Танцы на стёклах || Кащей

Через два часа ожиданий Леонова спустилась вниз, так и не дождавшись маму. Отдала халат в регистратуре и скрылась из больницы, по дороге заходя в пышечную и покупая несколько видов пирожков и булочек. Стоя на залитой солнцем остановке, в окружении людей, поймала попутку, которая понесла её в колонию, куда девушку точно пропустят, даже несмотря на то, что она не числится сегодня в списке. После того, как Александр что-то сказал на КПП, её даже проверять перестали. Но на самом деле это была далеко не его заслуга. Подсуетился Паладин, но об этом никто не знал. Зря Арина не дождалась Юлию. Ровно через двадцать минут после ухода неродной дочери женщина закончила операцию и, предупредив где будет находиться, хотя все и так знали, поднялась в отделение интенсивной терапии и прошла в четыреста шестую палату. Муж лежал на койке, аппараты фиксировали показатели, пища в такт его сердцебиению. — Всё плохо? Да? — еле слышно прохрипел Кащеев, открывая глаза и смотря на жену. — Серёж, ну что за настрой? — нахмурилась она, скрещивая руки на груди и смотря на него. — Данные чуть скачут, но не выходят за пределы нормы. Всё будет хорошо. — Какой хорошо, Юль? Я сломан полностью. На дальнейшие операции, даже если меня и примут, нам не хватит денег. Придётся продать всё. Понимаешь? — Мы справимся. Понял? Если потребуется, то сделаем это. Главное, чтобы ты поправился, — развернулась, чтобы взять стул, но нечаянно её взгляд зацепился за тарелку с фруктами на тумбочке, из-под которой виднелось что-то белое. Она подошла к ней и выудила плотный конверт. Глаза округлились, когда увидела купюры. До неприличия большая сумма. — Серёж, тут деньги. — В смысле? — В прямом, — села на соседнюю кровать, вынула их и начала считать. — Три с половиной тысячи... Ты видел кто их принес? Это... это очень много... — Нет, я спал, — замолчал на несколько секунд, но вдруг продолжил. — Их отдать надо. Не нужны нам они. Только б узнать чьи... — Если нам их принесли, то они не бедствуют. Наши годовые зарплаты... Боже... Может, это Рома от себя? Хотя, нет, он сам у нас недавно занимал, — сложила рубли обратно и сунула конверт в карман. Поднялась. — Я сейчас сбегаю вниз, положу их у себя и вернусь. — Нам ничего чужого не нужно! — протестовал Кащеев, но жена уже не слышала. Заведующая хирургического отделения убежала из палаты, ликуя от счастья. Они спокойно могут оплатить этими деньгами полторы операции, ничего не продавая. А если ещё и сложить с теми, которые собрали коллеги с работы, то и все две. Кабинет встретил её тишиной и лёгким ароматом духов «Красная Москва». Женщина прошла к шкафу, где на нижней полке стоял сейф с важными документами. Открыла дверцу и, присев, прокрутила замок, выставляя нужный код. Положила конверт к тому, что принес Леонов и, всё так же не убирая улыбки, вышла. Когда она закрывала дверь на ключ, около неё возникла фигура коллеги. — Ну что, поговорили? — улыбалась во все тридцать два Казьмина. — В смысле? — развернулась к ней Кащеева, вопросительно смотря. — С кем? — Ну как с кем? — вскинула удивленно брови Елена. — С Ариной. Она приехала как только ты ушла на операцию. Спрашивала как Сергей, была у него, а потом тут сидела часа два. Я думала, что Вы поговорили, и она ушла. — Наша Ариша? — голос задрожал. В голове помаленьку начал складываться пазл. «Дочь узнала что произошло, приехала и пошла наверх, когда не нашла меня. Это... это были деньги...» — Да. Они с Яной говорили. Ну моя и сказала, что с Сергеем беда произошла. А Ангелочек предупредила, что приедет, потому что Вам помощь нужна, — подтвердила коллега. — Видимо, не дождалась тебя и ушла... — Я... я... — не могла подобрать Юлия слова. Прижавшись к прохладной стене, прикрыла глаза. По щеке покатилась слеза. «Она отдала их, чтобы помочь... маленькая наша девочка...». — Спасибо, что сказала, Лен... мы, к сожалению, не пересекались... — Ещё не вечер. Сможете, — сжала Казьмина её плечо в знак поддержки. — Держись. Мы тоже, если что, поможем. — Спасибо... — натянуто улыбнулась и, кивнув, пошла наверх к мужу. Ступеньки, персонал... всё было как в пелене. Зайдя в палату и пройдя к кровати, отпустила себя. Ноги подкосились, и она рухнула на неё, сгибаясь пополам, обхватывая себя руками и рыдая навзрыд. — Юль, что такое? — прозвучал встревоженный голос любимого. Как же ему хотелось сейчас прижать её к себе и успокоить, но не мог. — Отказали в операции? Анализы плохие? Не молчи! — Я узнала чей это конверт... — всхлипывая прошептала она. — Ариша приезжала, когда ты спал, а я была занята... Она не дождалась меня. Серёжка, это... это её деньги! — В смысле... бля... — опешил мужчина. — Мы с Олей её всё-таки хорошо воспитали... Когда Ромка был в такой же ситуации, Арина не приехала и уж тем более не отдала деньги. Его же считает родным. Пиздец, она зарабатывает в своём театре больше меня! В актеры надо было идти! — Дурачок! Тебе бы только хиханьки да хаханьки! А если доченька наша последние свои отдала? Если теперь ей не на что жить? Ради нас так поступила... — схватилась за голову Кащеева. — Мы даже не знаем как отблагодарить её и придёт ли ещё сюда... — Ангелочек наша не дурочка, чтобы оставаться у разбитого корыта. Отблагодарим. Нормально будет всё. Успокаивайся, иди ко мне, — позвал её муж. Стерев размазанную тушь с лица, поднялась и пересела. Аккуратно, чтобы не задеть трубки и не сделать больно, нагнулась и поцеловала его. ***** Ну а Леонова уже ждала брата в комнатке для свиданий в колонии общего режима, нервно постукивая пальцами по деревянной столешнице. В голове был бардак. Мысли про Кащеевых, что о старшем, что о младшем, встреча с Вовой, отцом и мачехой, да ещё и его слова. Был ли он ей тем, кем считала все двадцать один год? Правда это или нет? Колобок тем временем уже стоял у семнадцатой камеры, звякая ключами в замке. Дверь раскрылась. Он шмыгнул носом и оглядел каждого, задерживаясь на Жало: — Жень, к тебе сестра приехала. Ждёт. — Не понял, — встал из-за стола и, откладывая карты, пошёл к охраннику. — Она ж была месяц назад у меня. Опять приехала? — Чё-то случилось? Ничего не говорила? Вид какой был у неё? — оторвался от чтения книги Паладин. — Молчала, но видок у неё... мягко говоря, подавленный. Задумчивая, — подхватил под локоть паренька, закрыл дверь и повёл к ней. — Она бы не приехала просто так... — пробормотал Кащеев, тоже бросая игру и озадаченно смотря на авторитета. — Ну пиздец, перекинулись в картишки, — закатил глаза Рыжий. ***** Петли заскрипели, и дверь раскрылась, пропуская внутрь Жало. Арина подняла глаза на брата, но они зацепились за контуры восьмиконечных звёзд, выглядывающих из-под майки. — Привет. Ты татуировку набил? Что она означает? — наклонила голову в бок, словно любопытная птичка. — Привет. Не бери в голову, — прошел к ней и сел на стул. — Что-то произошло? Ты же месяц назад приезжала. — Ты рассказываешь про неё, а я про свой визит, — скрестила руки на груди и стала ждать ответа. — Малыш, ну давай без этого? — тяжело вздохнул. Но сестра не реагировала, а просто смотрела на него проживающим взглядом, под которым всегда прогибался. — Бля... ну... это розы ветров. Восьмиконечные звезды, которые бьются Ворам в законе. — А ты тут причём? — нахмурилась. — В ноябре у нас с Никитой была проверка и Паладин с остальными приняли нас в свои ряды. Мы теперь являемся... — не успел закончить, как был перебит ею. — Чего? — её голос был еле слышен и от этого более опасен. Она не спеша встала и, обогнув стол, подошла к нему. Жало сглотнул. — Вам мозги отбили? Вы в своём уме? Это опасно! Ало, Женя! Ты совсем?! — Мы сами не знали. Так получилось. Ну а отказываться от такого равняется смертному приговору, — начал оправдываться перед ней, как школьник. — Это авторитет и уважение! Нам открылось столько возможностей! — И столько же закрылось! Дебил! — её глаза блеснули. Девушка размахнулась и отвесила ему звонкий подзатыльник. Парень шикнул и потер место удара. — Ладно у Никиты ещё мозг может не работать, но ты то куда смотрел? Хотя и он должен был головой думать, а не жопой! — Да всё нормально, — криво улыбнулся и, схватив её за запястье, дернул на себя. Ангелок вскрикнула, не удержалась и плюхнулась ему на колени. — Так. Лекция о вреде и нотации прошли, значит, теперь твоя очередь. — Дураки Вы, Женя! — насупилась и недовольно посмотрела на него. Брат кивнул в подтверждение её слов. — Пиздец случился, вот поэтому я и приехала. Сергей Фёдорович шесть дней назад попал в серьезную аварию. Виновник ДТП не выжил, а вот его мама с остальными собирали по кусочкам, лежал в коме несколько дней, а сейчас весь загипсованный в ПИТе. — Чё? — опешил он. — Да. То самое. Мы с Яной общались, и она мне рассказала. Я сразу собрала вещи с деньгами и приехала. Тётя Лена сказала, что нужны дорогостоящие операции, чтобы восстановиться. Они делаются в Москве. И... — поджала губы. — ...я подумала, пока ехала и тут сидела, что мне нужно будет поговорить с Вашим Паладином. Вдруг он поможет? У него же, наверное, есть связи. — Поможет. Поговорим. Сука... — провел по лицу ладонью Женя. — Какая сумма нужна? Сколько ты привезла им? — Я не знаю. Просто... очень большая. У меня были отложены на жизнь и отдых летний три с половиной тысячи. Мама должна была их найти в палате, — замолчала и продолжила. — Ещё и на работе ему собрали тысячу. Я встретила папу с Иркой. Они были в негодовании, что Кащеев жив. Особенно эта змея. Отец уже на его место мысленно сел. Ну я им и высказала всё, что думаю. — Вот это сумма... где ж такой город находится, что там такие зарплаты... — закачал головой. — Эти суки тебе ничего не сделали? Какая была у них реакция? — Я откладывала деньги на протяжении всех пяти лет. И мне не жалко, что на море не поеду. Они нужны папе. Ну нашему... — замялась. — ...кровному, так сказать, сама отвесила пощечину за то, что маму и меня оскорбил. Ну а мачехе просто высказала всё. А, ну и не могу же я без приключений на свою жопу обойтись. Когда ехала в больницу, меня увидел Адидас. Даже автобус остановил. Спрашивал про мою жизнь, связь с Никитой и пригласил, а нет, перед фактом поставил, что ждёт меня сегодня вечером в «Юлдыз». — Чё, блять?! — рявкнул громче чем нужно брат, отчего Арина вздрогнула. — Этот хуй?! Он не имеет права вообще к тебе подходить, а уж тем более звать на свидания! Я надеюсь, ты не согласилась? — Жень, ну я же не дурочка, — фыркнула и закатила глаза. — В назначенное им время планирую сидеть в поезде и ждать отправки. У меня выходной заканчивается завтра вечером. А послезавтра утром уже ждут в театре. Тем более я ему ещё тогда дала понять, что на подобное не согласна. — Умница моя, — потянулся и чмокнул её в щеку. — Ну а теперь я предлагаю тебе кое-что интересное... — Что? — скосила на него взгляд. — Сейчас я иду в камеру, а на оставшееся время к тебе приходит Никита. Прочитаешь ему такую же лекцию о вреде того, куда мы влипли, пропишешь подзатыльники, ну и про отца расскажешь, — ухмыльнулся и подмигнул ей. — Его не пустят ко мне. Колобок ещё тогда сказал, что нельзя. Можно только семье. Да и сама я пыталась. Ничего хорошего из этого не вышло, — встала и прошла к своему стулу. — Тем более, если ты не забыл, я – грязная. Ему нельзя быть со мной. Он станет помазком. Да и не захочет этого. — Арин, сейчас – другое. Начальник тюрьмы уехал на какой-то съезд. Нами руководит Колобок, а с ним Паладин договорится, как два пальца об асфальт, — поднялся и уверенными шагами пошёл к двери. — Ну а про остальное ты знаешь ответ. Ему на тебя не всё равно, это первое, ну а второе – он любит тебя и примет любую. И до кучи всё узнает почти из первых уст. КОЛОБОЧЕК! ПОДИ СЮДА! Послышалось шевеление, звон ключей и скрип открывающейся двери. На него из темного прохода вопросительно смотрел охранник. — Она пусть тут посидит несколько минуток, а мне надо в камеру сгонять. Побазарить с Паладином. Это срочно, — и, не спрашивая разрешения, подлез под его рукой и рванул в сторону жилой зоны, под ошарашенные взгляды сестры и надзирателя. — Простите его... — прошептала Арина, нагнулась и достала из сумки пирожок. Подошла к нему и вручила. — Держите. Правда не мой, но всё равно вкусный. — Спасибо... — вздохнул и принял. — Добрая ты девочка... Ну а парень не учёл один пунктик. Сейчас его группа из заключённых отправилась на обед. Его одного бы туда не повели, поэтому оставалось ждать ещё двадцать минут, пока они не придут. И равно по прошествию этого времени к нему в камеру зашли Владимир Дмитриевич с Егором, но Никиты не было. Они одарили друг друга непонимающими взглядами, и первым, всё же, заговорил Жало: — А где Кащей? Я хотел попросить, чтобы ты договорился с Колобком о его свидании с Ариной. Сейчас же Васька уехал на съезд. — Опоздал ты с этим, Женя. Наш горячо любимый сосед ответил на предъяву в столовой. Да так умело, что получил заточкой под ребро. С начала обеда он в санчасти. Его штопают, — пояснил авторитет. — Пиздец... — опешил, понимая, что план удачно провалился. — В самый неподходящий момент. — Не вешай нос. Давай так: я договорюсь, чтобы нашу девочку пропустили к нему, а ты потом всё расскажешь: зачем приехала, какие проблемы? — Хорошо, — уголок губ дрогнул в подобии улыбки. — Она хотела поговорить с тобой. Может, вечером, как раз, сходим проведать этого непутевого, заодно и решим вопрос. — Со мной? — его глаза округлились, будто услышал то, что не мог никогда предположить. Внутри что-то ёкнуло и болезненно сжалось. Мужчина кивнул и, быстро развернувшись и скрывая свой удивленный вид, пошел к посту, где сидел охранник. — Так. Наверно, уже знаешь, что Кащеев в санчасти. Пропусти к нему сестру Жало. Об этом никто не узнает. — Ну ты серьёзно? — поднял на него взгляд конвоир. — Мне и так попадет за выходку твоего пацана! Да и вообще велено, чтобы она не подходила к нему на километр. А ты хочешь, чтобы я сейчас повелся на твои слова? — Перед Стариковым я тебя отмажу, — закатил недовольно глаза. — Кем велено? А? Тем кто съебался непонятно куда на пять дней? Ты – начальник, но, увы, подчиняющийся мне. И я сказал: ты сейчас пойдёшь к ней, отведёшь её куда надо, а потом дальше будешь разгадывать свои кроссворды. Кстати, пятая по диагонали – «механик», — развернулся и пошёл обратно, не оставляя ему выбора. — Спасибо... — процедил сквозь зубы и кинул ручку на стол. Сжав кулаки, поднялся с места и отправился выполнять приказ. Серые коридоры, тусклый свет ламп, скрип двери и её взволнованный вид. — Пошли. Проведу тебя к нему. Девушка не поверила своим ушам. Получилось! Она тут же подскочила со стула, схватила сумку и, сияя, выпорхнула из комнатки и, ничего не спрашивая, пошла за ним, уже представляя, как обнимет своего лучшего друга, расплачется и расскажет где пропадала всё это время. Повороты сменялись узкими проходами и решётками, но Леонова не видела их. Предвкушение затмило разум. И вдруг охранник остановился перед дверьми с мутными стёклами, и Ангел, нечаянно, врезалась в его спину. — Ой, простите, — прошептала, отходя от него на шаг. Она подняла голову и застыла, смотря на вывеску сверху. — Лазарет? В смысле? Зачем мы тут? — Кащеева на обеде заточкой продырявили. Тут лежит, — не оборачиваясь, пояснил и, нажав на ручку, вошёл. Глаза сразу нашли молоденькую медсестричку с глубоким декольте и миловидной улыбкой. — Санечка, тут к Никите посетитель. — Он без сознания. Смысл от этого? — закатила притворно глаза. — Пусть его друзья приходят, когда очнется. — Это приказ Паладина. И он не обсуждается. Эта девушка... — отошел с прохода. — Арина. Будет с ним сидеть сколько потребуется. Александра посмотрела на Леонову и скривила губы, накрашенные алой помадой. Весь её вид выражал негодование сложившейся ситуацией. Но сделать ничего не могла. Московский авторитет здесь руководил всеми и неповиновение грозило серьезным наказанием. — Ладно, — цокнула языком и встала. — Пошли. Она обогнула конвоира и двинулась за ней. Первая ширма, вторая, третья и... четвертая, за которой, как раз, и лежал он. Арина остановилась в нескольких шагах от него. Никита стал мощнее, но был бледен, под глазами – синяки. Голова подстрижена, и не осталось его завитков. Одет в синюю сорочку и накрыт одеялом. — Вот, любуйся, — махнула медсестра в его сторону. — Не знаю кто ты ему и зачем тут, но знай: трахается он отменно. — Что? — перевела с друга на неё вопросительный взгляд Ангелок. — То самое, — ухмыльнулась и, поравнявшись с ней, добавила. — Вещички хоть и фирмовые на тебе, но Кащей на них не ведётся. Ему важны формы и внутренний мир, — поправила халат на уровне груди. — А по тебе видно, что этим не блещешь. — Девчуль, завали ебальник и помалкивай. За такие слова и свои влажные фантазии спокойно можно и в рожу получить как от меня, так и от Жало с Паладином. И уж поверь, рука у меня тяжелая, — широко улыбнулась и прошла к стулу, бросая через плечо. — Я ему ближе всех, и Никита не мог тебя трахать. В его мыслях только я. Свободна. Саша поджала губы и было хотела что-то сказать в ответ, но поняла, что соперница имеет больший вес, чем она. Развернувшись, с униженным и оскорбленным видом пошла к своему столу. План по выпровождению обернулся против неё и был провален. Ложь никогда не будет в почёте. Леонова облегченно выдохнула и присела на стул слева от его кровати. Чуть нагнулась и взяла его прохладную, большую ладонь в свою. Тонкие пальцы провели по сбитым костяшкам. — Дурачок... как же ты так... — шептала она. — Зачем полез к тому, кто тебя пырнул? Да ещё и стал Вором в законе. Это опасно... — но в ответ было лишь его молчание. — Что-то расклеилась мужская половина семейства Кащеевых. Смотря на него – такого беззащитного и родного, поняла, что в предполагаемое время точно не окажется на вокзале. Не сможет упустить возможность дождаться его прихода в сознание и поговорить с ним. Вспомнила расписание поездов, прикинула часы в пути и прибытие. «На утро или даже раньше он должен прийти в себя. Если я поеду в десять, то вполне успею к началу репетиции. Ну да, не получится занести вещи в общежитие. Ничего страшного. С корабля на бал...», — пронеслись мысли в голове. — Вот так вот, Кащейка. Я сегодня что-то разошлась. Отчитала всех на год вперёд. И отца с мачехой, и Женьку, и тебя, и эту медсестру... — усмехнулась и качнула головой. — Ну теперь у тебя нет выбора. Слушай мой монолог... Девушка начала свой рассказ с того самого ненавистного года, когда летом они разлучились. Она ведала ему свою жизнь, стараясь не упускать ни единой детали: про Ленинград, театр, новых друзей, переживания и планы. ***** Ровно в семь вечера, как и было назначено, около ресторана «Юлдыз» припарковалась белая волга Кирилла Александровича Суворова, которую одолжил Вова. Он вышел, поправляя новенький синий костюм-тройку с белой рубашкой и бабочкой. Обогнул машину и взял с заднего сиденья пышный букет из двадцати пяти розовых, её любимых роз. Облокотился на бок и, достав из кармана пачку сигарет, выбил одну и прикурил от зажигалки. Огонек осветил его лицо с самодовольной улыбкой. Парень был уверен, что с минуты на минуту она появится. Они проведут замечательный вечер, который точно закончится интересным продолжением. И после этого Ангел точно станет его и ничей больше. Не зря же он отдал столько денег на букет и белые кристаллы клофелина, которые помогут ему в этом. План прост, гениален, надёжен, как швейцарские часы и отвратителен. Так, как и задумал супер. Только вот Арина не спешила. С каждой минутой и очередной выкуренной сигаретой уверенность Адидаса таяла. Парень нервно посматривал на время. Сначала девятнадцать десять, потом двадцать, тридцать и сорок. Её не было. Злость постепенно вскипала в нём и доходила до тех самых отметок, которые узнал в те дни, когда убил человека и нашептал Зайцеву о приговоре. Скулы напряглись, а пальцы сжались на стеблях, ломая их с тихим хрустом. Резким движением, распахнул дверь волги и кинул злосчастные цветы на кожаное сиденье, отчего бутоны помялись, и лепестки рассыпались по салону. Обогнул автомобиль. Двигатель заревел, а ладони сжались на руле до побелевших костяшек. Нажав на педаль газа, понесся к Кащеевым, где, по его мнению, она должна была находиться. Светофоры, машины и сигналы клаксонов. Ему было всё равно. Главное – забрать это сокровище себе. Присвоить. Она должна быть его. Только его! Свист тормозов около подъезда их пятиэтажки. Он вылетел в прохладный вечер, не заглушая мотора, и пробежал на второй этаж, став колотить в дверь и нажимать на звонок. Пять минут, десять... ничего. Их не было. Даже той же Адель. — СУКА! — пнув со злости дверь, плюнул себе под ноги и, развернувшись, пошагал вниз. — Съебалась, значит... ну ничего... будет и на моей улице праздник! Суворов вышел из подъезда, намереваясь доехать до дискотеки в ДК и подцепить там какую-нибудь девочку, которая поведется на его деньги, статус супера Тяп-Ляпа, ну а затем и трахнуть, но хотение было недолгим. Отцовской волги на том самом месте не оказалось. Была и нету. Жизнь сыграла с ним злую шутку и посмеялась в лицо. — БЛЯТЬ! Я НАЙДУ ВАС И ЁБНУ! — заорал он на всю улицу, скорее не тем, кто угнал автомобиль, а себе, удовлетворяя собственное эго. ***** Ну а в колонии время шло быстро, приближаясь к девяти вечера. Кащеев так и лежал на койке. Грудь мерно поднималась и опускалась. К ним изредка заглядывала медсестра, проверяя его состояние, но почти сразу удалялась, видя недовольный взгляд Леоновой. — А потом Янка меня на балкон утащила и начала рассказывать о Суворове. Представляешь, он до сих пор на что-то надеется. Дебил, — фыркнула она. — Я ему ещё тогда сказала: иди нафиг, Вова. — Ангелок... — его хриплый шепот заставил её замолчать. Сердце Арины пропустило удар. Она вскочила и нависла над ним. — Ангел... — Я тут, Никит, — её ладонь опустилась на его розоватую щёку. Она была огненной. — Да у тебя жар... Его ресницы дрогнули. Парень медленно открыл глаза, смотря на неё мутным взглядом. — Пиздец... даже в бреду ты мне видишься. И сейчас, и в кошмарах. Как же я хочу, чтобы это было наяву... — снова прикрыл глаза и простонал, кладя руку на место, куда прилетела заточка. — Я не видение, дурачок, — нагнулась и аккуратно, чтобы не причинить боль, прикоснулась своими пухлыми губами к его щеке. — А я тебя люблю... поцелуй, кстати, как настоящий... а давай в губы? Ты ж всё равно нереальна... — Ты бредишь, Кащеев, — хмыкнула и закатила глаза. — Тебе нужно жаропонижающее, и, похоже, обезболивающее. Потерпи чуть-чуть, — разогнулась и побежала к той самой Александре, листающей какой-то журнал. — Прости за беспокойство. Там Никите нехорошо. Температура, видимо. Горячий весь. И за бок держится. — Поняла, — отложила свои дела. — Иди к нему. Я сейчас приду. Леонова кивнула и снова пошла к лучшему другу. Он тихо постанывал, но глаза уже были открыты. — Больно, да? — подошла к нему и присела на кровать. Взяла за руку. Он зажмурился и посмотрел на неё. — Сейчас тебя подлечат. Не переживай. — Какое чёткое видение. И чувствую даже прикосновения, — не веряще прошептал. — Не, такого не может быть... — Ну допустим. Спроси у меня то, что знает только Арина. И я докажу обратное, — сжала посильнее его ладонь. — Какой спор был у меня и твоего брата? — прищурился, ждя ответа. — Что мы будем парой. Женя ещё просил меня разбить Ваши скрепленные руки. Это было на первое мая, — уверенно сказала девушка. — Тогда ещё мама была жива. — Не. Всё равно не верю, — из-за ширмы к ним вышла медсестра. Поставила латок с двумя шприцами на тумбу и по очереди ввела в подключенную капельницу. — Александра, а ты тоже её видишь? — Кого? — опешила она. — Ну, любимую мою. Иль это мираж? — Любимую? — перевела взгляд на соперницу. Закатила глаза. — Вижу. Не мираж. Всё. Отдыхай, — и ушла, виляя бёдрами. — Ты меня бесишь, Кащеев, — шлёпнула ему по лбу она, но в ответ он лишь ухмыльнулся, обнажая ту самую, знакомую ей до боли щербинку меж передних зубов. — Если бы не твоё состояние, то уже бы точно получил по первое число. И за это представление, и за звёзды под ключицами. — Иди ко мне, прекрасное видение, и не злись... — пододвинулся к краю кровати, стиснув зубы от боли, и потянул её на себя. Ангел скинула обувь, поддалась и легла рядом с ним, кладя голову ему на плечо. — Где же ты сейчас... что на душе? — Рядом с тобой... — аккуратно положила руку на его торс, прикрытый сорочкой. — А вообще... я в Ленинграде, Никит. Танцую в Кировском театре. Меня Бельский пригласил туда ещё после экзаменов в балетке. Он специально приехал, чтобы посмотреть на моё выступление. — Надеюсь, тебе там хорошо... Ариш, я скучаю по тебе, честно. И верю, что когда-нибудь мы встретимся... — И я скучаю... — по щеке покатилась предательская слезинка. Она прикрыла глаза и замолчала, наслаждаясь этим моментом рядом с ним. Они так и уснули. Двое, нашедших друг друга. Пусть даже один из них и не верил, что это происходит с ним наяву. Ну а в одиннадцатом часу ночи дверь в санчасть открылась. Внутрь зашёл мужчина и прошел мимо спящей медсестры к четвертой койке, замирая и видя сплетённых влюбленных. Они были слишком идеальны для этого жестокого мира. На его губах появилась нежная улыбка. Та самая, которую никто никогда не видел здесь. Стараясь не разбудить их, оставил на тумбе небольшой тетрадный листик, сложенный вдвое, и удалился. Утро следующего дня ворвалось в окно яркими лучами солнца. Выработанный за столько лет режим дал о себе знать. Она проснулась всё так же в его объятиях. Было тепло, уютно и спокойно. Да, именно так. Кошмары отступили. К ней не приходил злобный Бессмертный. Наверное, это Никита уберёг её от него. По крайней мере ей хотелось в это верить. Аккуратно высвободившись из объятий, села на кровати и потянулась, разминая затёкшие суставы. Затем сладко зевнула и обулась. Взяла из сумки вещи и, пока никто не видит, переоделась в лёгкое розоватое платье с коротким рукавом и всё тем же кардиганом. Разогнувшись, краем глаза заметила что-то, чего не было вечером. Развернулась. На крышке тумбочки лежала записка. Леонова смутилась. Любопытство одолело её. Она подошла ближе и взяла листик. Открыла. На нём были выведены чуть корявые, но явно писавшиеся с усердием закорючки: «Здравствуй, Ангел! Я знаю всю ситуацию с родителями Кащеева. Ты – молодец. Поступок настоящего человека. Уважаю. Можешь не торопиться в Ленинград, а побыть с Никитой подольше. Я предупредил Игоря Дмитриевича. Он всё понял и продлил выходные своей самой лучшей приме. У Вас же, вроде, выступление только через неделю. Наверное, у тебя есть вопросы: откуда я знаю твоё местонахождение, учителя, в курсе ли Женя? Приходи сегодня в пять вечера к Колобку на пост. Он отведёт тебя. Не говори о записке брату. И не бойся меня. Я не обижу тебя. Просто поговорим. Ты же тоже хотела этого.» — Ого... сам Паладин назначил мне свидание... — еле слышно прошептала в тишину импровизированной палаты. — Ну что ж, хотела – получай. — Привет, — послышался родной голос сзади. Девушка быстро спрятала записку в карман и развернулась. Около ширмы стоял брат с небольшим подносом в руках. — Я принес Вам еды. Как этот непутёвый? — Доброе утро. Спасибо, — улыбнулась ему. — Вчера была под вечер температура. Он бредил и подумал, что я ненастоящая. Потом сказал, что скучает, и мы уснули вместе на кровати. — У-у-у... ну молодцы, что переспали. Хвалю! — ухмыльнулся и прошел к ней, ставя завтрак на тумбочку. Сестра не сильно, но ощутимо, ударила ему локтем в бок. — Ну так-то и его понять можно. Пять лет появлялась только во снах, а тут бац! И реально пришла. Я б тоже не поверил. — Я же не виновата в этом... — положила ладонь на плечо Жало она. — Женечка, тут такое дело... Я пока не буду уезжать. И у меня есть к тебе два вопроса. Можем выйти и поговорить? Парень кивнул и, взяв её под локоть, повёл на выход из санчасти, проходя мимо заинтересованных и боязливых взглядов заключённых и язвительного от той же Александры. Они вышли за двери и тихо прикрыли её за собой, отсекая будущий разговор от лишних ушей. — Скажи, а эта медсестра... ну... спит с Никитой? — робко подняла на него глаза. Щеки слегка порозовели. — Просто... она сказала, что они... трахаются... — Чего? — остановился, смотря на неё с удивлением. Брови взлетели вверх. — Конечно нет. Максимум какая связь есть у него, так это с рукой. В нашей компании только ко мне Настя приезжает, а остальные справляется сами. — Поняла, — облегченно выдохнула. — Я рада. Как бы это ни звучало. — Собственница наша, — усмехнулся и приобнял её. Поцеловал в макушку. — Так, ну а второй вопрос? Что ты хотела? — Я же подслушала разговор отца с Иркой. Да и перед мамой не очень получилось. Не дождалась же. Можно позвонить? Буквально на несколько слов. — Конечно, пошли к Колобку, — и всё так же не разлипаясь, двинулись к посту охранника. Ну а Леонова уже мысленно запоминала путь, по которому пойдёт в пять вечера. — Нам бы позвонить, — прошли они мимо него, будто это само собой разумеющееся. Мужчина махнул им рукой, понимая, что, по факту, ничего здесь не решает, и дальше продолжил жевать булку. Арина сняла трубку. Пальцы заскользили по диску, набирая номер заведующей хирургическим отделением первой областной больницы. Гудки. Первый, второй, третий... и голос Кащеевой: — Зав. отделения. Юлия Александровна слушает. — Привет, мамуль. Как Вы? — улыбнулась девушка и посмотрела на брата. — А то мы с Женькой волнуемся. Жало нагнулся к трубке и добавил: — Да-да. Всю ночь не спали. Думали о Вас. — Милые мои... Вы... Вы вместе? Ой... ничего себе. Мы... всё так же. Солнышко моё, спасибо тебе за деньги. Это такая большая сумма... теперь, если сложить их с теми, которые принес Рома, сможем оплатить две операции. — Да. Я приехала вчера к мальчикам рассказать о случившемся. Никита чуть приболел, а вот братику смогла поведать о нашем горе. Мне не жалко для Вас их. Пусть они помогут папе. И... я звоню тебе, чтобы предупредить, — прикусила нижнюю губу и отвела взгляд. — О чём? Что такое? — Я вчера встретилась с ним и Ирой. Нечаянно услышала разговор. Скажи, чтобы ни при каких условиях папа не выдвигал его во временные кандидаты на свое место. Любого другого человека, но не его. Он уже выстроил себе план, чтобы подняться по карьерное лестнице и его спихнуть. Даже специально приносил эту тысячу, — пояснила она. — Ммм, — протянула женщина. — Спасибо, что сказала. Я обязательно передам ему. А что с Никитой случилось? Ты сказала, что он приболел. — С ним... — замялась. Старший увидел это и выхватил у неё трубку, продолжая. — Не волнуйся, мам. Простая температура. Отлежится несколько дней, и всё пройдёт. Он позвонит тебе. — Ты следи там за ним, сынок. А то выходить через пол года, а он болеть будет. Если всё получится, то я приеду к Вам через пару недель. — Ма, мы понимаем, что сейчас на первом месте отец. Будь с ним. Если что-то понадобится, поможем. Любим Вас сильно. Ладно, нам пора уже. Передавай Аде и ему приветы. Пусть не унывает. — Хорошо. Давайте, дорогие... — и положила трубку. Парень сделал то же самое и развернулся к сестричке. Они снова обнялись, и разошлись. Он ушел в камеру, а Ангел – к Кащею, который до сих пор не пришел в себя. Она поела принесённую, уже холодную еду, кривясь от пресноты, и стала ждать очередного пробуждения спящего красавца. Но это никак не случалось. Страницы шелестели в её руках, а мысли возвращались к записке, лежащей в кармане. Нужно было подготовить речь, чтобы не упасть в грязь лицом перед этим авторитетом. Когда стрелки на наручных часах показали шестнадцать пятьдесят, Леонова отложила книгу, проверила температуру Никиты и, вдохнув поглубже, пошла на пост, где её уже ждал предупрежденный Колобок. Он молча кивнул ей и повёл по совершенно незнакомым коридорам в более просторную комнату, где проходили длительные свидания. Дверь скрипнула, открывая взору большое пространство с кроватью, столом и парой стульев. Ну и центральной фигурой за ним с плотной кожаной папкой. Мужчина лет пятидесяти поднял на неё глаза и встал. Светло-карие глаза, резкие скулы и мощное телосложение. Под телогрейкой виднелись синеватые и чёрные татуировки. Он преодолел расстояние до неё в несколько шагов и остановился в метре. Протянул ей руку. — Здравствуй, Арина. Я – Паладин или Владимир Дмитриевич. Твой брат сказал, что ты хотела поговорить со мной, — Ангел посмотрела на ладонь и, несмело, вложила свою. Его губы оставили лёгкий поцелуй на её выступающих костяшках, отчего она удивилась ещё больше. — Пойдём сядем. В ногах правды нет. — Добрый вечер. Хорошо, — они прошли вглубь комнаты. Дверь за ними закрылась. Сели. Девушка чуть замялась, но всё же начала. — Да. Вы уже знаете о ситуации с отцом Никиты, поэтому не буду ходить вокруг да около. Ему нужны три дорогие операции, которые делаются в Москве. Женя сказал, что Вы можете помочь с этим. Деньги у них есть, правда на две только, но они найдут и на третью... — Я уже решил этот вопрос. Череп, то есть Саша, с которым тебе довелось познакомиться, сегодня договорился с врачами Московского областного научно-исследовательского клинического института имени М. Ф. Владимирского. Сергея примут там по квоте. Восстановление, конечно, не быстрое, но врачи заверили, что он сможет уже через полтора года нормально ходить, — откинулся на спинку стула. Рот Арины отвис. Она и представить себе не могла, что так быстро, да ещё и почти без её просьбы, всё решится. — Спасибо Вам большое! — на лице заиграла счастливая улыбка. — Я даже не знаю как Вас отблагодарить. — Ничего не надо. Я ценю, когда дети так рвутся помочь своим родным, — кивнул. — У тебя, наверное, есть ещё вопросы ко мне. — Да. Всё те же, что Вы написали в записке. Про... Ленинград и незнание Жени, — закусила внутреннюю сторону щеки, ожидая ответа. — Он, как и Кащей, не в курсе. Джокер с Черепом узнали и доложили только мне. Я посчитал, что ты сама расскажешь им, когда захочешь. Ну а про звонок учителю твоему – плёвое дело. Игорёк – мой брат старший. Я тоже – Бельский. Видишь как мир тесен, — усмехнулся. Леонова снова опешила. И тут до неё начало доходить почему маэстро тогда назвал её брата по имени. Он знал про Женю и колонию по рассказам Паладина... — Ничего себе... Я, конечно, была в курсе, что у Игоря Дмитриевича есть брат, но не думала, что это Вы... — пробормотала она еле слышно. Затем подняла на него заинтересованный взгляд, и сама поразилась своей смелости. — Раз Вы знаете всё, то можете, пожалуйста, лично мне оказать услугу? — Конечно могу, — устроился поудобнее и скрепил руки в замок на столе. — Всё, что захочешь. — Вчера в больнице я пересеклась со своими отцом и мачехой. Они опять решили поглумиться надо мной и покойной мамой. Ну а я высказала им всё, что думаю, но в ответ получила фразу, которая не дает мне покоя уже больше суток: «Мы тебе всё дали, даже несмотря на то, что ты нам не родная!» и «Я не Ваш с Женей отец...»... — замолчала. — Я не сказала об этом брату, но... Можете как-нибудь узнать: правда это или они просто захотели в очередной раз больно сделать? Теперь уже Владимир не отводил от неё глаз. Внутри снова всё сжалось и поступило к горлу комком. Сердце забилось в бешеном ритме. Сглотнул и шумно выдохнул. — Не думал, что так всё будет... — пальцы зацепились за замок на папке. Он тут же зашуршал. Открыв её, достал два листа и протянул ей. Арина непонимающе посмотрена на немецкие буквы и цифры. — Что это? — покосилась на него. — Это генетические тесты на определение отцовства. У нас их не делают, а вот в Германии, по большим связям, – да. Я через Черепа отсылал материалы: волос от тебя и зубную щетку от Жало, ну и свой. Девяносто девять процентов. Вы – мои дети. — Чего? — усмехнулась она, ждя что это розыгрыш, и сейчас авторитет скажет ей это, но мужчина молчал. Улыбка сошла с её лица, сменяясь серьезностью. — Это не смешно. Я не думала, что Вы будете так играть на моих чувствах. Если не можете помочь, то так бы и сказали. Спасибо за помощь с Кащеевыми. Думаю, на этом наша встреча окончена. До свидания, — встала со стула и пошла к двери. — Когда мне было двадцать пять, я полюбил одну девушку. Олю Орлову. Ей тогда было шестнадцать, — Леонова замерла. Ноги словно приросли к полу. Эти фамилия и имя... мамы. Видя, что она слушает, продолжил. — Это было в Москве. Она тогда была в десятом классе. За ней в то время ухаживали двое – я и Ромка Леонов. Ну и в итоге Олечка выбрала меня... Ангел развернулась, смотря на него и, как бы это не выглядело, ожидая продолжения рассказа. Её заинтриговали его слова. — Рома в шестидесятом ушел в армию на два года и по приходу устроился на завод. В конце шестьдесят второго его направили на новый, открывшейся в Казани. У нас была большая любовь с Оленькой. В Новый год, во время десятого класса, она забеременела, летом мы сыграли свадьбу, — руки снова потянулись к папке и достали оттуда снимки. Девушка подошла к столу. На них были молодой Паладин и... мама в белом, красивом платье... — А в сентябре родился Женька. Нашему счастью не было предела. Он улыбнулся, вспоминая эти моменты. В это время Арина взяла фотографии в руки, получше их рассматривая. — На содержание сына нужны были деньги, и я влез в криминал. С большими суммами появились и проблемы, которые старался держать подальше от них, но она всё равно их замечала. В октябре шестьдесят второго Оля узнала, что беременна вторым ребенком. Тобой. Ну а в январе меня подставили «друзья», и я сел в тюрьму на семь лет. Она тогда плакала много, даже была угроза выкидыша, а в марте её чуть не убили. Это было последней каплей. Развод. Вместе с полуторагодовалым Женей уехала в непонятном направлении. Когда я вышел, искал её и нашел. В Казани... — Это мне было семь лет, а ему девять? А когда это было? Тогда мама проводила с нами много времени, — подняла на него взгляд и опустилась обратно на стул. — Первого сентября, когда Вы были на первом уроке. Мы тогда сильно поругались. Она сказала, что не хочет меня видеть, и Вашим отцом является Рома. Я не смирился с этим, пытался вернуть её, но в мае следующего года меня снова посадили. На пять лет за воровство. На этой ходке я и познакомился с Черепом и Джокером. У меня уже был авторитет и статус «Вора в законе». Как только вышел, поехал в Казань к нему на завод и узнал, что Оля скончалась. Хотел Вас забрать, но меня послали и обвинил во всём. Кащеевы тогда, как раз, и узнали, что Вы не его дети. — Они знали?! — вырвалось у неё громче, чем хотелось. — Боже... — схватилась за голову. — Мы столько лет жили во лжи... — Да. Я уехал, но регулярно звонил Сергею и узнавал о Вас. Присылал деньги, хоть он всегда ругал меня и говорил, что нужно лично приехать и сказать правду. За это время я приобрел больший авторитет и стал одним из тех, кто держит Союз. В семьдесят девятом приехал снова, намереваясь рассказать Вам всё, но не срослось. Леонов с Кириллом Суворовым подсуетились, и меня приняли за убийства, которых не совершал. Они думали что мне припишут смертную, но мой адвокат выбил срок в шесть лет и определил сюда. Тут я подмял всех под себя, потом познакомился с Никитой и рассказами о прекрасном Ангеле, ну а через пол года и с Женей. Запросил его личное дело и понял, что он – мой сын. Дальше был тест, который подтвердил это. Оставалось только найти одну потеряшку, которая умотала из Казани. Случай подвернулся тогда, когда ты не приехала вовремя. Тогда-то Саша и позаимствовал твой волос, ну а Андрей узнал про Ленинград у кассирши на вокзале. Я набрал брату, и он подтвердил, что ты – его прима. Тест на тебя тоже оказался положительным, — подытожил Владимир. — Теперь ты веришь мне? Повисло молчание. Было слышно лишь порывы ветра за окном. Она сидела и смотрела на фотографии, переваривая услышанную информацию, которая никак не хотела укладываться на подкорках. Но почему-то хотелось ему верить. Все факты... всё указывало на правду. Да и не был он похож на лжеца. — Верю... просто... всё так неожиданно... — выдохнула и продолжила. — Это, получается, я – Арина Владимировне Бельская... А Игорь Дмитриевич знает, что я... ну... его племянница? — Знает и очень гордится этим. Как и я, Ариш. И, если захочешь изменить ФИО, или нет... я приму любое твоё решение, — на последних словах его голос стал тише. — Ммм... поняла. Хочу, — без тени сомнения сказала она, отчего его глаза округлились. Он хотел этого, но не думал, что это произойдет так быстро. — Леонов причинил много боли нам с Женей, да и тебе. Я не хочу носить его фамилию и отчество. — Хорошо. Я рад, — улыбнулся мужчина. — В мае выхожу и сразу в Ленинград. Оформим всё как положено. А пока походишь так? — Да. Я тоже рада, что, наконец, узнала правду. Погоди, а Женя? Ему же тоже надо рассказать! — оживилась девушка. — Расскажу при удобном случае. А ты пока молчи, — подмигнул ей. Затем достал из той же папки листик с ручкой и что-то написал. Отдал ей. — Пока я тут, спокойно можешь звонить на эти номера, если потребуется помощь. Сашин – сверху, а Андрея – снизу. — Хорошо... пап, — тоже одарила его улыбкой. — Я... могу тебя обнять? — несмело поинтересовался авторитет. Ангелок кивнула, и они поднялись. Сделав шаги друг к другу, он аккуратно притянул её к себе, кладя руки на ровную спину. Она уткнулась носом в его грудь и почувствовала что-то тёплое на своей макушке. Паладин плакал, давая волю эмоциям, которые принято было скрывать в их мире. — Прости за всё, доченька... за все потерянные годы... — Я не злюсь. Так сложилась жизнь. Главное, что сейчас всё встало на свои места... — прошептала, ощущая, как рядом с ним уходят все тревоги и становится спокойно... Переходим в мой Тг: Мир Аконита (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В навигации находится анонка). Ещё есть Тикток: aconitumy Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).