствие еды в желудке, да ещё и физическая нагрузка сделали свое дело. Она была бледна и ослаблена. Губы растеряли свой цвет. — Ада! Срочно нашатырь! Арине плохо! — крикнула Юлия вглубь квартиры. Суета. Шаги и бег. Сильные руки, поднявшие слишком лёгкое тело. Мягкий диван и ватка у носа. — Милая! — похлопывала по щекам её мать. — Ты когда ела последний раз? Губы совсем белые. Гемоглобин весь растеряла. Нельзя ж так изводить себя. — Давно... — выдавила она из себя. Одинокая слезинка покатилась по её щеке. — Жене помогите... пожалуйста... Я как-нибудь справлюсь. — Конечно. Я связался с Сидоровым. Давай паспорт, — аккуратно взял документ и остальные бумажки из пальцев дочурки Сергей. — А ты должна поесть. Ишь чего удумала! Кащеев уехал решать проблемы, а жена с Адель остались отхаживать Арину...» — На первом же допросе, в присутствии адвоката, я сделал чистосердечно, которое тоже смягчило мне наказание. Ты б видел эту довольную рожу Мавлиева, — встал с дивана Жало и подошел к другу. — Не жалеешь, что загасил его? Это ж жизнь тебе, можно сказать, сломало, — не глядя на него, проговорил Никита. — Жалею, что Арину одну оставил в этом змеином клубке. Без защиты. Она ж такая маленькая и скромная. Не могла постоять за себя, — выдохнул Леонов в ответ. — Ну а четвертого августа было заседание... «— Итак! Суд вынес решение о деле Евгения Романовича Леонова! С учетом защиты и сотрудничества со следствием приговаривается к шести годам лишения свободы в колонии строгого режима с возможностью перевода в общую! Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! — стук молоточка по деревянной подставке. Жало перевел взгляд на хмурого отца, на лице которого было лишь презрение. На заседание он пришел один. Без Арины. Как же парню хотелось напоследок увидеть её родные глаза, пусть даже и плачущие. Но сестрички не было. Значит, не простила. Или совсем... отреклась. Это было больнее всего. Но зато теперь будет жить спокойно... Затем он посмотрел на Настю. Она держалась из последних сил. Была бледна и выглядела слишком подавленной и разбитой. В глазах стояли слёзы. Не произнося не слова, его губы безвольно шевельнулись, проговаривая заветное признание: «я люблю тебя...». Холодный металл наручников сомкнулся на его запястьях. Конвоиры взяли его под руки и потянули на выход из зала. Вонючий автозак. Долгая дорога. Зона строгого режима со своими порядками... ***** Дверь квартиры грохнула так, что, казалось, стены содрогнулись. Роман влетел в прихожую, и его тяжелые шаги отдавались гулом в каждой комнате. От него волнами расходилась злость. На звук из кухни несмело выглянула Арина. Она сжалась, но пересилила себя и вышла в коридор. Подняла на отца робкий, виноватый взгляд, будто это она была причиной его гнева. — Пап, а где ты был? — голос тихий, почти неслышный. — Почему ты такой злой? — Где я был? — он развернулся к ней, и от этого резкого движения Ангел вжала голову в плечи. — У твоего братца-уголовника на суде! Шесть лет ему впаяли, поняла? Шесть лет, блять! Мужчина швырнул ключи на комод. Металлический лязг прорезал тишину, заставляя её вздрогнуть. — В смысле? — голос девочки дрогнул и сорвался. — Но заседание же завтра... Почему ты мне не сказал о переносе? Я бы с тобой поехала! — её пальцы непроизвольно сжались в кулачки, в глазах появилась паника. — Я должна была там быть! Я имею право! — Право? — Роман, не снимая обуви, шагнул к ней. Его огромная фигура нависла над хрупкой девочкой, заслоняя тусклый свет лампочки. — Ты должна была не раздвигать ноги перед первым встречным, вот твоё право! Арина побелела. — Но нет, блять! — продолжал он, приближая перекошенное злобой лицо. — Внимания ей, видите ли, не хватало! Легла под пацана, а теперь строишь из себя жертву невинную! Вся в мать! Дешевка! — Что?.. Причём тут мама? — прошептала она в непонимании. — Пап! Ты не прав! Он изнасиловал меня, я же говорила! — в отчаянии выкрикнула она, пытаясь оправдать и себя и брата. — Женька хотел защитить меня! Дочь не успела договорить. Пальцы отца больно впились в её подбородок, сдавив до хруста. Он рванул её лицо вверх, заставляя смотреть в свои ледяные, полные презрения глаза. — Насиловал? Ага... — процедил он сквозь зубы. — Ты – такая же, как и твой братец. Вы оба – мусор. Отбросы. Грязь под моими ногами, — брезгливо отдёрнул руку, будто обжегся. — Убийца и шлюха. Я ненавижу вас. Нужно было ещё тогда, в детстве, сдать каждого в детский дом и забыть, как страшный сон. Арина замерла, не в силах дышать. Его слова били сильнее любой пощёчины. — Пошла отсюда! Чтобы глаза мои тебя не видели! — Женя не уголовник! — выдохнула одними губами, пятясь к выходу из прихожей. — Он самый лучший брат на свете... Она не стала ждать новой порции оскорблений. Рванула прочь, через гостиную, в свою комнату, и с размаху захлопнула дверь, отделяя себя от этого кошмара. Упала лицом на Женину кровать и притянула к себе его подушку. Прижалась носом к ткани, ловя исчезающий родной запах. И тут прорвались горькие, солёные слёзы. Они текли и текли, впитываясь в хлопок. «Он теперь подумает, что я специально не пришла... Что всё ещё обижаюсь...», — мысли путались. Девочка захлёбывалась слезами. «Но это не так, Женечка! Это неправда! Я ещё тогда, сразу, простила тебя! Ты – мой самый дорогой, самый родной человек... Я приеду, напишу и дождусь! Ты только держись, братик... Только жди меня...»» — Вот так вот, — похлопал младшего по плечу Жало. — Ладно. Выводы сделаны. Грустное откладываем на потом. Ты мне вот скажи: чё дарить Аринке то будешь? — Так мне Жёлтый подгон один обещал. Пока она в душе была сегодня, я ему звякнул. В общем, сюрприз, — ухмыльнулся Кащей, но так и не сказал ему. — Ля ты какой, — усмехнулся Женька и закатил глаза. — А я вот Настюшке колье красивое прикупил. — Сам? Иль Паладин подогнал? — покосился на него Никита. — Ну вот всё знаешь! Ни одна муха мимо тебя не пролетит. А хотя... — поджал губы, сдерживая смех, который в итоге прорвался. — Сестричка ж моя как-то жила тут месяц и была не поймана! — Ой, блять! — цокнул и закатил глаза. Дверь в гостиную отворилась, и на пороге появилась Арина. Они повернулись на звук. Она оглядела двух своих самых близких людей и нахмурилась. — Опа, моя любовь пришла. — Чем Вы тут занимались четыре часа? И даже не курили, — прищурилась и перекрестила руки на груди. — Мы успели на стол всё приготовить за это время. — Разговаривали и вспоминали прошлое. Не бери в голову, солнышко, — отпустил друга и подошел к сестричке. Быстро обнял и прошептал ей на ухо. — Просто знай, что я очень люблю тебя и всегда рядом. И скрылся за поворотом. Ангел замерла, но быстро отошла от ступора и подошла к Никите. Ладони парня опустились на её талию и слегка сжались, притягивая к себе. — Устала? — наклонился и прикоснулся своими губами к полуоткрытому рту. Её ресницы дрогнули, а руки скользнули к его плечам. Она ответила на этот поцелуй, прижимаясь к нему всем телом. — Ммм, вижу, что не очень. — Ну да, — на её губах появилась хитрая ухмылка. — А ещё познаю прелести отношений. Когда можно просто подойти к любимому, поцеловать и утонуть в твоих медово-карих глазах. — Будь моей? Всегда... — Ой какие розовые сопли. Наконец-то и у Вас они, — закатила глаза вошедшая Кащеева. — Я и забыла каким ты мягким и пушистым можешь быть. — Ада! — резко повернул на неё голову брат. В голосе зазвучали грозные нотки. — Вот умеешь момент подпортить. — Тю... я? — притворно удивилась. — Да я зайка! А тебя сейчас Настя четвертует. Ну к отлипай от неё и чеши помогай Жало доставать стол и носить стулья! А то лясы тут точили, а мы там старались для всех! Старшой вздохнул и, мазнув любимой губами по виску, ушел к другу. И снова началась предпраздничная суета. Парни раскладывали стол и подготавливали гостиную к Новому году. Девочки сервировали его салатницами, фруктами и горячими блюдами. В середине стояли несколько бутылок с алкоголем: шампанское, водка, вино и дорогой виски из Москвы, переданный с колье телохранителем Паладина. На любой вкус и цвет. В одиннадцать вечера, когда всё уже было готово, дверь в квартиру хлопнула. На пороге стояли запорошенные снегом Жёлтый и Цыган. К ним тут же вышли Универсамовцы и пожали руки. Приняли в дар торт из Снежинки и подарок для Ангела. Супер благополучно удалился, а старшие, взяв свои презенты, вошли в комнатку, где около стола расположились красавицы. Они синхронно поднялись со своих мест и походкой от бедра подошли к кавалерам. Свиридова с женихом удалились на кухню, где Женя преподнес ей то самое бриллиантовое колье, которое тут же оказалось на её шее. Оно замечательно смотрелось на ней. Адель с Вадимом отошли в соседнюю комнату. Парень ловко достал из-под пиджака небольшую красноватую коробочку, где на чёрной подушечке лежали золотые серьги с изумрудами, которые так хотела девушка. Её довольный визг был слышен даже из-за закрытой двери. Ну а Кащеев с Ариной остались в гостиной. В руках он держал объемный чехол. Молния поддалась легко, обнажая серебристый мех. А затем и вовсе всю вещицу. Теперь он держал неимоверно красивую белую шубку чуть выше колен. Рот девушки отвис. А пальцы несмело провели по мягкому меху. Таких подарков ей никогда не дарили. — Никит... это же... дорого. Больше трех тысяч точно... — её шепот наполнил пространство вокруг них. — Да и пальто моё не такое уж и старое... — Ну и ладно. Деньги не главное. У тебя оно слишком лёгкое, и в нём ты замёрзла б. А так будешь в тепле, — улыбнулся и подмигнул. — Надеюсь, подойдет. Он бережно помог ей надеть свой подарок и аккуратно запахнул. Шубка села на неё как влитая. Она струилась по её фигуре, но в то же время не стесняла движений. — Ангелок, ну точно жена авторитета! — довольно хмыкнул и качнул головой в знак подтверждения своих слов. — Осталось только в ЗАГС! — Мне нравится, спасибо, — её щеки заалели. Девушка провела подушечкой большого пальца по линии его скул и оставила лёгкий поцелуй на губах. — Ты моё всё. Через несколько минут, когда все подарки были подарены и оценены, ребята включили телевизор. Парни наполнили бокалы шампанским, а рюмки – виски. Компания начала провожать старый год, подводя итоги и отмечая свои маленькие недочеты. Они смеялись и просто на просто веселились, словно и не были грозными авторами, держащими в своих руках пацанов и весь город. Когда часы показывали двадцать три пятьдесят пять, на экране показался Горбачёв с новогодним обращением. В руках у собравшихся появилась бокалы и стопки. Никита крепко обнял любимую за плечи, притянув к себе. Рядом Женя поцеловал Настю, а Вадим стоял, прижав к груди сияющую Аду. Голос вождя сменился боем курантов. Раздался мощный, сокрушительный раскат: — УРА! С НОВЫМ ГОДОМ! Зазвенели хрустальные бокалы и стукнулись тяжелые стопки в середине стола. Гостиная взорвалась их поздравлениями и смехом. Песни из телевизора, под гитару. Сплетни и разговоры. Во время танцев, когда компания отжигала в такт новогодним мелодиям, Адель утянула в ванную Дом Бытовского старшого и заперла дверь. Алкоголь затуманил сознание, ещё больше расслабляя девушку. Желтый стал за ней. Руки неспешно скользили по её платью, то сжимая бёдра, то поднимаясь к упругой груди. А она просто брала и позволяла ему это. Его губы блуждали по её шее, заставляя мурашки волнами пробегать по телу. — Ты сегодня такая податливая, — ухмыльнулся и прикусил мочку уха, где красовалась его серёжка. — Прям как тогда. В Снежинке. — Ну, может, ты уже приступишь к тому, за чем мы сюда пришли? Не разговоры разговаривать же будем, — закатила глаза Кащеева и прижалась задницей к паху парня. Вадим ухмыльнулся и рванул вверх юбку её чёрного платья. Пальцы опустились на край колготок и, неспешно, стянули вниз вместе с кружевными трусами. Послышался лязг ширинки и шуршание замка. Его брюки с бельем, упали на пол. Желтый, не церемонясь, нагнул её вперёд. Руки Кащеевой вцепились в прохладный фарфор раковины. — Не терпится? — выдохнул он и шлёпнул любимую во заднице. Вторая ладонь сжала её грудь, большим пальцем очерчивая сосок через кружево платья. — А ты тянешь, — прошептала она в ответ. Запах его терпкого парфюма смешался с её сладким ароматом, создавая пьянящий коктейль. Вадим хмыкнул, чувствуя, как её тело отвечает на каждое его движение: — Знаешь, чего я хочу? — Покажи, — выдохнула провокационно Адель, разводя ноги пошире, приглашая и требуя. Парень не заставил её ждать. Провел по ней своим членом и резко и глубоко вошел в неё. Она выгнула спину и вскрикнула. Это было не просто обладание. Это танец на грани боли и наслаждения, где каждый толчок отдавался эхом в самой глубине её нутра. Кащеева кусала губы, чтобы не закричать в голос, и впиваясь пальцами в белый фарфор. Комната наполнилась прерывистым дыханием, влажным стуком тел. Их тени танцевали на стенах ванны. Она чувствовала как внутри закручивается тугая, горячая пружина. Её дыхание сбивалось, превращаясь в рваные всхлипы. Старшой усилил напор, чувствуя, как её мышцы сжимаются вокруг него. — Вадим... — выдохнула девушка, откидывая голову назад. Это имя прозвучало словно мольба. В тот же миг он зажал ей рот ладонью, заглушая предстоящий крик. Она кончила вместе с ним, сотрясаясь в сладкой судороге, вцепившись в его руку, держащую её, как в единственную опору в этом мире, летящем в бездну от переизбытка чувств. Когда волна схлынула, оставив после себя лишь влажность и тяжелое дыхание, Жёлтый выпрямился и аккуратно перевернул к себе Кащееву. Ада уткнулась носом ему в шею, вдыхая запах пота и секса. — Неплохо, дорогой, неплохо, — прошептала она с хрипотцой, проводя пальцем по его коже — Это только разминка, — усмехнулся он. — Когда переедешь ко мне, каждую ночь буду показывать высший пилотаж. — Мне так нравится твоё предложение... — подалась девушка вперёд и затянула его в страстный поцелуй. Спустя несколько минут раскрасневшиеся и довольные влюбленные вернулись в гостиную, где остальные во всю праздновали. — Ууу, — протянул Никита, смотря на чуть растрёпанную сестричку. — Ну тут всё понятно. Мы слышали как Вы «руки мыли». — Ага, — хитро ухмыльнулась она и подмигнула. — А мы и не скрываем. Кто-то тоже после Снежинки явно не киношку по телеку смотрел. Синяки на Ваших шеях – свидетели самого лучшего времяпровождения. Все дружно рассмеялись. В такой тёплой атмосфере, под мелодии из телевизора, салюты за окном и смех окружающих, они досидели до пяти утра. Потом помогли Насте с Женей убрать со стола и разобрали себе оставшуюся еду. Кащеева уехала к Вадиму, как и было обговорено заранее. А Арина к Никите, не забыв старое пальто и несколько кусочков торта. Эти вечер с ночью были наполнены любовью, спокойствием и радостью, поэтому Новый, 1989-й год пройдёт точно так же. Но самое важное то, что они были вместе. Значит, так дальше и будет. Навсегда... Переходим в мой Тг: Мир Аконита (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В навигации находится анонка). Ещё есть Тикток: aconitumy Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).