Танцы на стёклах || Кащей

Наше время

«Я открыла глаза и поняла, что лежу на чём-то мягком. Слишком мягком для моей реальности. Пахло почему-то пирогом с абрикосами и корицей, как будто оказалась в детстве, когда мама пекла его. А ещё... Им. Я села, поджав под себя ноги, и перевела взгляд на Кащеева, лежащего около меня. Вдруг в моих руках появилась чашка с чем-то горячим, пар поднимался вверх и таял в воздухе. На мне была его та же старенькая серая футболка. Веки парня дрогнули и открылись. — Проснулся, Кащейка? — улыбнулась я и провела по его оголенному плечу пальцами. — Где мы? — спросил он хрипло и поднялся, садясь по-турецки. — Дома, — просто ответила. — У нас дома. Забыл что ли? Он огляделся. И правда. Его квартира, небольшая, но теперь уютная кухня, цветы на подоконнике, а за окном – тихий двор, где-то лает собака. И тишина.... Такая спокойная, какой почти не бывает в их жизни. — Это сон, — сказал Никита, скорее себе, чем ей. — Может быть, — пожала я плечами и протянула мне кружку. — Но чай настоящий. Пей. Он взял её. Жидкость была сладкой, с мятой и мёдом. Такой, какую делали их мама с папой в детстве, какой она любила больше всего. Сделал глоток и почувствовал, как внутри что-то оттаивает. — Вкусно? — наклонила я голову в бок и заглянула в его красивые глаза. — Ага, — от его слов на моем лице появилась улыбка. Я хихикнула и забралась к нему на колени, обняла за шею и уткнулась носом в щёку. Никита замер. — Ты напряжён, — прошептала. — Расслабься. Я же своя. Мы с тобой две недели вместе живём. — Я не умею расслабляться, — честно ответил он. — Ангелок, я так боюсь, что с тобой может что-то случиться. Я не хочу терять тебя снова. — Научу. У меня терпения много, — улыбнулась и поцеловала его в уголок губ. — А насчёт последнего... ты защитишь меня, и я никуда не денусь. Знай, что при любом раскладе, я люблю только тебя. Всегда. Любимый осторожно, будто боясь раздавить, обнял меня в ответ. От него пьяняще пахло одеколоном, мылом и... им. Моим единственным, родным и неповторимым. — Арина... — позвал меня Кащеев. — М? — игриво прикусила нижнюю губу. — Ты зачем терпишь меня? Я же... — он замолчал, не зная, как объяснить. — Ты – мой, — перебила я. — Каким бы ты ни был. Ты – мой Кащейка. Я смогла отвоевать тебя и забрать из тёмного царства. Теперь ты тот, кем был всегда. Он прижал меня крепче и закрыл глаза. Я вдруг поняла, что хочу остаться здесь навсегда – в этом сне, на этой крошечной кухне, в этом тепле. — Останься со мной, — прошептала в его шею. — Я всегда с тобой, — ответил Кащеев. И вдруг что-то дрогнуло внутри. Как будто лёд треснул. Он открыл глаза и увидел ЕГО. Снова. Бессмертный стоял в дверях кухни, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на нас. — Мило, — сказал он. — Очень мило. Он вскочил, заслоняя меня собой, но я не испугалась, а встала рядом и взяла его за руку. — Не надо. Не злись, — тихо сказала я, а потом посмотрела на тёмного. — Привет. Ты снова пришел к нам в сны? Почему? Боишься чего-то? — Я ничего не боюсь. И это только твой сон, Принцесска, — попытался ухмыльнуться, но вышло криво. — Не злись. — Никит, посмотри на него... — поджала губки. — Чего? — опешил Никита. — Нахера? Арин, он постоянно убивал тебя! Ему не место в твоих снах! — Посмотри, — настояла я и сжала его пальцы, приводя в чувства. — Он же тоже часть тебя. Может, ему просто не хватает тепла? Вот он позавидовал и пришёл ко мне. Тоже захотел ощутить любовь. — Арина, ты чего? — замотал головой в отрицании. — Это Бессмертный! Он... — Я вижу кто это, — перебила его и шагнула к нему. — Ты ведь не всегда был таким злым, правда? Двойник смотрел на меня с всё той же кривой усмешкой, но в глазах мелькнуло что-то странное. Растерянность? Интерес? — Ты чего, Принцесс? — спросил он. — Я просто хочу понять, — подошла совсем близко. От него пахло так же – одеколон, мыло и лёгкие нотки табака. — Ты делал больно мне и другим, потому что тебе самому больно? Потому что никто не дал твоей половине тепла? Поэтому ты ожесточился? — Арина, отойди от него! — рванул к нам Кащеев, но я остановила его жестом. — Всё хорошо, — улыбнулась светлой стороне и посмотрела на Бессмертного. — У тебя никогда не было того, кто поможет, разделит трудную минуту или тот же самый мандарин? Хочешь, для начала, я тебя обниму? Никита со своей копией замерли, как по команде. Воцарилась звенящая, натянутая тишина, нарушаемая лишь их дыханиями. — Ты... шутишь? — его голос дрогнул. — Ни капли, — улыбнулась ему. — Иди сюда. И я раскрыла объятия для него – для той тёмной части Никиты, которую он ненавидел больше всего на свете. Бессмертный не двигался, смотря на меня, и в его глазах боролись тысячи эмоций. А потом он медленно, будто во сне, шагнул ко мне и оказался рядом. — Можно? — спросил он тихо, почти по-детски. — Можно, — кивнула я. И двойник обнял меня. Неуклюже, неловко, будто впервые в жизни так делал, хотя, наверное, это так и было. А я гладила его по голове и спине, шепча. — Всё хорошо. Ты не один. Ты нужен. Кащей смотрел на это и не верил своим глазам. Бессмертный, который разрушал всё, к чему прикасался, стоял и обнимал его Арину. И по его щеке текла слеза. — Тепло... — прошептал он. — Я забыл, как это... ощущать, что ты нужен не для того, чтобы люди боялись... — Теперь будешь помнить, — ответила я. — Спасибо, — выдохнул и посмотрел на меня. Теперь в его глазах, действительно, было что-то новое, как будто свет пробился сквозь толщу тьмы. А потом его взгляд изменился. Внутри копии что-то щёлкнуло – тьма вернулась, но с ней пришёл и ужас. Он понял, что только что произошло, что я сделала с ним, а главное – позволил себе чувствовать. — Нет... — прошептал, отшатываясь. — Нет, не надо... Я не хочу... — Что с тобой? — я шагнула к нему. — Тебе плохо? — Не подходи! — заорал Бессмертный. — Не хочу это ощущать! Это слабость! Я не могу быть слабым! — Это не слабость, — проговорила мягко. — Это любовь... — Я не умею любить! — закричал он, и в его руке блеснул нож. — Я умею только убивать! — Бессмертный, посмотри на меня, — я не отступала, смотря ему прямо в глаза. Во взгляде не было страха. — Ты можешь быть другим. Я верю в тебя. — Ты... — замер. Нож дрожал в его руке. — ...правда веришь? — спросил почти беззвучно. — Правда, — кивнула ему. Двойник смотрел на меня долгую, бесконечную секунду, и в ней было всё: его тьма и боль, мои свет и тепло. А потом он шагнул ко мне — Тогда... тогда помоги мне... — прошептал, протягивая руку. Я улыбнулась и сделала шаг ему навстречу. И в этот момент он резко, не глядя, будто сам не понимая, что делает, ударил меня. Холодное лезвие вошло в мой в живот слишком мягко. Я охнула, схватилась за него руками и посмотрела в глаза. Не с болью, а с жалостью. — Ты... ты же не хотел... — выдохнула еле слышно. — Зачем?.. — Нет... — прошептал, не понимая. Его лицо исказилось от ужаса. — Нет, нет, нет, я не... я не это... я... правда... — Я знаю, — погладила его по щеке окровавленной рукой. — Всё нормально. Приходи в следующий раз. Я постараюсь вытащить тебя из тьмы. — Арина! — заорал Никита, бросаясь к нам. Но Бессмертный смотрел только на меня. Смотрел, как я оседаю на пол, как кровь заливает его чёрную рубашку, и глаза закрываются. — Я... я не хотел... — бормотал он, падая рядом со мной на колени. — Ты была такая тёплая... Я просто... испугался... пацаны не извиняются, но я... прости меня, Принцесса... — Знаю, — прошептала в последний раз. — Ты справишься... ты сможешь... — моя рука безвольно упала на пол. Бессмертный сидел рядом с ней, сжимая хрупкое, сломанное тело, и впервые в жизни плакал навзрыд, по-настоящему, размазывая слёзы по лицу. — Прости, — шептал он. — Прости меня, пожалуйста... я больше никогда... обещаю, Принцесс... А Никита смотрел на это и чувствовал, как его сердце разрывается на части...» Бельская медленно открыла глаза. Сон ушел, оставляя после себя лишь пустоту. «Я не справилась. Ну... ничего. Постараюсь позже. В следующий раз он сможет стать светлым, ведь Никита же смог». За окном ещё спала Казань. Четырнадцатое января – старый Новый год, который в этом городе всегда пах хвоей, мандаринами и тишиной, но теперь этот день будет вдвойне праздничным. Сегодня Женя и Настя станут семьей. Девушка перевернулась на бок и увидела лицо Кащеева. Он спал на спине, слегка откинув голову, и в этом сне исчезла та жёсткая, хищная складка, которая появлялась у губ днём. Без неё парень казался моложе, почти мальчишкой. Короткие тёмные кудри разметались по подушке, отбрасывая причудливые тени на высокий лоб. Дышал глубоко и ровно. Простыня сбилась, открывая мощные плечи, широкую грудь, покрытую едва заметными в темноте татуировками и шрамами, которые она знала на ощупь. Ангел поджала губы, чувствуя, как по телу разливается та сладкая, тягучая волна, которая теперь всегда накрывала её рядом с ним. Его боялись улица и Универсам, но здесь, в этой квартире, он был просто её Никита. Она не хотела его будить, но ей хотелось чувствовать его. Смотреть было недостаточно, поэтому осторожно приподнялась на локте, и тяжёлая волна тёмных волос скользнула по её обнажённой спине и упала ему на грудь. Замерла. Кащей шевельнулся во сне, нахмурился, а затем его рука сама, инстинктивно, легла ей на талию, сжала, притягивая ближе. Промявшись, глубоко вздохнул, но глаза не открыл, лишь уголок его губ чуть дрогнул, складываясь в ленивую, полусонную улыбку. Он чувствовал её. И тогда Бельская поняла, что сейчас сделает – это было не просто желание. Без слов, без просьб, только так, в этом утреннем полумраке, где время остановилось. Ангел медленно, как кошка, скользнула вниз, стаскивая с него край одеяла. Её пальцы коснулась его торса и провели ногтями, слегка царапая и чувствуя, как под прикосновением напрягаются мышцы. Парень вздохнул громче, его дыхание сбилось с ритма сна, но он всё ещё не открывал глаз, позволяя ей эту игру. Арина наклонилась. Её волосы упали на его бёдра, щекоча кожу. Она поцеловала его впалый живот, чуть ниже пупка, проводя губами по дорожке тёмных волос, вдыхая запах его тела. Он был возбуждён уже от одного её дыхания. Девушка взяла его член в рот медленно, даря ему влажное, обволакивающее тепло. Язык скользнул по головке, описывая замысловатые круги. Сначала любимая действовала едва ощутимо, дразня, лишь на границе чувствительности, играя с ним, как с тугим, живым инструментом. Её нежные губы опускались всё ниже, принимая его глубже, в такт собственному дыханию. Каждое движение её головы, каждый вдох через нос, каждый робкий стон, рвущийся из горла, когда Никита инстинктивно подавался бёдрами навстречу... всё это было исполнено той чувственностью, которую вкладывала в свои партии на сцене, но здесь, в спальне, это было в сотню раз откровеннее и честнее. Её рука сомкнулась у основания, двигаясь в унисон с губами, создавая непрерывное кольцо. Она чувствовала, как нарастает его напряжение, мышцы его пресса стали твёрдыми, а пальцы впились в простыню, сминая дорогое бельё. В полумраке комнаты было слышно только её ритмичное дыхание и его приглушённый, хриплый выдох, похожий на рык. — Арина... — выдохнул наконец. Голос его сел, прозвучав низко и опасно, но она не остановилась, а лишь ускорилась, чувствуя, как он пульсирует у неё во рту, приближаясь к краю. Но Кащеев был сильнее. Парень нашёл в себе силы отстранить её. Его ладонь легла ей на затылок, переплелась с волосами, и мягко, но непреклонно потянула её на себя, заставляя поднять голову. — Не надо, — прошептал хрипло, глядя на неё. Его медово-карие глаза, наконец открытые, смотрели на неё с такой острой, почти болезненной нежностью, что у неё перехватило дыхание. Парень не хотел, чтобы это заканчивалось вот так, в её губах. Он хотел видеть её лицо. Не прерывая зрительного контакта, рука скользнула вниз. Его дыхание было частым, двигал кистью резко, ритмично, глядя на её припухшие, влажные губы, на её распахнутые глаза, в которых отражался он один. Единственный. В момент кульминации Кащей откинул голову назад, обнажая напряжённую шею, и кончил себе на живот, содрогаясь всем телом. Ангел видела, как напряглись и расслабились мышцы, как волна удовольствия прошла по этому сильному, опасному телу, делая его на мгновение беззащитным. Несколько секунд они молчали. Тяжело дышал, приходя в себя, а затем, не говоря ни слова, притянул её за плечи, укладывая на простынь рядом с собой. Кончиками пальцев он убрал прядь волос с её щеки, а другой рукой нащупал край одеяла, накрывая её обнажённое тело, чтобы она не замёрзла. — Ангелочек мой... — сказал он тихо, пряча лицо в её волосах, и Арина поняла, что это утро, пахнущее хвоей и свободой, останется с ними навсегда. — Подожди... — улыбнулась. В светло-карих глазах зажглись те самые искры, от которых у него всегда перехватывало дыхание. Она высвободилась из объятий и посмотрела на него сверху вниз. — У нас есть ещё время. Потянувшись к тумбочке из тёмного дерева, взяла салфетку и провела тканью по его животу, стирая белые следы, скользнула ниже, по внутренней стороне бёдер. Кащеев следил за её руками из-под полуопущенных век, и его дыхание, только начавшее успокаиваться, снова перехватило. Девушка отбросила салфетку на пол, не глядя. Её нога скользнуло через его торс, и вот она уже сидела на нём верхом, её ноги обхватили его бёдра. Они были совсем близко друг к другу. Бельская наклонилась вперёд, и тёмные волосы упали на его лицо. Её губы нашли его рот. Сначала лёгкое касание, уголок, потом более смело. Она втянула его нижнюю губу, прикусила. Он напрягся под ней всем телом. Любимая чувствовала, как под ней его член начинает твердеть. Было так, как и хотела. Арина оторвалась от его губ и выпрямилась, проведя ладонями по своей груди, от плеч к соскам и талии, дразня его этим зрелищем. Она слегка приподнялась на коленях, поправила его член рукой, направляя, и медленно начала садиться. Он вошёл в неё легко и туго одновременно. Она была влажной, но настолько узкой, что каждый миллиметр отдавался глубоко внутри у них обоих. Ангел замерла на секунду, привыкая к ощущению полноты, и её веки дрогнули, закрывая глаза. Начала двигаться. Сначала плавно, описывая бёдрами восьмёрки, чувствуя, как он скользит внутри неё, как сжимает его, не отпуская. Её руки легли ему на грудь, ногти слегка царапали кожу. Никита смотрел на неё снизу вверх. На её растрёпанные волосы, на приоткрытый рот, на то, как её грудь колышется в такт движениям, отбрасывая изменчивые тени в утреннем свете. Его руки легли ей на бёдра и сжали, направляя и задавая более глубокий и резкий ритм. — Смотри на меня, — выдохнул он хрипло. Девушка открыла глаза. В них стояла та самая страсть, которая сводила его с ума. Она ускорилась, впуская его в себя до основания, до предела, и её дыхание сбилось на короткие, отрывистые стоны, которые не пыталась сдерживать. С каждым движением кровать тихо поскрипывала, смещаясь к стене. Бельская чувствовала, как внутри неё нарастает напряжение, узел закручивается туже, поднимаясь откуда-то из глубины живота, растекаясь горячей волной по ногам и позвоночнику. Она откинула голову назад, открывая длинную шею, и губы беззвучно раскрылись в тот момент, когда волна накрыла её с головой. Всё тело свело сладкой судорогой. Ангел замерла, вжавшись в него, сжимая его изнутри с такой силой, что Никита зарычал сквозь зубы, впиваясь пальцами в её бёдра до белых следов. Она кончила первой, и это мгновение длилось вечность, разбиваясь на тысячи осколков у неё под закрытыми веками. Не давая ей опомниться, Кащеев резко перевернул её на спину. Простыня взметнулась, подушка упала на пол. Он навис над ней, заслоняя весь свет... мощный, опасный, с горящими медовыми глазами. А затем вошёл в неё снова, жёстче, чем раньше, и она вскрикнула, обхватывая его ногами за талию, пятками упираясь ему в ягодицы и притягивая ещё ближе. Теперь его ритм был быстрым. Он смотрел, как под ним изгибается её тело, как она кусает губу, чтобы не закричать слишком громко, как по её шее стекает капелька пота. Парень двигался резко и глубоко, с той звериной грацией, которая делала его Кащеем на улице и оставляла абсолютно беззащитным только перед ней. — Никита-а... — выдохнула она, и это стало последней каплей. Он напрягся, чувствуя, как волна поднимается из самого нутра, и вышел из неё в последний момент, рывком отстранившись и кончая ей на живот. Горячие толчки один за другим оставили белые следы на гладкой коже, между грудями, чуть выше пупка. Кащеев замер, опираясь на руки по обе стороны от её головы и тяжело дыша, пытаясь поймать ускользающий рассудок. Его лоб был влажным, пряди кудрей прилипли к вискам. Арина смотрела на него снизу вверх, и на её лице снова появилась та самая улыбка, которой достоин был только он. Любимый, взяв с пола ту же салфетку, вытер её и медленно опустился рядом, выдохнув что-то неразборчивое. Рука его нашла её ладонь, переплетая пальцы. Они лежали в этой сладкой тишине. — Ты меня убьёшь когда-нибудь, Ангелочек, — прошептал в её волосы. Девушка прижалась к его плечу, чувствуя, как его сердце постепенно замедляет бешеный ритм, и ответила слишком тихо: — Но не сегодня, — поцеловала его в шею, туда, где билась пульсирующая венка. — Чувствую, что на свадьбе будет интересно... — Ммм... не верю. Мне утро больше нравится, — усмехнулся он. — Давай никуда не пойдём? — И всё равно на то, что мы – свидетели и приедут блатные? Не-е-е... — выскользнула из его объятий и резко села. — Я в душ, а ты... приготовь завтрак. Арина спрыгнула с кровати, касаясь ступнями прохладного пола, нажала на ручку, впуская в комнату Снежинку, и побежала в другой конец квартиры. — Ну что ж... — вздохнул и тоже сел. К нему на кровать прыгнула кошечка, прошла по скомканному одеялу и начала тереться о грудь, мурча. — Пошли, проблема. Надо было тебя так назвать, — усмехнулся и, взяв её на руки, стянул со стула боксеры и поплелся на кухню. В душевой уже шумела вода и можно было уловить едва заметный запах её нового шампуня с вишней. Горячие струи обжигали тело, мышцы расслаблялись. Кожа стала розоватой и мягкой, когда она смыла с неё пену. Нужно было по-быстрому собраться и поехать помогать Насте, в то время как у Желтого будут приводить в порядок Жало. Вот так они и разминутся на несколько часов. Ангел выключила воду и стянула с крючка полотенце, оборачивая вокруг себя. Выбралась из ванной и открыла дверь. Пар повалил в коридор. — Я всё! — крикнула тому, кто на кухне во всю жарил яичницу. Теперь она принялась за волосы и макияж. Вместо распущенных, чуть накрученных локонов, решила сделать совсем иную причёску. Высушив их феном и расчесав, собрала в пышный, красивый пучок, оставив несколько волнистых прядей, чтобы обрамляли лицо. Зафиксировала всё несколькими шпильками, купленными позавчера в комиссионке, с розочками на концах и лаком. Именно в этот момент за её спиной показался Кащеев. Он подошел к ней, оставляя лёгкий поцелуй на плече, и тоже залез в ванную. — Я всё приготовил, можешь идти, — включил воду и задёрнул шторку. — Вместе пойдём. Я пока что накрашусь, — пальцы скользнули к косметичке. Бельская достала оттуда своё оружие. Пудра, тональный крем, нежные тени и тушь с помадой. Всё это по очереди наносилось на лицо, делая её ещё краше. По окончании процесса всё равно чего-то не хватало. Взгляд упал на подводку, которая должна была сделать глаза ещё более выразительными. И, набравшись терпения, начала вырисовывать тонкие, длинные стрелочки. Шум прекратился и шторка распахнулась. На коврик вышел Никита, обернул вокруг бёдер полотенце и пристроился рядом с ней, нанося на лицо гель для бритья и беря станок. — Ты смешной, — хихикнула, смотря на него через зеркало. — А ты – самая красивая, — подмигнул ей и начал бриться. Спустя минут десять, когда были уже вполне в приличном состоянии, прошли на кухню и сели за стол, на котором стояли приготовленные им тарелки с яичницей и кружки с чаем. Снежинка в этот момент умывала лапкой мордочку после съеденного куска докторской колбасы. — Божественно... — положила кусочек в рот. — Настоящий повар. — А то, — усмехнулся, отпивая глоток из чашки. — Ещё и сковородку помыл. Вот как могу. — Герой, — подняла на него глаза, и они залились смехом. Наспех разделавшись с завтраком и съев по булочке с чаем, Арина осталась споласкивать посуду, а он отправился на балкон, разделяя эти несколько минут с сигаретой. В спальне влюбленные встретились и стали одеваться. Парень достал из шкафа два чехла, под которыми висели их наряды. Отдал Ангелу платье и белье с капроновым колготками, а сам принялся за свой фрак. Времени осталось не так много, поэтому они торопились как могли. Никита помог ей застегнуть молнию на боку, а она поправила бабочку и воротник белой рубашки. В зеркале на них смотрели два счастливых человека, которые прекрасно смотрелись друг с другом. — Люблю тебя, — нагнулся Кащей к ней и оставил лёгкий поцелуй на щеке. — Беги, я сейчас, — подмигнул ей и шлёпнул по соблазнительной заднице. Девушка закатила глаза, но всё же послушалась, выходя из комнаты и минуя гостиную. Взяла с полочки туфли и надела. Тут же к ней подоспел и он, обувая чёрные, начищенные до блеска ботинки и снимая с вешалки её белоснежную шубку. — Ты конверт не забыл? — посмотрела на него через плечо и пшикнулась духами. — Нет, всё на месте, — кивнул и накинул на свои плечи кожаный, коричневый плащ. Взял связку ключей. — Поехали. Они вышли из квартиры, закрыли дверь и побежали вниз. Каблуки Бельской отстукивали ритм по бетонным ступеням. И, если бы не руки любимого на её талии, то она бы точно улетела, спотыкаясь на одной из них. Холодный ветер забирался под одежды и играл в волосах, когда шли к машине. Кащеев, как рыцарь перед своей королевой, открыл для неё дверь и, обойдя автомобиль, сел за руль и включил печку. Мотор, на удивление, завелся с пол оборота, и Мерседес покатил по заснеженным улицам к месту, где их уже должны были ждать. Повороты, светофоры, приятная музыка из магнитолы. «Надеюсь, сегодня Женя узнает кто он на самом деле. Ну а я... вот я дурочкой была...», — усмехнулась, глядя в окно. — «Папа ж хотел для меня только добра и простого человеческого счастья. Надо будет помириться с ним и уже раскрыть правду Никите. Он обязан знать». Машина затормозила у знакомого подъезда, где уже стояли синие жигули, из которых вышла Адель, вычитывающая что-то жениху и размахивающая руками. — Как думаешь, что у них на этот раз не так? — подавила смешок Арина, поглядывая на своего спутника. — Даже представить не могу. Бля, бедный пацан... — усмехнулся авторитет и повернулся к ней. — Тебя проводить или сами поднимитесь? — Сами, — подставила щеку для поцелуя, который и последовал за этим. — До встречи. И много не пей, — открыла дверь и выпрыгнула из автомобиля. Пошла в сторону них. — Ада, свет моих очей, ты чего такая грозная? Сегодня ж праздник. Радоваться надо. — Ариш? — оторвала взгляд от жениха и глянула в сторону подруги. — Он порвал дома мои колготки! Страсть видите ли в нём проснулась! Пиздец! — Ну так это ж хорошо, — уже не смогла сдержаться и громко засмеялась. Подошла и обняла её. — Привет. Вадимка, молодец. Но лучше, конечно без таких потерь. — Привет. Да я уже раз десять пожалел об этом... — вздохнул парень. — Всё хорошо. Я её успокою, — отстранилась и повела младшую к подъезду. — А ты передай, чтобы не опаздывали эти два брата-акробата к началу церемонии. А то будет гнев уже других девочек. Они вдвоём зашли в подъезд и быстренько поднялись на этаж. Дверь была открыла, поэтому просто зашли внутрь. — Не злись на него. Дурачок, — сжала её ладонь покрепче. Потом посмотрела вглубь квартиры. — Насть! Мы пришли! — Я в спальне! — ответила невеста. Девушки разделись, скидывая меховые вещицы на пуфик и ставя туфли в сторонку на коврик. Прошли по коридору, гостиной к дальней комнатке, где на кровати сидела Свиридова в кружевном, полупрозрачном белье. — Ну самое важное надела! — ухмыльнулась Кащеева. — Так! А ну вставай! Будем дальше твою красоту усиливать. На мне будет макияж, на Арише – прическа. Хозяйка пересела на стул и положила ладони на колени, растирая их и всем видом показывая, что доверяет себя этим двум близким ей людям. И тут началось волшебство. Вооружившись расческами и кисточками для пудры, они стали делать из неё диву, которая должна была сегодня сиять. Ада подводила ей глаза, делая их яркими, удлиняла ресницы тушью. Бельская вплетала в низкий, объемный пучок красивые шпильки с жемчугом, то и дело крутясь и смотря как будет он смотреться с разных сторон и нет ли «петухов». Выпустила ей пару прядей, как и хотела невеста, а вторая помощница мазнула румяна напоследок. Девушки отошли на несколько шагов и взглянули на свою «подопытную». Настя была очаровательна и нежна. Как и полагается ей. Они синхронно улыбнулись, оставаясь довольными своей работой. — Ты прекрасна, Птичка наша, — хором сказали, переглянулись и залились смехом. — Прикалываетесь? Да? — погрустнела Свиридова и потупила взгляд. — Не-е-ет! — сразу же обняли её. Ангел перехватила инициативу. — Ты самая красивая! Мы совсем не по этому засмеялись. — Да-да, — кивнула самая младшая. — Женя точно утечёт и зажмет тебя где-нибудь в туалете. А мы искать Вас будем... у-у-у... — Ада! — уже старшая усмехнулась, косясь на неё. — Простите. Я просто волнуюсь. Такой день важный, а меня с утра, тем более, мутило. Волнуюсь и хочу с чтобы всё прошло хорошо. — Мутило? — прищурилась Адель. — А не беременна ли ты? А? Когда у тебя месячные были последний раз? — У меня... — замялась невеста. Во взгляде появилась то ли вина, то ли опаска. — Я беременна. Вчера тест делала. Только Жене пока не говорите. Сама скажу, когда соберусь с духом. Подруги остолбенели, стоя с открытыми ртами. Затем уголки губ медленно полезли вверх. И спальня озарилась радостным смехом и возгласами поздравлений: — УРА! Я СТАНУ ТЁТЕЙ! А Я БУДУ ПОМОГАТЬ! МЫ ТАК РАДЫ! После всего этого маленького балагана, дует подружек спохватостьился о времени и начал наряжать её в купленное до этого платье. Корсет, юбка, замок на спине. Затем последовали туфли на каблуках и, на случай всякий, белые балетки. Пока Кащеева цепляла ей длинную, кружевную фату из тюля, закрепляя на пучке невидимками. Арина улизнула от них и прикрыла дверь, отсекая лишние уши. Подойдя к тумбе с телефоном, пальцы заскользили по диску, набирая знакомый номер. Пошли гудки, Быстро сменившиеся сладким тоном: — «Гранд». Администратор Елена. Чем я могу Вам помочь. — Доброе утро. Бельская беспокоит. Скажите: мой отец и остальная его свита ещё находится в отеле? — посмотрела на проход, молясь, чтобы её не услышали. — Здравствуйте, Арина Владимировна! Да, все здесь. Им уже принесли из прачечной выглаженные костюмы, — голос на том конце провода стал напряженным и чуть визгливым. — Отлично. Соедините меня с Александром Романовым. Вопрос нужно обсудить, — деловито произнесла девушка. — Да, конечно, — в трубке заиграла незатейливая мелодия, длившаяся от силы несколько секунд, которые показались ей вечностью. — Слушаю. — Привет. Прости, что весь месяц не звонила, — прикусила губу. Внутри, колко, заиграла совесть. — Ну что? Вас ждать на роспись? Успеете или нет? — Здравствуй, родная. Да ладно. Я всё понимаю. Театр, брат, друг. Не бери в голову, — шумно выдохнул. — Не, мы в ресторан приедем. Уже представляю рожи Кащея и Жало, когда они поймут, что мы близки и знакомы. Она усмехнулась, в голове всплыли эти два образа, а потом резко, словно обухом по ней прошлись. Отговорки то не подготовила. Да, Никите могла рассказать, а вот брату. — Блин, а что ж мне Жене то сказать? Вопросы будут. Он же должен узнать правду не от меня, а от папы, — зависла, смотря в одну точку. — Так скажи всё то же. Я помог тебе пройти через КПП, а Паладин – спрашивал подробности насчёт Кащеевых. — У нас так-то более близкие отношения друг с другом, чем просто одна встреча в восемьдесят втором. Не поверит... — снова закусила губу. — Вали на меня, если чё. Я умею зубы заговаривать, не зря ж весь бизнес в Москве подмял под нас. Ладно. Пошёл я собираться дальше. Скоро увидимся, Ангелок. — Давай, — положила трубку ровно в тот момент, когда дверь открылась. Перед ней стояли две неимоверной красоты девушки. — Вам на подиум нужно! Они рассмеялись. Настя по дороге взяла белую ленту с надписью: «Свидетельница» и протянула Арине. Быстро одевшись и обувшись, прекрасный пол закрыл квартиру и побежал вниз, где около уже украшенных синих жигулей и серого запорожца стояли и курили Жёлтый и отец невесты. — Настюш, ну ты ж моя маленькая... — сигарета выпала из его пальцев и зашипела в снегу. Глаза заблестели, смотря на свою единственную дочурку. — Огонь! — закивал лидер Дом Быта, но быстро опомнился, переводя взгляд на свою избранницу. Засуетился и достал с заднего сиденья небольшой, но пышный букет белых роз, перевязанных атласной лентой. — Вот. Как и обещал. Привез в целости и сохранности. Свиридовы обнялись и приняли цветы. Вся компания расселась по машинам и поехала к дворцу бракосочетания, к которому уже съезжались приглашенные гости. Через пятнадцать минут они затормозили у входа. На порожках, одетый в чёрное шерстяное пальто, стоял жених, а рядом с ним трое Кащеевых, свекровь и Турбо со сбежавшей на праздник Дашкой. Когда из машины показалась невеста, Леонов замер, не сводя с неё глаз. Он всегда восхищался её красотой, но сейчас она была богиней. Сердце бешено стучало на уровне горла. — Хороша, — удовлетворительно кивнул Сергей Фёдорович и похлопал его по плечу. — Молодец, сын. Правильный выбор. — Привет, — подняла на любимого глаза Настя, когда вся компания прошла по ступеням. — Здравствуй, ты... самая-самая! — расплылся в улыбке Женя и притянул её к себе, целуя в лоб. — Молодежь, время! — показал на наручные часы свекр. — Пять минут до регистрации. Все быстро всколыхнулись и побежали в здание. Каблуки цокали по полу, каждый на ходу снимал с себя верхнюю одежду, а свидетели надевали ленты и поправляли их, чтобы не съехали. ЗАГС казался воплощением «заграничной» сказки. Высокие потолки, лепнина, хрустальные люстры и красные ковровые дорожки создавали ощущение, что попали в кино. Когда их пригласили, Кащей быстро прошел к столу и оставил там два кольца. Они с Ариной стали по обе стороны от стола регистраторши в бордовом костюме. Гости расположились на стульчиках. Заиграл марш Мендельсона. Настя, слегка бледная от волнения и маленького секрета, ступила на ковровую дорожку рядом с Женей. Он держал её под руку так крепко, словно боялся, что этот миг исчезнет, как утренний туман над Казанкой. Молодые прошли к столу регистратора и замерли. — Товарищи Леонов и Свиридова, — голос регистратора разнёсся под сводами зала. — Мы рады приветствовать Вас в этот торжественный день. Сегодня Вы связываете свою жизнь общими узами и создаёте новую ячейку общества... Они смотрели друг на друга. Жало, статный и высокий, с лёгкой улыбкой. Птичка – хрупкая, с огромными глазами, в которых отражался свет солнца, пробивающийся сквозь высокие окна. — ...прошу ответить Вас, жених, является ли решение взять в жены Анастасию бескорыстным и желанным, стать ей опорой на всю жизнь? — Да, — не задумываясь сказал Леонов. — А Вы, невеста? Готовы быть с Евгением в горе и радости, богатстве и бедности, пока смерть не разлучит Вас? — подняла глаза от листка женщина. — Согласна, — улыбнулась девушка. — Тогда, властью данной мне, я объявляю Вас мужем и женой! Можете обменяться кольцами и подписать свидетельство о браке. Обмен кольцами и подпись нужной бумажки прошли под восхищённые вздохи гостей. И вот, самый трогательный момент: — Жених можете поцеловать невесту! Женя, ни капли не смущаясь, притянул её к себе. Их губы слились в долгом поцелуе, наполненным любовью и нежностью. Родные и друзья закричали: «Горько!». Бельская с Никитой быстро поставили свои подписи на ещё одном листе и стали, смотря на них. По крайней мере так казалось Арине. Только вот парень смотрел на строку, где чёрным по розовому было написано: «Бельская А. В.». — Ты чего? — шепнула ему, когда регистратор уже отдавала молодоженам свидетельство. — Всё нормально? — Почему там не «Леонова» написано? Непонятно какая фамилия. Да и где отчество стоит буква «В», — нахмурил брови Кащеев. — Давай не сейчас? — виновато улыбнулась. — Я тебе во время праздника всё расскажу. Клянусь. Пошли, — потянула его ко входу, куда пошли остальные. Все быстро оделись и высыпали на улицу, уже готовя рис, чтобы обсыпать им молодых. Женя подхватил на руки Настю и вынес под громкие крики, овации и ту самую крупу. Они улыбались и смеялись, идя по красной дорожке к автомобилям. Когда все разбрелись по машинам, Ангел молилась, чтобы с ними кто-то поехал. Так бы она смогла отсрочить разговор хотя бы на то время, пока будут добираться до ресторана. А там уже их подхватят танцы, конкурсы, тосты и еда. Ну и блатные приедут, которые помогут ей разрулить ситуацию. Но молитвы не были услышаны. В мерседесе оказались они вдвоём. Двигатель мягко заурчал и понес их за остальными. В салоне повисла напряженная тишина, наполненная лишь их прерывистым дыханием. Девушка робко перевела на него взгляд. Губы сжаты в тонкую линию, на лице ходят желваки. Ладони обхватили руль до побелевших костяшек. Поглубже вдохнув, она первая нарушила молчание: — Никит, только пообещай, что это останется между нами. Пока что, — он молчал, но было видно, что слушает. — Роман Леонов не наш с Женей отец. Я об этом узнала, когда привозила деньги твоему... нашему папе. Он в лоб мне это сказал. И так получилось, что я за эти года нашла нашего биологического отца и взяла его фамилию и отчество. Я уже как четыре с половиной года – Бельская Арина Владимировна. — Раз это так, то почему в отеле и на программах и билетах ты значилась как «Леонова»? — не отрываясь от дороги процедил сквозь зубы парень. — Я попросила. Не хотела, чтобы кто-то знал заранее. Пошли бы вопросы по стороны Жени. А папа хотел сам ему всё рассказать, — потупила виновато взгляд и начала теребить край шубы. — Прости, что и с тобой это получилось так. Ты обязан был узнать ещё недели две назад... — Бля... — выдохнул Кащей. Его лицо помаленьку начало расслабляться. — Хорошо. Жало я не скажу об этом. Допустим. А чё ж это за человек такой, который бросил тёть Олю с двумя детьми? У него ж совести и моральных принципов нет. — Там были обстоятельства. Но поверь: он хороший. Всегда помогал нам, — замолчала, думая: говорить дальше или нет. Она шла по минному полю и каждый шаг мог его снова подпалить. — Не пыли, ладно? Он помогал через наших маму и папу. Они тоже знали, что мы не родные Роману. — Чё? — рявкнул громче, чем предполагалось. — Ну я ж просила! — фыркнула и шлёпнула ему по ноге Бельская. — Они не знают, что я знаю про всё. Блин. Из-за тебя язык нормально не поворачивается! Всё! На этом с откровениями пока закончим. Остальное, когда дома будем. Мерседес затормозил перед двухэтажным зданием с вывеской «Юлдыз», закрытого сегодня на спецобслуживание. — Сделай сейчас, хотя бы ради приличия, нормальную мину. А то раньше времени пойдут лишние вопросы, — потянулась к нему, взяла аккуратно пальцами за подбородок и развернула к себе. — Послушай меня... я – всё та же Арина, к которой ты ходил на выступления, которой хотел признаться в любви с девятого класса, подарил кулон, грезил встречами и искал. Я люблю тебя всей своей душой и не хочу ссориться. Пожалуйста, давай этот вечер пройдёт без обид? Я всё расскажу тебе в подробностях от начала и до конца. Нагнулась к нему и накрыла его губы своими пухлыми, розоватыми. Сначала Никита не отвечал на поцелуй, и она понимала почему. Но потом в нём что-то дрогнуло. Напряжение ушло, и он слился с ней, позволяя её языку вторгнуться в его рот. — Пошли, — улыбнулась, шепча и прижавшись к его лбу Ангел. — А то без нас начнут. — Пошли, — ответил и, отстранившись, вышел из автомобиля. Обогнул и помог ей вылезти. Пока они шли к ресторану и большой, шумной компании, взгляд девушки прошелся по округе и заметил три чёрных, до боли знакомых волги. Уголок губ дрогнул в улыбке. За этим последовал молчаливый кивок, который точно они заметили. В гардеробе все приглашенные гости сдали верхнюю одежду и неспешно начали проходить на второй этаж со сдвинутыми столами, на которых стояли самые разные блюда, вазочки с живыми цветами и алкоголь. Зал был украшен шариками, гирляндами и плакатами: «Совет да любовь!». У входа их перехватил жених. И тут то уже напряглась она. Кащеев ни за что не рассказал бы ему. Да. Любимая была в этом уверена, но всё равно, где-то внутри, что-то заставляло её опасаться этого момента. — А блатные то где? — нагнулся к другу и спросил Леонов. — Я думал, если на регистрацию не приехали, так тут будут минута в минуту. А чёт нихуя. — Приедут. Они слово своё держат, — заверил его младший. Бельская мыслено перекрестилась. — Тем более Паладин к тебе лояльнее всех относился. Не ссы в общем. «Ну, естественно, к нему он будет так относиться...», — промелькнуло в её голове. На этих словах они похлопали друг друга по спинам и двинулись к столам, поставленным буквой «П». Места жениха и невесты были во главе. А перпендикулярно им – для гостей. Рядом с Настей расположились родители, а вот с противоположной стороны, около брата, Арина, Никита, Вадим, Адель и Кащеевы. Началось застолье с громкими тостами, конкурсами и поздравлениями. Собравшиеся налетели на закуски и шампанское, шептались и а то же время кричали уже второе «Горько!» за этот день. Многие не понимали почему пять стульев до сих пор остаются пустыми. Не пришли? Забыли? Нет. Что-то не то. И все сомнения рассеялись, когда на пороге зала появились те самые гости, от которых у многих прошел холодок по коже. Пятеро мужчин в идеально сидящих чёрных костюмах, белых рубашках и галстуках. Они оглядели каждого и наткнулись на мило болтающий квартет. Парни тоже их заметили и тут же встали, подхватывая под руки своих половинок. Все четверо двинулись к ним, чувствуя на себе лишние взгляды. Кащеевы старшие затаили дыхание, узнав в самом главном не авторитета, а Вовку и отца их детей. — Здравствуйте, — сдержанно кивнули казанские воришки и по очереди начали жать ладони московским. — Добрый, добрый день, — ухмыльнулся Бельский. — Анастасия, Жало, Вы отлично смотритесь вместе. Счастья Вам, здоровья, ну и детишек побольше! — Спасибо, — чуть скованно ответила невеста, явно побаиваясь этих суровых мужчин, а особенно своего тестя. А вот Арина ни капли не напряглась, чем удивила любимого. Она должна была вцепиться в него мёртвой хваткой, как это было в качалке, а не... а не в гляделки с Романовыми играть и ехидно улыбаться! Это ввело его в тупик. После поздравлений, адресованных молодым, взгляд Паладина упал на дочь и растерянного Кащея. Арина просияла ещё сильнее и первой взяла инициативу: — Здравствуйте, Владимир Дмитриевич, Саша, Андрей, Егор и Денис, — и тут рты брата и Никиты, кажись, к полу отвисли, а глаза как по пять копеек стали. — Здравствуй, Ариш, — шагнул к ней отец. Аккуратно взял хрупкую ладошку и поднес к своим губам. Замешательству всех не было предела. Они смотрели на эту несколько секундную картину, не дыша. Как? Почему? И при каких обстоятельствах их хрупкая и милая девочка могла знать эти имена, ладно – клички? С чего московский авторитет сам потянулся к ней, а она не отдернула руку и позволила?.. — А... — попытался что-то сказать Леонов, но вместе с женой, был удачно перехвачен Пауком и Рыжим, которые, конечно же, среагировали отменно. Мужчина отпустил дочь и глянул на своего «недозятька», усмехаясь: — Кащейка, чё застыл? — щелкнул пальцами ему перед носом, приводя в чувства. — Ты ж поговорить хотел. Так пошли в сторонку. Парень, всё так же не отойдя от шока, поплелся за главным, бросая последний взгляд на любимую. Ангел же в это время развернулась к друзьям и, синхронно с ними, залилась смехом. — Бля... ну и рожи у них были, — закачал головой Джокер. — Я такого давно не видел. — Не, ну а что Вы хотели? — скрестила девушка руки на груди и сделала театральный голос. — Милая, тихая и боящаяся криминала Арина не шелохнулась перед такими грозными дядьками, улыбалась им и позволила поцелуй. Это немыслимо! — Верим всем селом, — притворно кивнул Саша. — Ангелок, ну ты прекрасна, как всегда. Тебе так идёт это платье. — Вам вот не верится, а у них – инфаркт. Я уверена, что сейчас за нами наблюдает мой брат, — посмотрела на них. Они подтвердили кивками. — Ну вот. А за комплимент спасибо. Мне приятно. Скажите вот мне что: как Ваш грозный босс настроен? Готов сегодня правду открыть? Или опять отмалчиваться будет и ждать подходящего момента? — Ну он уже слегка пригубил по дороге. Скорее всего. А там, как говорится: как карта ляжет, — пожал плечами младший. — Опа, идут. Несколько секунд, и к ним подошли Кащей с Паладином. Первый всё так же прожигал её своими меловыми глазами, пытаясь хоть как-то понять связь между чистым Ангелом и отпетыми зеками... — Никит, — улыбнулась ему любимая. — Иди на первый этаж и возьми мою шубку. Я к тебе сейчас приду. — Но... — попытался возразить, но столкнулся с взглядом, не терпящим возражений. Его кулаки снова сжались, а на лице заиграли желваки. — Хорошо... — процедил сквозь зубы и рванул вниз. — Вот, парни! Учитесь как нужно плясать под дудку моей дочурки, — усмехнул Владимир. — Здравствуй, малыш. Ты прости меня за тот случай. Я ж, правда, хотел как лучше. — Всё хорошо, папуль. Я не обижаюсь на тебя, — шагнула к нему и, вопреки всем здравым смыслам, обняла, уткнувшись в его широкую грудь. — Если бы не ты, не смогла разобраться в себе. — Я рад, — отстранил её и по-доброму улыбнулся. — Беги к своему и расскажи правду. А то он там сейчас от злости лопнет и отскребать с асфальта придётся. Если что, я рядом. Ну Жене чё-нибудь наплету. Пока что. — Хорошо. Не затягивай только, — подмигнула и, обогнув Романовых и придерживая подол платья, побежала вниз. Миновала холл и выскользнула в морозный день. Посмотрела по сторонам и, утопая в снегу, подошла к фигуре у угла с её шубой. Он тут же накинул мех ей на плечи и уставился, не сводя с неё глаз. — Не смотри так на меня. Ты сам то не догадался почему у меня такая реакция на пацанов и Паладина? — Я, блять, телепат?! — рявкнул Никита. Глаза горели. Сейчас перед ней был не он, а Бессмертный. — Чё за нахуй? Хули ты липнешь к ним? Позволяешь целовать руки?! ТЫ – МОЯ, А НЕ ИХ! — Да твоя я, твоя. Остынь и включи соображалку. Какие у Паладина фамилия и имя? — спокойно спросила она. Кащеев замер, не понимая. — Он – Владимир Дмитриевич Бельский. Парень смотрел на неё в упор, грудь, до этого судорожно вздымающаяся, приходила к нормальному дыханию. А тьма в глазах пропадала. «Владимир Бельский? Бельская Арина Владимировна? Неужели?.. этого же не может быть...» — Вы?.. — хрипло прошептал. — Да, Никит. Вот и весь ответ. Он – наш с Женей отец. Я, как и говорила, узнала об этом в восемьдесят пятом, когда обмолвилась с братом о помощи твоим родителям. Там, на свидании с ним, когда ты в лазарете был, и выяснилось всё. Папа не бросал маму, он сел, а на неё было покушение. Она не выдержала, развелась, и уехала из Москвы к Леонову в Казань. Я родилась спустя несколько месяцев их брака, — любимый слушал её, не перебивая и ловя каждое слово. Всё это никак не хотело укладываться в голове. — Он вышел, потом сел и снова освободился. Помогал нам через твоих маму и папу, но потом Роман подготовился и с Кириллом Суворовым засадил его в тюрьму третий раз. Поэтому Московский Вор в законе оказался в нашем городе. — А там Паладин и понял, что Вы его дети... — прошептал Кащеев. — Да. В мае вышел и купил мне квартиру в Ленинграде, договорившись с Морозом. Наверное, знаешь кто это? — он кивнул. — Я изменила свои данные и познакомилась с ребятами. И... я была в его доме, когда Вы с Адой приезжали, но не решилась выйти, — опустила глаза, вздыхая. — Я боялась, что если ты свяжешь со мной жизнь, то твой авторитет пострадает. Наплела это им, они тоже молчали в тряпочку. Поэтому поиски были безрезультатны. Ну и второй раз сбежала только поэтому. Я дура и трусиха... — голос задрожал. Она посмотрела на него, и по её щекам покатились влажные дорожки. — Прости меня... — Похер мне на этот авторитет. Мне ты важна, маленькая моя девочка... — шагнул к ней, заключая в тёплые объятия и чувствуя как вздрагивает её тело. — Тщщ... не плачь, — гладил по спине. — Мы все наломали дров. Но без этого бы не поняли, что по-настоящему любим друг друга. — Да... знаешь, мы же с Кириллом изначально должны были ехать в Большой театр, в Москву. Я позвонила и рассказала об этом папе, а он, аферу провернул... — усмехнулась сквозь слёзы и обняла в ответ, забираясь холодными ладонями ему под плащ. — Договорился со своим братом – моим дядей, который ещё и учитель балета, и отправил в Казань. Сваха называется. Я с ним с двадцать первого ноября не общалась. А вот сегодня помирились. Я благодарна ему за это. — И я, Ангелочек, — не отстраняясь, мазнул губами ей по макушке. — Так получается... ты у нас самая завидная невеста в Союзе и дочка криминального авторитета? Ну дела... ну и угораздило ж меня полюбить такую! — Жалеешь? — отодвинулась и прищурилась. Но видела лишь ухмылку с щербинкой и блеск в глазах, далеко не от выпитых двух бокалов коньяка. В них плескалась нежность. — Ни капли, — нагнулся к ней, накрывая её мягкие губы своими тёплыми. Девушка прикрыла глаза и, не раздумывая, ответила на этот благоговейный поцелуй. — И готов тебя на руках носить хоть каждый день. Вот так. Его ладони скользнули по ней и с лёгкостью, будто она была пёрышком, подхватили и закружили вокруг. Бельская схватилась за его плечи и звонко засмеялась, совсем не боясь, что что-то может пойти не так. Потому что Никита никогда её не предаст, будет верен и сделает всё, чтобы она была по-настоящему счастлива.

Ты для меня лишь одна желанная,

Солнышко моё долгожданное.

И не нужна мне весна нарядная,

Только ты моя ненаглядная…

Переходим в мой Тг: Мир Аконита (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В навигации находится анонка). Ещё есть Тикток: aconitumy Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).