Танцы на стёклах || Кащей

Заведенный со вчерашнего вечера будильник, прозвенел в пол восьмого утра. Кащей обречённо простонал, тут же просыпаясь от назойливого звона, и выключил его. А вот Ангел, лежавшая у стенки, целенаправленно закрылась одеялом с головой. Никита почувствовал холод и нехотя раскрыл глаза, рядом Арина укуталась так, что напоминала гусеницу в коконе. На его лице заиграла теплая улыбка. — Вставай, солнце. Пора. А то собраться на примерку не успеем, — проговорил он, поднимаясь и садясь. Пальцы небрежно взъерошили непослушные завитки. Из-под одеяла послышалось бурчание в знак отказа. — Ну раз так, то пеняй на себя. Парень извернулся, вставая на колени по обе стороны от её бёдер. Его руки скользнули под одеяло, нашли хрупкое тело любимой и начали щекотать. Она оказалась в ловушке. — Никита! — приглушенно крикнула девушка, пытаясь высвободиться. Её звонкий смех наполнил комнату. — Да-да. Это я, — ухмыльнулся и продолжил её мучить. — Неужели хочешь встать? Проснулась? — Я встану, обещаю! Прекрати только! Пожалуйста! — хохотала Леонова. Как вдруг он и правда убрал пальцы. Одеяло опустилось вниз, и Арина увидела его, возвышающегося над ней. — Так не честно! Это запрещенный прием! — Зато эффективный. Вон как быстро сон ушёл, — нагнулся к ней, облокачиваясь на локоть, и оставил нежный поцелуй на её губах. Спустя несколько минут они нехотя отстранились друг от друга и поднялись с кровати. Пока Кащеев ушел готовить завтрак в виде бутербродов с чаем, Ангел прошмыгнула в душ. Горячие струи смыли с неё сон и принесли бодрость. Помыв голову, она быстро растерла себя мочалкой до розоватых следов на коже, смыла с себя пену и вышла из ванной. Завязав полотенце вокруг себя и уложив волос, прошла на кухню, где уже витал аромат чая и поджаренных на сковороде кусочков батона. — Как вкусно пахнет, — закусила губу и опустилась на стул. Взяла в руки тёплую кружку и сделала глоток. — Я ж – кулинар, — ухмыльнулся Кащей, присоединяясь к завтраку. — А что дальше было? После того, как ты расположилась и позвонила Янке? — Она мне, кстати, так и не сказала про твоё признание, забыла. Я и не знала о нём, — вздохнула и откусила бутерброд. — Слушай... «Арина встала пораньше и уже успела пройтись по общежитию и узнать где находится кухня и даже маленькая библиотека, которую она, несомненно, исследует и прочтет. Поэтому сейчас просто сидела на кровати за книжкой и ждала того самого «хорошего ученика» Бельского, который проведет ей экскурсию по театру. Ровно в одиннадцать часов утра в комнату постучали. Сердце девочки забилось чаще. Леонова положила закладку в произведение и накрыла его подушкой. Взяла свою сумочку и прошла к выходу, распахивая дверь. Глаза обоих округлились, увидев знакомые лица. И синхронно, хором, подростки проговорили: — Ты?! — А ну я ж говорил, что ещё встретимся, Арина, — удивление сменилось искренней улыбкой. Перед ней стоял тот самый Кирилл, который помог вытащить вещи из поезда. — И правда, — смущенно улыбнулась. — Так получается, ты – «хороший ученик» Игоря Дмитриевича? Занимаешься балетом. — Ага. Трояновский Кирилл, — протянул ей ладонь для рукопожатия. — А ты – Казанская прима и алмаз, который выполняет самые сложные парии. Маэстро восхищался тобой. — Афигеть! Твоя ж семья имеет влияние в мире искусства... — вложила свою маленькую руку в его большую. — Я... ну... — замялась. — С четырнадцати лет в театре на главных танцевала. Да. Прима. Но не такая популярная, как твои родственники. — Не прибедняйся. Если он так отозвался о тебе и взял под своё крыло, то в тебе огромный талант, — не унимался Кирилл. — Ну что ж, Аринка, пошли. Я расскажу и покажу тебе тут всё: театр, окрестности. — Пойдём, — вынула ладонь, кивнула и вышла из комнаты. Закрыв её, они пошли вниз. На улице тепло. На деревьях поют птицы. Атмосфера спокойствия и умиротворения, даже несмотря на то, что это культурная столица Союза и наполнена людьми. — Расскажи мне о себе, как-никак новое лицо в нашем коллективе, — посмотрел на неё парень. — Сейчас театральный сезон начнется и будем пересекаться постоянно. — Леонова Арина, семнадцать лет. Жила в Казани с рождения. Там остались отец, мачеха и младшая сестра со старшим братом. Мамы нет, — поджала губы и опустила глаза. — Нравится читать книги, играть на гитаре и танцевать. С четырех лет начала ходить на балет и ко мне приклеилось прозвище: Ангел. Есть лучший друг – Никита, и подруга – Яна. А теперь ты. — Понял. Ну а я – Кирилл Трояновский. Твой ровесник. Из балетной семьи. Есть сестра, на два года младше – Теодора. Тоже танцует в театре у нас. Ты, если что, не обращай на неё внимания. Она бывает противной и вспыльчивой. Особенно когда что-то идёт не по её. Фурия маленькая, — усмехнулся он. — С прошлого года работаю тут. Увлекаюсь спортом, историей. Хочу на гитаре научиться играть, но никто не берётся за меня. Есть друзья – Сашка и Мишка Родионовы. — Ну, если захочешь, могу научить тебя. Подростки не спеша подошли к Кировскому театру. Ангел подняла свой взгляд, разглядывая строение. Оно было выдержано в пастельных тонах. Наверху, на лесах, сидели рабочие, вносившие последние штришки в фасад с панно, на котором были изображены фигуры гениев искусства. Огромные дубовые двери и большие окна. Площадь около театра была вымощена плиткой. На ней располагались несколько лавочек и чёрные фонари с круглыми плафонами. На маленьких островках с землей высажены аккуратные розовые кусты с красными цветами. Они прошли внутрь по мраморным порожкам. Кирилл, как истинный джентльмен, придержал для неё дверь. Потом махнул охране рукой и представил спутницу: — Здравствуйте. Это наша новая балерина. Сам Бельский выбрал её. Чуть позже получит пропуск. Познакомившись, её взгляд привлек вестибюль с красными ковровыми дорожками и гардеробом. Стены отделаны мрамором. Центральная лестница ведёт прямо в бельэтаж. Подхватив под локоть Леонову, Трояновский завел её в зрительный зал в форме подковы. Малиновый бархат, золотая лепнина и бирюза. Потолок расписан художниками девятнадцатого века и украшен трехъярусной хрустальной люстрой. Оркестровая яма маленькая, не расширенная. И... огромная сцена с паркетным тёмным полом. — Вау... — прошептала она, не веря, что это случилось именно с ней. — Как красиво... — Да, у нас здесь всё дышит историей. А теперь предлагаю просмотреть наши «внутренности», — прошёл вместе с ней за кулисы к служебному входу. Они оказались в тускло освещенных узких коридорах, где были открыты двери. Самые разные по размерам комнатки, в которых сядет персонал театра. В воздухе витала стойкая смесь из запахов пота после репетиции, лака для волос, нафталина от костюмов и крепкого чая. На столиках стояли баночки с гримом, парики на болванках, пуховки и карандаши. Стены были исписаны автографами коллег и пожеланиями. Дошли до отдельных и довольно просторных, с хорошим светом, большим трюмо с лампочками, личным диваном и вешалкой. Туда могли заходить только избранные. Эти считались гримерками премьеров и прим. Далее – для солистов. Они вмещали в себя по два-четыре человека. Во время спектаклей там было оживленно и весело. Стояли обычные стулья, зеркала в «ракушках» с лампочками, портреты кумиров, вырезанные из «Советской культуры» и... электрический чайник, который показался ей диковинкой. Для кордебалета и хора, поодаль от сцены, расположились большие общие комнаты, вмещающие от десяти до двадцати и более человек. Ряды трельяжей, станки, на которых должны были разогреваться балерины, висящие на спинках стульев пачки и трико. Именно тут начнется её трудный путь. Так подростки и добрались до кабинета маэстро с массивной дубовой дверью. Было не страшно. Наоборот. Сейчас ей скажут о зачислении в их балетную труппу и она станет частью их большой и, как уверяли Трояновский с Бельским, дружной семьи. Сук по дереву. Кирилл нажал на ручку и вошёл, подталкивая вперёд новую коллегу. — Ну здравствуй, Арина. Как тебе наш скромный обитель? — отложил мужчина ручку и откинулся на спинку своего кресла. — Здравствуйте. Масштабы, убранство и уровень поражают. Всё такое интересное и красивое. Я и мечтать не могла, чтобы оказаться здесь и танцевать... — смущенно улыбнулась. — С Казанью не сравнится. — Зато у Вас всё по-домашнему. Люди добрее, приветливее и веселее, — потянулся за папкой, в которой лежали её документы. Ангел невольно прокрутила его слова в голове и усмехнулась про себя, вспоминая этих «добрых» людей, которые чуть не убили её и сломали. — Так, теперь формальности. Нужно подписать договор и пару бланков. И будешь в нашем коллективе, — положил на стол несколько листов и пододвинул к краю стола. Девочка подошла к нему и приняла испечатанные на машинке бумаги. Вчиталась в каждый пункт и, не раздумывая больше ни секунды, взяла ручку и поставила на всех свою подпись. — Ну вот и всё, — довольно кивнул Игорь Дмитриевич. — Добро пожаловать в Кировский театр. Репетиции начнутся с первого сентября. Пока что кордебалет. Первое, что у нас будет – «Лебединое озеро». А, и ещё. Если тебе что-то понадобиться, смело обращайся ко мне, Жанне Ивановной или Кириллу. Мы поможем. — Хорошо. Спасибо Вам большое, — выдохнула Леонова и взяла свои документы. На этих словах ребята вышли из кабинета, закрывая за собой дверь. Арина светилась от счастья. Её самая заветная мечта сбылась. Теперь осталось только показать себя и стать главной примой. А она это сделает. Ради себя, покойной мамы и тех людей, которым на неё не всё равно. Весь день они с новым, и пока единственным, знакомым прогуляли по Ленинграду. Болтали, смеялись и просто наслаждались спокойствием. Кирилл оказался очень интересным и добрым человеком. Под вечер зашли в продуктовый магазинчик и купили еды. Он помог донести несколько пакетов до комнаты и, попрощавшись, сказал, что завтра снова придёт и покажет ей уже другие кварталы. Разложив всё по местам и подписав в холодильнике небольшой пакет, девочка спустилась вниз, к той самой комендантше. — Жанна Ивановна, добрый вечер, — несмело проговорила она, переминаясь с ноги на ногу. — Скажите, могу я позвонить от Вас? Женщина подняла добрые глаза от сканворда и кивнула в сторону дискового телефона, стоящего за ней на тумбочке. — Спасибо, — расплылась в улыбке Ангел и прошла в аппарату. Сняла трубку. Палец заскользил по пластиковой поверхности, набирая до боли знакомый номер. Гудки. Первый. Второй. Третий. Сердце сжалось, когда услышала на другом конце родной женский голос: — Алло. Слушаю. — Привет, мам... — вырвалось сдавленно. — Арина! Доченька! — оживилась Кащеева. — Ты где? Что случилось? Почему сама не принесла нам то письмо? — Я... далеко, — поджала губы, пытаясь унять подступающий к горлу ком и навернувшиеся слёзы. — Посто... поняла, что в Казани не смогу больше нормально существовать. Всё разом навалилось, и я решила воспользоваться подвернувшимся шансом. А не пришла сама... за это простите. Поезд отправлялся рано. Я бы не успела. Простите ещё раз. — Ты очень напугала нас. Мы с папой места себе не находили все эти три дня. Может, всё-таки вернёшься? Решим все проблемы... — Нет. Это не решить никак. Не вернусь. По крайней мере не сейчас. Просто знайте, что теперь у меня всё хорошо. Я очень люблю Вас. Вы – самые лучшие родители на свете, — слёзы прорвались и беззвучно потекли по её щекам. — И... пожалуйста, не говорите Никите с Женьком, если поедете к ним, что я не в городе. Просто скажите, что у меня всё хорошо. Они бы это не одобрили... — Хорошо, малыш, — послышался всхлип. — И мы тебя любим. Удачи, и чтобы всё получилось так, как ты и задумала. Звони при любой подвернувшейся возможности. Всегда волнуемся и будем рады слышать твой голос. — Спасибо. Никите и папе с Аделькой привет передавай. И обними их от меня. Крепко-крепко, — больше девочка не выдержала и положила трубку на рычажок сброса. Она развернулась и увидела смотрящую на неё Жанну. — Ариш, ну ты чего расчувствовалась? — поднялась со стула и подошла к ней, завлекая в объятия. Даже незнакомая женщина оказалась добрее, чем собственные отец с мачехой. Тёплые руки начали поглаживать девочку по спине. — Всё будет хорошо. Ты очень смелая и талантливая, раз оказалась на попечении Бельского и, в принципе, здесь. Не расстраивайся. Давай мы с тобой чайку попьем с пирожками? Заодно и познакомимся. Вижу, что ты хорошая и добрая. — Давайте, — пробормотала, отстраняясь. — Спасибо Вам за поддержку. За кружечкой ароматного напитка пролетел оставшийся вечер. Было тепло и уютно. Комендантша рассказывала ей истории из своего детства и начала работы здесь. Они смеялись и просто были... счастливы. ***** Казань Следующий день Ключ в квартире на третьем этаже провернулся тихим щелчком. В прихожую, пахнущую чем-то затхлым, зашли Леоновы и сразу же уловили тишину. Она была неестественной, будто дома никого не было. Ирина мельком оглядела пространство вокруг себя. Всё пыльное и неубранное. Падчерица не постаралась навести чистоту к их приезду. Не было также и её обуви, которая всегда стояла на резиновом коврике с самого края. — Дрянь... — буркнула себе под нос. — Оставила грязь и смылась к Кащеевым твоим. По-любому уже им нажаловалась и сидит довольная. — Ну ничего, — фыркнул Роман и прошел вглубь. — Она ответит за свои действия. Ох как ответит... По помещению резко пронеслась трель звонка. Мужчина изменил свой маршрут и подошел к комоду, снимая трубку: — Квартира Леоновых. — Здорово, Ромчик. Звоню тебе, звоню, а Вы не дома, — голос с акцентом, который он сразу же узнал. — У нас места освободились. Как раз четыре, как ты и заказывал. Если планы не изменились, то мы ждём Вас в Сочи. — Привет, Рафик. Не изменились. Только нас будет трое. Тогда мы собираемся и в ближайшее время выезжаем, — расплылся мужчина в улыбке. — До связи, — положил трубку и повернулся к жене и дочери. — Ну что? Радуемся! Едем на море! Идём собираться! — Ура! — взвизгнула Даша и пулей убежала к себе в комнату. Жена довольно ухмыльнулась и, не говоря ни слова, прошла на кухню. Грязная посуда в раковине, кастрюли с засохшей кашей на стенках, кружки в тёмно-коричневых разводах. На столе – крошки, пара тарелок и... письмо. Женщина не спеша подошла и взяла листик. Развернула, вчитываясь в исчерченные синими чернилами строки: «Ира, папа, Даша. Раз я такая неудобная, то приняла решение об отъезде. Живите спокойно и так, как вам нужно, но без ручной прислуги и объекта травли. Жаль только, что Дашулька осталась с вами и будет впитывать весь негатив в себя. Она не такая гнилая, как вы. Надеюсь, не станет бездушной, обозленной на весь мир стервой.

Прощайте. Арина.»

Она не успела ничего сказать, как по трёхкомнатной квартире пронёсся оглушительный, звериный рёв: «СУКА НЕБЛАГОДАРНАЯ! ГРЯЗНАЯ ПОДСТИЛКА! ТВАРЮГА!». А затем – звук разбившегося фарфора. Ирина вздрогнула всем телом и сорвалась с места, следуя к источнику звука и не выпуская злосчастную бумажку из рук. Вбежала в гостиную и увидела сидящего и держащегося за голову мужа. Он был зол. На лице выступили желваки и появилась морщинка на лбу. А перед ним – осколки. — Рома, что случилось? — подошла ближе. Взгляд пристальный. — Деньги пропали! Все шесть сотен. Эта мразь их стащила! — рявкнул и поднял на неё глаза. — У нас нет средств на оплату комнаты и в принципе на Сочи! — резко вскочил и двинулся к двери. — Она уехала. И наши денежки с ней. Мерзавка! Надо... надо к Кащеевым! Они точно знают где эта сволочь! И заявление о краже написать! — вспыхнула Леонова. — Нельзя это дело оставлять безнаказанным. Мужчина выхватил письмо из её рук и бегло прочел про себя. Глаза ещё сильнее загорелись холодным огнём. Скомкав в кулаке лист, проскользнул мимо жены и, схватив паспорт с комода, выбежал на улицу. Рык мотора и скрежет резины по асфальту. Свист ветра, сквозь открытые окна. Внутри всё кипело. Злость. Обида. Он нарушал правила дорожного движения, летя на красный и не пропуская пешеходов. Хотел узнать где эта шавка, найти, забрать деньги и придушить собственными руками. Скрип тормозов у пятиэтажки друзей. Леонов вылетел из машины и понесся на второй этаж, чуть ли не сбивая проходящих мимо Желтухина и Адель. Ребята переглянулись в непонимании и затаились, чтобы услышать разговор. Он не стучал, а просто нажал на ручку и влетел в квартиру. Дверь с грохотом врезалась в стену, оставляя на обоях небольшой след. Ноздри раздувались, а грудь истерично вздымалась. Нужно выплеснуть адреналин. Из гостиной на звук вышел обеспокоенный Сергей, смотря на него. Глаза остановились на его лице и сжимающихся кулаках. — Где она? — процедил сквозь зубы. — Где, блять, моя дочь?! — И тебе добрый вечер, — скрестил руки на груди Кащеев. — Не знаю. Ангел уехала и звонила вчера. Сказала, что у неё всё хорошо, — его губы искривились в ядовитой ухмылке. — Рома, мы все знаем правду. Ты ей был в качестве отца до того момента, как женился на Ире. Про всю ситуацию в целом я промолчу. Ты не имеешь права называть Арину своей дочерью. Её воспитали мы с Юлей. То же самое скажу и про Женю. — Они – отбросы! Зек, убивший человека, и шлюха, свалившая из города с моими отложенными деньгами! — рявкнул гость. Сергей Фёдорович в это время неспешно приблизился к нему. — Они недостойны нормальной жизни! Её никогда не будет у них, потому что они – мусор! — Какая она молодец, а ты закрой свой поганый рот! — почти не повышая голоса сказал Кащеев, хотя внутри бушевала буря. Пальцы сжались. Он замахнулся и резко ударил друга в живот, затем в область печени. Мужчина вскрикнул и согнулся пополам, хватая воздух ртом. Хозяин квартиры дёрнул его на себя. Его рот оказался на уровне уха жертва. — Если ты пойдёшь в милицию писать заявление или станешь её искать... — понизил тон до шепота Сергей. — ...я сделаю так, что ты будешь уволен с позором и никуда не сможешь устроиться в Союзе. Это первое. Второе – лишу тебя родительских прав, натравив опеку. А третье – посажу за насилие над детьми. Ты бил и Женю, и Арину. Они молчали, но ты думал, что я не вижу синяки на их телах? Понял? Теперь вали! Выпрямился хозяин квартиры и вытолкнул его за дверь, захлопывая её с громким звуком. Роман врезался спиной в стену и оскалился. У друга были все возможности и связи, а вот у него... нет. Он был бессилен. «Связи», которыми козырял перед Ариной, были пустым звуком. Матерясь себе под нос, спустился вниз, не обращая внимания на испуганную Адель в объятиях Вадима. Сел в свою машину и поехал домой, сжимая руль до побелевших костяшек. В голове стоял гул, в висках стучало. И опять он не смотрел на дорогу и пренебрегал правилами дорожно движения. Зря. Очень зря. Леонов не заметил красного цвета. Карма, за все его поступки, свалилась на него мгновенно. На всей скорости, в бок его москвича, влетела белая волга. Треск стекол, скрежет рвущегося металла. Резкое осознание, что это – расплата за его грехи. Машина отлетела по инерции в противоположную сторону и врезалась левым боком в железный столб. Боль от осколков и удара пронзила тело. Перед его глазами появилась... Оля в том же свадебном платье, которое было на ней в день росписи. С распущенными тёмными волосами и такими живыми глазами, будто это было наяву. И послышался её тихий голос: — Я верила тебе. Думала, что с тобой детям будет хорошо, что ты станешь для них настоящим отцом. Лучше бы мы не появлялись в твоей жизни и были с ним. Если ты сделаешь Арине и Жене что-то плохое, заберу с собой. Я ненавижу тебя... И также резко, как и появилась, исчезла. Сознание уплыло от мужчины. К его автомобилю начали подбегать неравнодушные люди. Кто-то в таксофоне звонил в скорую, кто-то в милицию. ***** В течение полу месяца Ангел жила в комнате одна, хоть общежитие помаленьку и заполнялось приезжающими парнями и девочками. Она хорошо заобщалась с Трояновским и познакомилась с его двумя друзьями – Сашей и Мишей Родионовыми, которые тоже танцевали в их театре, но у другого мастера. Они оказались вполне адекватными и весёлыми ребятами, правда в их головах ещё играло детство. В последний летний вечер, когда закатное солнце уже раскрасило небо в розоватые тона, Леонова с Кириллом возвращались домой после кино и долгой, насыщенной прогулки. Комендантша пропустила с ней за компанию паренька, и они, смеясь, поднялись на второй этаж и подошли к двадцать первой комнате. — Ты представляешь, а она ему говорит... — вставила ключ в замок, но он не провернулся. — Погоди... Я же закрывала... Девочка замерла и замолкла, глядя на свою ладонь. Кирилл тоже напрягся и, отодвинув её в сторону, нажал на ручку. Дверь поддалась и распахнулась, открывая их взору двух молоденьких девочек, которые так же уставились на них. Они сидели на до этого пустующих кроватях и раскладывали свои вещи. — О, добрый вечер. Так у тебя соседки появились, — усмехнулся друг и перевел на неё взгляд. — Ну что ж, значит, пойду я. Завтра после репетиции дообсудим этот момент. Знакомьтесь. Доброй ночи. — Пока... — обнялись они на прощание, и он удалился. А Леонова улыбнулась и вошла внутрь. — Привет. Я – Арина. Мне семнадцать. Из Казани. Будем знакомы. — Приветик, — подскочила с самой ближней кровати девчушка с коротким чёрным каре и серо-зелёными глазами. Взяла её за руку и начала трясти. — Ариадна Трофимова. Из Воронежа. Мне тоже семнадцать. — А я – Ангелина Сечина. А остальное – то же, что и у Ари. Мы вместе занимались, — положила футболку под подушку длинноволосая блондинка с яркими зелёными глазами. — Приятно познакомиться, Аришка. — Взаимно, — отпустила она руку Трофимовой и пожала ладонь второй. — А ты тут по блату или сама заслужила место? И у кого заниматься будешь? — спросила Сечина, возвращаясь к своему занятию. — За нас никто не договаривался. Мы у Камышовой. — Сама. К нам на экзамен в Казань приезжал Бельский. Там он меня заметил и предложил место в театре, — сняла с себя Женькину олимпийку и села на кровать. Подняла на них глаза, снова ловя удивленный взгляд. — Вы чего? — Игорь Дмитриевич?! — рот Ариадны отвис. — Ничего себе! К нему такой отбор... а тебя сам позвал. Значит, талантлива очень. — Мы хотели к нему. Пробовались на прослушивании, но не получилось. Нас Марина Вячеславовна к себе взяла, — добавила Ангелина. — Завидуем тебе белой завистью. Ну, если ты у него, то с тобой гулял, наверное, Трояновский. Он же его протеже. — Ну да, — кивнула Ангелок. — Кирилл классный. Мы с ним сдружились за пол месяца, которые тут живу. Когда только приехала, он помог мне вещи из поезда разгрузить. Мы тогда даже не знали друг друга. — Да не гони! Правда что ли? — теперь уже у Сечиной глаза полезли на лоб. — Я ж пошутила. Афигеть... ну всё! С нами в комнате, оказывается, живёт будущая прима Кировского театра! — Девочки, ну Вы чего? — смутилась Арина. — Я совершенно обычная. Просто умею находить общий язык с людьми. Давайте про это не будем говорить? Лучше расскажите: чем занимаетесь и что любите? Нам всё-таки вместе жить. Они хохотнули, но согласились. И разговоры полились рекой до самой ночи. Об увлечениях, семьях, друзьях. Обо всём и ни о чём. Узнавали друг о друге новое и интересное. Только в пол двенадцатого соседки заснули. А вот следующее утро выдалось напряженным. Для Воронежских красавиц было трудно после лета прийти в тонус. Они насались по комнате, пытаясь собраться. В то время, как Леонова в белой юбке, футболке и той же олимпийке сидела на своей кровати и наблюдала за ними, изредка поглядывая на часики. — Осталось двадцать минут, — констатировала она. — До театра идти пять, на переодеться десять и, как раз, пойти в общий зал на знакомство и разойтись к своим преподавателям. — Я уже! — застегивая сумку, сказала Ангелина и, перекинув через плечо, подошла к ней. — Аря, быстрее! — Да сейчас! Сейчас! — впихнула она пуанты и резко выпрямилась, да так, что в глазах появились искорки. Пошатнулась и осела на постель. Девочки засмеялись. — Так Вы... — фыркнула и поднялась. — Пошлите! Они взяли свои вещи и вышли из комнаты. Закрыли её и побежали на первую репетицию. Воздух на улице был свеж и прохладен, но солнышко уже поднималось и согревало их своими лучами. Им на пути встретились идущие в школу дети с цветами в руках. Девочки – в сарафанчиках, белых фартучках и с бантами. Мальчики, одетые в синюю форму. И с теми же алыми галстуками. «В прошлом году мы с Никитой так же шли. Было волнительно и тепло на душе...», — с грустью пронеслось в её голове. «Жаль, что он забыл про меня, и я стала ему не нужна...» Но мысль улетучилась, как только они оказались в театре и пробежали по длинным коридорам к раздевалкам. В большой комнате, предназначенной для кордебалета, было много людей разного возраста. Они поприветствовали всех и подошли к своим шкафчикам. Быстро переоделись в подходящую одежду, вышли с остальными и пошли в общий зал, где должно было пройти знакомство. На первом ряду, на бархатных креслах, сидели Трояновский и Родионовы. Увидев подружку, Кирилл поднялся и крикнул: — Арин, я тут! Идите сюда! Леонова подхватила соседок под руки и повела к мальчишкам, которые тут же встали и расплылись в широких улыбках. — Привет, — обняла его Ангел. — Знакомьтесь. Это – Ангелина и Ариадна. Они из Воронежа. Их заметила Камышова. — Приветик, — хором сказали они и протянули им ладошки, ожидая поцелуя, но получили лишь тряску. Их глаза округлились. — Это братья. Миша и Саша. Они, кстати, тоже у Маринки, — вклинился третий. — Ну а я – Кирилл. Будем знакомы. Садитесь с нами. Девочки расположились на свободных местах, начав рассказывать о себе. Партнеры охотно слушали и поддакивание, вставляя разные шутки и фразочки. Когда до начала осталось около нескольких минут, в зал, походкой от бедра, зашли две фигуры. Они, не замечая остальных, прошли именно к болтающим друзьям и остановились. Все развернулись и посмотрели на них. — Чё уставились? А? Ну к поднялись и места освободили, — причмокивая жвачкой, проговорила девочка лет четырнадцати с забранным в пучок русым волосом. — Да-да! Быстро встали и ушли отсюда, курицы драные! — поддакивала ей вторая, такая же по возрасту, с двумя тёмными косичками. Арина перевела непонимающий взгляд на Кирилла, который тут же недовольно закачал головой и произнёс: — Хватит... — Эй, кого ты «курицей» назвала? — перебила Трояновского Ариадна, поднимаясь с кресла и возвышаясь над ней. — Мы первые сюда пришли. Плюс, парни пригласили. Берега не путай, мелочь. — Я «мелочь»?! — взвизгнула она. Кулаки сжались. — Это моё место! Мои мальчики! Здесь всё моё! А вы – никчёмные проходимки, которые возомнили о себе непонятно что! — Ты не права, — раздался из-за её спины спокойный, но твёрдый мужской голос. «Нападающая» застыла и, кажется, перестала дышать. — Здесь все достойные и талантливые. Идите на свободные кресла сядьте и не валяйте дурака с Ликой. Четырнадцатилеткам ничего не осталось, как послушаться и с недовольным и оскорбленным видом уйти в другой конец зала. Кирилл с мальчиками пожали руку Игорю Дмитриевичу, а девочки просто поприветствовали. Когда маэстро с остальными преподавателями пошли к сцене, Ангел нагнулась к другу и прошептала: — А что это за выскочки такие? Строят из себя королев. — Сестра моя. Теодора. И её подружка, — вздохнул он. — Я ж говорил, что она противная и малость с завышенной самооценкой. — Самую малость... — с сарказмом сказала Леонова и отвернулась к учителям. Знакомство, распределение по классам и ролям. Репетиции и прогулки. Всё это затянуло в свой круговорот Арину и остальных. Начало театрального сезона, первые выступления и их масштаб... поражали. Днём она была радостная и весёлая, только вот по ночам грустила по самым дорогим сердцу мальчикам и плакала в подушку...» Переходим в мой Тг: Мир Аконита (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В навигации находится анонка). Ещё есть Тикток: aconitumy Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).