Танцы на стёклах || Кащей

Справочка: *Прима – балерина, танцующая главные партии в постановке. Например: Одетта в «Лебедином озере» или Маша в «Щелкунчике». *Премьер – главный балерун. Мужская версия. Например: Принц в «Лебедином озере» или Щелкунчик в «Щелкунчике». «22 ноября 1982-й год Ленинград Сегодняшнее утро выдалось хмурым и унылым. Холодно, промозгло и сыро. Под ногами – слякоть и серо-коричневая «каша», а с неба идёт снег с дождем. И такая ужасная погода стоит уже больше недели. Быстро преодолев расстояние от общежития до театра, Ариадна с Ариной забежали внутрь. Почему вдвоём? Ангелина благополучно съехала от них ещё в начале этого месяца к своему ненаглядному Родионову. Дело плавно шло к свадьбе. Поздоровавшись с вахтёршами, подружки вытерли ноги о резиновый коврик и прошли по полупустому театру в раздевалку, где уже копошились другие девочки. Быстро переодевшись в балетные трико с пуантами, они распрощались и отправились в свои залы. Трофимова с Мариной Вячеславовной ставили «Спящую красавицу», а Леонова с Бельским и остальными – всё то же «Лебединое озеро», пользующееся успехом у жителей и гостей культурной столицы. Прошмыгнув между рядами, она прошла к скучающему Кириллу, сидящему на креслах перед сценой и болтающему ногой в такт несуществующей мелодии. — Привет. Скучаешь? — улыбнулась она и плюхнулась рядом. — Привет. Без тебя душа болела, ты пришла и всё прошло, — преобразился он в лице. — Какие планы на выходные? Не хочешь сходить в кино? — Ой, как заманчиво... Пожалуй... я втисну тебя в субботу между готовкой и... чтением книжки, — усмехнулась, но тут же сделала серьезное лицо. — Отлично, тогда в обед я заеду за тобой. Можешь даже ничего не говорить. Зайдем куда-нибудь, поедим, — расплылся он в улыбке и перевел тему. — Что-то маэстро наш отсутствует. И Наташки нет. Как же мы без «самой лучшей» примы будем танцевать? — в голосе засквозила ирония, смешанная с подколом. — Опаздывают, наверное, — пожала девушка плечами. — Хотя начальство не опаздывает, а задерживается. — Не, ну я до сих пор не могу понять: почему именно её взяли на роль Одетты? Двигается, веришь нет, как бревно. Я не могу нормально вести её, — фыркнул и перекрестил руки на груди Трояновский. — Вот с тобой – другое дело. Когда мы в кордебалете вместе танцевали, чувствовали друг друга... В проеме, освещенном тусклым светом из коридора показалась знакомая фигура. Как только Игорь Дмитриевич зашёл, все разговоры смолкли. Он был серьёзен и, буквально, словно большая грозовая туча. Что-то случилось. Явно неприятное. Мужчина прошел к сцене и встал в середине. По обе стороны от него, на рядах, сидели его ученики. — Доброе утро. У меня две новости. Хорошая и плохая. С какой начнем? — взгляд скользил по каждому из них. — С плохой, а хорошей подсластим, — крикнул кто-то с заднего ряда. — Ну хорошо. Итак. Вчера вечером на пересечении улиц Декабристов и Глинки произошло ДТП со смертельным исходом. Волга на полном ходу сбила нашу коллегу. Наташу Семёнову не успели довести до больницы. Скончалась в карете скорой помощи, — вздохнул он и снял очки. В зале сначала повисла гробовая тишина, а потом он наполнился тихими перешёптываниями. Ангел невольно переглянулись с ошарашенным другом. Стало неудобно за ранее сказанные речи. — Мы с персоналом театра узнали об этом несколько часов назад и сразу начали собирать деньги, чтобы хоть как-то помочь семье. Всё-таки она была здесь не последним человеком. Вы тоже можете принять в этом участие, — добавил Бельский. Ребята закивали и поддержали его. — Игорь Дмитриевич! — поднялась с кресла Теодора. По ней было видно, что она ни капли не расстроилась утрате примы. — Это, конечно, очень печально. Но а как же наша постановка? Кто теперь будет на главной роли? Я считаю, что тут должны быть те, кто хорошо справляется с этим. Например, мы с Юрочкой идеально подходим! — Ну а сейчас, так сказать, хорошая новость. Я переговорил с коллегами и семьёй Трояновских, и мы пришли к выводу, что Кирилл так и останется премьером, — лицо девочки менялось с каждым его сказанным словом. — Ну а в пару с ним встанет Арина Леонова. Все очень хвалят её. — Я?.. — изумилась Ангел. Рот приоткрылся. Сердце колотилось на уровне горла. — ОНА?! — взвизгнула Тео. — Как это понимать?! Родители с учителями не могли так сказать! Я здесь самая лучшая! — Умерь пыл и не позорь свою фамилию, — пресёк её возмущение короткой фразой и взглядом Бельский. — Характер будешь показывать дома с Олегом и Лидией, а здесь будь добра подчиняться мне и не перечить! Шестнадцатилетка стала пунцовой от публичного пресечения её хотелки. Ей совершенно не было стыдно. Внутри клокотала обида, ведь именно она должна была занять это место, по её же мнению. Под осуждающие взгляды остальных опустилась на своё кресло и поджала губы. — Начинаем репетицию! Кордебалет, на свои места! — хлопнул в ладоши маэстро. Ученики вскочили со своих мест и побежали на сцену. Кто-то нажал кнопку на магнитофоне, и пространство наполнила мелодичная классическая композиция. В это время, на ватных ногах и с всё ещё вырывающимся сердцем, к балетмейстеру подошла Леонова. Было неудобно. Казалось, что она забрала чью-то роль себе. — Игорь Дмитриевич, — робко произнесла, боясь его гнева. Мужчина посмотрел на неё, и тут же его лицо смягчилось. — Спасибо большое за доверие, но... тут такой масштаб. «Лебединое озеро» пользуется большим успехом. А это будет мой первый выход в таком статусе... — Ариш, ну ты чего нос повесила? Не бойся. В тебе огромный талант! Я помню твои выступления на экзаменах в Казани. Ты там выполняла партии и покруче, чем тут. Все в тебе уверены, — повернулся к ней и положил тёплые ладони на хрупкие плечи. — Я же обещал, что сначала будет кордебалет, а потом и примы. Время пришло. — Это ответственность большая. Вдруг я не справлюсь и не оправдаю надежды? Может, и правда, лучше станцует Теодора?.. — подняла на него глаза, в которых плескался страх. — Справишься. Тем более Кирилл тебя поддерживает. У Вас с ним тандем, — подмигнул ей. — Ну а насчёт его сестры... не бери в голову. Она ещё не готова к такому. Это знают все, кроме неё. Надо иногда сбивать её взлетевшую самооценку и ставить границы. Попсихует и успокоится. Ангелок кивнула на его слова и натянуто улыбнулась. Он отпустил её и вернулся к созерцанию репетиции, давая ребятам указания. Девушка вздохнула и подошла к другу, прислоняясь лбом к его плечу и ища поддержки. Его сильные, но в то же время нежные руки обхватили её, прижимая к своей груди и начав гладить по спине. Над ухом зазвучал его голос: — Ну, ты чего? Всё ж хорошо. Твоя мечта сбылась вдвойне. Не бойся перемен. Я рядом и помогу, если что. Вместе мы преодолеем все трудности. — Спасибо тебе... — пошептала еле слышно. Напряжение помаленьку начало уходить, оставляя место предвкушению скорой премьеры. Сегодняшняя репетиция была более жёсткой и насыщенной. Две главные партии – Одетты и Одиллии, которые она танцевала в Казани более десяти раз. Но тут... тут другое. Масштаб, новый учитель и уровень. Тело помнило всё, нужно было только подкорректировать движения, отточив их до идеала. Ноги ныли от большой нагрузки. Пальцы на ногах болели от пуантов. Она получила новые, более удобные, которые были у солистов. Распрощавшись с другом, девочка поднялась к себе на этаж и вошла в двадцать первую комнату. Ариадна, сидящая на кровати, одарила её вопросительным взглядом. — А почему Вы меня не позвали гулять? Я бы с Вами пошла. Или у Вас всё так секретно? — надулась, скрещивая руки на груди. — Гуляли? — застыла Ангел. Устало закатила глаза и скинула с себя пальто с сапогами. — Мы репетировали, Арь. С одиннадцати утра и до самого вечера, — прошла и упала плашмя на свою постель. — Кордебалет отпустили ещё в двенадцать дня. Ты чё мне зубы заговиваешь? — непонимающе смотрела на неё подруга. — Вчера Семёнова погибла. Её сбили, а на роль примы взяли меня. Бельский с остальными учителями и родителями Кирилла выбрали. Вот мы и танцевали... — простонала она, уткнувшись лицом в подушку. — ПРИМА?! АФИГЕТЬ! — Трофимова вскочила и со всего размаха плюхнулась на Аринину кровать, скрипнупшую под её весом. Накрыла Ангела сверху своими объятиями. — ПОЗДРАВЛЯЮ! Это ж так классно! Ты всех там покоришь! — Задавишь... — выдавила из себя Леонова. Соседка отстранилась, и она перевернулась на спину. — Игорь Дмитриевич мурыжил меня и так, и сяк. Это жопа... теперь я понимаю почему его профессионализмом все так восхищаются... — На то он и сам Бельский! И уровень не кордебалетный. Ну я очень рада за тебя! Помнишь, кстати, слова Линки? Она ж при первой нашей встрече уже предсказала, что ты будешь на главных, — сияла Аря. Казалось, будто это её заметили, а не Арину. — Да. Помню. Надеюсь, я смогу оправдать все их ожидания... — пробормотала и встала. — Пойду я своим позвоню. Обрадую. Подружка кивнула и спрыгнула с кровати, а Ангел вздохнула и пошла вниз. Добрая вахтерша сразу заметила её усталость и, отложив ручку с кроссвордом, вопросительно посмотрела на неё: — Голубка моя, ты чего такая? Совсем загоняли тебя в этом театре! Отдыхать же ж надо! — Всё хорошо, тёть Жанн. Просто меня взяли в примы. Теперь нагрузка другая. Первый день. Не привыкла ещё, — улыбнулась она ей. — Ой, радость то какая! Поздравляю! — тут же преобразилась женщина в лице. — Вы с Кирюшей вместе теперь танцуете? — Да. Бельский решил так. — Отлично! Вы смотритесь вместе. Ну ты всё равно старайся сильно не усердствовать. Здоровье важнее, — пригрозила ей пальцем, заставляя девочку ещё шире улыбнуться. — Позвони в Казань. Расскажи. Леонова прошла к стационарному телефону. Пальцы скользили по диску, набирая номер. Гудки в трубке, и родной голос Юлии: — Слушаю. — Привет, мамуль. Как Вы? Что нового? Простите, что не звонила почти три месяца... — поджала губы. — Ариша, солнышко! Здравствуй. Ничего страшного. Мы ж понимаем, что у тебя дела, заботы. Ой, всё у нас по-старому. Дом, работа, да школа Ады, в которую ходим почти каждый день из-за её несносного поведения, — замолчала, а потом продолжила. — К Никите ездили в сентябре. Он становится другим. Более жёстким и холодным. Будто льдинка в сердце поселилась. Ну и, конечно, знает, что ты не в городе. А ты как? — Знаю. Мы говорили с Женей на День рождения. Я попытаюсь позвонить им после нашего разговора. Схитрю. Может, получится... — начала помаленьку выстраивать план. — Со мной всё нормально. Можете порадоваться за меня. Я теперь прима. Меня заметили. — Какая же ты у нас умница! Мы ни капли в тебе не сомневались. Продолжай в том же духе! И не перетруждайся. До добра никогда это не доводит! — Спасибо. Постараюсь. Надеюсь, что оправдаю ожидания. Передавай Аде и папе привет. Обними их. Я люблю Вас, — невольно улыбнулась. — И мы тебя очень сильно. Ладно. Давай. Удачи, — послышался писк в трубке. Ангелок поглубже вдохнула, пытаясь совладать со страхом и предвкушением. Попытка, скорее всего, не увенчается успехом, но надежда услышать его голос всё же есть. Пальцы снова набрали номер. Страшно. Сердце билось на уровне горла. Адреналин зашкаливал, пока на том конце не услышала: — Колония общего режима. — Здравствуйте! — изменила голос, сделав его детским и сбивающимся. — Я... я – сестра Никиты Кащеева. Адель. У нас проблема! Большая! С мамой и папой. Пожалуйста, можете позвать его к телефону. Никого дома нет. Я... я не знаю что мне делать... — Девчуль, ты вообще не по адресу. Звони либо в милицию, либо в скорую помощь, — ответил ей мужской голос. — Ну пожалуйста, — всхлипнула она. — Это важно. Умоляю Вас! — Бля, ладно... подожди, — стук пластика о дерево. Леонова зажала рот рукой, пытаясь не выдать себя. Получилось! Колобок поспешил к камере. Вставив ключ, провернул и с характерным звуком открыл дверь. Все тут же перевели на него взгляды, не понимая зачем он пришел к ним в такой час. — Кащеев. Там сестра твоя звонит. Плачет. Говорит, что с родителями что-то и просит тебя, — отошел он с прохода. Паренёк, не долго думая, спрыгнул со второго этажа и, в одних майке и брюках,подбежал к телефону. В голове лихорадочно неслись мысли от обычных, до самых плачевных. Она никогда не звонила сама. А сейчас... — Чё случилось, Ада? — выкрикнул в трубку, ожидая услышать там малышку. — Это я, Никит... — прошептала надрывно в трубку Арина его имя, стараясь сдержать рвущиеся наружу слезы. — Ты... — только и смог выдавить из себя Никита, сжимая крепче холодный пластик. Этот звонок, её голос... всё звучало так, словно по незажившей ране снова провели лезвием ножа. — Никит, я очень скучаю, — её голос срывался. Девушка коснулась лбом прохладной стены, чтобы хоть как-то унять дрожь в теле. Его сердце сжалось. Кащеев держал язык за зубами, а под кожей, на скулах, появились желваки. Он прикрыл глаза, слушая тихие всхлипы. Ему больше всего на свете хотелось плюнуть на всё, сбежать к ней и крепко обнять, говоря какие-то глупые слова о любви. Но на деле лишь коротко и невозмутимо промычал. Появилась неловкая тишина, где каждая секунда молчания для каждого имела определенный смысл. Ангел прикусила губу, когда по щеке потекла одинокая новая слезинка. Девушка быстро её смахнула, сделав вид, что его простое мычание никак на ней не отразилось. — Я, Никит, уехала... — замялась, подбирая нужные слова. — Далеко уехала. Танцую тут, в театре. Сегодня меня сделали примой. Парень ничего не говорил, внимательно слушая, ловил каждый её неровный вдох, местами дрожащий голос и гадал: почему же судьба так несправедлива? — А ты? Как Вы с Женей? — Арина стала теребить край своей кофточки, пытаясь хоть как-то успокоить нервы. Она болтала без остановок и понимала, что в ответ получает лишь тяжелый выдох. — Как и все заключенные, маленькая моя. —усмехнулся он. — Решетки на окнах да режим с дубинками, если сделаем чё-то не так. Леонова не выдержала этой душераздирающей боли, скатываясь по стене на пол и всё ещё держа трубку у уха. Ей так хотелось преодолеть этот невыносимый барьер между ними, увидеть его хитрый взгляд, растрепанные кудри и ухмылку, от которой когда-то появлялись бабочки в животе. — Я так хочу обнять тебя, — её шепот получился слишком громким и жалким, будто она совсем не выдерживает разлуки с ним, хотя для неё всё так и было. На том конце провода Кащеев услышал какое-то шуршание. — Обещаю, что в феврале настою на свидании с тобой! — слишком эмоционально проговорила Ангелок, и Никита услышал короткие гудки, означающие завершение вызова. — И я, маленькая моя. И я... — опять не дала договорить, оставляя его здесь наедине с тяжестью на сердце и путающимися мыслями. — Пока... — положил трубку. Было больно. Когда он теперь услышит её? Через неделю? Месяц? Год? Непонятно. Если бы было можно, слушал её часами. Развернулся и спокойным шагом двинулся к камере. Внутри было что-то непонятное, но сам не мог понять что. Лязг замка за спиной. Соседи встретили его хмурыми взглядами. — Чё случилось? Серьезное что-то? — отложил книгу Паладин. — Вроде сестра плакала в трубку, да и на тебе лица нет. — Я не с Адель говорил, а с Ариной. Она притворилась и сменила голос. Обманула Колобка. Ангел тоже скучает по мне... — пошёл в сторону своей койки. — Тебе привет передавала, Женьк. — О какая! — ухмыльнулся Владимир. С каждым разом эта девочка удивляла его всё больше и больше. — И прячется хорошо, и выдумывает. Чё ещё говорила? Не поведала где сейчас? Вроде рад должен быть, а на деле чернее тучи. — Нет. Далеко. Никакой конкретики. Но сегодня её сделали примой. В феврале приедет и будет пытаться добиться свидания не только с Женей, но и со мной, — остановился у двухъярусной кровати. — А чему радоваться то? Я не могу успокоить её, обнять. Нихрена не знаю. Письма безрезультатны. Ноль. Да и свидания не будет. — Молодец, — подал голос Жало, до этого обижающийся на сестру. — Всё-таки выдержку у неё не отнять. А насчёт этого не думай. Нормально всё будет. — Всё получится. Если что, подсоблю, — заверил его авторитет. — Я поговорю с начальником тюрьмы. Мы решим этот вопрос. Никита кивнул и забрался к себе на шконку. Закрыл глаза и представил как почувствует её хрупкий стан в своих объятиях, будет шептать слова любви. Только вот станет ли это явью? ***** Погода на следующий день сменилась. Подморозило. С неба падают снежные хлопья. Наступала зима, укутывая Ленинград белым ковром. Около театра девочкам встретилась Ангелина, которая вчера нечаянно проспала репетицию и в итоге решила на неё не приходить. Подружки обнялись и счастливые побежали в раздевалку, чтобы успеть к началу репетиций. Под болтовню Ари и Линки, они натянули на себя балетные купальники с пуантами. Только вот Ангел не спешила сделать это. До их партий ещё четыре часа. В обед придёт и переобуется. — А ты чего не спешишь? — закрыла свой шкафчик Сечина, косясь на неё. — О! Так Арина теперь в примах. Их репетиция начинается позже, — ответила за неё Трофимова. — ЧЁ?! Афигеть! — глаза полезли на лоб от удивления, а на губах появились улыбка. — Меня один день тут не было, а ты уже вон в каком статусе! Время зря не теряешь. А Семёнова то как тебе место отдала? Она ж, буквально, вгрызлась в него. — Да. Игорь Дмитриевич с остальными преподавателями и родителями Кирилла так решили, а Наташа... — вздохнула и потупила взгляд. — ...погибла. Поэтому я теперь чувствую, что нахожусь на этой роли как-то... незаслуженно. И неправильно это всё... — Блин... жесть... Арин, это конечно очень грустно, но смотри, — положила на её плечо руку подруга. — Ты у нас очень талантливая. Трудишься постоянно. Не зря к тебе лично приезжал Бельский в Казань. Ты достойна. И не надо отрицать это. — Во-во! Я тебе говорила то же самое вчера весь вечер! Выкидывай эту дурь из головы! — приобняла её с другой стороны вторая. Глубоко вздохнув, она кивнула. Девочки попрощались и пошли в свои залы. Арина тут же нашла Кирилла, сидящего на своем излюбленном месте, а вот воспитанницы Марины Вячеславовны остановились на пол пути. — Вы меня сбили хорошей новостью, и я забыла резинку взять. Пошли. Быстро. Туда и обратно, — развернула Трофимову Лина. Они сорвались со своего места и рванули к раздевалке. Аря чуть отстала, а вот она показалась в проёме и тут же сделала шаг назад, поворачиваясь к подруге и прикладывая палец к губам, чтобы та молчала. Встав за дверь, в щелочку наблюдали картину, как сестрица Трояновского копалась в шкафчике Леоновой, брала пуанты и что-то с ними делала. Это продолжалось около пяти минут. Потом она аккуратно положила их на место, захлопнула ячейку и с тем же невозмутимым видом скрылась с места преступления. — А ну пошли, — дёрнула Сечина Арю и завела внутрь. Посмотрев по сторонам и убедившись, что никого нет, открыли ту самую дверцу и взяли новенькие пуанты. Их рты синхронно отвисли от увиденного. — Это стекло? — шикнула Трофимова. — Я думала такое бывает только в фигурном катании и в фильмах... — Вот дрянь какая! Ну ладно её визги и психозы, но это... это ни в какие ворота не влезает! — положила всё на то же место и прикрыла шкафчик. — К Бельскому идём. Пусть разбирается. И снова подхватив под локоть Трофимову, они полетели в большой зал, где уже вовсю занималась труппа, ставящая «Лебединое озеро». И правда, по сцене, под нежные мелодии, порхал кордебалет с участием Трояновской. Маэстро следил за ними, а на креслах тихо переговаривались прима с премьером. — Игорь Дмитриевич! — подлетела к нему Ангелина. Кирилл с Ариной невольно перевели на них удивительные взгляды, замирая и не понимая: зачем они здесь. Мужчина повернулся к ученицам, давая понять, что слушает. — Доброе утро, простите, что отвлекаем, но дело срочное. В общем, я забыла в раздевалке резинку и пошла за ней. Смотрю, а там Теодора что-то делает с имуществом Леоновой. Ну мы и грянули, когда та ушла. В пуантах Арины стекло. — Стекло? В смысле? — смутился и перевёл взгляд на Ангела. Девочка сглотнула вязкую слюну. Не предвещало это ничего хорошего. — В прямом, — вступила вторая. — Мы своими глазами видели, как она что-то с ними делала. Пойдёмте. Покажем Вам. — Вы отвечаете за свои слова? Это серьёзное обвинение, — замолчал и тут же продолжил. — Хотя, она спокойно могла это сделать. — Точно! Да! — в один голос выкрикнули подружки. Балетмейстер кивнул, махнул рукой Леоновой и Трояновскому и пошёл на выход из зала вместе с девочками. Они нахмурились и последовали за ними. — Ты что-нибудь понял? — нагнулась к нему Ангел. — Что вообще случилось? — Не знаю, но не волнуйся. Если что, я всё решу, — взял её за руку и ускорил шаг, нагоняя остальных почти у выхода. — А что происходит? Куда мы идём? — Инцидент произошел неприятный, — невозмутимо ответил учитель. Ангел крепче сжала ладонь партнёра, ища поддержки. Было страшно. Второй день в этой роли, а уже неприятности. Они всей толпой прошли в женскую раздевалку и остановились около нужного шкафчика. — Арина, открывай. Она отпустила друга и распахнула свою секцию. Руки дрожали. Бельский шагнул к ней и достал её пуанты. Перевернул. С них на пол посыпались мелкие острые кусочки, переливающиеся в свете ламп. — Вот. Как мы и говорили, — кивнула Сечина. — Это она сделала! Ну зачем нам врать? — Погодите, это стекло? Вы думаете, что Ангел сама себе его насыпала? — выступил Трояновский вперёд, закрывая девочку. — Зачем ей это? — Не она. Ваши подружки видели, как твоя сестричка решила искусно отомстить Леоновой, чтобы поранилась и не смогла танцевать партии. Думала, что так выйдет в приму. Такое у нас, увы, не редкость, — посмотрел на Арину. — Мы выдадим тебе новые. Не оставляй их больше тут. Сейчас идите обратно и вида не подавайте. Я вызову родителей и будем решать с ней вопрос. Все молчали, но по их лицам было видно понимание. Маэстро, всё так же держа пуанты, скрылся из раздевалки и оставил их одних. — Спасибо, что сказали ему, — в пол голоса проговорил Кирилл. В тоне сквозили разочарование и вина. — Я хоть и знал, что она ни перед чем не отступается, но, чтобы настолько... — А чё ей теперь будет? — прищурилась Трофимова. — Отстранят на долгий срок и занесут в личное дело. Или вообще уволят и в милицию заберут. Так-то осколки не очень большие. Тут 109-я или 112-я статье. Да и отец с матерью не оставят такое безнаказанным, — качал головой парень. — Мы хоть и известная семья, но добиваемся всего своими силами и талантом. — Если бы меня не выбрали, всё бы было хорошо... — прикрыла лицо ладонями Арина. — Не говори так, пожалуйста, Ангелок. Ты – жертва, а не виновник. Всё. Закрыли тему! — нахмурилась Лина. — Идите. А то подозревать начнут. Они обнялись на прощание и ушли по своим залам. Репетиция продолжалась, только теперь вместо Бельского руководили процессом учителя мужского и женского балетных классов. Опустившись на мягкие кресла, к девочке нагнулся Трояновский и прошептал на ухо: — Не думай об этом. За каждое свое действие надо отвечать. И это будет справедливо. Даже несмотря на то, что это моя сестра. Так, не грусти. Лучше давай решим: в какой именно кинотеатр пойдём? Глубоко вздохнув, она ответила. Завязался диалог, который позже унес все сомнения Леоновой. Маэстро знает, что делать и поступит так, как требует регламент. Прошел ровно час, как за Теодорой пришли. Приближенный Бельского остановил кордебалет и увел с собой чересчур спокойную девочку. Они молча прошли по тёмному закулисью к дубовой двери с соответствующей табличкой. Она распахнулась. Как только Тео подняла глаза и увидела своих родителей вместе с учителем, самодовольная улыбка помаленьку начала сползать с её лица. Сглотнув, переступила порог. За ней послышался щелчок замка. — Сюда подойди, — процедил сквозь зубы Олег. Под кожей играли желваки, а на лбу выступила морщинка. Он был зол. Очень зол. Дочь сделала так, как ей и сказали. Внутри что-то тянуло. «Неужели они узнали? Не могли. Никто не должен был видеть...» — Что это? — указал Бельский на лежащие на столе белые пуанты, внутри которых сверкали впившиеся в материал осколки. — Пуанты. И по виду новые. А что с ними не так? — То, что они – Леоновой Арины. И в них стекло, которое подсыпала ты. Целенаправленно. Зачем? — спокойствию учителя можно было позавидовать. Мужчина сидел, откинувшись, на спинку своего кожаного кресла, поставив руки на подлокотники и скрепив их в замок. Только его твёрдый, ледяной тон выдавал напряжение и недовольство. — Я? — глаза округлились, будто ничего не понимала. — Я бы никогда... — Заткнись! — рявкнул отец и поднялся, возвышаясь над ней. — Есть свидетели! Ты хотела покалечить свою коллегу, которая ни разу тебе плохого слова не сказала! Это покушение на здоровье человека! А вот если бы она надела их? А? Что бы было? — Я... я не... — пыталась сказать хоть что-то, но не получалось. Она перевела молящий взгляд на мать, но та лишь недовольно закачала головой. — Ты слов русских не понимаешь?! Я сказал молчать! — глаза Трояновского горели. — Ты бы испоганила ей жизнь и могла вообще лишить возможности ходить! Дура! Опозорила не только себя, но и нашу фамилию! — Олег, тише, — вмешался Игорь Дмитриевич. Коллега разогнулся и отошел от дочери, держась за голову и пытаясь успокоиться. — Теодора, понимаешь, что она вправе написать на тебя заявление? Будет суд, который ты не выиграешь. Это первое. Второе – через несколько лет бы ты всё равно стала примой, но сейчас такого точно не случится. Явно не здесь... — НА ЕЁ МЕСТЕ ДОЛЖНА БЫТЬ Я! ОНА НЕДОСТОЙНА ВСЕГО ЭТОГО! У НЕЁ НЕТ ТАЛАНТА! — прервала его Теодора, начав кричать. По щекам потекли слёзы. — ИЗ-ЗА НЕЁ ВЫ ВЫГОНЯЕТЕ МЕНЯ?! НЕ ИМЕЕТЕ ПРАВА! Я – ТРОЯНОВСКАЯ! — Имеем, — наконец-то сказала Лидия, поднимаясь со стула. — Леонова талантлива и достойна этого места, а ты опозорила всех нас. И больше не будешь танцевать в Кировском театре. На неопределённый срок ты уедешь из Ленинграда на перевоспитание к бабушке с дедушкой. Может, они вправят тебе мозги. А потом мы решим: что делать с тобой. Иди собирайся. Униженная и оскорбленная девочка развернулась пулей вылетела из кабинета под недовольные выкрики отца, которые уже не слышала. Это был провал. Крах её дальнейшей карьеры. И всё из-за зависти и слишком высокой самооценки. Но она не признает это и будет со всем винить Ангела. — Ещё раз прости нас, Игорь. Мы и не думали, что вырастили такого человека... — потерла переносицу женщина. — Передай документы с Кириллом. А мы пойдём просить Арину, чтобы не писала заявление. — Конечно. Давайте. Трояновские кивнули и молча вышли. Они прошли по коридорам и вышли прямо к бельэтажу, где была открыта дверь, ведущая в зал. На сцене до сих пор двигался кордебалет, а вот на креслах сидели и болтали их сын и его подружка. Туда и направились взрослые. — Здравствуй, Арина, — сказал Олег, привлекая её внимание. Девчушка сразу посмотрела на них и поднялась, проговаривая в пол голоса: — Доброе утро, Олег Владимирович, Лидия Петровна. — Мы уже в курсе случившегося и приносим свои извинения. Соответствующие меры приняты. Больше она не потревожит тебя, — продолжила женщина. — Теодора с этого дня не работает в театре и будет отправлена на перевоспитание к бабушке с дедушкой. И... — замялся мужчина. — ...просим тебя не писать на неё заявление. Она опозорила нас всех, это пятно большое... А ты, и правда, достойна этого места. — Хорошо. Спасибо. Не буду, — натянуто улыбнулась Леонова. — Благодарю за понимание и веру. Надеюсь, я оправдаю надежды. — Конечно. Ты приходи с Кирюшей к нам. Мы всегда рады тебе, — добавила Лидия, выдохнув. Её ловкие пальцы выудили из сумочки что-то. Она взяла ладонь подружки сына и вложила это. — Бери. И удачи. До свидания. — Спасибо... до свидания... — смотрела на свою сжатую руку. Когда взрослые скрылись из виду, Ангел повернулась к партнеру и развернула то, что было внутри. Глаза округлились. Там лежала сложенная в трубочку пачка купюр. — Это моральный ущерб, — пояснил парень, поднимаясь с кресла и вставая рядом с ней. — Если родители так решили, то с ними лучше не спорить. Жаль, конечно, что моя сестра подписала себе такой приговор, но, может, это будет ей уроком. Пока оставалось время до обеда, ребята быстро собрались и сбегали до общежития, где Арина всё-таки посмотрела сколько было купюр и какого они номинала. Триста пятьдесят рублей... её двухмесячная зарплата. Стало неудобно. Но что она могла сделать? Отдать обратно? Не примут... поэтому, сложив всё в тайник, взяла старые пуанты и вместе с другом побежала обратно. Началась череда репетиций. Долгие часы у балетных станков, партии с Кириллом и девочками из кордебалета. Единственной отдушиной в этой череде событий были поддержка подруг и друга и мысль, что в феврале они с Никитой, наконец-то смогут встретиться. Сердце с душой рвались к нему, тем более после его слов. 27 декабря Кировский театр был наполнен людьми разных слоев общества. Женщины, одетые в платья и накидки, с большими начёсами, мужчины – в дорогих костюмах и с начищенными туфлями. В зале также присутствовали и родители Трояновского, пришедшие полюбоваться своим сыном и его подружкой. Ну и маленький сюрприз для Ангела. Готовая, красивая Арина уже стояла за кулисами, прокручивая в голове заученные партии, как вдруг на своих плечах почувствовала чьи-то тёплые ладони. Она резко обернулась и закатила глаза: — Не пугай! Я и так на нервах! — Прости, — сделал виноватый вид Кирилл. — Хотел поддержать, чтобы не переживала. — Всё будет хорошо, — прошел мимо них Бельский. — Вы идеально подготовлены! Звук третьего звонка, от которого её сердце забилось в бешеном ритме. Свет погас, прожекторы перевелись на слегка разъехавшиеся шторки, где, как раз, и стоял Игорь Дмитриевич с микрофоном. — Добрый вечер, дамы и господа! Наш театр поздравляет Вас с Наступающим Новым годом! Желаем провести самые лучшие часы в компании кордебалета, премьера в виде Кирилла Олеговича Трояновского и его партнёрши – Леоновой Арины Романовны, у которой сегодня дебют. Давайте поддержим наших ребят громкими аплодисментами! Мы начинаем! — закончил свою речь и поклонился. Присутствующие начали хлопать в ладоши. Как только маэстро скрылся за кулисами, заиграл оркестр, а шторки распахнулись до конца. Началась постановка. Всё та же сцена бала, а за ней... выход девушки. Она была хрупка и нежна, словно и правда лебедь. Взаимодействия с девочками, Кириллом. Друг аккуратно вёл её. В его руках она парила. Партии сменяли друг друга. Поддержки, па и прыжки создавали невероятную картину. Антракт. Три звонка и снова продолжение этой красоты. Люди перешептывались и восхищались: как идеально подобранны главные герои этой истории. Сильный и мужественный Трояновский и хрупкая и нежная Арина. Финальный танец и шквал аплодисментов. Поклон, на котором Ангел, позвала дирижера и, держа его за руку, поклонилась. На сцену позволили пройти людям с цветами. Кириллу, кордебалету и... ей. Она подняла взгляд на этого человека и не поверила глазам. — Янка... — расплылась в улыбке Леонова, принимая от подруги розовые розы. Они обнялись, и девочка благополучно скрылась в зале. — Ну как тебе сюрприз? — во время последнего поклона нагнулся к ней партнер. Шторки закрылись, и весь персонал побежал к своим гримёркам. — Так это ты её позвал? — изумилась подружка. — Партизаны. Мне она сказала сказала, что будет занята сегодня в Казани. — Я. И с Жанкой договорился, чтобы комнату выделила ей со Стасом, и билеты достал. Сейчас беги переодевайся и поедем ко мне. Отметим всеми твою первую премьеру, — приобнял и отпустил её, направляясь к себе. Не медля ни минуты, она зашла в гримерку, положила на столик букет и пробежала за ширму. Пачка с балетным купальником и пуантами улетели на стул и сменились на дефицитные капроновые колготки и нежно-розовое платье с сапожками. Разложив всё аккуратно, подошла к зеркалу и распустила волосы. Вьющиеся локоны легли на плечи, обрамляли лицо и шею, на которой висело сердечко Никиты. Она смотрела на себя, добившуюся такого большого результата и на кулон, который точно помог в этом. По щекам катились маленькие слезки, и в памяти всплыл этот момент... «— Ты... что-то сказать хотел... — поджала губы Ангел. — А, да... — момент упущен. И нужно было хоть как-то реабилитироваться. Рука опустилась в карман джинс и нащупала ещё один, более значимый подарок. Он потянул за цепочку и вытянул серебряный кулон-сердечко. — Я не мог ничего не подарить тебе. Пусть это всегда напоминает обо мне. Надевай его на выступления и просто носи. Украшение переливалось в свете лучей. Оно было очень красиво. — Никит... — прошептала любимая. — Оно прекрасно. Но, наверное, дорогое... где ты его достал? — Копил деньги и сегодня утром купил. Всё нормально, — выдохнул и собрался с духом. — Можно я... сам надену? Леонова замерла, но затем робко кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Повернувшись к нему спиной, ощущала, как её сердце забилось так сильно, что, казалось, его стук было слышно. Супер осторожно взял цепочку. Пальцы слегка дрожали. Он нежно убрал длинные вьющиеся волосы в сторону, обнажив хрупкую линию шеи. Его прикосновение было лёгким, но от него по спине Арины пробежали мурашки. Прохладное серебро скользнуло по её коже. Замок щёлкнул почти неслышно. Она медленно повернулась к нему. Их лица украшали улыбки...» — Ангел, ну ты там скоро? — прервал тёплые воспоминания голос Трояновского. — Мы ждём. — Д-да... сейчас! — голос дрогнул. Она смахнула пальцами с лица влажные дорожки и подправила потёкшую тушь. Продолжила шепотом. — Я сделала это для тебя, Кащейка. Для тебя... Накинув на себя пальто и схватив со стола цветы, выключила свет и вышла к партнеру. Вместе они зашли к довольным родителям Кирилла и Бельскому, получили похвалу и удалились вниз, к собравшимся около москвича друзьям. — Ну Вы зажгли! — тут же выпалила Трофимова. — Полностью согласны! — поддержали её остальные. — Так, — хлопнул в ладоши Миша. — Поехали праздновать! Как и договаривались. Все расселись по двум машинам. Трояновский с Родионовым завели моторы и отправились на квартиру первого, где должны были провести незабываемую ночь. Янка не умолкала всю дорогу, сыпя комплиментами и рассказывая как отпрашивалась у родителей, чтобы уехать на каникулы в Ленинград. А Арина слушала и понимала, что это она запомнит навсегда. Так, под её болтовню, они и доехали до нужного адреса. Припарковавшись у подъезда девятиэтажки, восемь человек вышли из автомобилей и, взяв по мелочи из багажников, прошли на седьмой этаж и завалились в квартирку с неплохим ремонтом. Мальчишки помогли девочкам раздеться и направились в гостиную. Пока женская половина нарезала колбасу с сыром и фрукты, ребята разложили стол, открыли алкоголь и включили магнитофон, привезенный из ГДР. Потом помогли хозяюшкам и начали праздновать. Хрустальные бокалы встретились в середине с характерным звоном. Смех, обсуждения, танцы и песни под гитару – то, по чему она соскучилась за месяц усердных репетиций. Спустя несколько часов, когда Кирилл отошел со Стасом на кухню, а Лина с Арей флиртовали с Родионовыми, Казьмина украла их с Леоновой верхнюю одежду и, подхватив подругу под руку, вышла на лоджию. Прикрыла дверь, отсекая лишний шум, и выудила из кармана пачку сигарет с зажигалкой. Прикрыла огонек от ветра и прикурила, выпуская едкий дым. Ангел же просто стояла, облокотившись о перила, и смотрела на огни многоэтажек, вдыхая морозный воздух. Волосы развивались на ветру. — Знаешь, ко мне тут Суворов приходил, — выдохнула сизую струйку перед собой. — Его задержали на службе. Что-то натворил серьезное. А потом в Челнах с тёткой и Маратом был. Теперь в суперах ходит и на заочном в физкультурном. Спрашивал про тебя. Где? Что? Почему уехала? — Почему-то я не удивлена, — хмыкнула она. — Он всегда делал то, что хочет, и получал за это. Ну а насчёт группировки... его там знают. Места для него расчищены. — Во-во. Ну я ничего не сказала ему. Нафига, если ты молчишь и держишь всё в секрете даже перед братом и Кащеевым, — затянулась и перевела на неё прищуренный взгляд, в котором полыхали искры любопытства. — Арин, Вы так и не общались? Ваще никак? — Говорили. Двадцать второго ноября. Я сказала, что скучаю, и поделилась, что меня сделали примой. Спросила: как они? Он почти всё время молчал и ответил односложно, будто ему это было совершенно... не нужно. Больно... — отвернулась от подруги. — Афигеть! Конечно нужно! Кащейка ж наш любит тебя! Просто первый раз за два года услышал твой голос и не смог совладать с эмоциями, — сказала она, но Леонова не реагировала. — Арин, он звонил мне в день твоего... ну... ты поняла. Просил передать, что любит... — Не может он любить меня. Мы – друзья. Вот и всё! — перебила её Ангел. — Если бы это было не так, то и наш разговор бы был другим. Я попытаюсь в феврале выбить свидание не только с Женей, но и с ним, но не знаю нужно ли, получится? — Надо. И послушай меня. Я хоть и могу прервать во благо, но тут говорю правду. Вам нужно поговорить и объясниться по нормальному... А в это время на кухне болтали Стас с хозяином квартиры. Первый рассказывал новому знакомому про Казанский театр и различия с Кировским, но вдруг поймал себя на мысли, что собеседник совсем не слушает. Он проследил за его взглядом. Трояновский смотрел точно на Аринку. И не просто так, а с какой-то нежностью в глазах, как наблюдают за тем, кто небезразличен. — Кирилл, — щелкнул пальцами ему перед носом. Парень тут же отошел и глянул на него. — А что ты чувствуешь к Ангелу нашему? Только честно. Я ж вижу, что тут явно не дружба. Устроил праздник с сюрпризом, договорился со всеми, дал денег, чтобы нас поселить в общаге. — Я... Арина классная, милая, добрая и нежная. Её хочется защищать, помогать, — замялся и устремил взгляд в пол. Помолчал и продолжил. — Я – первый, с кем она познакомилась здесь и сдружилась... — Ты влюбился и поплыл, — ухмыльнулся Стас. Щеки Трояновского зарозовели. — Знаешь, что в Казани у неё есть друг, который тоже её любит? Никита Кащеев. Они знакомы с первого класса. У неё на шее его кулон. Сердечко серебряное. — Ну и где же сейчас этот «Кащеев»? — кулаки невольно сжались, а голубые глаза вспыхнули. — Почему она никогда и ничего о нём не говорила? — Он в тюрьме отбывает наказание за убийство, которого не совершал. Там сложно всё. Его подставили в восьмидесятом и посадили на пять лет, — пожал плечами. — Не говорила, наверное, потому, что боялась непонимания. Ты это, не выдавай меня, молчи и пытайся добиться её, — кивнул и удалился с кухни, оставляя его одного. — Подставили? Ну-ну. Уголовник и есть уголовник, — тихий шепот наполнил комнату. — Ничего страшного. У неё же имеются глаза и голова на плечах. Сможет рассудить кто ей нужен. Ну а я буду рядом, помогу и поддержу... Оставшаяся часть ночи прошла в весёлой атмосфере. Все просто веселились и наслаждались своей юностью, компанией и моментом без забот и проблем. 8 февраля 1983-й год Вот уже неделю девчушка помимо репетиций бегала по Ленинградским рынкам в поисках любимых Женькиных и Никитиных конфет, докторской колбасы, чая и сигарет. Хотелось привезти мальчишкам свежее и вкусное, поэтому сейчас она шла в общежитие с килограммом яблок, мысленно прикидывая во сколько завтра будет на вокзале и успеет ли испечь пирожки тому самому «Колобку», чтобы договориться о свидании с Кащеевым. — Арина! — окликнул её громкий мужской голос, прерывая размышления. Ангел остановилась и посмотрела в сторону источника звука. На неё, не сбавляя шаг, двигался Бельский. Она смутилась. Ведь только утром писала заявление на предоставление трёх дней без содержания и получила его подпись. — Игорь Дмитриевич? Что-то случилось? — смутилась, говоря, когда он оказался около неё. — Да. Я хоть и знаю по выходные с заявлением, но у нас, правда, ситуация безвыходная. Помощь нужна. У Камышовой прима утром шла на репетицию и ногу на льду сломала, — шмыгнул носом и продолжил. — А на замену некого ставить. «Спящая красавица» послезавтра вечером. Марина Вячеславовна просить выйти тебя. — Но у меня десятого встреча с Женей. Он меня ждёт. Билеты до Казани уже купила. Вдруг мы не сможем увидеться потом? — хлопала глазами. Её планы со встречами висели на волоске. — Нельзя кого-нибудь другого взять на эту роль? — К сожалению... Мы компенсируем тебе все траты в двойном размере, плюс с выступления деньги пойдут в оклад. Пожалуйста, — по лицу маэстро было видно, что ситуация, действительно, патовая, да и без выбора для неё. — Хорошо, — вздохнула и прикрыла глаза, молясь, чтобы её потом пропустили на свидание. — Только я буду танцевать с Кириллом. Мы чувствуем друг друга, а этого Сторожева я не знаю. — Конечно! Спасибо большое! — сдержанно кивнул. В уголках губ появилась тень улыбки. — Давай помогу тебе пакеты донести до комнаты? Она отдала бумажные свёртки, и они пошли к общежитию. Репетиции, напоминание партий и тот самый день, в который должна была находиться в Казани с братом и другом. Девушка пыталась дозвониться и предупредить, но не получалось. И снова эта ситуация без выхода... А вот в колонии день прошёл в томительном предвкушении. Её ждали и Женя, и Никита. До обеда они просто думали о ней, строили диалоги про себя, а вот после – в их головы, невольно, начали лезть самые ужасные предположения: почему же Ангел не появилась за это время. Они наматывали круги по камере в надежде, что дверь сейчас откроется и там появится Колобок, но этого не происходило. — Такими темпами Вы до Казани и обратно уже раз шесть сходили, — закатил глаза Паладин, поднимаясь с койки. — Задержалась. Завтра приедет или послезавтра. — А вдруг с ней что-то случилось? — остановился Жало и вскинул голову к потолку. — Это единственный мой родной человек. Я ей даже никак помочь не смогу. — Не кипишуй. Своими мыслями Вы только себя изводите. Череп с Джокером ищут её. Найдут. Двенадцатого приедут и доложат, — подошел к парням и положил ладони на плечи. — Да смысл этим поисков, если они уже пол года не могут сдвинуться с места? Союз огромный! Они лет десять будут искать её! — вступил Кащеев. Для них телохранители занимались этим шесть месяцев, а на деле – два года. И результата не было. Никто, кто мог бы знать где она, не прокололся и упорно молчал. Плохо. Авторитет и сам изводил себя из-за этого. Ему нужно было точно знать: что с этой девочкой всё нормально и что ей ничего не угрожает. Неизвестность убивала. — Найдется. Всё! Разошлись по шконкам! — повысил он голос и подтолкнул их в сторону двухъярусной кровати. Только вот мысли после слов Владимира никуда не ушли. Они остались на подкорках и прожигали их, не давая спать и выстраивая всевозможные развития событий. 12 февраля Ровно в одиннадцать утра дверь в комнату для свиданий со скрипом отворилась. Паренёк, сидящий до этого на стуле и нервно постукивающий по деревянной столешнице, поднялся и сглотнул. Никакого продвижения в поисках не случилась за эти пол года. Москва, Ярославль, Тула, Иваново и Рязань с прилежащими маленькими городами были обшарены вдоль и поперёк, но девочки там не было. С Паладина сняли оковы и удалились. Авторитет поймал избегающий контакта взгляд Черепа и всё понял. Нового ничего он ему не скажет. Мужчина прошел и плюхнулся на стул, облокачиваясь на спинку и закидывая ногу на ногу. Повисло неловкое молчание. — Здравствуй, — всё-таки решил подать голос Саша, протягивая ладонь. — Ну здорово, — пожал руку, но не отпустил, а сжал посильнее. — Я так понимаю, что мы всё в той же точке? — Да. Увы. Мы прошарили близлежащие с Москвой города, но ничего, — скулы напряглись от силы рукопожатия, но запястье не собирался вырывать, принимая его гнев. — Начали идти по... более дальним... — А хули Вы по большим не прошлись, чтоб сразу их отмести? А? Ленинград, например? Али у нас там связей нет? — ослабил хватку и вовсе убрал. — Не знаю, — вздохнул и размял костяшки. — Поедем и спросим. А чё случилось? Почему с порога об этом спросил? — То, что Арина не пришла на свиданку к Женьку. Вот уже третий день ждёт и нихуя. А я, блять, не знаю где она. Вдруг произошло что-то по дороге? — прикрыл глаза Владимир. — Там это не показываю, спокоен, но мысли то сами собой появляются. — Понял. Проверим сразу, как только выйдем... ***** В двенадцать дня около ворот колонии общего режима остановилась попутка. Девушка поблагодарила доброго старичка и, отдав ему два рубля, вышла, держа в руке сумку. Всё было так, как и всегда: серые стены, колючая проволока поверх забора, таящий снег и... чёрная волга с московскими буквами на номере, внутри которой кто-то сидел. Она устремила взгляд в потрескавшийся асфальт и пробежала к КПП, стараясь не промочить ноги. Стук в окошко и недовольный взгляд охранника. — Добрый день, я на свидание, — выудила из кармана паспорт и протянула. — С Леоновым Евгением Романовичем. Мужчина взял его и, развернув, сверил с журналом. Только вот не было сегодня встречи с этим заключенным. Листки зашуршали в его руках и нашли запись от десятого, когда и должно было произойти свидание. — Девушка, вы опоздали на два дня. Мы не имеем право пропустить вас, — заключил он и отдал ей документ. Сердце Ангела упало в пятки. Предположения и опасения оказались верны. «Дурацкий театр! Почему я такая безотказная...» С другой стороны послышался стук. Охранник посмотрел на того человека и взял бумажку, начав подписывать. — Ну пожалуйста. Я, правда, не могла раньше. У меня выступление было в другом городе. Мне только увидеть его, передать вещи, еду и сигареты, — не сдавалась она. — Хоть на несколько минуточек. Я ехала специально полтора суток сюда. — Девушка! Хватит! — отдал листик и посмотрел на неё безразличным взглядом. — Мне совершенно плевать где ты была! Не смогла, опоздала, ехала долго – твои проблемы. Я не собираюсь платить штрафы и взыскания за то, что кто-то проебался. — Пожалуйста... я же никогда... — Нет! — рявкнул мужик. — Пошла отсюда! Всё! Арина поджала губы, стараясь не пролить слёзы. Было обидно и грустно. Не могла связаться до этого, а сейчас... не пропустили. Она кивнула, развернулась и пошла медленным шагом к проезжей части, уже не замечая луж. Как бы не сдерживала себя, внутри всё сжалось. В носу защипало, а по щекам покатились влажные дорожки, смывая тушь. Дверь на пропускном пункте лязгнула, и внутрь вошёл высокий парень в чёрном шерстяном пальто, цепью на шее и хитрым прищуром. Он сразу уловил миниатюрную удаляющуюся фигуру за стеклом, спина которой подрагивала от рыданий. Что-то его заинтересовало в ней. — А эт кто был? — повернулся к охраннику. — К брату своему приехала на свиданку. Только вот назначено было на десятое. Говорит: опоздала мол из-за выступления какого-то. В общем, её проблемы, Саш, — махнул рукой и уткнулся в кроссворд. «Десятое февраля... брат... выступление...», — повторил про себя слова Нестерова. «В этот день должна была прийти Арина к Жене. И она – главная балерина в театре...» — А имя как? Ну... у неё и этого преступника, — протараторил он. На вид был обеспокоенным и смущённым. — Леоновы. Арина и Евгений. А что такое? — глянул на него мужик. — Блять! — рывок, и пальцы сжались на шее охранника. — Череп! Ты чего?! — дернулся, пытаясь скинуть руку с себя. — Это превышает всё дозволенное! — Слушай сюда, — нагнулся к его уху. От его шепота по спине мужика пробежал холодок. — Леонов – протеже Паладина. А ты ж проблемы своей семье не хочешь создавать? Да? Поэтому я сейчас пойду и верну девочку, а ты пропустишь её. — Мне выговор влепят! — протестовал он, но вдруг хватка стала сильнее. Воздух перестал поступать в лёгкие. — Чё в моих словах непонятного? Хочешь, чтобы Роза с Колей пропали? Не думал, что работа тебе дороже жены с сыном... — Х-хорошо... — прохрипел Нестеров. Молоденький авторитет разжал пальцы. Мужчина вдохнул полной грудью и тут же скрючился в приступе кашля. Череп отряхнул руки и вышел на свежий воздух, но не пошёл, как планировал до этого, к машине. Он направился к Ангелу, прибавляя шаг и почти переход на бег. — Девушка! Постойте! — крикнул в её спину. Арина застыла и медленно развернулась к нему, не понимая: что хотят от неё. — Да, здравствуйте! — оказался около неё. Она сразу оценила его дорогие, явно привезённые из ГДР вещи, татуировки и большую цепь на шее. Стало не по себе. Бандит... — Я невольно услышал разговор с охраной и договорился, чтобы Вас пропустили. Пойдемте. — З-здравствуйте, но... Как? — голос дрожал, а по заплаканному лицу с красными глазами текли слёзы. — Вы не шутите? Зачем Вам это? — Связи. Ну и не могу смотреть, как такие красивые девушки плачут. Пошлите? Вас проведут к брату, — улыбнулся ей Череп. Она кивнула, не веря своему везению. Страх почему-то отступил. Леонова развернулась и вместе с ним двинулась к КПП. — Сколько я должна Вам за это? — робко подняла на него взгляд. — Как Ваше имя? — Александр. Ничего не надо, — подошли они к пункту. Он подтолкнул её внутрь и незаметно взял с темного пальто длинный волосок. — Удачи! — Спасибо! — улыбнулась ему в ответ и отдала охраннику паспорт. Довольный Романов ухмыльнулся и размашистыми шагами направился к машине, наблюдая в лобовом стекле вопросительный взгляд брата. Дверь открылась, и он опустился на переднее пассажирское сиденье. — Эт кто? Чё за представление сейчас было? — покосился на него Джокер. — С чего эт ты строишь из себя благодетеля? — Не поверишь. Наша потеряшка. К Жене приехала, а её не пускали. Вот решил похлопотать. Договорился и даже добыл кое-что, — аккуратно положил волос в тканевый платок. — А теперь мы отъедем и будем ждать её. Думаю, на вокзал поедет. А там ты уже узнаешь до куда билеты. — ЧЁ?! — округлил глаза Андрей. — Нифига! Вот это мы попали! Ну ля, ну молодец! Паладин точно будет нами доволен. ***** Скрип замка в семнадцатой камере прозвучал слишком громко, вырывая каждого заключаемого из своих мыслей и дел. Все тут же перевели взгляды на дверь. — Чё надо, Колобок? Череп чё-то забыл? — прищурился Владимир. — Нет. К Леонову сестра приехала. Свиданка у тебя, Женьк, — шмыгнул носом и достал наручники. — Пошли. — Ого, пропустили... — ухмыльнулся авторитет и покачал головой. — Интересно... сестричка у тебя могёт. Жало не стал слушать. Сердце забилось чаще, как только он понял, что с ней всё хорошо, что она там, в нескольких поворотах от него. Паренёк спрыгнул с койки и прошел к нему. Холодный металл на запястьях, и дверь захлопнулась. А Кащеев, лежавший на своем втором этаже, начал мысленно молиться, чтобы у неё всё получилось, чтобы смогла договориться на встречу с ним. Но где-то в глубине души надежда угасала, ведь до этого она не пыталась пройти к нему... ***** — Женя... — вскочила она со своего места, когда в комнатку завели брата. Колобок освободил его руки и вышел, оставляя их наедине. Леонов не думал. Он просто подлетел к ней и загрёб в крепкие объятия. Арина улыбнулась и уткнулась носом в его грудь. — Где же ты была, малыш?.. Мы с Никитосом волновались за тебя... — его шепот был наполнен такой любовью, что у неё перехватило дыхание, и тепло разлилось по душе. — Учитель попросил незапланированно оттанцевать в то время, как я уже купила билеты и написала заявление на предоставление дней без содержания. Там был выбор без выбора. Я, правда, не могла по-другому. Хотела предупредить, звонила сюда, но трубку не поднимали... — объясняла ему. — Во Колобок дебил! Ну ничего, я ему мозги-то прочищу! — покрепче вжал её в себя. — А как ты оказалась здесь? Нестеров же всех пропускает только нужные числа. А тут взял и решил своими убеждениями и общими правилами пренебречь. Что же ты сделала такого? — Я... ничего. Стояла и плакала. Мне помог какой-то взрослый парень, выходящий с КПП. В пальто, цепью и с татуировками. Сразу видно – бандит. Но, почему-то, мне было не страшно рядом с ним. Он договорился с охранником. Его, кстати, Александром звать. — Александр? — отстранил её от себя и посмотрел в глаза. — У него есть на пальце татуировка в виде перстня чёрного? Если да, то я знаю его. Это Череп. Помогает Паладину, то есть нашему главному. — Ого... Ну тогда передай ему огромное спасибо. И кстати... Ты же, получается, не успеваешь на обед. Нужно нормально подкрепиться. Я сделала очень много вкусного. И для тебя, и для этого конвоира. Может, он подобреет, и у нас получится сегодня договориться на встречу с Никитой. Я бы очень этого хотела... — вздохнула и прошла к сумке. Арина достала из неё пирожки с яблоками, конфеты и фрукты. Затем пальцы выудили из внутреннего кармана перевязанную резинкой пачку купюр. — Жень, — шагнула к нему и вложила деньги в руку. — Тут сто рублей. Тебе же нужны деньги. — Это много. Тебе хоть есть на что жить? А то раскидываешься такими суммами направо и налево. Возьми обратно половину, — запротестовал, пытаясь сунуть бумажки обратно. — У меня есть деньги. Тем более эти мне достались почти ничего не делая, — улыбнулась и посадила его на стул. Дала пирожок. — Двадцать третьего ноября мне в пуанты подсыпали стёкло из-за назначения примой, — выпечка замерла на пол пути ко рту. — Но я не поранилась. Подружки заметили это, и наш учитель наказал девочку. Её родители выплатили мне компенсацию за отказ писать заявление. — Сестрён, ну эт не дела так-то. Твоя доброта не доведёт до хорошего. То б отбывала за свои действия наказание эта дурная, а то сейчас живет и радуется жизни, — закатил глаза и начал есть. — Я не жалею, что так получилось. Её уволили и отправили к бабушке с дедушкой, а там условия... — замолчала, подбирая нужное слово. — ...спартанские. Поэтому и ей не сладко. Спустя час разговоров, смеха и братской поддержки, они распрощались. Конвоиры проверили вещи и, убедившись, что в них нет ничего запрещенного, позволили пронести с собой в камеру. А вот девушка не спешила уходить. Она собрала сумку и подошла к посту, за которым сидел тот самый круглый мужчина, жующий какую-то булку. Он недоверчиво поднял на неё глаза, отрываясь от процесса. — Добрый день, мой брат говорил, что Вы очень любите пирожки с яблоками. Я для Вас их испекла. Вкусные, — улыбнулась и достала пакет, ставя перед ним. — Скажите, возможно ли мне встретиться с Никитой Кащеевым? Буквально на пол часика. — Арина, вроде так тебя звать. Спасибо за презент, — встал он с места, задвигая его подальше от глаз. — Они заняты сейчас. И он не хочет никого видеть. — В смысле «не хочет»? Я не верю. Никита передавал через Женю, что наоборот хотел бы. Ну, пожалуйста, у него есть в эти пол года право на свидание. Причём и на то, и на то. Я же не прошу длительное. Тридцать минут... — не унималась она. — Хотите деньги дам? — потянулась к пальто. — Сто двадцать рублей. Все, какие есть... — Не нужны мне твои бумажки. Перед обедом Кащеев сказал это. Не будет ни длительной, ни короткой встречи. Всё, девчуль. Время. Тебе пора, — взял её под локоть, нарушая личное пространство, и повёл к выходу. — Пожалуйста... — пробормотала молящим голоском и посмотрела на охранника. В её светло-карих глазах стояли слёзы. — Нет, — даже не стал смотреть на неё Колобок. ***** Вот уже час как всех арестантов, кроме Жало, после обеда заставили надеть телогрейки с ватниками и выгнали на улицу. Бесплатная рабочая сила, которая могла бы раскидать большие сугробы снега на территории колонии. Кащеев с Паладином и Рыжим стояли поодаль от остальных, смотря как они трудятся. Никита был как на иголках, ведь из-за этой сраной уборки свидание с Ангелом могло полететь к чертям, если конечно она захочет его видеть. — Да чё ты? — похлопал его по плечу авторитет. — Я говорил с Колобком. Нормально будет всё. Но парень молчал, думая и анализируя ситуацию. Как же ему хотелось верить, что слова Владимира – правда, что сейчас из здания выйдет конвоир и заберёт его к той, которая до сих пор живёт в его израненном сердце. — Всё-таки хорошая погодка сегодня, — потянулся Паладин, разминая затёкшие суставы. — Даже и не сказать, что февраль. Самая настоящая весна. — Ага, так не хочется уходить, — ухмыльнулся Егор. Внезапно железные двери администрации раскрылись, и из них вышли двое надзирателей, которые вели под руки к выходу её. Те же длинные локоны, чёрное пальто и такого же цвета сапожки. Хоть он и не видел лица, но сразу понял, что это его девочка. — Арина... — прервал их разговор, заставив проследить за его взглядом. — Они уводят её. АРИ-И-ИНА! До неё донесся этот крик. Его крик. Сердце сжалось. «Колобок соврал. Не мог Никита не захотеть меня видеть...» Она дёрнулась в руках охранников, пытаясь вырваться, но хватка на ней лишь усилилась, делая больно даже через толстую шерстяную ткань. — Пожалуйста, — взмолилась Ангел. По щекам текли солёные дорожки. — Несколько минут... — Не положено! — рявкнул мужчина и ускорил шаг, отчего она споткнулась и чуть не упала на мокрый асфальт. Кащеев смотрел на выпрямившуюся спину, на эту сцену в целом, и не мог понять: почему не реагирует и идет дальше? Что ей движет? — Нет, — махнул он головой. Он не стал больше терпеть и сорвался с места. — АРИНА! — Блять! — выругался Паладин, хватаясь за голову. — Дурак... ой, дурак... Надзиратели, смотрящие за порядком, тут же среагировали и рванули за ним, расценивая это как попытку бегства. Но парень не видел их. В глазах была лишь она. Все заключённые застыли с открытыми ртами, смотря на этот спектакль. — АРИНА! СТОЙ! — крикнул, что было мочи. И вдруг... удар. Его сбили с ног и повалили в утрамбованный сугроб. Боль от резкого падения разлилась по телу жгучей волной. — КАЩЕЕВ! НУ И ТЫ ПОПАЛ! — зарычал Бутылкин. По позвоночнику Никиты прилетела дубинка. Он вскрикнул и зажмурился. Параллельно по бокам прилетали удары тяжелыми ботинками. Они сыпались по нему с такой силой и скоростью, что, казалось, ещё несколько и от него ничего не останется. Вопреки всему Ангел повернулась и увидела эту страшную картину. Из-за неё это произошло. Из-за неё ему больно. Слёзы накатились новой волной. Владимир Дмитриевич побежавший, чтобы отогнать охранников от своего второго протеже, резко перевел взгляд на девушку. Его ноги будто приросли к земле. Он не мог двигаться и оторвать глаза от её заплаканного лица и попыток вырваться. — Остановитесь! — брыкалась она. — Пожалуйста! Не трогайте его! НИКИТА! Милиционеры впихнули её в здание КПП и захлопнули дверь за спиной, начав придерживать, не давая вырваться. Леонова стучала о дерево кулаками, кричала, но попытки снова были тщетны. Ну а Кащеева подхватили под подмышки, как тряпичную куклу. Силы почти покинули тело. Каждое движение отдавалось огненной вспышкой. Он стиснул зубы, кое-как перебирая ногами и дыша через раз. Колония, лязги ключей и решеток. Серые, сырые коридоры и одиночка. Холодный карцер встретил его с распростертыми объятиями. Паренька толкнули внутрь. Он не удержался и рухнул плашмя на грязный бетон. Звук закрывающейся на замок двери. Удаляющиеся шаги. Его грудь судорожно вздымалась. — Аришка... — прошептал еле слышно. — Почему... ПОЧЕМУ?! — пальцы сжались. Собрав всю силу, ударил о пол кулаком. Внутри всё разрывало и выворачивало. По лицу текли влажные дорожки. Моральная боль была куда сильнее физической. Хотелось исчезнуть, раствориться и больше ничего не чувствовать. «Вот что ты получил. Синяки, дубинки и одиночку. Из-за неё...», — ухмыльнулся в сознании Бессмертный. «Ты ей не нужен. Никогда не был нужен. Слушай меня и сможешь нормально существовать здесь...» ***** Как только произошел этот неприятный инцидент, Паладин не стал медлить и направился прямо к начальнику тюрьмы. На просьбу наплевали с большой горы, покалечили его паренька. Так нельзя поступать с ним и ребятами. Не стучась, он распахнул дубовую дверь, отчего та врезалась в стену, и залетел внутрь к Старикову, расположившемуся на своём излюбленном месте и подписывающему какие-то бумажки. Тот вскинул голову и уставился на разъяренного криминального авторитета, под кожей которого играли желваки. — Ты чего, Вован? — смутился и отложил ручку. — Какого хуя Кащеева в карцер отправили? — захлопнул за собой дверь и двинулся на него. — Почему ты проигнорировал мою, блять, просьбу? Мы договорили о его свидании с моей... с Ариной! — остановился в шаге от кресла и навис над ним. — АЛО, ВАСЯ! — Им нельзя видеться, — вжал голову в свои плечи начальник тюрьмы. — В смысле, блять, нельзя? Всем можно, а им нет? Поясни за свой базар! — разогнулся, но не отошел Паладин. Милиционер кашлянул и поправил галстук. Затем вздохнул и продолжил: — Один очень влиятельный человек приказал мне так сделать ещё в начале его срока. В прочем, ты же не отстанешь. Кащеев здесь только из-за него. Его сынок с компанией завалили человека. Это не было висяком. Ну а этому «сыночке» приглянулась твоя Арина. Вот они по своим связям и устранили Никиту. Помимо этого приказали все письма Кащеева и девочки собирать и уничтожать. Ну а про свидания и речи идти не может. — Суворовы? Они? Сколько заплатили? Я дам больше, чтоб только не изводить их, — скрестил руки на груди Владимир. Стариков замер, не понимая откуда он узнал ту самую фамилию. Но затем замотал головой, как бы отрицая слова. — Не, не они, — соврал с бесстрастным видом. — Не лезь в это. Под ними весь закон Казани и Москвы. Ты тогда точно не выйдешь отсюда. Это в лучшем случае. А Кащеева мы пока не выпустим. Даже под твою ответственность. Правила общие для всех. — Мы ещё посмотрим кто кого, — закатил он глаза и направился на выход из кабинета, а потом, в компании Колобка, прошел к себе в камеру, где уже ждали его Рыжий и Женя. — Не выпустят его, — буркнул себе под нос и скинул с себя ватник с телогрейкой. — Пиздец... — заключил Егор. — Я так понял, что он к ней рванул и за это получил? Но почему так случилось? Она ж подходила к охране, просила. Да и ты тоже, — оказался около него Леонов. — Должны были пропустить на свиданку. — Потому что вот так. Не захотели они мне подчиняться, — сел на кровать Паладин. — Придумаем что-нибудь. А сейчас не маячь перед глазами, Женьк. Паренёк вздохнул и направился к себе, представляя как им тяжело из-за всей этой ситуации и что подумает по итогу Никита... ***** Плачущая Арина кое-как смогла прийти в себя. Подписав у Нестерова пропуск на выход, она вышла из КПП и побрела к остановке, держа в одной сумке полупустую сумку, а другой обнимая себя, чтобы окончательно не рассыпаться и не осесть на этом асфальте. Попутка поймалась быстро. Наверное, мужичок просто сжалился над ней, видя в каком она состоянии. Девушка прислонилась к холодному стеклу старенькой машины и прикрыла глаза. В голове до сих пор была та страшная сцена, которую не смогла предотвратить. Спустя час они доехали прямо до вокзала, пока за ними неустанно следовала тёмная волга с телохранителями Паладина. Она хотела отдать деньги водителю, но он не принял их, а просто сказал, чтобы не расстраивалась, ведь чёрная полоса не вечна. Леонова поблагодарила его и пошла в сторону вокзала. Проверка багажа, толпящиеся люди с большими баулами, касса и покупка билета на ближайший поезд до Ленинграда. Всё это было словно во сне. Оставалось ещё несколько часов до прибытия, этому она ушла в зал ожидания. Ну а из толпы, к тому же окошку, подошел статный парень лет двадцати пяти – тридцати. Тёмно-серое шерстяное пальто, кожаные перчатки, золотая цепь и такой же хитрый прищур, как и у брата. — Здравствуйте, девушка, — улыбнулся он, обнажая идеально ровные зубы. Работник вокзала пробежалась по нему взглядом и сглотнула. — У меня сестричка сейчас у Вас билетик покупала. Аринка Леонова. Подскажите, до куда? А то молчит, не признается, когда я спрашиваю у неё. — Добрый день. К сожалению, мы не можем разглашать эту информацию, — качнула головой, на что Романов усмехнулся и выудил из кармана пару купюр. Протянул ей и подмигнул. Она тут же спрятала их под тетрадь учета и с задумчивым видом провела по последней строчке. — Ленинград. Поезд в семнадцать часов. Будете брать билет? — Нет. Благодарю за информацию. Всего Вам хорошего, — кивнул и удалился к ближайшему таксофону. Кинув в отверстие для монет несколько копеек, набрал номер колонии и стал ждать, пока на том конце не услышал знакомый мужской голос. — Паладина позови. Это срочно. — Хорошо, — стук пластика о дерево. Минуты ожидания и властный тон Владимира. — Слушаю. — Здравствуй, мы узнали где она прячется. Арина купила билеты до Ленинграда. Ну и Череп стянул у неё волос. Из Москвы полетит в Германию. — Ну Вы даете! То нихрена, а то всё сразу! Ну молодцы! Хвалю! — усмехнулся он. — Позвоните мне тогда и скажите результат. До связи. Паладин положил трубку и сразу же поднял её. Палец заскользил по кругу. Гудки, ожидание, а затем знакомый с детства голос: — Добрый день. — Ну здорово, братец, у меня вопрос: знакома ли тебе такая девочка: Леонова Арина Романовна? Она, вроде как, прима главная где-то. Не слышал в своих кругах о ней? — постукивал пальцами о стену авторитет. — О, Володька! Привет. Конечно знаю. Её у нас Ангелом кличут. Из Казани. Очень талантлива. У меня в труппе. А что это тебя она заинтересовала? — Да так. При встрече расскажу. Ты смотри не нагружай её сильно. Береги. Если ей чё-то нужно будет, смело звони моим гаврикам, они помогут, — выдохнул, понимая, что с ним там у неё всё точно будет нормально. — Хорошо. Давай, а то у меня прогон скоро. — Давай, родителям привет передавай, — положил трубку и с довольным выражением лица пошёл в камеру. Прошло три мучительных дня. В тишине, нарушаемой лишь шагами за дверью, да собственным дыхание, Кащеев сидел и думал о случившемся. В его сознание прокрался тот самый Бессмертный, которого старался сдерживать. Теперь же это событие послужило ему точкой невозврата, тогда, как влюбленный Никита отошел на задний план и притих. Холодные наручники сомкнулись на запястьях за спиной. Его повели обратно в камеру. Хоть тело до сих пор и ныло от ударов, держался парень уверенно. Выправка, горящий ледяным огнем взгляд и готовый ответ на слова Жало, которые точно прозвучат, если не сегодня, так завтра. Замок открылся. Бутылкин снял оковы. Он, ухмыляясь, зашёл внутрь, оглядывая соседей. И каждый заметил, что что-то в нём изменилось. — Никитос, ну ты и дал жару, — встал со шконки Леонов и прошел к нему, подавая ладонь. Кащей молча пожал руку сначала ему, а потом и остальным, и двинулся к своему спальному месту, чтобы взять вещи и переодеться. — Сильно они тебя? Да? — проследил за его спиной друг, пока тот брал вещи. — Арина видела как тебя били, — его рука замерла в воздухе, держа майку. Он слушал. — И слышала твои крики. — И чё? Понравилось? Да? — спрыгнул и развернулся к нему Никита. — Вдолби в свою голову, что ей похуй на меня и всю эту богадельню. Она приезжает только к тебе, — пошёл не него в наступление. Рыжий с Паладином переглянулись, готовые в любой момент вмешаться. — Хотя, и на тебя ей глубоко насрать. Нихуя не говорит, живёт только для себя. Сбежала от проблем, наплевав на своих близких! — Тебе и по голове прилетело что ли? Берега не путай и не гони на мою сестру! — выпрямился и встретил его взгляд Жало, когда он был от него в нескольких шагах. — На свиданке она хотела встретиться с тобой. А когда тебя приложили – плакала и пыталась вырваться. Зачем ей это, если, как ты говоришь: «...ей похуй на тебя»? — Плакала? — остановился в непонимании. В голове не укладывалось то, что сам надумал, и слова брата неродного. — Не... нет! — Да. Ей было так же больно, как и тебе. Не смей думать, что Ангелочек забыла всё то, что было между Вами! — похлопал ему по плечу Леонов. — Не теряй надежду. Всё будет, — и ушел обратно к себе. А Никита быстро переоделся и залез к себе на второй этаж. Закинул руки за голову и устремил взгляд в потолок. И сразу в сознании появился тот, кто неустанно глаголил ему все три дня: «И ты ему веришь? Он целенаправленно будет защищать и показывать какая у него сестра хорошая. Если ты сейчас поддашься ему, то не видать тебе успеха. Так же будешь размазней! Любовь – слабость!» ***** К вечеру дверь в камеру снова распахнулась. Ничего не говоря, Паладин поднялся из-за стола и прошел в коридор, а затем к посту, где его ждал разговор, итог которого должен был подтвердить или опровергнуть его ожидания. Сердце самого главного Вора в законе билось в груди. Адреналин выбрасывался в кровь. Было страшно. — Слушаю. — Всё так, как ты и думал, — раздался на том конце голос Черепа. — Девяносто девять процентов. — Господи, спасибо, — выдохнул и прислонился затылком к прохладной стене. — Она танцует в Кировском театре. Если ей понадобится помощь, мой брат с Вами свяжется. До связи. Теперь всё стало на свои места. Неизвестность ушла, оставляя только предвкушение. А как дальше будет известно только судьбе...» Переходим в мой Тг: Мир Аконита (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В навигации находится анонка). Ещё есть Тикток: aconitumy Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).