Танцы на стёклах || Кащей

Казанская область Колония общего режима «Прошло больше полу года с момента посадки Кащеева за решетку. Тёплое лето сменилось дождливой осенью, осень – холодной зимой, а зима – первыми мартовскими деньками и пробивающимися через окна солнечными лучами. За это время к нему в колонию приезжали три раза родители с сестричкой. Они рассказывали про происходящие события, делились успехами и переживаниями. Не забыли упомянуть и про Романа, который три месяца после аварии пролежал в коме и сейчас был в больнице, учась заново ходить и став более спокойным. Про Женю они говорили по стандарту: нормально, учится, встречаться с Настей. Клише, которое хотели, чтобы было реальность. Когда тема касалась Арины, Кащеевы уверяли, что у неё всё более-менее нормально. Работа в театре, дела по дому. Всё это было иллюзией или сказкой, ведь они и сами не знали где и в каких условиях находится их старшая дочь. А Никита... что ему оставалось? Было обидно и больно. Очень больно. Она не пишет ему, не приезжает. Ничего. Будто их десятилетней дружбы и тёплых чувств не было. Ангелок его забыла. Вот и всё... Не получая должного тепла от её писем и встреч, в нем что-то начало твердеть. Броня. Сердце с душой обрастали коркой. Он стал более вспыльчивым, не лез за словом в карман, отвечая на предъявы зеков. Тренировки постепенно закаляли в нём того, кого пытался с ней скрывать. А именно – хладнокровного Бессмертного, который не уступит место любви, ведь это слабость. Но даже так сердце хотело к ней. Но в этой ситуации были и минусы. Став более уверенным, появились новые проблемы. Частые конфликты, драки, карцер и заточки, впивающиеся в его тело. За пол года парня штопали уже несколько раз. Обычная практика для этого места. А Паладин присматривался к нему и делал пометки. Нравился ему мальчишка. Явно свой. Ему бы ещё зубки подточить, да авторитета понабраться, так цены б ему не было. Второго марта их жилище опустело на одного заключенного. Товарища. Паук вышел на свободу и сразу же поехал в Москву к правой руке Владимира Дмитриевича – Черепу, который временно руководил всеми делами. Возвращаясь на следующий день с обеда, трио зашло в камеру. Нижняя койка, на которой до этого спал Денис, была занята свёртком с расплывчатыми инициалами. Кого-то подселили. Они не спеша подошли к шконке и нагнулись, пытаясь разобрать буквы. — Ле... о... — Рыжий вёл пальцем по бумажке. — ...нов. Е. Р. — Леонов... — застыл самый младший в непонимании. Что-то кольнуло внутри. «Не... нет. Не может такого быть!» — отрицал в своей голове. — Знаком те? — покосился на него авторитет, разгибаясь. — Леонов Евгений Романович – брат моей Ариши. Мы выросли вместе. На два года старше. Тоже в суперах в «Тяп-Ляпе» был, — говорил Кащеев в пол голоса. — В старших почти... Да не. Такого быть не может! Почему мне тогда семья не сказала об этом? — Щас узнаем, — развернулся Паладин и подошел к двери. Нараспев громко крикнул. — Колобо-о-ок! Сюда иди! Несколько секунд ожидания, и железная дверь с лязгом отворилась. Перед ними стоял всё тот же охранник, жующий какую-то булку. — Блять, ну опять ты жрёшь. Обед только прошел. Как в тебя это всё влезает? — закатил глаза. — Так, кого ты к нам подселил? Чё за кадр? Где он вообще? — Леонов Евгений Романович, — шмыгнул носом. — Казанский. Осужден на шестёрку за убийство с особой жестокостью. Переведён из строгой. Сейчас в карцере сидит. — За чё? — вклинился в разговор Никита, подходя ближе и ничего не понимая. — Бегунок. Приложил Бутылкина и Нестерова. Смыться хотел, но не получилось, — скривился Колобок. — О какой смелый! Ну-к пошли. Посмотрю его личное дело, — вышел без разрешения Владимир и пошёл к посту охраны. — А Бутылкину так и надо. По заслугам. Мужчина прошел по коридору и остановился около стола, заваленного бумагами. Плюхнулся на стул и взял папку с номером двести три. Развязал. И тут же его глаза опустились к фотографии. Он сидел и рассматривал её несколько минут, сканируя. Затем посмотрел на синие каракули с информацией. «ФИО: Леонов Евгений Романович. Дата рождения: 10.09.1961 год. Адрес: г. Казань, улица Свободы, дом 15, квартира 71. Семейное положение/семья: не женат. Отец – Роман Викторович Леонов (жив). Мать – Ольга Владимировна Леонова (мертва). Мачеха – Ирина Витальевна Леонова. Сестра – Арина Романовна Леонова (жива). Сестра – Дарья Романовна Леонова (жива). Приговор: осужден по 102 статье Уголовного кодекса РСФСР на срок в шесть лет (убил с особой жестокостью Зайцева М. Н. 1965-го года рождения). Колония строгого режима с возможностью перевода в общую. Сроки: 12.08.1980 — 12.08.1986 гг. Перевод: 3.03.1981 год.» Он просидел неподвижно несколько минут, переваривая информацию. Самые разные мысли крутились в его голове. — Блять! — рявкнул авторитет, захлопывая папку и вставая. Обогнул стул и подошел к телефону. Снял трубку и набрал знакомый номер. Гудки, а затем грубый, чуть хрипловатый голос: — Алло. — Это я. В самое ближайшее время откопай мне всю возможную информацию про Евгения Романовича Леонова. Казань. Дата рождения: десятое сентября, шестьдесят первый, — пытался спокойно говорить он. — Родители – Леоновы Ольга Владимировна и Роман Викторович. Казань, улица Свободы, пятнадцать. — Чего? — поперхнулся Череп. — Да не гони! — Того, блять! Чё хочешь делай, но чтобы в течение нескольких дней досье было у меня, — и, не дожидаясь ответа, положил трубку. Вдохнув поглубже, сжал кулаки и пошёл в камеру, параллельно кивая Колобку. Когда дверь закрылась, Паладин глянул на Никиту, свесившегося со второго этажа. — У девочки твоей имя – Арина Романовна Леонова? И сестричка – Дашка? Улица Свободы? — Да. Так получается... — опустил взгляд. — Это он... не думал я, что тут встретимся... Как же она там без него? Кто защитит?.. — А чё не так-то? Чё не научили её постоять за себя? — облокотился о стену Владимир, скрещивая руки на груди и пристально смотря за пареньком. — Учили. Просто Ангелочек такая нежная... хрупкая... её легко сломать. Дядь Рома с Иркой, как бы это сказать, — замялся, подбирая слова. — Жестокие очень. Он привел эту женщину, когда и полугода не прошло со смерти тёть Оли. Беременную. Они сразу не смогли найти общий язык. Мачеха постоянно его настраивала против них. Даже хотела, чтоб он отдал их в детский дом или кадетский корпус. Ариша скромная и ранимая. Я боюсь, что эти двое морально убьют её. — Чёт ты не договариваешь, Никитка. Колись давай. Чё ещё не так? Он помялся несколько секунд, но всё же вздохнул и продолжил. — В Казани есть парень один... Суворов Вова. Одноклассник наш. Перевелся из Москвы в девятом классе и сразу прилип к ней, — сел на шконке и обхватил коротко стриженную голову руками. — Хоть она и считала его просто другом, но я ж понимаю, что с момента моего срока Адидас начнет виться вокруг неё. Вдруг они уже ходят вместе?.. Вдруг поэтому не пишет и не приезжает?.. — Так вот чё на твоей душе... — хмыкнул и пошел к койке Паладин. — Ну смотри, если Ангел твоя всегда тебя выбирала, то об отношения с этим хером и речи идти не может. — Думаешь? — оживился Кащеев. — Знаю. Следующие несколько дней прошли в томительном предвкушении. Никита ждал вызволения старого друга, Рыжий хотел познакомиться с новым соседом, а Паладин... всё вместе, да ещё и досье. Дверь в камеру отворилась. В коридоре стоял Колобок с желтоватым яблоком в руке. — Твой приехал, — откусил кусочек от фрукта. — Тебя требует. Владимир, ничего никому не говоря, поднялся с лавки и прошел к охраннику. Снаружи было спокойствие, а вот внутри сердце билось с бешеной скоростью. Чистая формальность – холодные наручники на запястьях. Тускло освещенные коридоры, лязг решеток и замков. Комнатка для свиданий с двумя стульями и столом, за которым сидел статный молодой человек с холодным прищуром, наколотым чёрным перстнем на пальце и выглядывающими из-под белой рубашки восьмиконечными звездами. Охранник снял оковы и оставил их одних. Авторитет подошел к столу. Они молча пожали друг другу руки. Он сразу же принял массивную папку и начал изучать содержимое. Здесь была вся подноготная Жало с самых первых дней жизни и до сегодняшнего дня. Достижения, увлечения, мнения о нём и косяки. Читал медленно и внимательно, чтобы не упустить не единой детали. И, спустя час, когда был на последней странице, Череп не выдержал и подался вперёд: — Ты думаешь, что... — Я ничё не думаю. Я знаю. Информация очень интересная. Даже чересчур, — отложил лист и закрыл папку. Достал сложенный в несколько раз тканевый платок. — Забираешь это и отвозишь в Германию нашему Склифосовскому. Понял? — Конечно, — принял его и спрятал во внутренний карман пиджака. — Ближайшим рейсом вылечу. — Молодец. Всё оперативно сделал. Как там дела? — откинулся на стул, сверля его взглядом. — Спасибо. Как нужно. Дмитрия Ивановича с Галиной Николаевной оберегаем. Если что-то требуется им, привозим. Они сейчас в Ленинграде, с Вашим старшим братом, — выдохнул и продолжил. — Паука посветил во все тонкости. Обживается. Точки крышуем, бизнес идёт. — Отлично. Продолжаем в том же духе... ***** На следующий день, под вечер, снова послышался скрип двери. Все присутствующие перевели на неё взгляды и замерли в ожидании. — Заходи. Лицом к стене! — грозно приказал побитый Бутылкин с синяком под глазом. В камеру вошёл высокий парень. Никита сразу узнал Женьку. Он. Было и радостно, что хоть кто-то здесь родной появился, и, в то же время, присутствовала грусть. Ожидания оправдались. Его жизнь тоже сломана. Жало стал шире в плечах и мускулистее. Это было видно даже через телогрейку. Голова так же, как и у них, выбрита под ёжик. Лязг наручников. Охранник ушел и оставил его один на один с новыми соседями. Леонов развернулся и оглядел по очереди каждого, останавливая свой взгляд на знакомом лице, сидящем за столом и играющем в карты. — Ну здорово, Женя, — поднялся со шконки самый старший и пошёл к нему. — Я – Паладин. Или Владимир Дмитриевич. Один из главных криминальных авторитетов Союза. И первый, наплевав на этикет, протянул ладонь юнцу. Парень, не раздумывая, крепко пожал ему руку. Такие знакомства тут лишними не будут. — О тебе мы знаем много, — усмехнулся и посмотрел на ребят авторитет. — Это Рыжий. Ну и друг твой. Он тебе и объяснит наши порядки, правила. Обживайся. Жало кивнул и, дождавшись пока Паладин снова уйдет к себе, прошел к остальным. Кащеев встал из-за стола, и они сцепились в братских объятиях, похлопывая друг другу по спинам. Затем отстранились. Женя пожал руку второму и опустился на лавочку. Начались знакомство и посвящение. Те самые правила, которые до это рассказывал Владимир, преподносил названому брату Никита. Это была ещё одна ступень. Доверие к ближнему. И знак, что он теперь не просто зелёный мальчишка, а что-то да значащий человек. Когда он закончил, Леонов подрасслабился. Напряжение в теле ушло. — А теперь давай подробнее. За чё Зайца убил? Чё-то учудил? Как ты вообще на это решился? — сменил тему Кащеев. — Он девочку с района изнасиловал и избил. Нужно было заступиться, потому что у неё никого нет, — спокойно сказал, глядя перед собой. — Я не жалею, что сделал это. Она теперь может жить спокойно. — А чё за девочка? — вступил в разговор Рыжий. — Я ж тоже с Казани, правда детдомовский. — Знакомая одна. У Насти моей в университете учится, — коротко бросил и тут же перевел разговор в нужное ему русло. — Арина как? Не писала тебе? Не приходила? — Нет. Всё глухо. Походу и у тебя ничего... — вздохнул Кащеев. — Родители говорят, что у неё заботы, театр. Ваш же отец в аварию попал в августе. Три месяца в коме был, сейчас в больнице лежит. — Ммм... какая жалость, — усмехнулся и качнул головой. — Ну вот и прилетел к нему бумеранг за все действия. — Ты так говоришь об отце... нельзя. Я бы всё отдал, чтоб папку увидеть, — пристально смотрел на него Егор. — Нельзя? Ну-ну. А бить нас можно было? Ремнем, ладонью. Оскорблять. Что он, что эта рыжая крыса. Последний месяц так глумились на сестрой моей. Особенно эта тварь. Могла спокойно пощечину ей влепить, — оскалился Жало. — Поэтому авария для него – не самое страшное. Уж поверь. — Ну а Адик? Он, наверное, крутится около Ангелочка? Не могли они за это время начать вместе ходить? — обречённо посмотрел на друга Никита. — Вова в армию смылся за неделю до того, как меня посадили. Не волнуйся. Не предаст тебя Аришка. Она очень переживает. Похудела, плакала много, — похлопал его по плечу Леонов. — Приедет, напишет. Всё нормально будет. Кащей облегченно выдохнул. Впервые за пол года он был спокоен. На лице даже появилась тень улыбки. Владимир хоть и лежал с закрытыми глазами на своей койке, но не спал. Слушал. Узнавал. Уж больно интересен был ему этот пацан. Прошло ещё три дня. Вечером, после ужина, Паладин не пошёл с остальными в камеру. Его ждал гость в комнате для свиданий. Наручники звякнули и убрались с запястий. Колобок скрылся за дверью, а Вор в законе развернулся и прошел к столу. Опустился на стул перед сосредоточенным Черепом и взял белый конверт с немецкими закорючками. Не говоря ни слова, разорвал бумагу и достал лист, начав читать. Глаза скользили по строчкам, приближаясь к самой нижней. Ни один из мускулов не дрогнул, когда он увидел то, за чем и посылал друга в Германию. — Ну? Чё там? — не мог усидеть мужчина на месте. — Да? Нет? — Да. Как я и говорил, — отложил бумагу, выдохнул и откинулся на спинку стула, прикрывая веки. — Не думал я, что так будет. — Так радоваться ж надо. Наконец-то! Ты хоть видел его? Выпустили из карцера? — оживился он. На губах появилась довольная улыбка. — Видел и узнал много того, что ты не раздобыл, — открыл глаза и закусил внутреннюю сторону щеки. — Наведайся к ним с утречка. Узнай условия проживания. Потом позвонишь и скажешь. — А чё такое? — смутился, нахмуриваясь, Александр. — Условия ужасные. Они били их. Нужно проконтролировать, что всё хорошо, ну а если нет, то обеспечить спокойную жизнь, — заключил Паладин. — Она не должна находиться в аду. — Понял. Сделаем. Руководствуясь приказом старшего, Череп рано утром приехал на улицу Свободы, к пятнадцатому дому. Хлопнув дверью своего автомобиля, он прошел к нужному подъезду и поднялся на третий этаж, к квартире семьдесят один. Стук, а затем трель звонка, которая показалась ему слишком громкой в тишине подъезда. Затем действия повторились ещё несколько раз, пока дверь не раскрылась. Перед ним стояла заспанная женщина в розовом махровом халате. Она с каким-то пренебрежением оглядела мужчину в чёрном шерстяном пальто. Но, как только её взгляд заметил золотую цепь на шее и дорогие часы на запястье – тут же преобразилась, натягивая кокетливую улыбку. — Доброе утро, — сухо сказал и наклонил голову в бок. — Мне нужна Арина Романовна. Она дома? Где я могу её найти? Губы поджались, а глаза загорелись ненавистным огнем. Ирина сжала кулаки и оскалилась. — Эта мерзавка?! — рявкнула и шагнула к нему, отчего авторитет сделал шаг назад. — В середине августа сперла наши деньги и съебалась в непонятном направлении! Из-за неё Рома в больнице оказался! Она – мразь и грязная подстилка! Александр скрипнул зубами. На лице выступили желваки. Теперь уже он пошёл в наступление и шагнул к ней. Быстрым движением его рука оказалась на её шее. Пальцы сжались, перекрывая кислород. Глаза Леоновой округлились. Она пыталась вдохнуть и что-то сказать, но ничего не получалось, поэтому из горла вырывались лишь булькающие, унизительные звуки. Попытки вырваться не приводили к результату. — Слушай сюда, шавка, — наклонился к ней, понижая голос. — Если ты ещё хоть раз так назовешь Арину Романовну или будешь клеветать на неё, я пристрелю тебя на месте или задушу, — хватка стала сильнее. — Именно так, как делаю сейчас. Пальцы разжались. Череп отдернул ладонь, будто держал что-то мерзкое. Хотя это так и было. Она не имеет никакого права оскорблять эту девочку, иначе слова обернутся против всей её семьи. Мужчина сделал шаг в сторону и, не говоря ни слова, прошёл в квартиру к телефону на комоде. Снял трубку и набрал номер колонии. А Ирина так и осталась стоять на лестничной площадке третьего этажа, пытаясь восстановить дыхание и держась за шею. После длительных гудков на другом конце провода раздался голос Колобка: — Колония общего режима. Слушаю. — Паладина позови, — коротко бросил он. — Хорошо. Сейчас, — стук пластика о дерево. Несколько минут томительного ожидания, а затем хрипловатый голос. — Ну чё? Узнал? — Да. Арина уехала из Казани ещё в августе. Сейчас здесь только её мачеха, которая имеет слишком длинный язык, — его взгляд вернулся к испуганной рыжей. — Болтливая особа, которая оскорбляет её и пытается унизить. — Понял. Теперь попытайся найти девочку. И дай-ка трубочку этой недальновидной. Объясню что и как, — мужчина поманил хозяйку пальцем и протянул телефон. Она несмело вошла и взяла его. Прислонила к уху. — Смотри. Если ты, твой муженёк или кто-то третий вякнет что-то про Ангела, я сам приеду и отрежу Вам языки. Всем. И уж поверь, это не пустые слова. Ты поняла меня, сука? — Д-да... — голос дрожал. — Никогда. Обещаю. — Вот и славно. Этого разговора не было. Теперь клади трубку, — спокойно сказал авторитет. Женщина сделала всё как он и сказал, а затем глянула на место, где до этого стоял гость. Теперь там никого не было. Его образ остался в памяти, а на шее до сих пор ощущалась сильная хватка. ***** 8 марта 1981-й год Женский праздник. День любви и красоты. С самого утра в квартиру Кащеевых начали поступать звонки с поздравлениями. Юлия Александровна не отходила от телефона, варкуя со своими подружками и родственниками. Но в душе ждала, когда услышит два самых дорогих голоса. А, как говорится, мечты сбываются. И даже в двойне. Подняв трубку, она, проговорила с улыбкой: — Алло. Квартира Кащеевых. — Здравствуй, мам. С праздником тебя, бабушек и Адельку. Оставайтесь такими же красивыми и любимыми, — замолчал на несколько секунд и продолжил. — И Ангелочка поздравьте от меня. Пусть у неё всё будет хорошо. И, если захочет приехать, то я всегда буду рад ей. — Спасибо большое, сыночек. Обязательно всем передам. Ты как? Ничего плохого не случалось за эти несколько месяцев? — накручивала женщина на палец телефонный провод, ждя, чтобы он сказал, что всё хорошо. — Да. Нормально. Только вот загвоздка: чё ж ни ты, ни отец, ни сестричка не сказали, что Женька за решеткой? Мне кажется, что я должен был знать такое, — в голосе слышны нотки недовольства. — Неправильно это как-то. — Прости нас, — вздохнула она. — Мы не хотели расстраивать тебя. Признаем свою ошибку. А ты откуда узнал? Он же в другой тюрьме должен сидеть. — Так меня сюда перевели, — раздался в трубке знакомый тембр Леонова. — С восьмым марта, Ма. — Женечка, дорогой, — приложила руку ко рту. Глаза округлились. — Боже... Спасибо большое, дорогой. Ты уж не злись на нас, что не сказали Никите об этом. — Ниче. Не злимся. Теперь мы в одной камере. Не волнуйтесь, в обиду друг друга не дадим, — усмехнулся. — Как Вы там? Аришка? — Мы нормально. Дом, работа. У Ады – учёба. А сестричка твоя... сегодня не была, не поздравляла. Но только утро. Ещё... увидимся, — врала Кащеева, выполняя её просьбу. — Танцует. Я обязательно скажу ей про твой перевод. Приедет. — Спасибо. Надеюсь, она простит меня когда-нибудь. Мы ж с ней в ссоре были. Поздравь её и от меня. И, если Настю увидите, тоже. Ладно, мы пошли, а то время поджимает. Очень любим Вас и скучаем. — И мы... — вздохнула и положила трубку. Развернулась и крикнула. — Семья! Вам от Никиты с Женей поздравления! Они теперь вместе сидят. Из кухни и гостиной высыпали остальные. Они удивленно смотрели на неё, и первым подал голос Сергей: — О дела... Ну ты же не сказала? — Нет. Она просила молчать. Я не стану препятствовать. Как позвонит Арина, так расскажу о его переводе. Может, приедет и сама скажет, — поджала губы и опустила глаза. — Я устала обманывать их. Это неправильно... В течение дня к ним приезжали и поздравляли гости. Муж съездил за родителями и привез их на праздник. Дом наполнился сладковатыми ароматами мимозы и тюльпанов, пряным – от свежей выпечки. Было тепло и уютно. К вечеру, когда празднование было в самом разгаре, телефон снова зазвонил. Кащеева младшая вскочила со стульчика и пробежала в коридор, снимая трубку: — Ада на проводе! Слушаю! — Привет, солнышко. С восьмым марта тебя. Будь такой же задорной, милой и красивой девочкой. Ну и маму с папой и Вадимом не кошмарь, — усмехнулась на том конце. — Ариша! И тебя! Я так соскучилась... приезжай к нам как-нибудь. К Никите с Женей вместе поедем. Сходим погуляем... — голосок стал жалобный и дрожащий. — Хорошо, малышка. Как-нибудь приеду. Ну а к Жене, увы, пока нельзя. Он в колонии со строгим режимом. У них нет свиданий... — Есть! Подожди, я маму сейчас позову. Она тебе расскажет всё. МАМ! ТУТ АНГЕЛОЧЕК НАША! БЕГИ СЮДА! — закричала Ада. Топот шагов, и она отдала трубку Юлие. — Здравствуй, доченька. С праздником тебя. — Привет, мамуль. И тебя. Я очень люблю Вас, — Кащеева почувствовала её улыбку. — А почему малявка наша говорит, что Женечка теперь с Никитой? Он же совершенно в другой сидит. — Так его перевели. Теперь они вместе. Сегодня звонили и поздравляли. Нас всех. И тебя в том числе. Очень ждут... — вздохнула. — Дочь, может, съездишь к ним? Поболтаете. Расскажешь где ты. Это ж не дело, когда живешь в неведении. Мы врем им каждый раз... мальчишки думают, что ты в Казани... — Я... подумаю, — выдавила Леонова из себя. — Ладно, мамуль. Спасибо за информацию. Я очень люблю Вас. С праздником... — резко положила трубку девочка. — И тебя... — сказала, когда уже послышались гудки. 10 марта Казань, Колония общего режима В помещение зашла невысокая девушка в сопровождении одного из охранников. Она впервые оказалась в таком месте. Страшно, неуютно и сыро. Протянув второму конвоиру пропуск и получив одобрительный кивок, прошла в комнатку для свиданий. Сердце билось в груди, ждя встречи. От нервов пальцы отбывали ритм по деревянной столешнице. В это время Колобок открыл дверь камеры. Его взгляд нашел новенького. — Леонов, к тебе пришли. Иди сюда, — достал он наручники. Жало с Кащеем переглянулись. Было не так много вариантов: кто бы это мог быть. Либо Настя, либо же Ангел. Парень поднялся и молча подошёл. Холодный металл окольцевал запястья. Замок звякнул, и они пошли по тускло освещенным коридорам к той самой дальней комнате. Он хотел увидеть и любимую, и сестричку, но почему-то не надеялся, что там будет именно Арина. Она же была обижена на него. Не пришла в суд... — Лицом к стене. У вас час, — железная дверь отворилась. Устремив взгляд в пол, вошёл. Руки освободились. Охранник оставил их вдвоём. Леонов развернулся и застыл. Его мысли оказались неверны. — Женечка... — подлетела к нему сестра, обнимая и утыкаясь носом в телогрейку. Её голос дрожал из-за эмоций и навернувшихся слёз. — Я так скучала. Прости. Пожалуйста, прости меня. Папа тогда не сказал о переносе суда. Я, правда, не знала... пришла бы... — Малыш, всё хорошо. Не плачь, — его руки опустились на её спину и начали поглаживать. — Я тоже очень скучал. Не злюсь. Давай пойдём сядем? Ты мне расскажешь всё с того момента как ушел. А то я волновался. Места не находил себе. Она молча кивнула, и они прошли к столу. Брат подставил к её стулу свой, и опустились на них. Арина положила голову ему на плечо и начала рассказ. Про защиту его и Никиты, рукоприкладство, травлю. — Я знаю, что ты будешь меня ругать за это, но у нас же нет друг от друга секретов, — шмыгнула носом и закатила рукав водолазки на правой руке, обнажая несколько розоватых шрамов. — Это чё? — он взял её запястье и провел по заметкам большим пальцем. — Ты резалась что ли?! — Да. Они довели меня, — голос тихий, едва слышный. — Если бы не Казьмины, я бы не сидела тут с тобой. Янка потом вправила мне мозги и я пересмотрела свои взгляды на жизнь. Съехала в квартиру бабушки и дедушки. В театре сейчас, — ложь далась слишком легко. — Танцую. Всё хорошо. — Так и знал, что они что-то подобное выкинут, — глубоко вдохнул, пытаясь унять злость. — Солнце, это не выход. Просто знай, что ты у нас очень сильная. Сможешь со всем справиться. — Конечно. А теперь ты мне расскажи про свои пол года. И... в этой колонии сидит Никита. Мама с папой сказали, что ты виделся с ним. Как он? Хоть я и не нужна ему, но всё равно скучаю... — посмотрела на него глазами, полными интереса и слёз. — В «строгой» было ужасно. Одно лишнее слово или движение – наряд или дубинка. Но там я окреп и стал отвечать на предъявы. А тут всё намного лучше и проще, — замолчал на несколько секунд и продолжил. — Мы с ним даже тут в одной камере. Представляешь? Он постоянно спрашивает о тебе. И не забыл. Ты нужна ему. — Ты же не сказал ему про... изнасилование? Да? Если узнает, то... — прикрыла лицо руками. — Не сказал. Ариш, он любит тебя и примет любой. Почему ты не пишешь ему? Не приезжаешь? Кащей наш думает, что это ты забыла про него, что стал тебе не нужен, — прижал её к себе. — Его письма уходят без ответа. — Я пыталась. Конверты либо приходят обратно, либо исчезают без ответа. Даже приезжала сюда один раз. Ещё летом. Меня не пустили к нему. Они говорят, что нельзя, занят, — снова всхлипнула. — Погоди... любит? Ему нельзя. Я грязная. Понимаешь? — Да, так. Можно. Повторюсь, примет тебя любой. Давай мы попытаемся? Я позову сейчас Колобка. Он меня уведет, а на оставшиеся пол часа приведет Никитоса. Согласна? — отстранил её, вглядываясь в родные светло-карие глазки. — А так можно? Я боюсь, Женечка, — губы дрожали. — Что я ему скажу? — Чё захочешь. Ну вот и посмотрим, — он поднялся и неспешно подошел к выходу. Постучал. — Колобок! Поди сюда! — дверь тут же раскрылась, открывая взору охранника, жующего пирожок. — Приятного аппетита. Скажи, а возможно сейчас вместо меня привести сюда Кащеева? Моей сестричке б поговорить с ним. А она тебе за это в следующий раз привезет что-нибудь вкусное. — Не положено, — посмотрел он на девочку, по щекам которой бежали слёзы. — Я б за, но это распоряжение сверху. — В смысле? — нахмурился Леонов и скрестил руки на груди. — Какое распоряжение? — Пускать к нему только семью. Я б с радостью. Тем более за пирог с яблоками. — Так она ему почти как сестра. Ну давай. Не козлись. Всего лишь пол часа. Никто и не узнает об этом, — продолжал наступление Жало. — Сделает в следующий раз тебе всё, чё захочешь. — Увы. Мои полномочия тут заканчиваются. Я ничего не могу сделать, — откусил кусочек выпечки и закрыл перед носом парня дверь. — Видишь. Судьба другого мнения. Тогда просто передай ему, что я всегда помню о нём и очень скучаю. Мне не хватает его... — опустила взгляд от брата и снова прикрыла глаза ладонями. — Передам... обязательно передам... Следующие тридцать минут прошли в спокойной обстановке. Они болтали обо всем на свете. Было тепло и по-семейному. А когда время вышло, крепко обнялись. Арина пошла на выход, а Женя – в камеру. Те же коридоры, лязг решеток, ключ в замке и освобождение от наручников. Дверь закрылась, и все перевели на него взгляды. Он молча прошел к Паладину и протянул ему пятнадцать рублей, первый раз скидываясь на общак. Тот почтительно кивнул и спрятал деньги. Парень развернулся, проходя к столу и садясь к остальным. — Арина приезжала. Сейчас у неё всё нормально. Живёт отдельно от родителей. Выступает в театре и... — перевел взгляд на Кащеева. — ...скучает и помнит. Сказала, что ей очень не хватает тебя. Передавала «привет» и просила, чтобы не забывал о ней. Сердце Никиты забилось чаще, а на губах, сама собой, появилась счастливая улыбка. Его девочка, его любимая... не забыла и ждёт. А Владимир Дмитриевич, смотрящий в книгу, делал вид, будто читает её. Но на самом деле слушал разговор ребят. И... не сходилось. Информация Черепа была иной. Совершенно не такой, как у Ангела. «Если бы она и правда была в Казани, то мачеха сказала б это. Саша проверял. Её нет здесь», — тихо хмыкнул и отвел взгляд от букв. «Значит, врёт наша девочка. Только вот зачем? И где на самом деле скрывается? Интересно. Очень интересно...»» — Так, дорогой, что-то мы засиделись с тобой. До примерки осталось меньше часа, — встала из-за стола Леонова. — Иди в душ. А я помою посуду и оденусь как раз. — Хорошо, — он встал и, оставив легкий поцелуй на её губах, ушел с кухни. Арина улыбнулась, собирая тарелку с кружками. Прошла к раковине и открыла кран, начав смывать крошки и небольшие разводы от чая. Спустя пару минут она закончила и побежала в спальню. Раскрыла шкаф и стала перебирать одежду, ища подходящую. И, как раз, её выбор остановился на бежевом платье с длинным рукавом, в котором она уже была с ним. В душе прекратился шелест воды. Кащеев вышел из небольшой комнатки с обвитым вокруг бёдер полотенцем. По его голому торсу стекали горячие капельки. Тоже пришел к тому же шкафу, наблюдая, как любимая натягивает колготки. Они молча оделись и поспешили к выходу. Оставалось тридцать минут. Пара быстро спустилась вниз и, подождав пока мерседес прогреется, поехала на примерку. Сегодня город был другим. На улицах бегали дети. Люди брели с авоськами и разными свертками, видимо, идя в гости. Было комично наблюдать за шатающимися пьяненькими мужчинами, пытающимися удержаться за стены зданий и фонари. В десять пятьдесят пять машина остановилась у главного свадебного Казани, у дверей которого уже собрались Настя с Жало и Адель с Желтухиным. Никита вышел из автомобиля и помог Ангелочку. Держась за руки, они подошли к компании. — А мы уж думали, что не придёте, — фыркнула Ада. — Кстати, очень рада, что Вы съехались. Может, тоже повторите действия наших будущих молодоженов. — Всё может быть, — загадочно ухмыльнулся брат, мазнув Арине по виску губами. — Поскорее бы. Часики тикают, — кивнула и перевела взгляд на своего кавалера. — Тебя это тоже касается, между прочим. — Да не вопрос, — подхватил инициативу Вадим, подмигивая Кащеевой. Все засмеялись и вошли в магазин. Консультанты, узнав трёх авторитетов, сразу же подбежали к ним, отложив свои дела. — Здравствуйте, мы Вас ждали, — расплылась в улыбке девушка в строгом костюме и с бейджиком: «Ольга». — Всё подготовили как для невесты с женихом, так и для друзей. — Доброе утро, — кивнула Свиридова. — Отлично. Парни помогли своим половинкам раздеться и, подождав пока те скроются в другой части салона, сняли свою верхнюю одежду и проследовали за мужчиной с именем Константин. Пока консультант помогала Насте с первым платьем, к Аде и Арине, смотрящим на наряды, подошли ещё две девочки, работающие здесь. Началась примерка. Роскошные вещи с обувью сменяли друг друга. Пышные юбки, дорогие ткани, разрезы и декольте. Они выходили из примерочных и крутились перед зеркалами, оценивали образ каждой. Первой, кто смогла определиться, стала Кащеева. Она выбрала тёмно-синее платье до колен на тонких бретельках, шнуровкой на спине и объемной юбкой. На ногах красовались такого же цвета туфли на высокой шпильке. За ней вышла и Леонова. Бархатная бордовая ткань, облегающая фигуру и украшенная полосками кристаллов на поясе и у декольте, переливающихся в свете ламп. Верх без лямок замечательно поддерживал грудь, делая её ещё соблазнительнее. Длиной оно было по щиколотку. Сдержанно и эффективно. Ну и, конечно же, такие же туфли на высоком широком каблуке. Ну а в самом конце, когда девочки уже обсудили свои явно привезенные из-за рубежа наряды, из главной примерочной вышла невеста в длинном белом платье. Кружевной, прозрачный верх до уровня груди и такие же рукава. Слегка расклешенная юбка с завитками и подъяюбником. Лодочки на тонком каблуке, ну и, естественно, фата до пояса. Настя была прекрасна. — Вау, — рты подружек отвисли. — Это самое лучшее. Ты в нем, словно принцесса, — улыбнулась Ангел. — Женька афигеет, когда увидит тебя! Какая принцесса? Королева и жена авторитета! — поддержала Ада. — А тебе какое нравится больше всех? Штук пять перемерила. — Это, — просто ответила Свиридова, смотря на себя в зеркало. Девочки подошли к ней с двух сторон и крепко обняли. В это время в другом конце магазина парни перемерили уже по несколько смокингов. То пиджаки были не по размеру, то брюки слишком длинные. Они всё никак не могли определиться. Костик со своей свитой молча подавали им уже по четвертому костюму, в надежде, что хотя бы эти будут на них сидеть так, как надо. И один из них попал. Из примерочной вышел довольный Никита. Чёрная тройка с белой рубашкой и бабочкой. На ногах – лаковые туфли. Его помощник выдохнул и мысленно перекрестился. Пятый наряд пришелся по вкусу Вадиму. тёмно-синий костюм с таким же галстуком и белой рубашкой. Даже не сговариваясь, они с любимой остановились на одном и том же цвете. Ну и чёрные кожаные туфли. Вдруг из-за поворота показались их девочки. Они, смеясь, подошли к ним и остановились в нескольких шагах, рассматривая. — Ну женихи! — хихикнула Ада и поправила воротник рубашки Желтого. — Полностью согласна с тобой, — ухмыльнулась Арина и, встав на носочки и обвив шею любимого руками, завлекла его в поцелуй. — А мой что ли не определился ещё? — брови Насти взлетели в непонимании. Поняв, что Кащеев ей ничего не ответит, посмотрела на лидера Дом Быта. — Неа, — качнул он головой. — Все шесть – мимо. — Зато седьмой то, что надо! — Женя распахнул шторку. Чёрный смокинг с белой рубашкой и такого же цвета бабочкой. Все бросили свои дела и посмотрели на Жало. Свиридова оглядела своего жениха и удовлетворительно кивнула, принимая его выбор: — Да. Согласна. Он прям по тебе. И с моим платьем будет прекрасно смотреться. — Так, ну раз все определились, то переодеваетесь, расплачиваетесь, и едем в Снежинку. Посидим там, отметим, — расплылась в улыбке Ада и толкнула в сторону раздевалки Вадима. — Время – деньги! Быстрее давайте! Парни вздохнули и благополучно скрылись в примерочных, вновь облачаясь в свои вещи. Через пол часа компания уже была в кафе в центре Дом Бытовского района. Помещение сегодня закрыто на спецобслуживание, но в нём всё равно остались пацаны. Колик, Жук и Цыган следили за порядком. Когда колокольчик на двери зазвенел, они нехотя вышли из каморки для персонала и увидели старших в компании их матрёшек. Супера пожали им руки и поприветствовали девушек. — Нам две... а нет. Три бутылочки шампанского. Мы с Ариной и Настюшкой, как раз, осилим! — подхватила под руки подруг Кащеева. — Ну а мальчики у нас за рулем. Им нельзя. — Ля, вот это наглость! — хохотнул Никита. — Главное, чтоб не до такого же состояния, как тогда. — Зану-у-уда! — через плечо бросила сестра и усадила девочек за стол. Взгляд скользнул к ребятам. — Чё стоим? Давайте-давайте! Живее! Дом Быт вздохнул и пошёл выполнять указания капризной Адель, понимая, что неповиновение грозит тумаками. Ну а старшие Универсама разделись и сели к своим любимым. Желтухин благополучно скрылся в своем кабинете, относя купленные наряды. — А сколько у Вас гостей на свадьбе будет? Много, наверное, — положила голову на плечо Кащею Леонова. — Не очень. Если с Вами, то двадцать шесть человек, — сказал Женя. — И один стул для тех, кто не смог прийти. Для мамы нашей. — Ого, поняла. Я думала, что больше будет, — хмыкнула она. — Мы не захотели масштабную слишком. И так на торжестве будут Паладин со своими пацанами. А это не так-то просто. Поэтому, чем меньше, тем лучше. За ними хоть уследить можно, — добавила невеста. В это время из-за угла вышел Вадим. Он неспешной походкой подошел к столику с друзьями и, не говоря ни слова, опустился перед любимой на одно колено. Глаза присутствующих округлились. Они затаили дыхание, ждя действий от него и понимая что сейчас произойдет. — Ада, свет моих очей. Ты – самое лучшее, что произошло со мной в этой жизни. Именно в тебе нашел успокоение и любовь. И в этот прекрасный день я хотел бы задать тебе вопрос... — парень достал из кармана небольшую красную бархатную коробочку и щелкнул ей. На подушечке лежало колечко из белого золота с большим переливающимся камнем. — Ты станешь моей женой? Кащеева замерла, смотря на него. Она просто хлопала ресницами и молчала, ничего не понимая. — Ада? — нахмурился Жёлтый и положил ладонь ей на коленку. Это прикосновение вывело девушку и транса. Прикрыв рот рукой, закивала и расплакалась: — Да! Да! Да! Буду! — УРА! — разразились ликующие крики по всей Снежинке. — ПОЗДРАВЛЯЕМ! Молодые поднялись, и лидер Дом Быта с бесконечной нежностью надел на безымянный палец своей невесты украшение. Не ждя не секунды, они слились в поцелуе, полном любви и обожания. — Ну всё. Теперь дело за Вами, — подмигнул Женя сестричке и Никите. — И можно будет свадебный сезон открывать. А у барной стойки супера, до этого открывающие вино и достающие бокалы, не могли прийти в себя, смотря на эту картину. — Бля... это чё, она теперь нас официально будет задирать?.. — обречённо глянул на товарищей Колик. — Я... я не хочу. Мы ж это... не вывезем. — Да уж... пиздец подкрался незаметно... — вздохнул Игорек, не спуская взгляда со своего старшого и Адель. — Импульсивное решение. Он даже мне об этом не говорил... — Ну если любят друг друга, то почему бы и нет... — пожал плечами Жук. — Зато хорошие отношения с Универсамом точно не развалятся. Надо искать хоть какие-то плюсы, а то Вы слишком пессимистичные. Оставшиеся день и вечер прошли в теплой атмосфере, наполненной улыбками, радостью и любовью. Ребята были не грозными авторами, а обычными друзьями, которые наслаждаются времяпрепровождением друг с другом и своими вторыми половинками. Переходим в мой Тг: Мир Аконита (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В навигации находится анонка). Ещё есть Тикток: aconitumy Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).