Танцы на стёклах || Кащей

Утро 1 января плавно перетекло в день. За окном уже вовсю светило солнце. Именно в этот момент глаза Арины медленно раскрылись. Она неспешно потянулась и зевнула. Её взгляд тут же приковался к фигуре рядом. Никита всё ещё спал. Его грудь мерно вздымалась. На её губах появилась милая улыбка. Ещё немного полежав с ним и окончательно проснувшись, поднялась с кровати. Ступни коснулись прохладного линолеума, создавая контраст после тёплой постели. Оглядев комнату, взяла первую попавшуюся вещь – его чёрную рубашку, и натянула на голое тело. И, аккуратно, чтобы не разбудить любимого, выскользнула из спальни и прошла на кухню. Поняв, что двумя кусочками торта они не наедятся, взяла из всё ещё набитого холодильника бутылку молока и масло. Поставила продукты на столешницу и, порывшись в шкафчиках, нашла овсянку и сахар. Налив молоко кипятиться, набрала чайник и включила соседнюю конфорку. Когда вода стала достаточно горячей, заварила две кружки чая. Засыпала в кастрюлю с бурлящем молоком крупу и сахар, начав помешивать, чтобы каша случайно не убежала. Она так увлеклась приготовлением завтрака, что не услышала неторопливые шаги за спиной. Кащей неспешно прошёл по коридору и, войдя на кухню, встал за ней. Его сильные, но в тоже время нежные ладони легли на тонкую талию, а мощная накаченная грудь прижалась к прямой спине, через тонкую ткань рубашки. Леонова вздрогнула от неожиданности. Ложка звякнула о стенку кастрюльки. Но тут же расслабилась, понимая, что только его руки могут так по-хозяйски лежать на ней. Ухмыльнувшись, он проговорил с легкой хрипотцой в полголоса: — Доброе утро. Ты такая красивая. Особенно в моей рубашке. —Доброе. Ну тут же нет моих вещей. Поэтому пришлось одну у тебя украсть, — улыбнулась и продолжила помешивать овсянку. — Значит, после завтрака, мы поедем к тебе в отель и заберём всё чё нужно, хотя мне и так нравится, — он медленно наклонился и прикоснулся своими губами чуть ниже мочки её уха. — Нравится, что я тут почти голая хожу? — выдохнула девушка и, щелкнув выключателем на плите, прикрыла глаза, ловя этот миг. Но вдруг её осенило. — Погоди, ты предлагаешь съехать на этот месяц? — Очень... именно. А что? Мы любим друг друга. И кто-то, без пяти минут, моя невеста. Или ты против? — оторвался от её шеи и, слегка крутанув, развернул к себе лицом. — Я? Против? — подняла на него озорные светло-карие глаза и игриво прикусила нижнюю губу. — Да что Вы, сударь... А ещё, Вам так хочется меня окольцевать... ммм... как мне это нравится. И не ждя, пока он отойдёт от её слов, положила свои ладони на его голые плечи, привстала на цыпочки и нагло вторглась в его рот влажным, медленным поцелуем, на который Кащей тут же ответил. — Если мы сейчас не прервёмся, я трахну тебя прямо на этом столе... — проговорил в её губы. — Как же я боюсь твоих угроз, — ухмыльнулась и тут же рассмеялась Арина. — Так, накладывай кашу, и будем завтракать. Досадно вздохнув, он разжал руки и принялся выполнять указания. Разложив и поставив миски с овсянкой на стол, они взяли ложки и принялись за еду. Спустя время тарелки опустели. Не осталось следа и от чая, и кусочков торта. Пока Ангел спихнула на Никиту мытье посуды, скрылась в комнате, переодеваясь во вчерашний, праздничный наряд. Вскоре к ней присоединился и недовольный любимый. — Ты чего такой? — поднялась с кровати и поправила складки на платье. — Еле оттёр твою кашу со стенок, — фыркнул, застёгивая ремень на брюках. — Так её надо было водой залить. А вечером мы бы приехали и помыли. Она б отошла сама, — подняла не него глаза. Уголок губ дрогнул в улыбке. — Или ты не знал об этом? — Ну я же каждый день варю её. Конечно знал, — закатил глаза. — До твоего приезда максимум чё было во мне – водка, да консервы. Всё. Я дома то и не появлялся. — Ну, значит, теперь будем приучать грозного Бессмертного к порядку, — хихикнула и, взяв его за руку, потянула на выход. — И еда нормальная будет, и сюда захочешь приходить. Быстро одевшись, они закрыли квартиру и спустились вниз. Морозный воздух сразу начал щипать за щёки. Пройдя по хрустящему снегу, завели мерседес и, чуть подождав, поехали к отелю. За окном проносились серые здания, да деревья в белых шапках. Витрины магазинчиков не были освещены – у всех выходной. Редкие прохожие, да пацаны быстро шли по своим делам. Так они и доехали до отеля. Развернув машину, припарковались перед входом. Парень выпрыгнул из автомобиля и помог любимой выйти. Держась за руки, вошли в здание и, показав ключ администратору за стойкой, поднялись на третий этаж к тридцать седьмой комнатке. Замок щелкнул и открылся, пропуская их внутрь. Здесь всё было так же, как и вчера в обед. Влюбленные сбросили с себя верхнюю одежду с обувью и начали сборы. Никита снимал с вешалок вещи, а Арина аккуратно складывала их в сумки. Платья, футболки, водолазки и брюки. Во вторую улетели косметика, обувь и прочая небольшая ерунда. Под конец, когда почти всё было запаковано, Леонова переоделась в свой уютный свитер и джинсы-варёнки. Всё-таки в платье по морозу ходить не хотелось. Взяв сумки, Кащеев спустился вниз, а Леонова отдала ключ на стойку информации, но выезжать не стала. Номер так и остался значиться за ней – вдруг пригодится. Дальше их путь лежал в качалку, дабы проверить пацанов. Новый год, первое января... ребята могли натворить всё, что угодно, напившись и пойдя куролесить на своём, либо чужом районе. Хотя такое было крайне редко. Всё тот же подвал с запахом пота, металла и табака. Они неспешно спустились вниз по бетонным ступеням и распахнули железную дверь. Внутри было немноголюдно. Пара суперов с девушками на диванчиках, да скорлупа, мельтешившая на ринге. Как только по помещению пронеслись волна холодного воздуха и скрип, молодежь оторвалась от своих дел и перевела взгляды на старшого в компании его матрёшки. — Кащей! Ангел! — крикнули и поднялись с диванчиков. Они по очереди стали подходить к ним и пожимать руку. Девушке же просто улыбались. — Салам! Чё там на территории? Конфликтов нет? — прищурился, оценивая реакцию каждого. — Не. Нормально всё, — кивнул Турбо. — Без происшествий. Мы с Дом Быта праздновали. Отлично провели время. — Ага. Чёткие пацаны. Особенно Цыган с Жуком, — выдохнул дым в сторону Зима. — Ну и отлично. Свободны, — заключил Никита, видя, что говорят правду. Его взгляд остановился на рыжей девчушке на диванчике. Он нагнулся к любимой и проговорил в пол голоса. — Сестричка твоя сидит. Иди поболтай. Я в каморке. И, мазнув губами ей по виску, удалился в свою дальнюю комнатку. Дашка проводила его спину и, вскочив, подлетела к старшей, заключая в крепкие объятия. — Привет, малыш, — улыбнулась Арина и ответила, кладя руки ей на спину. — С Новым годом тебя. — Приветик! И тебя! — отстранилась и оглядела её. — Вау! Какая шуба красивая! Это он подарил? Да?! — Да. Сам. Я не просила, — смущенно завела прядь волос за ухо. — Вижу, что хорошо праздник справили. — А то. Правда они под утро напились и Колик чуть не разгромил пол Снежинки. Жёлтый с Адой приехали, и она его чуть не убила... — поджала губы и усмехнулась. — Такого представления мы ещё не видели... Вадим просто в сторонке стоял, покуривал, а Кащеева орала на них. Так что всё замечательно. И у нас, и у родителей. Ты, кстати, не хочешь прийти? Вы поговорите. Папа бы оттаял и был... — Нет, — перебила её резко Ангел. Интонация из теплой сразу же превратилась в холодную. Младшая подняла испуганные зеленоватые глаза на неё. — Не будет рад этому. Да и не хочу я этого. Он нас с Женей очень сильно обидел, в то время, когда Юлия Александровна с Сергеем Фёдоровичем не отвернулись. К нему я не пойду. — Ну ладно... — испуг сменился грустью. — Если что, я Вас всегда люблю и уважаю. Ладно. Беги. А то Никита с братиком нашим и Настюшкой заждались тебя. Девочки обнялись и разошлись к своим кавалерам. Леонова зашла в каморку и прикрыла за собой дверь. На кожаном, продавленном диване, сидела Свиридова, покачивая ногой в такт несуществующей мелодии. В её руках мелькал красноватый огонек сигареты. А напротив, на табуретках, расположились парни. — Ты представляешь, солнышко, она не пускает нас к себе, — хмыкнул Жало, косясь на сестру. — Говорит, мол для тебя место держит. — Вы – два здоровенных лба! Можете и на стульях посидеть, — фыркнула девушка и вдавила окурок в хрустальную пепельницу. Широко улыбнулась и похлопала рядом с собой. — Ангелочек, иди сюда. Арина не сдержала смешка. Уж слишком комичной ситуация была. Мальчишки с виноватыми и обиженными лицами, а напротив, как королева этого подземелья – Анастасия. Она сняла с себя белоснежную шубку и, положив её на плащ любимого, села рядом с подругой. Разговоры потекли рекой. О предстоящей свадьбе, приготовлениях, ресторане с меню и гостях. Они точно решили, что торжество должно оставить только светлые эмоции, поэтому Романа с Ириной так и не пригласили. От них, единственным представителем, будет Даша в компании Туркина. Ну а в качестве родителей, как и полагается, будут те, кто вырастил и Женю, и Арину – Юлия Александровна и Сергей Фёдорович. Они так увлеклись обсуждением, что не заметили как прошли несколько часов. Взглянув на наручные часики, Свиридова присвистнула и покачала головой. Затем оглядела каждого и встала. — Восемь вечера. Пора по домам расходиться. А то мы завтра не встанем на примерку, — заключила она и пошла к вещам. — Какая примерка? — нахмурилась Арина, следя за её спиной. — Платья свадебного с костюмом. Там будем мы, Вы и Ада с Жёлтым, — сказала это как само собой разумеющееся. — Ты же – подружка невесты. Должна выглядеть на все сто! А вместе с Никитой – свидетели. — Классно придумано. Вовремя сказали, — натянула Арина улыбку. — А ко скольки и где быть надо? — Так в центре. Главный свадебный, который крышуем. Суженый твой знает, солнышко, — так же поднялся с табуретки Женя, поцеловал её в лоб и прошел к невесте. — В одиннадцать утра. Настя с Леоновым быстро оделись и, обняв Ангела на прощания, а Кащееву пожав руку, скрылись из каморки, а затем и вовсе из подвала. В качалке осталось, помимо них, пара пацанов. Старшой поднялся и, закрыв дверь на щеколду, прошел к дивану и сел рядом с ней. Диван скрипнул под его весом. Девушка игриво закусила нижнюю губу. Ловкое движение, которого парень не ожидал. Она приподнялась и перемахнула ногу, оказавшись сидящей на его бёдрах. Её руки скользнули к его плечам, а лица оказались в паре сантиметров друг от друга. — Воу... — ухмыльнулся и поднял на неё глаза, смотря снизу вверх. — Неужто кто-то осмелел... Его чуть прохладные ладони подлезли под её свитер, создавая контраст с тёплой кожей, и поднялись к груди без лифчика. Пальцы обхватили сосок и слегка сжали, заставляя его набухнуть. Арина громко выдохнула и выгнулась, жаждя чувствовать ещё сильнее. Её тело само тянулось к нему в бездну соблазна. Она наклонилась и захватила его губы в поцелуй. Влажный, страстный, горячий. Леонова почувствовала как у него в штанах стало тесно. Он напрягся, упираясь ей между ног. Это заставило её усмехнуться сквозь поцелуй. — Хочешь меня, Кащейка? — прошептала в его губы. Её бёдра двигались вверх и вниз, чувствуя твёрдость. Рот переместился к его открытой шее, засасывая и оттягивая кожу, оставляя багровый след. Она метила его. Делала своим. Также, как и он тогда. А Никита позволял ей это. — Хочу, — ладони переместились на талию. Скрип дивана, резкий рывок и любимая уже лежит под ним, пойманная в ловушку. — Моя очередь. — Так не честно. Я хотела сверху, — шикнула и недовольно надула губы. — В следующий раз мы обязательно обсудим этот момент... — его ловкие пальцы нащупали пуговку на её джинсах и медленно стянули вниз вместе с трусами. Разув её, вещи полетели на кресло. Тихий лязг пряжки ремня и шуршание ширинки. В боксерах тесно. Всё требует разрядки. Спустив до колен брюки с бельем, раздвинул пошире её длинные ноги. Взял в руку член и провел по влажному, готовому к нему лоно, смазывая себя. Резкий толчок. Каморка наполнилась его рычащими и её сдавленными стонами, которые тут же уловили оставшиеся за дверью мальчишки. Они переглянулись и вздохнули, понимая, что же там происходит. Нагнувшись к ней, Никита начал двигаться. Леонова обвила свои руки вокруг его шеи и притянула ближе. Губы слились в поцелуе, а языки переплелись в жарком танце. Диван скрипел подстать их ритму. Быстрые толчки сменялись рваными или же мучительно медленными. Жар между ними. Они, словно спички, воспламеняющиеся от первой искры. Пошлые шлепки тел и тихие стоны, которые заводили друг друга ещё сильнее. Прервав поцелуй, он поднял выше её ноги, закидывая себе на плечи. Проникновение стало ещё глубже и ощутимей. Арина вскрикнула и тут же ухватилась за диван, пытаясь хоть как-то удержаться в этом рушащемся от наслаждения мире. Волна удовольствия постепенно накатывала на них. Первой сдалась Ангел. Её спина выгнулась, а по телу словно прошла электрическая волна. Было невероятно хорошо. Мышцы начали судорожно сжиматься вокруг его члена. Из горла вырвался протяжный, стон. Она прикрыла глаза и рухнула на диван. Никита ухмыльнулся, видя как ей хорошо. Он снова смог довести её до края. И это ещё сильнее подняло его самооценку. Кульминация пришла спустя несколько хаотичных, чуть резких толчков. Парень с глухим, рычащим стоном вышел из неё, изливаясь ей на внутреннюю поверхность бедра. Его дыхание сбилось. Он аккуратно опустил её ноги и поднялся, быстро надевая на себя боксеры с брюками. Затем взял со стола полотенце и вытер свои следы, кидая его в раковину. Кащеев подал ей одежду, и подождал пока она оденется и встанет. Помог одеть шубку на хрупкие плечи и, развернув к себе любимую, притянул в нежный поцелуй. Держась за руки, они открыли дверь и, выключив свет, вышли в общий зал, где всё так же сидели те несколько парней, которые всё слышали. Девушка смущено потупила взгляд, а старшой оглядел каждого и бросил на ходу: — Если чё-то случится, сразу ко мне. Влюбленные поднялись по ступеням наверх и вышли на морозный воздух. Пройдя по скрипучему снегу, сели в машину, которая, даже несмотря на мороз, завелась с первого раза. Мотор рыкнул, и они поехали домой. Дорога прошла в комфортном молчании. Казань спала, или хотела кататься такой. На улицах не было ни души. Лишь редкие огоньки в окнах, да сверкающие гирлянды говорили о том, что город не вымер. Как только мерседес въехал во двор и фары осветили тротуар, около их подъезда замаячила знакомая фигура в тёмной дубленке. Леонова перевела заинтересованный взгляд на Никиту, который, казалось, был спокоен, как удав. Машина остановилась на своем парковочном месте, чуть проехав по инерции. Они отстегнулись и синхронно вышли. — Кооотик! — расплылась в улыбке Саврасова и, походкой от бедра, двинулась к Кащею. Она не замечала Арину. — А я скучала! И ты меня не поздравил с Новым годом... ну ничего! Я тебе сейчас так приятно сделаю! — Здравствуй, Люда, — вышла из-за автомобиля Ангел и перекрестила руки на груди. Внутри кольнула ревность. — Приятное, ему может делать только невеста. А ты такой не являешься. — Опять ты?! — взвизгнула она. — Я его люблю! Он меня тоже! Да и в скором времени буду его невестой! — Ага. Интересно, а Никита знает об этом... — на губах появилась ядовитая улыбка. Девушка подошла к нему. Его рука легла ей на талию и прижала к себе. — Ты будешь его, когда рак на горе свистнет. Смотри какая ирония... Так сильно любит, что провел со мной Новогоднюю ночь, предложил съехаться и называет своей женой. — Люд, тебе уже сказано всё несколько раз. В моём сердце только Арина, — голос спокойный, сдержанный. — Иди куда шла. Мне она сделает приятно, если будет нужно. Лицо Саврасовой исказила ярость. Глаза вспыхнули, а кулаки сжались. Она рванула вперёд, наровясь накинуться на соперницу и повыдергать прямые, длинные патлы. Но парень был быстрее. Он развернулся, заслоняя любимую. Люда влетела в него и тут же отшатнулась назад в непонимании. Никита отпустил Ангела и сделал шаг в сторону шлюшки. Его ладони легли ей на плечи и с силой тряхнули, приводя в себя. — Ну и чё в моих словах непонятного? — тон понизился до шепота, от которого по её спине пробежал холодок. — Я. Люблю. Арину. А ты съебись отсюда и обходи её за километр. Если по твоей вине с головы у неё упадет хоть один волосок, тебе пизда. И от меня, и от Жало, и от остальных. Усекла? Руки разжались и отдернулись, будто держали что-то мерзкое. Саврасова поджала губы и занесла ладонь, чтобы отвесить ему звонкую пощечину, хоть как-то позабавив себя, но была перехвачена. — Уходи! Она выдернула запястье. Глаза заблестели, наполняясь слезами. Развернулась и побежала к арке меж домами, скрываясь в темноте. Кащей развернулся к широко улыбающейся Леоновой. — Ну вижу, что доволен мой Ангелочек, — ухмыляясь, проговорил в пол голоса и, мазнув губами по её лбу, начал доставать вещи. Она ничего не ответила. Просто выудила из его кармана ключи от квартиры и, пританцовывая, пошла к подъезду. Душа ликовала. Выбрал её, а не какую-то расфуфыренную швабру. Снова справедливость восторжествовала. Поднявшись на этаж, вошли в квартиру и разделись. Первым делом помыв руки, отнесли сумки в спальню к его полупустому шкафу. Скрип дверей, шуршание молнии. Пока Арина стояла к нему спиной и сортировала содержимое, парень лёг на кровать, подперев голову локтем: — А что дальше было? После того, как Жало посадили. Он мне тогда в общих чертах рассказал. Девушка замерла на несколько секунд, а потом, тяжело вздохнув и не поворачиваясь, прошептала: — Травля началась... ещё сильнее, чем была.

«Больше не будет больно и плохо,

Сегодня не кончится никогда...

Между выдохом каждым и вдохом

С неба летит звезда,

Гаснет звон последнего слога

И шкатулка вопросов пуста.

Больше не будет больно и плохо,

Сегодня не кончится никогда...

17 августа 1980-й год На протяжении этих долгих дней Арина боялась выходить из своей комнаты. Точнее ей было не страшно. Нет. Она не хотела получать очередной плевок в душу, оскорбления и унижения. Ирина с Романом приписывали им с Женькой все грехи этого мира. Неустанно твердили, что воспитали самих поганых людей на планете. Неблагодарных. Грязных. Да и повелись они с таким же отбросом. Никита, который убил человека. Итого: два убийцы и шлюха. Отличный набор. Единственные, кто были светом в их глазах, оказались Даша, которой мать специально закладывала свои устои. Да Адидас, сбежавший в армию и якобы решивший Родину защищать. Хотя и дураку было понятно, что пошёл он туда, избегая гнева Жало. Ангел противилась и рьяно заступалась за брата с лучшим другом, с которыми чувствовала себя защищенно и спокойно. Любила. Но в ответ получала лишь гнев, который за это время почти разрушил её моральное состояние. Она проснулась ещё три часа назад, но выходить из комнаты не хотела. Смысл? Получить новую порцию оскорблений? Сыта была девочка этим. Но жизнь распорядилась иначе. Дверь распахнулась без стука, с грохотом врезаясь в стену. Арина дернулась всем телом, испуганно вскинув голову. Из проема на неё смотрели две фигуры. Отец, с брезгливым прищуром, да мачеха с кривой усмешкой. — Чего разлеглась? — Роман шагнул в комнату, не снимая обуви. На полу остались пыльные следы. — Совсем уже берега попутала? Или ждешь, что мы прислуживать тебе будем? — А чего ты хотел? — Ирина прислонилась к косяку, скрестив руки на груди. — Она же у нас теперь неприкасаемая. Интеллигенция, блять. Ей с грязью ниже себя не хочется общаться. Падать не хочется до нас, хотя сама... — Я только проснулась... — Ангел сжалась, кутаясь в одеяло и пытаясь хоть как-то защитить себя. — Я не успела даже... — Заткнись! — рявкнул отец, и девочка зажмурилась, втягивая голову в плечи. — Ты себя слышишь вообще? Ты кто такая, чтобы нам объяснять? Ты – никто. Пустое место. Дно! — Ты даже не дно, — мачеха приблизилась и нависла над кроватью, разглядывая падчерицу, как раздавленного таракана. — Ты подстилка. Дешевая, грязная подстилка, которую впору выкинуть на помойку. Твоё дело – молчать и делать то, что скажут. — Я... я не... Пощечина прилетела так быстро, что она не успела среагировать. Голова мотнулась, откинувшись на подушку, в глазах вспыхнули искры. Щеку обожгло огнем. — Я сказал молчать, тварь! — процедил мужчина, глядя на неё с отвращением. — Сейчас мы уезжаем. На несколько дней. А ты остаёшься здесь и драишь квартиру так, чтобы блестело. Каждая пылинка, каждая херова соринка... — он наклонился, впиваясь в неё взглядом. — Вернемся и проверим. Найдем хоть одну – придушим своими же руками. — И не думай, что мы шутим, — добавила Ирина, поправляя волосы. Голос спокойный, будто о погоде говорила. — Таких, как ты, находят под забором каждый день. Ещё одной шлюхой меньше... никто и не заметит. Она уже развернулась к выходу, но остановилась, бросая через плечо: — И да. Если попробуешь кому-то вякнуть, то твои мальчики ответят. Оба. И братец, и дружок. Связи у нас имеются. Тебе же их жалко, да? Вот и молчи в тряпочку. Они ушли. Тяжело хлопнула входная дверь, будто подписывая ей приговор. Арина лежала не двигаясь. Беззвучные слёзы текли сами собой. По вискам, впитываясь в подушку. Горькие, солёные, бесконечные. «Если всем от меня только хуже...» — мысль пришла тихо, но прочно поселилась в голове. «Если я – мусор, от которого одни проблемы... Женечка, Никита... из-за меня Вам будет плохо. Надо их обезопасить. Надо...» Она встала. Медленно, будто во сне. Ноги ступили на прохладный линолеум. Руки обхватили плечи, пытаясь удержать то, что разваливалось внутри. Леонова пошла на кухню, вздрагивая от рыданий. Мимо грязной посуды в раковине. Мимо кастрюль на плите. Мимо крошек на столе. Ящик. Тонкий нож. Лезвие блеснуло в солнечных лучах из окна. Ванная. Тусклая лампочка под потолкам осветила её. И зеркало... в котором на неё смотрела чужая, мертвая девочка с тёмными синяками под глазами. Горячая вода наполнила эмалированную белую ванну. Она залезла прямо в одежде и присела на дно. Смотрела на нож в руке. Выхода не было. Не было уже давно. Холодное лезвие прижалось к запястью, где под кожей синели вены. Нажатие. Резкая боль, но какая-то далекая, не главная, не сравнимая с той, что была на душе. Красная, тонкая полоска, а затем капельки, падающие в воду. Второй разрез. Третий. Недавно прозрачная вода розовела, растворяя в себе её жизнь. Нож выскользнул из рук и глухо стукнулся о дно. Арина откинулась на бортик и прикрыла глаза. — Простите... — прошептала одними губами. — Я не могу иначе... Вдруг по квартире перенеслась трель, разрушая плавно накатывающее спокойствие. Но Леонова не реагировала. Исстрадавшееся сознание покинуло её. Дверь должна быть закрыта. Ей никто бы не помешал. За звонком послышалась настойчивая долбёжка. И знакомые крики: «Арина! Открывай!». А затем и вовсе щелчок ручки. — Арина! Почему у тебя дверь открыта? — тон повысился. Казьмина была явно недовольна молчанием подруги. — У меня тут такая новость завалялась про нашего кудрявого друга! Где ты? Девочка вошла в квартиру. За ней проследовала и Елена, осматривая место, в котором давно не появлялась. Но ответом им было лишь молчание. Они переглянулись и прошли вглубь. — Арина! — позвала её Яна. В голосе стала слышна тревога. Карий взгляд проскользил по деталям и заметил в щелочке между дверью и полом в ванной свет. Пошла туда. — Предупреждаю: я сейчас зайду! Она нажала на ручку и распахнула. Её взору предстала ужасная картина. Ангелочек. Подружка. Сейчас лежит в алой воде с бледным лицом, закрытыми глазами и потерявшими цвет губами. — Ариш... — резко повернулась на мать, жавшуюся у входа. — МАМА! СРОЧНО НУЖНО ЕЁ ДОСТАТЬ! ОНА ВЕНЫ ПОХОЖУ ПОРЕЗАЛА! Елена, не разуваясь, метнулась к дочери и, слегка оттолкнув, подбежала к ванной, нависая над Леоновой. Пальцы опустились на шею, ища пульсирующую вену, и тут же нашли. — К отцу в машину беги! И аптечку принеси! — сказала, пытаясь унять дрожь в голосе. — СЕЙЧАС ЖЕ, ЯНА! Казьмина кивнула и скрылась из виду, а женщина сорвала с крючка полотенце и перекинула себе через плечо. Руки погрузились в воду. Цепкий, профессиональный взгляд уловил три пореза на правом запястье. Жёсткая ткань сразу же сомкнулась вокруг них, стягивая, чтобы она не потеряла ещё больше крови. Шаги, бег. В ванную ворвался Анатолий и подлетел к жене. Не говоря ни слова и не закатывая рукава рубашки, погрузился в воду, беря девочку под спину и ноги. Поднял. Её голова безвольно легла ему на плечо. И понес в гостиную, несмотря на мокрую одежду и следы капель на линолеуме. В тот момент, когда он положил её на диван в гостиной, в комнату забежала дочь, держа в руках металлический ящичек. Отдала матери. Пальцы женщины слегка подрагивали, но профессионализм хирурга пересилил. Щелчок замка. Звон инструментов. Убрав полотенце она обработала кожу и начала зашивать порезы, которые оказались не такими уж и глубокими. Ровные, ювелирные стежки. Но шрамы всё равно останутся. Работала методично и быстро. Стянув сосуды с кожей, вытерла проспиртованным тампоном остатки крови и, взяв бинт замотала тонкое запястье. Казьмины выдохнули, смотря на спасенную девочку, и укрыли её одеялом. Они убрали следы попытки закончить жизнь и вернулись. Елена прислонила к её носу ватку с нашатырём. И спустя несколько секунд сознание постепенно начало возвращаться к Арине. Ангелок медленно, с усилием, открыла глаза. Но они никак не фокусировались на спасителях. — Солнышко, ты слышишь нас? Как ты чувствуешь себя? — наклонился к ней Анатолий. — Голова, наверное, кружится? Звуки доносились до неё, будто из-под толщи воды. Но она смогла разобрать его слова. — Плохо... Вы помогли мне... зачем? — её тихий голос был едва слышен и наполнен такой безвыходностью и горем, что у них сжалось сердце. — За тем, что нужно жить! — недовольно проговорила Яна. — Ты вообще что ли? Из-за того, что Никиту посадили надо резаться? Ты совсем?! Женя с ним, когда узнают, тебя так зачихвостят! Где брат твой?! Почему он не следит за тобой? — В тюрьме. Его тоже посадили... — закрыла глаза Леонова. Казьмины удивленно переглянулись, не ожидав этого. — Я не выдержала и решила, что так будет лучше... — Нет. Это не выход, Ариш, — провела тёплой ладонью по её плечу Елена. — Надо жить. Даже несмотря на это. Ради них. Ради себя. Они же не простят тебе этого. Ты очень талантлива. У тебя такие перспективы. И молодая. Всё впереди. Спорить и доказывать свою точку зрения не хотелось, да и смысла нет. Они не поймут через что ей пришлось пройти за эти полтора месяца. — Спасибо. Вы... правы. Я очень благодарна Вам, — попыталась улыбнуться, но получилось кривовато. — Я поняла свою ошибку. И больше такое не повторится. Обещаю. Побыв в квартире ещё около часа и убедившись, что состояние подружки дочери стало более-менее нормальным, взрослые удалились. А вот Янка осталась с ней. Когда родители ушли, она закрыла дверь и села рядом на диван, не спуская взгляда с неё. — А теперь говори мне правду. Я выучила тебя вдоль и поперёк. Чё случилось, Арин? Ты бы никогда сама не захотела это сделать, — вздохнула и накрыла её вторую руку своей ладонью. Девочка молчала. — Знаешь же, что всегда готова поддержать тебя. Помочь. Я никому не расскажу. Честно. — В тот вечер, когда я возвращалась после наших посиделок, Женя не встретил меня. И пацан с его группировки меня изнасиловал и избил. В течение недели он искал его и нашел. Убил. За это и сел, — взгляд был устремлен в потолок. — Папа с Ирой начали травить меня. За все грехи, которые есть на этой планете. Сегодня утром была последняя капля. Я не выдержала и сломалась. — Пиздец... — прошептала Казьмина не моргая. Просидела так пару минут, обдумывая сказанное. А затем карие глаза вспыхнули тем самым огоньком, который не предвещал ничего хорошего, либо говорил о гениальной идее. Чаще, конечно, первое. — Тебе бы куда-нибудь уехать из этого гадюшника. Может, в общагу. Или, например, квартиру снять. Они ведь не успокоятся. А в следующий раз мы можем не успеть. «Уехать... квартира... общежитие...», — пронеслось в её голове. И тут же в сознании вспыхнули воспоминания с их выпуска в балетке: «— Я тебе предлагаю возможность, — вынул он из кармана пиджака небольшую бумажку и отдал ей. Она дрожащими пальцами приняла её и вчиталась. Его контакты. Брови свелись к переносице, и вновь перевела на него взгляд. — Здесь мой номер. Нам в театре не хватает таких амбициозных прим, как ты. Сначала, правда, в кордебалете станцуешь, но как только возможность подвернется, будешь на главных. Подумай. Там огромные перспективы, которых тут, увы, нет. Если решишься, просто набери. В любое время дня и ночи. Жильем обеспечим. Коллектив хороший. — Благодарю, — уголок губ дрогнул в улыбке. — Я обязательно подумаю над Вашим предложением и сообщу свой выбор. — Давай. Только не затягивай. Удачи в принятии верного решения, — подмигнул ей Бельский и, обогнув, скрылся из виду...» — Ян, есть идея, — Ангел аккуратно вынула свою руку и её хватки и, облокачиваясь на неё, встала и, чуть пошатываясь, прошла в комнату. Попавшись в сумке, она достала ту самую бумажку, которую ей дал Ленинградский балетмейстер. Вернулась к подруге и протянула. — Вот. Казьмина недоверчиво взяла её. Серьезный взгляд сменился удивленным. Она безмолвно подняла глаза на подругу. — Да. Он был на наших экзаменах и вручении. Всё видел. Именно поэтому мне давали такие сложные партии. А потом, когда я переоделась и вышла, встретилась с ним в коридоре. Он пригласил меня танцевать в Кировский театр, — села она снова на диван. — Тогда я просто порадовалась. Но не стала это афишировать. Никита тут, а я куда-то намылюсь. А сейчас, когда меня здесь ничего не держит, спокойно могу поехать. — Ты не пойми меня неправильно, я не завидую и рада за тебя. Ты и правда достойна. Но тебе не кажется, что это на развод какой-то смахивает? Там прям Бельский был? — в голосе слышалось недоверие. — Да. Он. Ну, если ты не веришь, то давай позвоним и узнаем. Если я не нужна там, то Игорь Дмитриевич откажет. Зачем ему пудрить мне мозги? — пожала плечами девочка и выдернула бумажку из рук. Они встали и прошли к дисковому телефону, стоящему на тумбе в коридоре. Сняли трубку и набрали номер. Послышались гудки, а затем тот самый голос, который остался в памяти и транслировался в интервью на экранах: — Алло. Слушаю. — Добрый день, Игорь Дмитриевич. Это Арина Леонова. Из Казани. Вы были на нашем экзамене и дали мне свои контакты... — поджала губы Ангелок, ожидая его дальнейших высказываний. — Ну здравствуй, — тон смягчился. — Помню-помню. Неужели надумала и решила приехать танцевать на большой сцене? — Если это возможно, то да. Я готова в самое ближайшее время выехать к Вам, — выдохнула и, переведя взгляд на подругу, кивнула. — Отлично. Мы выделим тебе комнату в общежитии при театре. Устроим. Всё будет хорошо. Не переживай. Условия там хорошие. Ты, как купишь билеты, позвони. Либо я, либо кто-то из моих ребят тебя заберёт с вокзала. — Спасибо Вам большое, позвоню. До свидания! — повесила трубку и крепко обняла Яну. — Ну я рада за тебя, — улыбнулась Казьмина и ответила на объятие. — Я тебе помогу и схожу на вокзал за билетами на ближайший поезд, если конечно пообещаешь не резаться, пока меня не будет. — Обещаю! — отстранилась. На губах красовалась первая искренняя улыбка за все те полтора месяца ада. — Ты самая лучшая! — Я знаю, — хохотнула девочка. — Давай паспорт с деньгами. И я побегу. А с тебя сборы. Окей? Арина кивнула и достала из комода документ. Затем сходила в комнату и забрала из своих отложенных с выступлений денег пятьдесят рублей. Она отдала всё Казьминой. Они пожали друг другу руки. Янка убежала на вокзал, а Леонова осталась дома и начала сборы. В большие сумки летели вещи разных сезонов и моделей. Легкие платья, футболки, джинсы, свитера, спортивный костюм и пижама. Несколько курток на зиму и весну с осенью. Обувь и, конечно же, её балетные купальники для занятий и пуанты. Косметика с банными принадлежностями, книги, фотоальбом с бумагой и полароидом. Фен, бигуди, несколько ручек с тетрадками. Оставшиеся документы. В итоге получилось четыре сумки, не считая маленькой, которая будет на протяжении всей поездки рядом с ней. Не забыла написать два письма. Одно, которое далось ей очень тяжело, было для Кащеевых. А второе – отцу и мачехе. Дальше нужно было собрать что-то на перекус. Пройдя на кухню, отодвинула в сторону грязную посуду, которую, к слову, мыть не собиралась. Пусть сами разбираются с ней. Она быстро нашла яйца, котлеты, булочки с абрикосовым вареньем и фрукты. Дверь в квартиру распахнулась. Пространство наполнил звонкий голос Казьминой: — Аринка! Я пришла! Ты где? — На кухне. Иди сюда, — крикнула Леонова и продолжила заворачивать еду в газету. Торопливые шаги. И вот перед ней уже стоит чуть запыхавшаяся подружка. — Я устала, — облокотилась она на прохладный холодильник. — В общем. Поезд через два часа. Приедешь туда завтра в шесть вечера. Вот сдача. Двадцать шесть рублей. Плацкарт. Нижняя полка. Еле ухватила. На неё позарилась какая-то тётка в соседнем окне. — Спасибо тебе, — кивнула Ангел и взяла билеты с деньгами. Они до собрали вещи и пересчитали накопленные деньги. Двести семьдесят шесть рублей. Не много и не мало. Но для проживания там нужно больше. — А больше негде взять? Может, у дядь Ромы? По-любому заначка где-то есть, — скрестила руки на груди Яна. — Хоть что-то на последок с него поимеешь. — Есть. Они откладывали на море. Но правильно ли это? — смутилась Леонова, но всё же подошла к серванту, где, в одной из статуэток, лежали те самые рубли. — Даша очень хотела увидеть пальмы. — Конечно! В следующем году съездят. А то слишком хорошо устроились, суки! Бери и поехали. А то не успеем, — фыркнула девочка. Это окончательно убедило Арину. Обида. Горечь. Всё сыграло на её состоянии и решении. Она открыла стеклянную дверцу, подняла крышечку на фарфоровой статуэтке и взяла оттуда деньги. Пересчитала. Шестьсот рублей. Итого: восемьсот семьдесят шесть. И билет в новую жизнь. Вернув всё на свои места, переоделась в джинсовые шорты и футболку с Женькиной олимпийкой. Оставила письмо и позвонила Бельскому, которой вновь заверил, что всё будет хорошо. Девочки взяли сумки и закрыли квартиру, отсекая прошлое от чего-то нового, неизведанного и манящего. Выйдя и пройдя к дороге, они поймали старый москвич, водитель которого довез их до вокзала совершенно бесплатно. До отправления поезда оставалось меньше полу часа, поэтому они поспешили в здание. Пахло угольной пылью и слышались гудки паровозов. Проверка сумок, билетов. Толпа людей и тот самый состав. Восьмой вагон, пятое купе. Они быстренько разложились и вышли на свежий воздух. — Яночка, у меня будет к тебе ещё одна просьба, — натянуто улыбнулась Арина и достала из маленькой сумочки конверт. Протянула. — Это письмо для Кащеевых. Тебе по дороге как раз. Можешь занести им? Если их не будет дома, просто положи в почтовый ящик. — Конечно, — взяла она бумажку. — Пообещай, что как только ты приедешь и расположиться, сразу позвонишь мне. Будешь держать связь! И не станешь делать то, что было сегодня утром! — Обещаю. А ты никому не говори где я. Сама скажу, когда придет время... — не успела договорить, как проводник крикнул, что пора заходить, и поезд отправляется. Подружки обнялись на прощание, и Ангел поднялась в вагон. Лязг двери. Свист и начало движения. Леонова села на жёсткую полку и выдохнула. Поезд уносил её от Казани во что-то новое. Неизведанное. Было страшно. Но вместе с этим присутствовало и облегчение. Она спаслась. Там её не достанут. Жизнь станет другой... а какой именно зависит только от неё и её стремления, выдержки и желания, которых у неё не отнять. ***** Спустя пол часа Казьмина поднялась на этаж в пятиэтажке Никиты и, подойдя к нужной квартире, застыла. Она так и не сказала подруге про его звонок. Янка мысленно шлёпнула себя рукой по лбу, надеясь, что при созвоне сможет рассказать и не забудет. Пальцы нажали на звонок. Девочка повторила это действие несколько раз, пока дверь не открылась. На пороге стояла Кащеева, вытирая руки о полотенце. — Здравствуйте, тёть Юль. Это Вам с дядь Серёжей, — отдала письмо, а женщина перевела непонимающий взгляд на конверт. — Моя роль выполнена. До свидания! И так же быстро, как и появилась, исчезла, оставляя после себя лишь не очень хорошее предчувствие. Юлия Александровна закрыла дверь и прошла по скрипучему полу к мужу в гостиную и села рядом, на диван. Сергей поднял на неё глаза и тут же отложил газету. — Ты чего? — смутился, нахмуриваясь. — Кто приходил? — Подружка Ариши. Принесла письмо. И сказала, что её роль выполнена, — хмыкнула и начала разворачивать. — Внутри как-то неспокойно. Будто там что-то, что может нас расстроить. — Не говори ерунду, — буркнул мужчина. Кащеева развернула листик и увидела почерк дочурки. Сердце забилось чаще. Голос дрогнул, когда она начала читать: «Дорогие мама, папа, Ада! Это письмо и, в принципе, решение дались мне очень тяжело. После того, как Никита с Женей оказались в тюрьме, стало невыносимо плохо. Здесь, в Казани, мне всё напоминает о них. Поэтому я уехала. Далеко. И не знаю на сколько. Мне кажется это единственным верным решением. При первой же возможности позвоню. Не волнуйтесь. Со мной всё будет хорошо. Спасибо Вам за поддержку, любовь и всё, что сделали. Я очень ценю это. Вы – самые лучшие родители.

Ваша Ангелочек.»

Листок выскользнул из рук Юлии. Они потеряли ещё одного своего ребёнка. По её щекам покатились горьки слёзы отчаяния. Муж встал и заключил её в объятия. Он поглаживал жену по спине и шептал слова утешения, которые никак не помогали... ***** Сутки прошли в томительном предвкушении. Арина сидела в своем купе и смотрела в окошко на проплывающие очертания деревень и природу, либо читала книгу. Когда до прибытия осталось около десяти минут и проводник объявил, чтобы люди собирали вещи и потихоньку доставали багаж. Тяжело. Четыре громоздкие сумки. Ладно те две, которые несла до вокзала. Но вот вторая половина. С перевязанной рукой далеко не уйдешь. Придётся возвращаться. Она стояла и смотрела на них, думая какие именно нужно взять первыми, как вдруг сзади раздался мужской голос: — Давай помогу тебе? А то слишком много вещей для такой хрупкой девочки. Леонова обернулась и увидела высокого паренька её возраста, который ночью с сестричкой зашёл на какой-то из проезжающих станций. Он явно занимался спортом. Подкачен и хорошо слажен. Светло-русый волос, карие глаза и резкие скулы. — Спасибо. Но у Вас же и свои есть, — закусила внутреннюю сторону щеки. — Всё нормально. У нас немного. Меня, кстати, Кириллом звать. А тебя? — улыбнулся, обнажая идеально ровные зубы. — Ничего красть не буду. Обещаю. — Арина, — уголок губ дрогнул. — Ну раз так, то ладно. Я не против. Спасибо. Новый знакомый подхватил самые тяжелые сумки и отнес их в тамбур. Потом вернулся за остальными и уже с Ангелочком прошел обратно. — Стой тут. Я сейчас, — кивнул Кирилл и удалился. Поезд начал тормозить. Проводник стоял и ждал остановки. Скрежет колес и недовольное ворчание пассажиров, когда паренёк пробирался со своими вещами к девчушке, ждущей его. Дверь распахнулась. Мужчина выдвинул лесенку и вышел на перрон. Кирилл же взял её багаж и, буквально выпрыгнул на платформу. Потом забрал остальные и помог ей спуститься. — Тебя встретят? — она кивнула. Он, улыбнулся и подмигнул ей. — Ну хорошо. Может, ещё увидимся, Арина. Удачи. И, подхватив под руки младшую сестренку, пошёл к выходу из вокзала. А Леонова, проводив его спину взглядом, переминалась с ноги на ногу, вглядываясь в лица людей и ища того самого человека, обещавшего ей билет в новую жизнь. — Добрый вечер, юная леди, — прозвучал голос Бельского справа от неё. Она выдохнула и повернула голову на него. — Ты основательно, вижу, подготовилась. Четыре сумки. — Здравствуйте. Да. Всё-таки новый город. Никого не знаю здесь. Надо быть готовой ко всему, — натянуто улыбнулась. — Правильно. Молодец. Бери какую-нибудь самую лёгкую, и пойдём. Довезу тебя до общежития, оформлю и всё расскажу, — начал пробовать каждую по очереди и, отдав ей одну, пошёл к выходу. Девочка поглубже вдохнула и поплелась за ним, стараясь не отставать, поспевая за его размашистыми, легкими шагами. Его чёрный москвич был припаркован на прилежащей территории, где стояли другие машины с людьми, встречающими или провожающими своих близких. Мужчина с Ариной не спеша подгрузили вещи в автомобиль. Он открыл ей дверцу на заднее сиденье и сам опустился на переднее, за руль. Двигатель заревел. И они поехали по невероятно красивому городу к месту, где будет жить эта девчушка. — Арин, смотри. Мы приезжаем, и Жанна Ивановна – комендант, записывает тебя и выделяет комнату. Я договорился. Будет самая лучшая, — не отрываясь от дороги, говорил Бельский. — Ты мне отдашь свои документы, а завтра, вместе с моим учеником хорошим, придёшь и подпишешь документы. Он всё тебе покажет. — Я поняла. Спасибо Вам большое! — потупила взгляд и сжала края олимпийки. — Другие бы не стали нянчиться с какой-то левой девочкой. Просто бы дали адреса. А Вы помогаете. — Ещё в Казани, перед экзаменационными выступлениями, я изучил твое личное дело. Здесь у тебя никого нет, но внутри – потенциал и огромный талант. Таким бриллиантам нужно помогать, — нашел в зеркале заднего вида её. Смущенную и скромную. — Ребята, которые работают со мной, всегда могут рассчитывать на меня и мою помощь. Конечно не хотелось бы, но, если у тебя будут в будущем какие-то проблемы, смело приходи и не стесняйся. Мы всё решим. Этот незнакомый мужчина. Игорь Дмитриевич Бельский, имеющий влияние в Ленинграде, Москве и других городах Союза, сейчас совершенно бесплатно и по своей воле жертвовал своим свободным временем и помогал ей. Был добр и внушал спокойствие и ощущение стабильности. Страх рядом с ним отступал. В то время, как в Казани остались родные люди, которым было на неё наплевать, которые постоянно измывались над ней при любой подвернувшейся возможности. Им будет всё равно на её отъезд. В бешенстве будут лишь из-за отсутствия тех шестиста рублей. Поплачут только Кащеевы. — Хорошо. Ещё раз спасибо... — прошептала, поднимая глаза. В комфортной беседе они доехали до общежития и, разгрузив машину, прошли внутрь здания. Комендантша, именуемая Жанной Ивановной – полненькая женщина пятидесяти пяти лет с добрыми глазами и коротким чёрным каре, быстро оформила новую подопечную и отдала постельное белье и ключи от комнаты двадцать один на втором этаже, где, пока что, никто не жил. Поднялись наверх и, открыв дверь, вошли. По стенкам, в углах, стояли три односпальные кровати. Рядом – большой деревянный шкаф, тумбочки и стол со стульями. Минимум, который нужен для нормального существования. Ангел сразу же заняла место у окошка, около батареи, где, казалось, будет лучше и в зиму, и в лето. Бельский взял её документы, попрощался с ней и ушел. — Ну что ж... — подошла Леонова к окну и, щелкнув задвижками, распахнула раму. Глубоко вдохнула и улыбнулась. — Добро пожаловать в новую жизнь...» Переходим в мой Тг: Мир Аконита (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В навигации находится анонка). Ещё есть Тикток: aconitumy Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).