Танцы на стёклах || Кащей

Время постепенно шло. В конце апреля камера в колонии общего режима опустела на одного товарища. Рыжий отмотал свой семилетний срок и благополучно вышел на свободу, вступив в ряды Паладиновских ребят и уехав в Москву. В столице жизнь шла своим чередом. Кащеевы находились в больнице. Сергей Фёдорович перенёс первую операцию и уже был настроен на вторую. Было трудно, но кости помаленьку срастались. Юлия Александровна ни на минуту не оставляла мужа, приободряя и настраивая его на положительный лад. Начало мая выдалось жарким и солнечным. Сегодня должно было случиться самое масштабное событие – выход Владимира Дмитриевича. Ещё с утра он собрал сумку с пожитками, привел себя в порядок, надушился и побрился. Кащеев с Женей смотрели на него с долей зависти. Хотелось так же. Свободы. И, наконец, дверь скрипнула. В коридоре, по ту сторону, стоял Колобок, улыбающийся во все тридцать два. Наверное, он больше всех ждал этого момента. Теперь никто, ну почти никто, не будет его трогать на дежурствах. — Ну что, орлы? — ухмыльнулся Бельский, хлопнув себя по коленям и поднявшись. Мужчина подошел к сыну и Кащею и приобнял за плечи. — Я всегда Вас жду в своих рядах. Если захотите – один звонок и всё решим. Держите тут всех в ежовых рукавицах, пусть не расслабляются. И всё по уму делайте. Ну и помиритесь, наконец. Вместе Вы – сила. После этих слов они пожали друг другу руки и авторитет, подхватив сумку, вышел из камеры. Ну а пацаны, не став прислушиваться к его словам, закатили глаза и разбрелись по койкам. Женя не желал прощать друга за то, что тот сказал Арине, ну а Никита считал себя правым, ведь теперь являлся единым целым с Бессмертным. Выдав вещи из хранилища и подписав соответствующие документы, Владимир прошел через КПП и вышел в свободный мир, без конвоиров, правил и решеток. Перед забором, обтянутым колючей проволокой, стояли две машины с Московскими и Ленинградскими номерами. На его освобождение приехали Череп с Джокером, брат и... дочь. Как только она увидела его, закончила разговор с Сашей и Андреем и рванула к нему. На его лице появилась искренняя улыбка. Бросив сумку на асфальт, мужчина подхватил Ангела на руки и прокружил вокруг себя несколько раз. Затем опустил и просто прижал к своей груди. — Я скучал, малыш, — прошептал ей в волосы и оставил поцелуй на макушке. — И я, папуль, — хихикнула девушка и, не отпуская его, пошла к остальным. Все тут же начали приветствовать освободившегося Паладина. Романовы что-то шептали про дела и планы, Игорь Дмитриевич рассказывал про родителей и как они ждут его в гости, ещё не зная о нашедшейся внучке. А Арина смотрела на это и понимала – это её семья. Большая, разная, дружная, готовая помочь в любую минуту, а главное – любящая. Закончив формальную часть, все разошлись по машинам. Андрей с Сашей поехали в Москву, сказав, что к Паладину первым рейсом приедут Рыжий с Пауком, а вот Бельские с официально пока ещё Леоновой – в Ленинград. Дорога была наполнена разговорами, смехом, шутками и той атмосферой, которая совсем забылась Ариной. Последний раз она чувствовала такое семейное тепло, когда была жива мама, а отец, пусть и приемный, любил их. Поэтому она просто сидела сзади, слушала байки и, иногда, вставляла свои пять копеек. Сутки в их компании прошли слишком быстро. Половину дороги за рулем сидел дядя, а вот ночью, когда уже он улегся спать на заднем сидении, на переднее перебралась Арина. Она отвлекала отца и рассказывала всё о своей прошлой жизни. Разные моменты, как грустные, так и весёлые. Но в них главной фигурой, почти всегда, был Кащеев. Они, и правда, были очень близки. Только сейчас девушка злилась и не хотела видеть и слышать ничего о нём. Так они и добрались до культурной столицы. Побыв около часа в гостях у старшего Бельского и подождав пока откроются паспортные столы, первым делом отправились туда, как и было обговорено ещё в апреле. Очередь, люди, куча бумажной волокиты и деньги, которые решали всё. И уже к вечеру им сказали точное число, когда Леонова Арина Романовна станет Бельской Ариной Владимировной. Душа трепетала. Наконец-то она сможет перекрыть все связи, которые напоминали ей о годах насилия и жестокости, ну и о тех людях, которые в открытую издевались над ней. Восьмого мая Ангел стала официальным членом их семьи, нося фамилию «Бельская» и отчество одного из главных авторитетов Союза. Через день после этого приехали Паук с Рыжим и, вместе с Паладином, начали решать вопросы с Морозом. Авторитет, конечно же, был рад видеть друга и его «орлов». Рассказал чем и как живёт сейчас СССР, да и в целом о жизни. Ну а одиннадцатого числа около порожек Кировского театра медленно остановилась чёрная волга с московскими номерами. Из машины неспешно вышли трое мужчин в чёрных костюмах, с наколотыми перстнями на пальцах, и размеренным шагом прошли к зданию. — Мы чё, на танцульки какие-то зырить будем? Нахрена? — скривился и скептически оглядел афиши Паук. — Реально, — фыркнула Рыжий, косясь на главного. — Педики в колготках? Не по понятиям так-то. — Завалитесь! — рявкнул авторитет и, открыв дверь, зашёл внутрь. В их носы ударили запах дерева, воска для полировки паркета и пыли. Из зала доносились мелодичные музыка и громкие голоса танцоров. Охранник, сидящий за столиком и спокойно читающий газету, поднял на них взгляд. Глаза расширились. Трое мужчин, от которых веяло властью и деньгами, при делах и с большими связями, явно отсидевшие не один срок. — Добрый день... — в голосе было слышно беспокойство. Мало ли что они могли сотворить здесь? — А Вы... к кому? — К Бельскому. Вопрос решить, — голос тихий, но наполненный такой силой и твёрдостью, что у того на спине выступил холодный пот. — Бля, не боись. Близкий это мой, — пальцы скользнули к внутреннему карману пиджака и вытянули чуть потрепанный паспорт. Охранник взял из его рук документ. Раскрыл. Глазам быстро пробежались по напечатанным срокам, а брови взлетели к переносице. — Держите, — протянул удостоверение обратно. — Извините, что задержал. Проходите. Мужчина забрал его и, вместе со своей свитой, пошёл по знакомому маршруту. Красные ковровые дорожки, белые колонны и резные фрески у потолка. Они не спеша прошли за синеватые шторки с табличкой на стене «Служебный вход». Узкие коридоры, гримёрки с раздевалками и, наконец, та самая дверь. — Остаётесь тут и никого не пускайте, — не глядя на ребят, озирающихся по сторонам, проговорила Владимир. Рука занеслась. Громкий стук, и голос по ту сторону: «Войдите». Он резко распахнул деревянную дверь. — Это я, братец. У меня к тебе вопрос. За дубовом столом сидел Игорь Дмитриевич. Он поднял глаза от бумажек, кивнул и махнул ему рукой. Владимир закрылся, отсекая посторонние уши. — Погоди... Это чё? Они что ли... семья?... — непонимающе выдохнул Егор, косясь на друга. Но в ответ получил лишь молчаливое пожимание плеч. Владимир подошел к брату и, пожав руки, похлопал его по спине. Мужчина опустился на мягкий стульчик, откидываясь на спинку и закидывая ногу на ногу. Балетмейстер наклонил голову бок, давая понять, что слушает. — Смотри. Я вчера был у Аринки в общаге. И, мягко говоря, ахуел, что моя дочь живёт в таких условиях. Тараканы всякие... Очередь в душ, на кухню, и так далее, — скривился Владимир. — В общем, я с Морозом поговорил. Он подобрал мне отличную квартиру для неё. Двухкомнатная. Как думаешь: ей понравится? Если да, я сегодня же поеду и куплю. — Ого! — глаза старшего округлились. — Конечно понравятся! После нашего-то общежития, да и вообще. Как раз для девушки. Только давай ты её подаришь после премьеры? А то она сейчас будет думать только об этом переезде. А прямо по окончанию ты придёшь к ней в гримерку и ключики выручишь. — Отлично, — ухмыльнулся он. — Как раз все документы оформлю на неё. ***** Молоденькие охранники стояли по ту сторону двери. Скука поглощала их. Они зевали и переминались с ноги на ногу, ещё не привыкнув к таким своим обязанностям. — Вот чё мы тут делаем? — простонал Моисеев. — Они там ещё не знам сколько лясы точить будут, а нам ждать? Нет. Пошли пройдёмся? На девок поглядим, ведь все ягодки небось. — А если он выйдет, а нас нет? По фанере сразу получим, — хмыкнул Денис. — Да и жена у меня, так-то, есть. — Да ладно тебе! Всё будет хорошо. Не нуди. Пошли! — взял его за руку Егор и потянул на звуки музыки. Давыдов закатил в глаза, но всё же последовал за одним. Ребята не спеша брели по тем же коридорам, рассматривая всё вокруг. Для них – неблагополучных пацанов, которые впервые оказались в театре, это было ново и слишком непривычно. Они вышли из зоны для персонала и прошли к приоткрытой двери с надписью вверху: «Партер. Правая зона». Свет приглушенный. Из магнитофона, стоящего на краю сцены, льётся мелодичная композиция. А посередине, по отполированному дереву, скользят парень с девушкой. Воришки в законе откинули сидения и, опустившись на них, начали наблюдать за танцами. — Красиво. Девчушка смазливенькая, нежная и такая хрупкая... Будто одно неверное движение, и может переломиться, — в полголоса проговорил Рыжий, не отрывая взгляда от миниатюрной фигуры в мужских руках. Они кружились в медленным танце. Партнёр подхватил её. Поддержка. И вдруг девушка выскользнула из его рук и с грохотом полетела на пол. Послышался громкий вскрик. Она прокатилась по полу и остановилась на животе. Друзья резко вскочили со своих мест, взволновано смотря на неё лежащую и оцепеневшую в нескольких шагах фигуру. — Ангел... — прошептал парень и опустился перед ней на колени. — Трояновский! Ты охуел?! — сорвались с мест девочки и мальчики из зала и выбежали на сцену. — Аринка! Ты как? — Ангел... Арина... — хором пробормотали молоденькие авторитеты, пока подружки помогали ей сесть. — Больно... — сдавленно выдохнула. Ангелина аккуратно дотронулась до её ноги, заставив Бельскую вскрикнуть и зажмурится. — Послезавтра выступление... Как я буду танцевать?.. — по щекам покатились маленькие капельки, блестя в свете прожекторов. — Надо Бельского позвать! — поджала губы Аря. — Мы приведём его! — крикнул Егор из зала и тут же скрылся из виду. Паренёк бежал по знакомому маршруту и, чуть запыхавшись и забыв о нормах приличия, ворвался в кабинет. Мужчины обернулись на звук в непонимании. — Паладин! Игорь Дмитриевич! Там на сцене... — тараторил он, хватая воздух ртом. — Из рук Трояновского какого-то при... ну как его... Поднятие... Арина на пол упала. Ногу походу подвернула. «Больно», — говорит. Бельские тут же вскочили со своих мест и синхронно побежали на выход. Моисеев еле успел отскочить с прохода, чтобы его, не дай Бог, не снесли, пробормотав себе под нос ругательство. Ну и двинулся за ними. Мужчины неслись по коридорам и, не обращая внимания на копошащихся ребят, влетели в зал и поднялись на сцену. — А ну отошли! — гаркнул Игорь Дмитриевич. Все тут же сделали шаг назад от сидящий и плачущий на сцене девушки. Сердце отца пропустила удар. Его малышка плакала из-за какого-то мудака. — Ариш, что такое? — нагнулся к ней учитель. В голосе была слышна тревога. — Кирилл не удержал... — всхлипнула и посмотрела на него. По щекам катились слезинки. — Ногу, кажется, вывихнула. Пошевелиться не могу. А у нас же премьера... — Всё нормально будет, — вздохнул и посмотрел на брата. — Вов, ты же мне всегда вправлял сухожилия. Помоги дочери. Паук с Рыжим снова переглянулись в непонимание. Сначала Паладин – брат главного балеруна, потом Арина, Ангел – имя и прозвище девочки, которая была любимой Кащеева ну и сестрой Леонова, а теперь ещё... он – её отец... Их видок надо было видеть... В принципе, их удивление также разделяли трое Родионовых, Теодора с Юрой, Трофимова и Кирилл. Они никак не могли предположить, что этот грозный мужчина с наколками – её родственник. Девушка также не поведала им о смене фамилии и приобретённой семье. — Пап, может лучше скорую? — прошептала еле слышно она и перевела на него испуганный взгляд. — Не бойся, — подмигнул ей, хотя внутри у самого всё жалость. — Я физкультурный закончил. Там мы это проходили. Знаю как помочь. Он медленно опустился перед ней. Молоденькие авторитеты, как и остальные, заворожённо смотрели на эту сцену. Строгий Паладин вёл себя совершенно не так, как глава криминального мира, который может пресечь конфликт одним лишь словом, а как тот, кому, и правда, дорога сестричка Жало и любимая Никиты. До них всё-таки дошло это. Владимир аккуратно дотронулся до её щиколотки, обхватывает двумя руками. Он не хотел причинить ей боль, но чтобы помочь, нужно было пересилить себя. — Насчёт три – вдыхай, — тихо проговорил. Дядя в этот момент положил ладони на её хрупкие плечи. — Один... Два... Три... Ангела вдохнула. За этим последовал резкий рывок. Ногу пронзило невыносимой, жгучий болью, от которой потемнело в глазах. Она закричала, хватаясь за предплечье учителя, и зажмурилась. — Вот. Всё хорошо. Ты умничка у нас, племяш, — проговорил вполголоса старший Бельский, повергнув друзей Арины в шок. — Малыш, теперь надо попробовать встать, — голос Владимира сорвался, как бы он не пытался его контролировать. — Давай помогу. Он встал и нагнулся к ней. Аккуратно, чтобы не сделать больно, подхватил её на руки и спустил со сцены. Паук, отошедший раньше друга от этой представления, опустил сидение на первом ряду, на которое и села дочь его босса. Паладин оставил лёгкий поцелуй на её макушке, отчего его ребята чуть не упали там же. Никогда они не видели его таким. — Спасибо, — улыбнулась она. — Если бы не Вы, я б уже в травмпункт ехала. — Всё будет хорошо. Пока что не нагружай ногу, а через часик уже можешь на неё наступать. Больно не будет. Репетицию пока посмотри, завтра продолжите, у Вас всё и так идеально, — кивнул Игорь Дмитриевич и пошёл на выходе из зала. — Мальчишки с нами идут, ну и ты, Кирилл. Трояновский понурил голову и вздохнул, но всё же поплёлся за ними, ожидая негодование в свой адрес. Молодые воры в законе шли за всей коалицией, замыкая её и тоже ждя пиздюли. В кабинете Бельские расположились на креслах и со злостью глянули на провинившихся. Несколько секунд и на премьера полетела триада объяснений: как вести себя с девушками на сцене, а в частности – с Ариной. Было обидно и стыдно. Никогда такого не было, но сейчас произошло. Они всегда танцевали в тандеме... Отчитывали его оба брата и по окончании, влепили выговор в личное дело и удачно отпустили, так и не дав задать им вопросы, мурчавшие его. Пришла очередь Давыдова и Моисеева. — Хули Вы от кабинета отошли, бездари? — закинул ногу на ногу и скрепил руки на животе в замок Владимир. Взгляд, изучающе, сканировал каждого и был готов испепелить. — Ладно. Чихвостить Вас не стану. Всё-таки сообщили о происшествии. — Нам это, интересно стало: чё и как тут, — шмыгнул носом Егор. — Изведать решили. Думали, что ты не узнаешь. Ну а как увидели, что она упала, так сразу поняли и решили позвать подмогу. — Паладин, не вели казнить. Но у нас ещё есть уйма вопросов. Можно? — несмело поинтересовался Денис. За эту инициативу его могли спокойно четвертовать прямо на месте. Авторитет кивнул, уже предвещая то, что скажут. — Ну, что Вы с Игорем Дмитриевичем – братья, это мы поняли. А вот насчёт остального... Арина, то есть Ангел – сестра Жало и любимая – Кащея? Ну и твоя дочь что ли? Так это получается, что и Женя тоже тебе – сын? — Бля... Да. Это она. Дочь и сын, — закатил глаза. — Так-то Вас это ебать не должно. Женёк не знает пока об этом. Позже ему расскажу, а Ариша уже как месяц в курсе и носит мои отчество с фамилией. Вы пока молчите об этом и никому не говорите, а то я язык Вам отрежу. Усекли? Они кивнули, понимая, что его слова не пустой звук. Бельские поднялись, обнялись и обменялись крепкими рукопожатиями. Игорь протянул брату и его гаврикам билеты на новую постановку, и авторитеты удалились. ***** А вот в зале царило напряжение. Друзья облепили бедную Арину, нависая со всех сторон и ждя объяснений. Она сглотнула вязкую слюну и, поглубже вдохнув, начала: — Да. Вы не ослышались. Этот грозный мужчина – мой отец и брат Игоря Дмитриевича – Владимир Дмитриевич Бельский. Я сама об этом узнала месяц назад. Ну и в паспорте у меня теперь написано: Бельская Арина Владимировна. Как-то так... — Ты когда нам собиралась сказать об этом? — скрестила руки на груди Ангелина. — Мне кажется, мы достойны были узнать это не таким образом, — фыркнула Аря. — Или теперь зазналась и ни во что нас не ставишь? — Вы чего? Просто я не знала как сказать Вам. Ну и реакции боялась. Вдруг подумаете, что место тут получила из-за родственных связей... — поджала губы, пробегаясь взглядом по каждому. — Ещё и эта совместная премьера, к которой готовилась постоянно... простите. Я не хотела Вас обидеть. — Да не злимся мы, — зыркнул на них Кирилл. — Просто так странно и непривычно, Арина Владимировна... ты обязана нам всё рассказать! Через пол часа, когда кончится репетиция, пойдём в кафе, и уж там тебе не отвертеться! Все подводные камни своей биографии поведаешь нам. — Хорошо, — виновато улыбнулась девушка. Ровно через указанное время компания уже сидела в «Лакомке» и ела мороженое. Ангел рассказывала то, что раньше держала в секрете: про брата с другом, колонию, поездки и правду о своих родителях. Все слушали её с открытыми ртами и уже под вечер знали о ней всю подноготную. Полтора дня прошли в репетициях и подготовке к постановке. Вечер премьеры. В зал прошли три московских авторитета с пышными букетами розовых роз, которые были предназначены для дочери босса, танцующей на главной партии. — А о чём там речь идти будет? — шмыгнул носом Рыжий, косясь на Паладина и Паука. — Егорка, не нервируй меня, — прошипел Владимир, оборачиваясь на него. — Интересно? Программку купи. Я вот знаю. — Сейчас уже, наверное, не успею... после первого акта тогда, — виновато устремил взгляд в пол Моисеев. Они прошли на свои места ровно в тот момент, когда прозвенел третий звонок. Свет в зале потух, все зааплодировали, и на сцене появился старший Бельский с микрофоном в руках. — Добрый вечер, дорогие зрители! Сегодня мы представляем совместную с Мариной Вячеславовной Камышовой постановку! «Жизель»! Давайте поприветствуем наших артистов кордебалета, — тихие овации пронеслись по залу. — Солистов – Юрия Николаевича Морозова и Теодору Олеговну Трояновскую! — умеренные хлопки. — Ну и приму с премьером – Арину Владимировну Бельскую и Кирилла Олеговича Трояновского! — бешеный шквал аплодисментов, свист и крики. Балетмейстер поклонился и скрылся со сцены. Заиграл оркестр, и шторы раздвинулись. Начался первый акт. Появилась Ангел и все замерли с открытыми ртами, смотря на неё. В живописной горной деревушке молодая крестьянка Жизель радовалась жизни и любви. Она верила в чувства юноши по имени Альберт (Кирилл), который часто навещал её под видом простого крестьянина. Жизель отвергла ухаживания лесничего Ганса (Юра), который подозревал неладное. В деревне после охоты остановилась знать. Девушка была очарована нарядом Батильды (Теодора) – знатной дамы, которая оказалась тронута простотой девушки и подарила ей ожерелье. Жизель не знала, что она являлась невестой Альберта, скрывающего свой графский титул. Желая разоблачить соперника, Ганс похитил шпагу парня с гербом и предъявил её всем во время праздника. Он трубил в рог, призывая господ. Обман раскрылся: Жизель поняла, что возлюбленный обманул её и помолвлен с другой. В сознании произошло помутнение, и она умерла от потрясения и горя. На этом шторы закрылись и включился свет. Начался антракт. Люди стали подниматься со своих мест, обсуждая великолепные танцы балерунов. — Она чё, откинулась? — нагнулся к другу и боссу Моисеев. — Да? — Да, Рыжий, — шикнул Паладин. — Я что тебе сказал час назад? Чеши за программкой, а мне вопросы задавать не надо: я тебе не энциклопедия. Молоденькие воры вздохнули и, не выпуская букетов из рук, встали и пошли к контролеру билетов. Ну а затем, пока Владимир Дмитриевич не видел, заглянули в буфет, где прочитали содержание балета и опрокинули в себя по три стопки коньяка. Стало так хорошо и интересно: чем в итоге закончится постановка... Они вошли в зал под недовольное бормотание людей и, извиняясь, прошли на свои места. Начался второй акт. Босс сразу учуял запах спиртного и поднял кулак, грозя им. Парни сглотнули, понимая, что после получат по подзатыльнику. Ночью на кладбище, где была похоронена Жизель, появились души невест, умерших до свадьбы. Их повелительница – Мирта вызвала тень Жизель, чтобы принять в свой круг. Появившегося здесь Ганса они затанцовывают до смерти. На могилу пришёл раскаивающийся Альберт. Он искренне скорбил о своей потери. Видя его отчаяние, тень любимой простила его. Умершие души пытались погубить и графа, но девушка защитила парня. Сила её любви оказалась сильнее магии. С первыми лучами солнца души потеряли свою власть и исчезли. Тень Жизель окончательно простилась с возлюбленным, растворяясь в утреннем тумане, а Альберт остался наедине со своей вечной утратой. После этого момента начался поклон. Люди с самыми разными букетами помаленьку стали подбираться к проходу на сцену, ждя, чтобы поскорее вручить их своим фаворитам. Кордебалет, солисты, прима с премьером и дирижером. Женщины пропустили зрителей на сцену, и все пошли к главным звездам, говоря какие они талантливые. Но Бельской было всё равно на их цветы. Самыми важными для неё были розы отца. Именно те, которые любила. — Ты восхитительна, малыш, — вручил ей цветы, обнял и мазнул губами по виску. — Спасибо, пап, — широко улыбнулась. Её взгляд перевелся на неловко переминающихся с ноги на ногу ребят в чёрных костюмах. — Егор, Денис? Они тут же шагнули к ней и синхронно отдали букеты, криво улыбаясь и почесывая затылки. Паладин закатил глаза и, подхватив их под руки, увел со сцены, заставив дочь рассмеяться. Поклон закончился, и шторы съехались по середине, отсекая танцоров от восторженной публики. Ребята побежали в гримерки, чтобы поскорее переодеться и поехать к Кириллу праздновать удачное выступление. Арина залетела внутрь и положила на столик шесть подаренных охапок с розами. Розовые, красные, жёлтые и белые. За ширмой она быстро скинула с себя пуанты с пачкой и прочим обмундированием. Надела на себя лёгкое белое платье с шифоновыми ручками и юбкой до колен и туфли на каблуках. Закончив с одеждой, перед зеркалом распустила пучок и расчесала тёмные локоны, как вдруг в дверь постучали. — Войдите! — крикнула Ангел и развернулась. На ручку нажали, и вошёл отец. — Папуль, — улыбнулась она. — Как я танцевала? Твоим молодцам, похоже, понравилось. — А то, — ухмыльнулся и прошел к ней. — Сначала, правда, ничего не понимали, но вот потом уловили суть. Ты – самая лучшая у меня! И знаешь что? Не пристало главной приме, да ещё и дочери авторитета, ютиться в общежитии, в одной комнате с тараканами и соседкой. Поэтому, — пальцы скользнули к карману пиджака, нащупали ключи и вынули. — Теперь у тебя есть собственная квартира. Район хороший, недалеко от театра, правда только двухкомнатная, но если захочешь, можно продать... — СПАСИБО, ПАПА! — не дала договорить она, запрыгивая на него и начиная целовать. — ТЫ САМЫЙ ЛУЧШИЙ! Я И НЕ МОГЛА О ТАКОМ МЕЧТАТЬ! Бельский на мгновение опешил, но потом всё же расплылся в улыбке и обнял её, удерживая на весу. Угодил. — Правда дорого это... — посмотрел Арина на него. — Ты и так мне тогда вернул деньги на море, даже с избытком, решил вопросы с документами, да ещё и квартира... что-то много у тебя на меня уходит... — Не бери в голову. Это – малая часть того, что имею от бизнеса по Союзу. Мне на тебя не жалко. Завтра соберёшься, перевезем вещи, — подмигнул ей. — Так же будет и с Женей. Если потребуется, куплю, не раздумывая. — Всё равно... Сказал бы ты ему для начала, — спрыгнула и поправила платье. — А то не вариант в шифровальщиков играть. — Кто бы говорил... — фыркнул он. Бельские рассмеялись. — Ладно, давай к друзьям, много не пей. Завтра увидимся. — Хорошо, — Арина взяла джинсовую куртку, а он – её букеты, и они вышли из гримёрки. Прошли по опустевшему театру и вышли на улицу, где с одной стороны стояли друзья, а со второй курили молоденькие авторитеты. Ангел помахала им, заставив подавиться едким дымом. — Пока, — и, поцеловав отца в щеку, побежала к своим. Ребята кутили до самого утра. Шампанское, смех, игра на гитаре и танцы с разговорами. Было весело, тепло и классно. Именно так, как многие мечтали проводить свою молодость. Все были рады новости о жилье Ангела, уже планируя новоселье. Правда, Аря чуть загрустила, понимая, что теперь будет жить одна, но Миша пообещал, что скоро снимет квартиру и заберёт её из общежития. Ну а следующий день вышел слишком насыщенным. Не став ложиться спать, девушка собрала все свои пожитки в пять больших и тяжёлых сумок, которые таскали... Паук и Рыжий. Она тепло распрощалась с Жанной Ивановной и, вместе с отцом и ребятами, поехала в новый дом. Девятиэтажка, сданная год назад, и правда, оказалась рядом с Кировским театром. Дом из красного кирпича, с мусоропроводом в подъезде и лифтом, который пах деревом. Третий подъезд, седьмой этаж и сотая квартира. Это означало тишину, отличный вид на город и отсутствие необходимости зашторивать окна от прохожих. В прихожей стоял гэдэровский гарнитур из светлого дуба с аккуратными ручками, огромное зеркало в тонкой деревянной раме, вешалка и тумба для обуви. Кухня. Примерно шесть – семь метров. Выглядела завораживающе. Здесь стоял финский гарнитур из матового белого верха и темного низа. Идеально ровные фасады, которых не коснулась отечественная кривизна. На столе – кофеварка, привезенная Морозом из Италии, а рядом – мясорубка, которую достали для неё по блату. Большой светло-серый холодильник югославского производства, который в отличие от советских «ЗИЛов» не шумел по ночам. Ну и электрический чайник В гостиной был уложен паркет и покрыт дорогим персидским ковром ручной работы. Стены оклеены немецкими обоями под покраску, на которые нанесена матовая краска небесно-голубого цвета. У стены стояла стенка ГДР, но не простая, а максимально укомплектованная: стеклянные дверцы с тонким узорами, внутри которых красовался настоящий хрусталь и фарфоровые тарелки. В нижних секциях – книги и редкие виниловые пластинки. У противоположной – кожаный, дорогой, немецкий диван, светло-серого цвета, с мягкими подушками, на три персоны и с выдвижным механизмом. Вместо громоздкого телевизора расположился компактный японский «Sony» с тонким экраном и пультом в полиэтиленовом пакетике. Справа от него – видеомагнитофон и коллекция кассет с фильмами, переписанными с отменным качеством. Спальня. Аскетичная и элегантная. Двуспальная, широкая кровать из ГДР с упругим матрасом и высоким изголовьем. На ней надето чешское постельное белье с приглушенным геометрическим узором. Встроенный итальянский шкаф-купе. Ванная комната с сантехникой: унитаз, непохожий на советский, и белая эмалированная ванна. Стены отделаны керамической плиткой нежно-фисташкового цвета, без сколов и с идеальными швами. Пол подогревается – электрический и теплый, смонтированный мастерами Мороза по западной схеме, что в ленинградскую сырость было немыслимым комфортом. В квартире пахло кофе, деревом, дорогим польским освежителем воздуха и чем-то новым. Здесь не было дефицита: на окнах – рулонные шторы вместо повешенных на гвозди тряпок, а на подоконнике стоял огромный фикус. Это была мечта. Здесь чувствовался вкус и качество, которые удалось реализовать, несмотря на все преграды. Арина стояла посреди гостиной, смотря на всё это с открытым ртом и не понимая: случилось это с ней наяву или во сне? Ещё месяц назад она не могла представить, что у неё будут любящие родственники, не считая Жени, деньги, да ещё и такая жилплощадь. — Пап, это сон?.. — прошептала, смотря на книги внизу стенки, которые обязана была прочесть. — Эх... Вот бы и мне такие снились... — хмыкнул Егор, вышедший с балкона. — Обалдеть... тут всё такое... новое и заграничное. Паладин усмехнулся и приобнял за плечи дочурку, оставил на макушке поцелуй и прошептал: — Всё для тебя, малыш. Рад, что тебе понравилось, а то я очень волновался, что не оценишь. — Не оценю? — повернула к нему голову и нахмурила брови. — Повторюсь: я о таком мечтать не могла! Квартира – шикарная и очень дорогая... — Всё нормально, — подмигнул ей. — Так, теперь насчёт оплаты коммуналки: к тебе каждый месяц, пятнадцатого числа, будет приезжать кто-то из Романовых, снимать показания и платить. — Да я и сама могу... делала это много раз в Казани. И деньги... — не успела договорить, как была перебита. — Нет, — пресёк её отец. — Свои деньги будешь тратить на себя. Ребята будут приезжать и помогать тебе. Это не обсуждается. Ну иногда и я буду заскакивать. Кстати, хочешь расскажу тебе кое-что? — Ну ладно... — вздохнула она. — Спасибо тебе, — чмокнула в щеку и кивнула. — Я на твоей премьере встретил своего друга – Мороза. Мы разговорились и, оказывается, этот Ганс – его сынок, Юрик. Вот как бывает. — Ничего себе... — усмехнулась. — Это, получается, мы – дети самых главных криминальных личностей Союза? Не дурно. Теодорка, наверное, не знает, что её жених имеет статус такой. — Да. Это держится в секрете, — подмигнул ей Владимир. — Сюрприз будет. Они рассмеялись и начали разбирать вещи по своим местам. Кухня, спальня, гостиная и ванная комната. Каждый присутствующий принял в этом участие. Под вечер квартира стала уютнее и живее. Паладин со своими ребятками уехали в Москву, а Ангел плюхнулась на двуспальную кровать и, улыбаясь, посмотрела в потолок и прошептала: — Неужели это правда происходит со мной?.. Затем резко поднялась и, уже представляя замешательство подруги, рванула к телефону в коридоре. Пальцы заскользили по диску и набрали номер Казьминой. Она спустила аппарат на пол и села на линолеум, поджимая ноги под себя. Разговор предстоял далеко не короткий: — Здравствуйте, Яна Анатольевна. Вам лучше присесть, потому что Вы упадете от моих новостей. — О как, Арина Романовна... ну хорошо. — Ну для начала я не Леонова и не Романовна... — из уст Бельской полились слова, которые не могла перебить подруга. Она рассказывала в красках все события этого месяца, как повернулась её жизнь, перевернувшись с ног на голову. — ...вот так вот, Яночка. — Я в ахуе, Бельская. В полнейшем... — прошептала Казьмина. — А Никита – дебил! Специально встречу его через месяц и мозги почищу! — Ну про случившееся со мной ты ему, естественно, не скажешь. Пусть на хер идёт, — фыркнула девушка. — В общем, запиши мой номерок новый и можешь звонить когда захочешь, — продиктовала ей телефон. Девочки поболтали ещё пол часа и закончили звонок. Арина приняла ванную, осознавая, что её ни с кем делить не надо, и уснула на мягком комплекте под теплым одеялом. На следующий день к ней пришли на новоселье друзья. Всё та же неизменная копания, которая оценила квартиру, ремонт и убранство, ну и подарила маленькие подарочки. 21 июня 1985-го года Сегодня состоялся последний показ перед окончанием театрального сезона. Все участники Кировского театра отметили удачно пройденный год и, под смех и чуть пьяненькие разговоры, вышли на улицу. Тепло, пахнут зеленью и цветами. Звёздное небо с огромной луной, заливающей всё своим светом. И, на дороге, припаркованная чёрная волга с московскими номерами. Бельская попрощалась со всеми и пошла к ней, цокая каблучками по вымощенной плиткой площади. Из машины, увидев её, вышел Череп. Достал с заднего сиденья букет и широко улыбнулся. — Привет, Ангелочек, — отдал ей цветы и прижал к себе. — Ты просто великолепно танцевала. — Спасибо. А ты был в зале? — подняла глаза и обхватила его одной рукой, держа во второй розовые розы. — Прости, я бы раньше вышла, чтобы ты так долго не ждал меня. Я то думала мы только сейчас встретимся... — Ничего страшного. Всё нормально, — кивнул. — Я, как договаривались, взял сумку, теперь осталось только доехать до места назначения. — Может, хотя бы ты мне скажешь: что за сюрприз мне приготовил папа? А то последние дня три вокруг меня плетётся какой-то заговор, — прищурилась она. — Не-а, — усмехнулся и открыл ей дверь. — Поехали. Чем скорее окажемся там, тем быстрее узнаешь. Девушка недовольно вздохнула, но спорить не стала. Не скажет друг ей ничего – это и так понятно. Села назад, а Саша устроился за рулем. Мотор зарычал, и машина понеслась на выезд из Ленинградской области. Вскоре Арина провалилась в сон, а Романов, изредка поглядывал на неё и любовался. За последние пару визитов он удостоверился, что рядом с ней чувствует, как сердце трепещет. Такого никогда не было в его жизни. Парня тянуло к ней. Он даже с братом поссорился, несколькими днями ранее, потому что тот хотел поехать за дочерью босса. Минуты растягивались в часы. Фонари сменялись тускло освещенными участками, а городская черта растворилась из виду. Редкие домики, бескрайние поля и реки. Так и прошли двенадцать часов поездки до московского особняка Паладина в элитном районе, где у всех были деньги и статус. — Ангелок, просыпайся. Мы почти приехали, — взглянул на неё Череп. Её ресницы дрогнули, и он увидел заспанный светло-карий взгляд. — Доброе утро и С Днём рождения! — Доброе. Спасибо, дорогой, — потянулась она и зевнула. Вдруг её глаза уперлись в слишком престижные дома. Двух и трех этажные, с большими участками. По обочине дороги росли ровные ряды голубых елей. — Саш, а куда ты меня привёз? Мы точно в СССР? — Точно. Привыкай, Ариш, — усмехнулся он и махнул охране. Кованные ворота из черного металла с позолоченными наконечниками прутьев и узором из переплетенных дубовых листьев распахнулись, и они проехали. Рядом с ними расположилась калитка. Над воротами висела камера видеонаблюдения в бронзовом корпусе и прожектор, который включался автоматически, если кто-то приближался ближе чем на десять метров – диковинки для этого времени. Слева от ворот – будка охраны, в виде беседки: красный кирпич, черепичная крыша. Внутри лежал пульт управления камерами, монитор, рация, сейф с оружием и термос с чаем. Охранники сменяются каждые восемь часов, в тёмных костюмах, наушниках с микрофоном. Бельская сглотнула и откинулась на сиденье, смотря по сторонам. За воротами их встретила аллея, вымощенная брусчаткой. По центру аллеи – клумба-разделитель, засаженная низкими голубыми елями и белыми розами, цветущими всё лето, за ними, в данный момент, ухаживал садовник, поливая из шланга. По бокам росли старые липы, дающие густую тень, под ними стояли чугунные скамейки, выкрашенные в черный. В конце аллеи был круглый разворотный круг, вымощенный той же брусчаткой, с небольшим трехъярусным фонтаном в центре из мрамора. Слева от разворотного круга расположилась крытая парковка на три машины под навесом. Там стояли чёрный мерседес с тонировкой и ярко-красный москвич. А рядом – маленькая будка, где хранились канистры с бензином, ведра, шланги и прочая техника. Справа от круга — гостевые места на две машины. Волга припарковалась рядом с мерседесом. Телохранитель вышел и открыл ей дверь, протягивая руку. Арина несмело ступила на брусчатку и посмотрела на особняк. Двухэтажный дом из светлого кирпича с колоннами у входа и лепниной, большие арочные окна. Медная крыша с тремя дымоходами. Крыльцо представляло собой широкую лестницу из гранита, ступени с подогревом, чтобы зимой не леденели. Кованые перила с позолотой. А у входа стояли две огромные вазы с олеандрами. Над дверью висели кованый козырек с подсветкой и скрытая камера, смотрящая ровно на уровень лица входящего. Дубовая дверь с бронзовыми ручками. Перед домом рос ровный газон, подстригаемый каждые три дня. А в центре стояла бронзовая скульптура девушки с веслом с обнаженными плечами. Вдоль фасада – кусты сирени и английские розы. Крупные, махровые, со сладким запахом, который разносился по всей территории. Массивная дверь распахнулась, и на пороге появился хозяин дома в обычной футболке с коротким рукавом и спортивных штанах. — С праздником, малыш! — улыбнулся он во все тридцать два и развел руки, чтобы дочурка влетела в него. Арина так и сделала. Она рванула к отцу и, вбежав по гранитной лестнице, упала в его объятия, шепча: «Спасибо, папуль!». — Оставайся такой же красивой, доброй и прекрасной девочкой! — поцеловал её в лоб. — Ты у меня самая лучшая и прекрасная! — Засмущал... — хихикнула Ангел. — Вот это у тебя дом... я представляла его иначе и меньше... просто нет слов! — А внутри ещё краше, пошли, — отпустил её и посмотрел на Романова. — Саш, занеси Аришкины вещи к ней в комнату и можешь быть свободен. Парень кивнул и начал заниматься своими обязанностями. Ну а Бельские зашли внутрь. В прихожей был мраморный пол с подогревом, огромная хрустальная люстра, свисающая с высокого потолка. На стене висел гобелен ручной работы, изображающий охотничью сцену, в углу стояла напольная ваза. — Ну а теперь один из главных сюрпризов, — ухмыльнулся и крикнул на весь дом. — МАМ! ПАП! БЫСТРЕЕ ИДИТЕ СЮДА! Девушка затаила дыхание. Сердце забилось где-то на уровне горла. Послышалось шевеление, и из-за поворота вышли двое пожилых людей. Женщина небольшого роста, с седым пучком на голове, добрыми глазами и в домашнем платье и фартуком. Ну и мужчина – выше её на голову, с залысиной и бакенбардами, морщинистым лицом, в рубашке с коротким рукавом и брюках на ремне. Они непонимающе оглядели сына в компании слишком молодой девочки, а затем их взгляд прошелся и по ней, оценивая тёмные локоны, спадающие на плечи и зафиксированные кремовым ободком, белую водолазку и джинсовую юбку с лаковыми туфлями на каблуке. Что-то в ней показалось им знакомым. — Здравствуйте, — робко улыбнулась она. — Доброе утро, — подал голос старший Бельский. — Сынок, а что за милая леди с тобой? Это и есть наш важный гость? — Да, отец. Познакомьтесь. Это Арина Владимировна Бельская, — на этом их брови взлетели вверх. — Главная прима Кировского театра, очень добрая и милая девочка, у которой сегодня День рождения. Ну и главное – она Ваша внучка и моя дочь. Они синхронно приложили руки к губам, только сейчас понимая, что она была похожа на мать, на Олечку Орлову. Такая же фигура, цвет волос, глаза их сына. Бельские и не думали, что на старости лет смогут увидеть кого-нибудь из своих внуков, а тут она сама появилась в доме. По щекам бабушки покатились слёзы. Ну и в глазах деда тоже показалась влага. Старшее поколение стояло и не могло сдвинуться с места, не понимая снится им это или происходит в реальности. — Приятно познакомиться, Галина Николаевна, Дмитрий Иванович. Простите, что без предупреждения. Я и сама не знала, что папа приготовил нам такой сюрприз, — подняла на них взгляд. — С Днём рождения, внученька... — прошептала Галина и, забыв о том, что ноги болели с утра, подбежала к ней, загребая в объятия. — Какая ты красивая. И хватит «выкать»! Мы – твоя семья. Это же сделал и Дмитрий. Мужчина подошел и обнял её с другого бока. Они стояли и плакали от обретения своей кровиночки, той, которая уже никогда не пропадёт. — И нам приятно, — прошептал он. — Мы и не знали, кто именно у нас есть, не считая внука. Оля ж тогда уехала беременная. А где ж брата потеряла? — Женя... ну... — посмотрела на Владимира. Он кивнул ей, мол: говори. — В Казани. Ему ещё год остался. Защитил меня и сел... И... пока не знает, что тоже Бельский. Пока он – Леонов Евгений Романович. — Леонов? — отстранился Дмитрий. — Вот к кому наша невестка любимая уехала. Ах, сукин сын! Я ещё тогда говорил: мутный тип! Он хоть Вас не обижал? — Сначала нет, пока мама не умерла. Ну а потом он нашел новую пассию и... всё очень сложно стало, — поджала губы. — Так, я предлагаю пройти на веранду. Там за кружечкой чая с пирожками абрикосовыми, которые, кстати, очень понравились Арише, всё обсудим и расскажем, — предложил Паладин. Все поддержали его. Ангел разулась и, держа под руку бабушку, прошла за отцом и дедушкой по дому. Большая гостиная. Паркет, уложенный елочкой, покрытый огромными персидскими коврами ручной работы, где ворс меняет цвет под разным углом зрения. Стены обиты шелковой тканью цвета слоновой кости с золотым тиснением. В центре стоял камин из белого мрамора, а на нём – пара французских бронзовых часов и шкатулка, в которой лежали сигары. Итальянский гарнитур, перетянутый кожей. Диваны с подлокотниками из карельской березы. Огромный телевизор «Toshiba», встроенный в стену. Рядом – видеодвойка «Sony» для записи и воспроизведения, чтобы никакая пленка не пропала. Из динамиков играло «Al Bano». Веранда пристроена к дому с южной стороны, так что солнце стоит здесь с утра до вечера. Сделана она из светлого дерева. Крыша опирается на резные столбы, по периметру – скрытая подсветка, которая включается с наступлением сумерек, делая её похожей на сцену в театре. Пол сделан из того же дерева и покрыт матовым лаком. С трех сторон веранда открыта, только с четвертой – стена дома, в которую выходят двери из гостиной и кухни. По периметру расположены легкие перила, на которые наброшены полотенца после купания. В углах веранды стояли большие кадки с олеандрами и лимонными деревьями, на которых завязались плоды. На потолке висели три вентилятора с широкими деревянными лопастями, которые медленно вращались весь день, сейчас они будут как нельзя кстати. В левом углу веранды – подвесной гамак, а справа – большой дубовый стол с круглой столешницей. Вокруг расположилось шесть плетеных кресел с высокими спинками и съемными подушками на сиденьях. На столе лежала скатерть в мелкую синюю клетку, с легкими складками. В центре стоял фарфоровый сервиз. Чайник с отколотым носиком, молочник в форме коровки, сахарница с крышкой в виде яблока и шесть чашек на блюдцах с легкой золотой каймой по краю. Две стопки тарелок с синими цветочками, на которых лежали румяные пирожки, булочки с сахаром и абрикосовое и земляничное варенье. С веранды открывался вид на бассейн, сад и небольшую березовую рощу, которая начиналась сразу за участком. Сад представлял собой старые яблони, две груши, кусты смородины и крыжовника, и пять абрикосовых деревьев. В глубине скрылся маленький пруд с розовыми лотосами и китайскими карпами. Бассейн с подогревом, который считался огромной роскошью. Недалеко – огромный мангал и шезлонги ярко-синего цвета. В углу двора стоял вольер с двумя щенками кавказской овчарки, которые, пока что, не умели охранять, но готовы бы играться с хозяевами хоть целый день. — Вау... — прошептала она, глядя на всё это с отвисщим ртом. — Это... нереально... — И всё в твоём распоряжении, — прошептал Паладин и оставил поцелуй на её макушке. Арина отошла от ступора и шагнула к столу, где копошилась Галина Николаевна: — Бабуль, давай я помогу? — Ариш, не нагружай себя. Дай хоть поухаживаю за тобой. Я сама, — одарила она её искренней улыбкой и продолжила наливать чай в кружки. — И вообще, тебе есть надо, а то вон какая худая! — Внученька, а ты у нашего Игорька танцуешь? — только сейчас дошли до Дмитрия Ивановича слова сына. Девушка кивнула. — Вот паразит такой! Голодом тебя заморил. Ну всё, мы тебя закормим! На пирожках и моём фирменном шашлычке наберёшь пару килограмм. — Хорошо, — усмехнулась она. — Жду не дождусь. Три поколения сели за стол и начали болтать. Ангел рассказывала о себе, брате и семье, в которой жила, порой опуская подробности, которые могли бы травмировать их слабые сердца. Но даже так они поняли, что судьба у их внуков была не такой уж и радужной. После её слов они ещё больше возненавидели Романа. Но это теперь не важно. Главное – справедливость восторжествовала. Теперь эта девочка не будет знать горя, сможет нормально жить и быть счастливой. И Бельские уж точно позаботятся о своей любимой кровиночке. Переходим в мой Тг: Мир Аконита (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В навигации находится анонка). Ещё есть Тикток: aconitumy Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).