Танцы на стёклах || Кащей

Начало января 1985-й год Ленинград «— Ангелочек... Ариш... Проснись, маленькая моя... — медленно открыла глаза и услышала его голос. Меня звал Никита. Я узнала бы его из миллиона – чуть хрипловатый, низкий и такой родной, что сердце сжалось до боли. Огляделась. Мы сидели на старой крыше. Той самой, где часто прятались от всего мира, когда учились в школе. Ржавое железо, гудящий где-то внизу город, закатное небо в розовых разводах. И рядом он. — Никит... — выдохнула я. — Привет, — улыбнулся и взял меня за руку. — Соскучилась по мне? — Дурак, — я легонько стукнула его кулачком в грудь, но сама прижалась, зарываясь носом в его плечо. — Очень, даже не передать как. Я не могу без тебя... — Знаю, — он поцеловал меня в макушку. — Я тоже скучаю. Мы сидели молча, глядя, как солнце медленно заходит за горизонт. Внизу шумел город, а здесь, наверху, было только наше пространство. Только мы. — Помнишь, как сюда лазили? — спросила я тихо. — Помню, — усмехнулся он. — Ты боялась высоты, но всё равно лезла. Я тащил тебя на спине почти до самого верха. — Потому что с тобой не страшно, — подняла голову и посмотрела ему в медово-карие глаза. — С тобой вообще ничего не страшно. — Ангелок... — Нет, правда, — перебила его. — Ты думаешь, что я тебя защищаю там, в твоей жизни? Нет. Это ты меня защищаешь. Просто не знаешь. Но каждый раз, когда думаешь обо мне, мне становится теплее, когда ты злишься и хочешь убить Бессмертного, я чувствую, как за меня борешься и это даёт мне силы. Кащеев смотрел на меня, и в его глазах стояли слёзы. — Я не могу без тебя... — прошептал парень слишком тихо, но я слышала его слова. — Пытался и думал, что смогу затолкать это чувство куда-то глубоко и просто жить, но не получается. Ты со мной всегда... — Знаю, — улыбнулась и коснулась губами его щеки. — Потому что я никуда не уходила и не уйду никогда. — Арин... — Тш-ш-ш, — приложила палец к его рту. — Просто будь со мной. Здесь и сейчас. Он притянул меня к себе, и мы целовались под закатным небом, и это было правильно. Да, единственное верное, что осталось в этом мире. — Спектакль окончен! — раздался откуда-то слева тот же голос. Я вздрогнула. Никита сжал мою руку. — Бессмертный... — выдохнула и закатила глаза. — Он самый, — тот стоял всё в том же чёрном обличии в паре метров, опираясь на ржавый каркас вентиляционной трубы. — Смотрю, вы неплохо устроились. Крыша, солнце заходит, поцелуи... Романтика! — Чего тебе? — рыкнул Кащеев. — Да ничего особенного, — двойник подошёл ближе и посмотрел на меня. — Слушай, Принцесска, а ты знаешь, что он без тебя делает? Ну, в тюрьме. — Не слушай его, — перебил парень. — А чего не слушать? Пусть знает правду, — усмехнулся Бессмертный. — Твой Кащейка без тебя убивает людей, опускает петухов и выносит смертные приговоры. Он злой, жестокий, беспощадный, и стал тем, кем я хотел его видеть. И знаешь что? Ему это нравится... — Заткнись! — заорал Никита. — Чё, правда глаза колет? Эх, какая жалость... — прищурился. — А ты спроси у неё. Да-да, спроси: как она к этому относится? Я глянула на Никиту. Он с ужасом смотрел на меня, боясь моего ответа. — Мне всё равно, — сказала тихо. — Кем стал, что делаешь. Ты – мой Никитка, и я люблю тебя любым. — Трогательно, — скривился Бессмертный. — Ну, тогда давай проверим, насколько сильно ты его любишь, Принцесс. Он щёлкнул пальцами, и вдруг у меня пропал голос. Я открыла рот, хотела что-то сказать и не могла, ни единого звука. — Арина! — Кащеев схватил меня за плечи. — Ты чего? Говори! Я пыталась и хотела сказать ему что люблю, что всё хорошо, но губы беззвучно шевелились. Тишина. — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ, ТВАРЬ?! — заорал Никита на свою темную проекцию. — Отнял её голос, — пожал плечами тот. — Хочу посмотреть, как вы будете общаться без её речи. Вдруг ваша любовь только на словах и держится? — Ангелок, смотри на меня, — Никита развернул меня к себе. — Я знаю, ты меня слышишь. Я тебя люблю. Ты – главное в моей жизни, и мы справимся, поняла? Я кивнула, слёзы текли по щекам. Я хотела ответить и сказать ему столько всего, но не могла. Только смотрела в его глаза и молилась, чтобы он понял. — Она пытается сказать тебе, что любит, — прокомментировал двойник. — Но не слышно. Иронично, правда? — Верни ей голос, — процедил он сквозь зубы. — А ты заставь, — усмехнулся тот и снова щёлкнул пальцами. Я закричала. Но не голосом, а всем телом, потому что вдруг начали разрывать на части. Невидимая сила тянула меня в разные стороны, и было так больно, что хотелось умереть. — АРИНА! — Никита рванул ко мне, но его отбросило в невидимую стену. — Не подходи, — Бессмертный поднял палец. — А то хуже будет. Я корчилась на ржавом железе, беззвучно крича, и видела, как Кащей бьётся о прозрачную стену, пытаясь прорваться ко мне. Его кулаки разбивались в кровь, лицо было перекошено от ярости и отчаяния. — ОТПУСТИ ЕЁ! — орал он. — СЛЫШИШЬ, ОТПУСТИ! — Не могу, — Бессмертный смотрел на меня с холодным любопытством. — Интересно, а сколько она протянет? Давай ставки сделаем? Думаю, что через минут пять загнется. Я продержалась ровно до того момента, пока не встретилась глазами с Никитой. Он смотрел на меня с такой любовью и болью, что я улыбнулась сквозь слёзы и прошептала одними губами: «Люблю»». А потом всё исчезло. Леонова резко вскочила, просыпаясь и хватая воздух ртом. Она прижала руки к шее, пытаясь вымолвить хотя бы одно слово. Подобные кошмары с двумя Никитами – светлым и тёмным, посещали её регулярно по несколько раз в неделю. И в каждом девушка умирала по-разному. Будто сама судьба показывала ей, что с Кащеевым не получится быть вместе. — Ариш, ты чего? — спрыгнул со стула Трояновский, читающий что-то за письменным столом, и подлетел к ней. — Сон плохой приснился? Девушка подняла на него глаза и еле заметно кивнула. По щекам, сами собой, покатились влажные дорожки. Парень же опустился на свою кровать и притянул её к себе, начав поглаживать по спине и шептать слова утешения. Его объятия были тёплыми и ласковыми. Он вкладывал в них всю свою любовь, пытаясь защитить и хоть как-то забрать её боль. Но, к сожалению, они были не такими желанными, как с тем, кто постоянно появлялся во снах. — Спасибо тебе, Кирюш, — прошептала Леонова. — Без твоей поддержки у меня бы ничего не вышло в этом городе. Да и вообще... Трояновский отстранился и положил ладонь на её щеку, очерчивая пальцем линию скул и стирая слезинки. — Ты очень сильная. Я всегда буду рядом, если потребуется помощь, — улыбнулся и подмигнул. — И чувствую, что надо тебе поднять настроение. Давай попьем чай с твоими любимыми булочками с абрикосами? Она кивнула и откинула одеяло, но не успела подняться, как друг встал и, не спрашивая разрешения, подхватил её на руки. Арина пискнула и схватилась за его плечи, но вырываться не стала и позволила нести себя вниз. Они вышли из комнаты и аккуратно спустились на первый этаж. Было безлюдно, будто в доме они одни, хотя так и есть. Лидия с Олегом уехали утром к родителям и дочери в деревню и должны были вернуться в ближайшее время. Он посадил её на резной, белый стул и отошел к гарнитуру, нажимая на кнопку на электрическом чайнике и беря кружки. Леонова огляделась вокруг себя. Она стала здесь частой гостьей за последние два года, но никак не могла привыкнуть к этой роскоши. Лепнина на потолке, хрустальные люстры, дорогая мебель, обои в пастельных тонах и мраморный пол. Первый раз, когда оказалась тут, застыла на пороге, не веря, что люди могут жить так... а не в общежитии с подружкой, тараканами, вечным отсутствием воды и экономией. Наверное, именно поэтому Леонова часто, даже слишком, пропадала в этом доме или квартире Кирилла, стала ему и его семье очень близка. Лина с Арей шушукались и шутили, что ещё несколько месяцев, и она точно переедет к нему жить. Всё попытки доказать обратное были тщетны. Хоть девочки и знали, что в Казани есть «особый» человек, про которого подруга говорила редко, с нежностью и болью, им не мешало действовать ей на нервы. — А вот и чай, — пододвинул к ней кружку и тарелку с выпечкой парень. — Приятного аппетита. — Спасибо, — обхватила она руками тёплый фарфор. — Не грусти, Ангелок. Всё хорошо. Скоро, ну почти, кончится театральный сезон и мы всей компанией, как и договаривались, рванем в Сочи, — взял булку и откусил кусочек. — Солнце, море, вечные конфликты Родионовых, когда Сашка посмотрит на очередной зад, а Ангелина его ударит. Ну песня же? Девушка усмехнулась и закивала, представляя пляж, его хищные взгляды и подзатыльник подруги, который сразу вернул бы его в реальность. — Зато у Мишки с Арей всё в мире и согласии. Нашли друг друга два одиночества, — сделала глоток. — Ага. Я, если честно, даже не думал, что он сможет вытерпеть взрывную Трофимову, — усмехнулся и продолжил трапезу. Дальнейшее их молчание было недолгим. Входная дверь хлопнула, и послышались громкие голоса хозяев дома, а затем и шаги. В столовую, совмещенную с кухней, вошли Лидия и Олег, а за ними, несмело, девушка лет девятнадцати. Теодора. — Ой, Ариночка, здравствуй! — расплылась в улыбке женщина и подбежала, нагибаясь и обнимая её. — На вчерашнем выступлении ты покорила всех! — Здравствуйте, спасибо. Мне очень приятно слышать это от Вас, — ответила на объятия. Затем поднялась и повернулась к остальным. — Добрый вечер, Олег Владимирович, Теодора. Я, наверное, пойду уже. Не буду Вам мешать. — Арин, ну куда ты на ночь глядя? Это не дела! — возмутился глава семейства, недовольно качая головой. — Я не пущу тебя. Остаешься тут, а завтра утром поедете на репетицию. — Да-да, не будем Вам мешать. Вы поболтайте, посидите, — пошла в сторону мужа Лидия. — А мы пойдём наверх, а то устали с дороги, — и, подхватив его под руку, двинулась на второй этаж. Взгляд Ангела перевелся на скромно стоящую в дверях девушку. Она смотрела в пол и боялась поднять глаза. Её было не узнать. Боевой раскрас, называемый макияжем, исчез, сменяясь естественной красотой. Длинный тёмный волос заплетён в толстую косу, а не распущен. Ну и одета далеко не по моде. — Привет, Тео, — улыбнулась и шагнула к ней Леонова. — Ты похорошела и выросла. — Здравствуйте, Арина Романовна. Благодарю, — всё так же не поднимая глаз, сказала она. — Вы тоже прекрасны. Простите меня за тот инцидент. Я была очень зла, но сейчас осознала, что поступила неправильно. — Я не злюсь, — остановилась в шаге от неё. — Давай, перейдем на «ты»? Я ж не какая-то старая бабуля, чтобы мне выкать. Всего лишь на два года старше. Пойдём за стол? Чай с нами попьёшь? Ты, кстати, насовсем приехала? — Хорошо. Да. Мама с папой посчитали, что курс воспитания закончен, — прошли девушки к столу и сели на стулья. Кирилл обнял сестру и начал делать ей чай с лимоном. — Теперь нужно университет подыскивать. Если бы было можно, я бы, конечно, хотела снова танцевать в театре, но увы. Дорога туда мне теперь закрыта, а родители не станут просить. Я же... опозорила фамилию. В голове старшей что-то щелкнуло. Мысль пришла резко и быстро. Возможно, чувствовала вину за сломанную жизнь, но, скорее всего, ей было просто жаль Трояновскую. По-человечески. — А ты тренировалась? Не забыла балетные па? — взяла в руки булочку Ангел и надломила. Положила маленький кусочек в рот. — Нет. Бабушка с дедушкой заставляли меня тренироваться каждый день. Я всё помню, — подняла она, наконец, глаза. Они были бездонными, тёмно-карими, и в них теплилась надежда. — А что такое? Почему спрашиваешь? — Просто, ты обмолвилась, что родители не пойдут за тебя договариваться, но ведь у нас с Кириллом тоже теперь есть кое-какие связи. Мы можем попробовать поговорить либо с Бельским, либо с Камышовой, мне кажется, тебя возьмут, но с условием, что больше не будешь со стеклом иметь дел, а добиваться всего своим... — не успела договорить, как была перебита младшей. — Спасибо! — взвизгнула Теодора, вскакивая со стула и крепко её обнимая. — Обещаю! Ты лучшая! Я тогда побежала готовиться! Чай не буду, до завтра! — рванула к себе в комнату, подпрыгивая от радости. — Ну ты, конечно, добрая душа, — развернулся к ней парень и прошел к столу. — Игорь Дмитриевич не возьмет её к себе. Он принципиальный. А вот Маришка – может быть. — Тогда ты иди к ней. Подлижись там, чтобы она растаяла. Она больше мальчиков любит. А я с маэстро переговорю. У нас с ним доверительные отношения, — протянула ему ладонь для скрепления соглашения. Кирилл кивнул и пожал руку. Весь вечер прошел в тихих разговорах и тепле. Трояновский травил для неё несмешные анекдоты, а она смеялась, чтобы его не обидеть. Наверное, это и была часть дружбы, когда даже глупые шутки помогают справиться с кошмарами, которые переодически приходят ночью. Ну а утром они встали раньше обычного. Ну как встали... их подняла взволнованная Теодора, рвущаяся в бой с новыми силами. Одевшись и перекусив находу всё тех же булочек, ребята поехали в пятое общежитие, где Ангел надела бежевое платье с капроновыми колготками и привела в порядок старую-новую знакомую. Она сделала ей лёгкий, естественный макияж и дала на сегодня вязаный, тёплый розовый свитер и джинсы-варёнки. А далее был театр. Их легко пропустили внутрь. Вместе они прошли за кулисы, к гримеркам, но Тео замерла у окна и осталась ждать решения здесь. Арина скинула в своей большой комнатке светлое пальто – подарок Кирилла на Новый год и, руководствуясь планом, пошла к Бельскому, в то время, как её партнер уже сидел и мило чаёвничал с Камышовой. Девушка поглубже вдохнула, когда оказалось около тяжёлой, дубовой двери маэстро. Даже несмотря на ранний час из-под неё уже горел тусклый свет настольной лампы. Он был там. Постучав и услышав громкое: «Войдите», нажала на ручку и вошла внутрь. — Доброе утро, Игорь Дмитриевич! — улыбнулась она и, отсекая мир за пределами кабинета, прошла к нему. — Здравствуй, дорогая, — закрыл мужчина дверку шкафа и поправил галстук, правда, получилось не очень. Вещица была завязана, мягко говоря, ужасно. Закатив глаза, он и вовсе её стянул с шеи. — А ты чего так рано? До Вашей с Кириллом репетиции ещё часа три. — Давайте я помогу Вам? Заодно и расскажу все подробности моего визита, — оказалась она около него и аккуратно высвободила длинную полоску из рук. Он кивнул и позволил ей завязывать его. Леонова приподняла воротник рубашки и начала своё дело. — Вчера меня к себе пригласили Трояновские. Мы очень мило болтали, и они, под конец вечера, привезли Теодору. Она всё в том же хорошем состоянии, тренировалась и даже стала сдержаннее... — Ариш, нет, — мягко перебил её учитель. Леонова замерла и робко подняла на него глаза. — Я понимаю к чему ты клонишь. Прости, но в свою труппу не возьму. Если она поступила так однажды, то и следующий раз не остановится. — Тоже верно, — вздохнула и продолжила. — Ну а если к Марине Вячеславовне? Если она её примет? Вы... будете против? Тео обещала, что больше такое никогда не повторится. — Скажи, а зачем тебе это? Она ж тебя чуть не искалечила, — нахмурился он. — Я понимаю, что это звучит странно, но совесть вчера кольнула. Будто я сломала ей жизнь, хотя это не так, — закончила завязывать галстук и опустила воротничок рубашки. Улыбнулась. — Всё. Теперь можно даже на бал идти. — Добрая наша девочка. И правда – Ангел. Ладно, если она пройдёт вступительные на комиссии у Камышовой, то я не буду препятствовать её работе, — кивнул и, обойдя Арину, устроился за своим столом. — Спасибо за помощь. Женьке твоему повезло с такой находчивой сестричкой. Всё умеет. — Вам спасибо! Я тогда пойду, — развернулась и пошла к двери. «Да, братик ещё в школе всегда просил меня завязывать их. Женя... стоп. А откуда?..». Пальцы замерли на ручке. Она медленно развернулась к Игорю Дмитриевичу. — А откуда Вы знаете как зовут моего брата? Я же, вроде, не рассказывала Вам об этом. Мужчина, до этого что-то искавший в ящике стола, остановился. Арина и правда никогда ему не говорила о нём. В личном деле было написано о наличии, но без имени и всего остального. Значит, нужно было извернуться: — Так в твоих документах проскакивала эта информация. Я уже не помню где и когда, — разогнулся и невозмутимо глянул на неё. — Иди, солнце, и не забивай этим свою светлую головушку. Леонова, конечно, кивнула и не стала спорить. Она вышла из кабинета, но что-то не давало ей покоя. Будто учитель что-то недоговаривал. И это плотно поселилось в голове, пока не вышла к тому окну, около которого стояли Трояновские. Они перевели на неё взгляды и, не дожидаясь, подлетели. — Ну? Чё он сказал? — девочка прикусила губу, смотря на неё. — Увы, как и говорил Кирилл. К себе не возьмет, — пожала плечами. — Но есть и хорошая новость: если ты пройдешь вступительные у Камышовой, Бельский не будет препятствовать. — А Маринка, как раз, берёт её. Назначила смотр на пятнадцатое января, — вступил парень. — Вот увидишь, всё у тебя получится. Трояновская не сдержалась и обняла своих «фею и фея крёстных», шепча слова благодарности. Она, и правда, изменилась, стала добрее и приветливее. Перевоспитание пошло ей на пользу. Возможно, именно поэтому в назначенный срок Тео приняли в кордебалет второй ведущей труппы, подарив второй шанс. 15 апреля 1985-й год Апрельское утро выдалось солнечным и ясным. На голубом небе не было ни облачка. Тепло. Пришла настоящая весна, наряжая деревья в зелёную листву. Арина проснулась сама, потягиваясь на кровати и сладко зевая. Три выходных, которые выделил ей Бельский, начались прекрасно. Да и кошмара сегодня не было. Жизнь прекрасна. Но момент умиротворения был недолгим. В комнату залетела чуть растрёпанная Трофимова и тут же подлетела к ней, нависая сверху. — Уже проснулась? Молодец. Тебя к телефону. Срочно. Янка звонит. Похоже что-то произошло, — тараторила она сбивчивым голосом. — Быстрее давай! Сон как рукой сняло. Девушка откинула одеяло, быстро вскочила с кровати, просовывать ноги в тапки, и выбежала из комнаты в одних майке и шортах. Пробежала по лестнице и, чуть не споткнувшись, поприветствовала Жанну Ивановну и схватила трубку. — Ян, что случилось? Почему ты звонишь с утра пораньше? Всегда же вечером... — голос сорвался на последних словах. — Привет. Беда у нас. Я только сейчас от Стаса узнала. Его же отец работает вместе с Кащеевым, правда в соседнем цехе, но не суть. Дядя Серёжа пять дней назад утром ехал на работу и на светофоре в его машину влетел на полной скорости какой-то запорожец. Водитель умер на месте, а его, буквально по кусочкам, собирала весь день тёть Юля. Он в реанимации сейчас. Из комы вышел, но состояние, вроде как тяжёлое. Я подумала, что ты должна знать, хоть и с опозданием... Ангел стояла и не могла пошевелиться, смотря в одну точку на стене. Внутри будто что-то больно оборвалось, как гитарная струна. Отец, пусть даже и не родной по крови, но тот, кто вырастил её, учил и всегда оберегал, сейчас, можно сказать, на грани жизни и смерти. По щекам катились слёзы, которые не хотела, да и не могла стереть. — Арин, ты тут? — осторожно спросила Казьмина после минуты молчания. — Да... Я... я... Боже... бедные папа с мамой... — всхлипнула, голос задрожал. — Я приеду. У меня выходные. Я... должна хоть как-то им помочь... — Не раскисай, подруга. Пойми, что своей семье ты нужна сильной. А то ещё и за тобой сопельки придётся подтирать. Всё, давай. Жду тебя, — положила она трубку. Леонова сделала то же самое. Глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и вытерла щеки ладонями, растирая влагу по лицу. Затем развернулась к комендантше и более уверенно произнесла: — Жанна Ивановна, мне придётся уехать на несколько дней. Папа в аварию попал. Им нужна моя помощь и как можно скорее. Я сейчас быстро соберусь и поеду на вокзал. Если Кирилл приедет за мной, скажите это. — Хорошо, дорогая, — кивнула женщина. — Пусть всё будет хорошо. Следующий час прошёл к спешке и сборах. Она бегло объяснила Аре причину отъезда, и та ушла на репетицию. В небольшую сумку, с которой ездила на свидания в колонию, летела нужная одежда, книжка и... деньги. Арина взяла из тайника заветную коробочку и села с ней на кровать. Открыв крышку, начала перебирать отложенные на Сочи и, в целом, на жизнь купюры. Её экономия пригодилась. Было не жалко, что не поедет с друзьями на курорт. Зачем ей это море, если будет знать, что в Казани сейчас плохо тому, кто тебе дорог? Четыре тысячи. Слишком большая сумма. На неё спокойно можно было купить чуть подержанный москвич или шубку и жить в достатке очень долго. Эти рубли помогут им. Оставив себе пятьсот, упаковала всё в сумку среди вещей. Переоделась в джинсовую юбку до колен, белую майку и вязаный такого же цвета кардиган и, взяв багаж, выбежала из комнаты. Отдала ключи на вахте и поехала на вокзал. За пять лет скитаний из Ленинграда в родной город она выучила наизусть расписание поездов, поэтому, прокрутив это в голове и сравнив время, поняла, что вполне успевает на самый ближайший, отходящий через тридцать минут. Метро, проносящиеся станции и прибытие в место назначения. Быстрая проверка багажа и покупку билета. Нижняя полка в пустом купе в плацкарте. Несколько мгновений до отправления. Смогла. Паровоз тронулся и понес её по бескрайнему Союзу туда, где она была нужна. За окном проносились леса и поля, реки, озера. Арина смотрела на эту красоту и ни капли не сомневалась в правильности своего решения. Клонящееся к закату солнце, первый за день прием пищи и подготовка ко сну. Перепрятав конверт с деньгами в более надёжное место, со спокойной душой уснула. ***** «Сознание медленно возвращалось. Кащеев моргнул, прогоняя пелену, и понял, что лежит на чём-то мягком и тёплом. Пахло скошенной травой, рекой и её лёгкими духами. Небо над головой было тёмно-синим, с россыпью звёзд, которые светили как-то по-особенному ярко. А в ушах стояла та самая тишина, которой так не хватало наяву. — Проснулся, соня? — Никита резко сел и обернулся на голос. Сердце ёкнуло и провалилось куда-то в пятки. Рядом, на том же пледе, подложив руки под голову, лежала Арина. На ней был её излюбленный, белый сарафан на тонких брителях. Волосы разметались по ткани тёмным ореолом, в них запутались мелкие цветочки, а глаза... В них было столько света, сколько он не видел уже много лет. — Ангелочек... — выдохнул, не веря своим глазам. — Ты... как? — Глупый, — улыбнулась она и потянулась к нему, кладя голову ему на колени. — Мы просто отдыхаем. Смотри, а там звезда упала. Парень поднял взгляд к небу и действительно увидел падающую звезду. А потом почувствовал, как её тёплые пальцы сжимают его ладонь. Такая маленькая, хрупкая ладошка, а главное – родная. — Знаешь, — прошептала Леонова, переплетая его пальцы со своими. — Я так скучала по твоим рукам, по тому, как ты гладишь меня по голове и обнимаешь, когда злюсь. По твоему голосу и по тому, как ты молчишь рядом. — Я... я тоже, — голос дрогнул. Кащеев наклонился и поцеловал её в макушку, вдыхая забытый, но такой родной аромат. — Я каждый день о тебе думаю. — Знаю, — девушка прикрыла веки, улыбаясь. — Я чувствую. Ты там, а я здесь, но всегда знаю, когда тебе больно. — Ариш... — Ш-ш-ш, — приложила палец к его губам. — Не порти момент. Просто побудь со мной, посмотри, какая красивая луна. Никита послушно поднял голову. Луна и правда была огромной и белой, заливающей светом поле, реку и их двоих. Он гладил её по волосам, слушал дыхание, чувствовал тепло её тела, и впервые за долгое время ему хотелось, чтобы время остановилось. — Кащейка... — М? — Ты помнишь, как в девятом классе мы стихи читали, а Вовка злился? — её голос был сонным и тягучим, как мёд. — А потом вспоминали это и смеялись с тобой. — Помню, — улыбнулся. — Он тогда чуть не лопнул. Сжал кулаки и покраснел, как помидор, думая, что я не вижу этого. — Адидас начал выступать на тебя, а ты хотел его ударить, — она тихо и счастливо засмеялась. — Дурак. — Твой дурак, — поправил парень. Ангел перевернулась на спину и посмотрела на него снизу вверх. Глаза блестели от влаги, но это были хорошие и светлые слёзы. — Иди ко мне, — прошептала, раскрывая объятия. Никита лёг рядом и притянул её к себе, зарываясь носом в тёмные локоны. Звёзды кружились над ними, ветер шелестел травой, и было так хорошо, что сердце щемило от счастья. — Навсегда бы так, — тихо проговорил он, наслаждаясь этим мигом. — Ага, — поцеловала его в ключицу, где виделась восьмиконечная звезда. Тишина. Покой. Любовь. — Мило-о-о... — протянул знакомый голос где-то сбоку. — Прямо на открытку фотографировать можно, ну или на надгробие. Поделись полароидом, Принцесска. Кащеев вздрогнул, вскинул голову и снова увидел ЕГО. Бессмертный стоял в двух метрах, в своём неизменном чёрном, засунув руки в карманы. На лице виднелась кривая ухмылка, в глазах был холод. — Не смей! — рыкнул Никита, инстинктивно прижимая любимую покрепче к себе. — Не подходи! Дай хотя бы сейчас насладиться спокойствием! — Расслабься, — двойник хмыкнул и подошёл ближе, остановившись прямо над ними. — Я просто посмотреть пришёл. На эту вашу... любовь. — Пошёл вон, — процедил парень сквозь зубы. — Не груби старшему, — усмехнулся тот. И вдруг посмотрел прямо на Леонову. — Такая красивая девочка. Нежная, хрупкая, легко ломающаяся. Тёплая. Да и пахнет вкусно. Из ГДР духи привезли? Натурой платила иль деньгами? — Закрой рот! — Кащеев рванулся вперёд, готовый убить, но девушка схватила его за руку. — Не надо, — прошептала она испуганно. — Не уходи от меня. Пожалуйста. Пусть говорит что хочет. — Умная девочка, — одобрительно кивнул Бессмертный и присел на корточки рядом с ней. — Слушай, Принцесска, а ведь я тебя не трогаю. А, собственно, почему? Потому что я не хочу тебя убивать. Я хочу, чтобы он САМ понял. — Что понял? — голос Арины дрогнул. — Что ты – его слабость, пока ты есть на этом свете, он будет уязвим, из-за тебя проиграет, — тон был заискивающем, как у змея, открывающего глаза на правду. — Принцесс, ну ты ж не хочешь, чтобы ненаглядный помер из-за тебя? — Не слушай его, — Никита сжал её пальцы до боли. — Ты – моя сила. Только ты и ничто больше. Твоё присутствие спасает меня. — Ах, сила? — Бессмертный рассмеялся. — Ну, давай проверим какой ты бравый рыцарь, — и щёлкнул пальцами. Ангел вскрикнула и схватилась за грудь. Её лицо белело на глазах, а дыхание перехватило. — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! — заорал Кащеев. — Да ничего особенного. Просто убрал кислород вокруг неё, — пожал плечами двойник. — Смотри, как интересно: она задыхается, а ты сидишь рядом и ничего не можешь сделать. — Ариш! Арина, дыши! — он обхватил её лицо ладонями. Губы синели, глаза расширились от ужаса, она хватала ртом воздух, но в лёгкие ничего не поступало. — Нет, нет, нет, пожалуйста, дыши, любимая, дыши... — Жалкое зрелище, — прокомментировал Бессмертный. — Авторитет, Вор, а развести руками воздух не может. Тьфу. Ещё защитник называется... Без меня ты – говно на палке. — Верни! СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ! — Кащеев бросился к нему и вцепился в его рубашку. — Верни ей воздух! Я всё отдам! — Всё? — бровь Бессмертного поползла вверх. — Хм... Интересное предложение. Но мы, пожалуй, обсудим его позже. Ой, кажется Принцесска наша... померла... Сзади раздался последний, предсмертный хрип, заставивший Никиту обернулся. Арина лежала на пледе, широко открыв глаза, полные слёз, и не дышала. Её грудь замерла, а ладонь безвольно упала на траву. — АНГЕЛОК! — Вот видишь, — развел двойник руками. И подошёл к ней, опускаясь на корточки и проводя пальцем по линии скул. — Даже дышать без меня не может. Красивая была девочка. Сглупил. Надо было её трахнуть под конец, чтобы ты видел как она стонет подо мной, — ухмыльнулся, обнажая щербинку меж передних зубов. — А ты говоришь: в ней сила... Кащеев рухнул рядом с ними на колени, прижимая её холодное тело к себе, и закричал так, что, казалось, звёзды на небе начали падать вниз». Арина резко поднялась на своей полке, хватаясь за грудную клетку и пытаясь восстановить дыхание. Затем, когда всё более-менее прошло, вплела пальцы в волосы и согнулась пополам, еле слышно шепча: — Да за что мне это?.. Я спать нормально не могу с этими кошмарами... Хватит издеваться... просто дай нам нормальной жизни... Но в ответ были лишь приглушенный стук колес и громкий храп из соседнего купе. Стрелки на часах показывали шесть утра. До прибытия ещё четыре... значит, можно было просто полежать, подумать или почитать книгу. Чем она и занялась. ***** Колония общего режима Синхронно с ехавшей в поезде Леоновой на своей шконке подскочил и Кащей, чувствуя, как сон пропал. Сердце бешено стучало где-то на уровне горла. Он опять не смог спасти её. Ни в одном из множества своих видений. Это бесило и морально убивало паренька. — Ты чё так рано? — послышался снизу хрипловатый голос друга. — До подъема ещё час. — Бля, ну не могу я, — в пол голоса проговорил в ответ. — Всё та же канитель. Я, хер этот и мертвая Ангелок. — Значит, жить сестричка моя долго будет, — зевнул и перевернулся на другой бок друг. — Какой это раз по счету? Тридцатый? Ну вот ты на столько со своим тёмным эго и продлили её жизнь. Никита ничего не ответил, а просто лёг обратно на подушку и начал смотреть в тёмный, до тошноты знакомый потолок. Его мысли постоянно возвращали к ней, думая как живёт, что сейчас делает? Не знал он, что сегодня она будет в Казани и приедет в колонию поведать о случившемся горе. ***** «Поезд Ленинград – Казань прибыл на первый путь!» — сказал противный женский голос из громкоговорителей. Ничего не менялось. Это заставило вышедшую на перрон Арину усмехнуться. Преодолев толпящихся людей, привокзальную площадь и расстояние до остановки, дождалась нужного автобуса и вошла внутрь. Пахло потом, мазутом и котом. Отдав пару копеек водителю, села на свободное место около окошка, поставив сумку себе на колени. Город менялся. Вырастали новые девятиэтажки, витрины магазинов стали более яркими, людей прибавилось. Но даже среди этого она видела всю ту же Казань, которая навсегда останется в памяти. Смотря на проплывающие очертания фигур, глаза зацепились за одну, стоящую на другой стороне дороги. Знакома. Даже слишком. Всё те же пшеничные волосы, янтарные глаза и спортивное тело, ставшее более мощным. Он о чем-то болтал с компанией пацанов. Их она тоже узнала. Тяп-Ляп, те ребята, которые хорошо общались с Никитой и Женей, помогали им и ей. Видимо почувствовав на себе пристальный, изучающий взгляд, Вова оторвал внимание от разговора и начал анализировать ситуацию, смотря по сторонам в поисках того, кто хоть и негласно, но помешал ему. Машины, люди, остановка, автобус и... Арина. Его глаза округлились, увидев ту, которая была в его душе до сих пор. Сердце ёкнуло, и он сорвался с места, не обращая внимания на крики друзей и сигналящие автомобили. — Стой! Дядь Толь! Стой! — заорал он, когда автобус закрыл двери. И мужчина нажала на тормоз. Леонова мысленно стукнула себя по лбу и пожалела, что смотрела в это чертово окно на них. Суворов в это время запрыгнул и отдал деньги водителю. Не став брать сдачу, подошел к ней и сел рядом, расплываясь в улыбке. Девушка глянула на него и тоже улыбнулась. — Ангелочек, я так скучал, — не спрашивая, подался в её сторону и затянул в крепкие объятия. — Какими судьбами здесь? Насовсем? — Привет, Вовчик. И я... — соврала, закатив глаза и отстранившись. — Нет. На день, ну... или как пойдёт. Узнала, что Кащеев в больнице. Подумала, что помощь моя может пригодиться. — Понял. Это дело хорошее. Ты, кстати, как всегда прекрасна. Прям расцвела, — оценивающе пробежался по ней. — А кто тебе рассказал это? Где ты вообще сейчас? А то я у всех спрашивал, кто мог бы знать, но никто не сказал. — Спасибо, мне приятно. А вот остальное – большая тайна, которую даже мама с папой и Женька с Никитой не знают. Поэтому, уж прости, я тебе это не скажу, — хмыкнула и пожала плечами. Внутри Адидаса что-то кольнуло. Та самая ревность, о которой, казалось, забыл, сейчас заиграла с новой силой. Кащеев. Его соперник. Она сравнила его с ним. Даже спустя столько времени думала о нём и никак не могла забыть. — А вы с Кащеем общаетесь? Письма там, встречи? Связь держите? — прищурился он, пытаясь прочесть в её светло-карих глазах правду. Она отвернулась от него и потупила взгляд. Начала перебирать ремешок сумки, и только спустя несколько секунд тихо ответила: — Нет. Я пыталась сначала и письма писать, и свидания добиться. Даже Женя пробовал, но ничего. Никита не хочет меня видеть. Вот и всё. По его душе разлилось тепло. То самое, которое бывает от победы или идеально провернутого дела. План сработал «на ура!». Да ещё и осознание того, что имеет козырь в рукаве, подняло настроение. Сбив с губ самодовольную ухмылку, которую любимая не заметила, приобнял её. — Всё нормально будет. Ему осталось то немного сидеть. Вот выйдет и наговоритесь, — замолчал на несколько секунд. — О, мне выходить надо. Давай встретимся с тобой вечерком в Юлдыз, например? Жду тебя в семь! — двери раскрылись и Вова выпрыгнул из салона. «Ресторан? Вечером? Если всё будет хорошо, то я в это время уже на вокзале буду. Мечтай, Суворов...», — пронеслось в её голове. Проехав ещё несколько остановок до окраины района, она выпорхнула на улицу и, не сбавляя темп, двинулась к первой областной больнице, где за небольшим забором с калиткой гуляли люди и сидели на лавочках. Пробежала через него и прошла в здание, минуя толпящихся людей и подходя к окошку регистратуры. Там, за стеклом, сидела соседка Кащеевых. Широко улыбнувшись, начала: — Доброе утро, теть Галь. Я к маме Юле и папе Серёже. Пропустите, пожалуйста. Женщина недовольно подняла на неё глаза и замерла с ручкой в руках. Пять лет она её не видела. — Ариночка... здравствуй. Ты так выросла. Похорошела... — недовольство ушло, сменяясь привычным, добрым выражением лица. — Да, конечно. Его сегодня перевели в ПИТ. Только халат возьми и бахилы. Знаешь же где Юлёк сидит? Твои, кстати, тоже тут — Ага, спасибо большое! — обогнула она стойку и зашла внутрь, беря всё нужно. — Мои? В смысле? — Ну, Роман с Ириной. Они пришли навестить его, — пояснила медсестра и продолжила работать. «Ещё и их мне не хватало встретить. Суворов, а теперь эти двое? Если увидят меня, то сожрут и заставят деньги отдавать. Нет. Нужно будет как-то с ними не пересечься...» Накинув на плечи халат, вышла и подошла к буфету, рассматривая продукцию и то, что можно было бы принести в качестве презента. Взгляд скользил по ценникам. Здесь всё было дороже, чем в том же Ленинграде. Грабеж. — Ну и смысл от того, что мы приходили? — раздался откуда-то сзади язвительный женский тон, который девушка тут же узнала и затаила дыхание. — За тем, что он навещал меня. Мы – друзья, — ответил ей мужской. — И надо было отдать им деньги, собранные на заводе. — А смысл от них? Он всё равно останется овощем! Не сможет нормально жить. Лучше бы себе оставили эту тысячу! Нам Дашку поднимать надо! — Надо так. Не сможет – мне же лучше. Поставят на его место. Тем более директор говорил, что придёт к нему сюда, и он меня порекомендует. Там пограничное состояние, ему недолго осталось, если здраво оценивать ситуацию, а не грезить мечтами несбыточными, как это делает Юлька. — Лучше бы он вообще откинулся! Тогда б точно всё было, как нам надо! Кулаки Леоновой сжались. Внутри забурлила злость. Под кожей заиграли желваки. Как же ей хотелось развернуться и высказать им всё, что накопилось внутри. А хотя... — Эу, а вы не ахуели там? — рявкнула им вслед. Они остановились и медленно развернулись, округляя глаза от увиденного. Не видя никого, кроме них, подошла ближе. — Какое право вы имеете так говорить о нём? А? — Кого я вижу... — ухмыльнулась Ирина, оглядывая падчерицу и замечая дорогие вещи. — Принцесса сбежавшая нарисовалась. — Закрой свой поганый рот, дрянь! — глаза Ангела загорелились. — Лучше бы это ты откинулась и было бы меньше проблем! — Осмелела, коза драная? — шагнул к ней Роман. — Смылась с нашими шести ста рублями непонятно куда, а теперь что-то предъявляешь? Ты, сучка, оставила нас без отдыха! Такая же шлюха, как и твоя мать! Адреналин выбросился в кровь. Звонкая пощечина прилетела по его левой стороне, заставив отшатнуться и схватиться за место удара. — Не смей так говорить! Ни о ком! Мама была святым человеком! — прорычала Арина. — А Кащеевы воспитали нас, пока ты сувал свой хуй в каждую пизду! Сергей Фёдорович считает вас своими друзьями и товарищами, а что, если он узнает как всё есть на самом деле? А? Вас сгноят в этом городе, не сможете нигде по стране устроиться! Не ты, не твоя швабра! И уж поверь, они прислушаются далеко не к вам, а к моим словам! — Ты – мразь маленькая! — прошипела мачеха. — Мразь? Ммм... — ухмыльнулась и сделала шаг к ней. — Возможно, но я ни капли не жалею, что уехала из этого гадюшника и от главной змеи, которая изводила меня на протяжении девяти лет. Да с тобой же даже семья родная не общается потому, что залетела по пьяне от этого и имеешь гадкий характер. Перевела дыхание и продолжила: — Я уже не та кукла для битья, кем была в семнадцать лет. Имею связи и уважение. И стоит мне только заикнуться о том, как ты меня унижала, а отец избивал, так Вас тут же лишат родительских прав и посадят, — перевела взгляд на ошарашенного её наглостью и пылом Леонова. — Мои слова не пустой звук. Поэтому сейчас вы уходите отсюда и пихаете языки в жопу, чтобы я не рассказала всем какие на самом деле Леоновы. Развернулась девушка и было хотела пойти к входу на лестницу, как услышала за спиной голос Романа: — Вот как ты заговорила... Мы тебе всё дали, даже несмотря на то, что ты нам не родная! Ну и пиздруй отсюда, неблагодарная! — Что? — обернулась. Голос дрогнул. В глазах появилось недоумение. — Да-да. Что слышала, — теперь уже на его лице была гримаса победителя. — Я не Ваш с Женей отец. Живи с этим, дочечка. Ирина закатила глаза и, подхватив мужа под руку, пошла к выходу из больницы. А она так и продолжала смотреть им вслед, осмысливая услышанные слова. Сглотнув вязкую слюну, всё же собралась с духом и пошла туда, где ей всегда будут рады. Лестница с пациентами, третий этаж. Отделение хирургии и тот самый кабинет заведующей, в котором должна была сидеть мама. Дрожащими руками Ангел постучала в дверь и стала ждать ответа, но ничего не произошло. Молчание. Повторила действие ещё раз, пальцы легли на холодную ручку и дернули. Закрыто. — Ариш? — подошла к ней женщина. Девушка повернулась на звук и увидела старшую Казьмину. Та улыбнулась ей и заключила в крепкие объятия. — Ну красавица! Ленинградская жизнь сделала из тебя настоящую королеву. Мне Янка сказала, что ты можешь приехать. — Здравствуйте, теть Лен. Да обычная я, — обняла в ответ. — Она мне звонила вчера утром. Сообщила о горе. Скажите, а мама где? Я хотела узнать насчёт папы. — На операции. Только ушла, — отстранились друг от друга. — Ждать долго придётся. Хочешь я тебе расскажу про Сергея? — Леонова кивнула. — Ну смотри. Травмы очень серьезные. Мы всем отделением собирали его кости по кусочкам. Задет сильно позвоночник, и потребуется ещё минимум три операции, которые у нас не делают. Только в Москве. А там деньги большие нужны... ну это пол беды. Слава Богу жив остался. Из комы выбрался. Арина слушала это и понимала безвыходность ситуации. В столице она никак не могла помочь им. Но, может... в голове проскочила мысль... — Поняла. Плохо... Я... я к нему пойду тогда. В какой он палате лежит? — подняла глаза на Казьмину. — Четыреста шестая. Беги, — кивнула и пошла по своим делам женщина. Ну а Ангелок не стала медлить и поднялась на четвертый этаж и уверенными шагами двинула к нужной двери. 402, 404, 406. Внутри был тот, кого она любила. Набрав в лёгкие побольше воздуха, щелкнула ручкой и зашла. Стерильный запах антисептика и хлорки. Приглушенный свет из окна. Писк аппаратов. На большой кровати под тонким больничным одеялом и с трубками по всему телу лежал Кащеев. Он был загипсован с головы до ног. Глаза прикрыты, будто спал. Арина приложила руку к губам, стараясь не издать лишнего звука и не разбудить его. По щекам катились слёзы, смазывая тушь. — Как же так, папочка?.. Ты же всегда был сильным... — еле слышно прошептала. Тихо поставила на пол сумку. Молния зашуршала, и она достала из вещей толстый конверт. Оглядев палату, прикинула куда бы могла подсунуть его и, не найдя лучшего места, как под тарелкой с фруктами, подошла к тумбе. Приподняла фарфор и положила. Затем развернулась к нему и, нагнувшись, поцеловала в лоб. — Всё будет хорошо, папочка. Обещаю, что что-нибудь придумаю. Ты только держись... — поджала губы и, взяв сумку, пошла на выход из палаты. Переходим в мой Тг: Мир Аконита (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В навигации находится анонка). Ещё есть Тикток: aconitumy Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).