Танцы на стёклах || Кащей

Утро ворвалось тусклым светом фонарей и звоном будильника. Сегодня... последний день в Казанском театре. Два выступления. В одиннадцать – для детдомовских ребят из этого и прилежащего городов, и в четыре часа вечера – для сотрудников какого-то завода. Человек сто пятьдесят. Такого давно не было. Потом расчет, сбор вещей и отъезд. Она с Никитой обсудила это ещё в первых числах января. Он поедет с ней в Ленинград, потому что там была её жизнь. Станет одним из главных охранников Мороза – Паладин договорился. Группировку оставит на Жало с Турбо, которого собирался выдвинуть на свою роль на прощальных сборах. Ну а в апреле приедет с ней на регистрацию. Но нужно ли было строить планы на такое длительное будущее? Загадывать никогда нельзя. Всё сбудется в корне и наоборот. Ведь сами ж убеждались в этом в восьмидесятом. Собрав обед и приведя себя в порядок, Кащей отвез любимую невесту к театра, нежно целуя на прощание. Она улыбнулась ему и выпорхнула из машины. Он проводил её скрывшуюся за массивными деревянными дверьми спину и сменил настроение. Вместо Никиты наружу выбрался Бессмертный, который должен был решить проблему с тем, кто за эту неделю успел подпортить им жизнь. Вдавив педаль газа в пол, газанул и понесся по улицам родного района к качалке, туда, где через четыре часа покажет всем истинную натуру Суворова. В голове подбирались слова и выстраивались в предложения. Он должен был ударить по больному, чтобы таракан понял как облажался. Чтобы молил о пощаде и ползал у них в ногах. И по итогу был отшит. На губах играл яд, когда свернул в знакомый двор и остановился в нескольких метрах от подъезда. Заглушив мотор, парень вышел и закрыл автомобиль. Сунув руки в карманы, вальяжными шагами спустился вниз по бетонным ступеням. Зашёл, толкнув дверь. В зале было немноголюдно. Только Валерон, да Вахитка спали на лавочках, накрывшись телогрейками. Старшой усмехнулся, но будить их не стал. Просто прошел к своей каморке и наткнулся взглядом на брата неродного, сидящего на корточках около открытого сейфа. — Клад ищешь? Ничё нового ты там не увидишь, — усмехнулся Никита, подходя к креслу и скидывая на него плащ. Жало не шелохнулся, вглядываясь в пустоту. — Жень? Бельский медленно поднялся и, нахмурив брови, развернулся к нему. Вид был, можно сказать, удивленный и растерянный. Голос дрогнул: — Ты ж взял револьвер? — В смысле? — подошел он к нему и присел на корточки, смотря на полку. Деньги были не тронуты, бумаги – тоже. Только вот их оружие пропало. Кащей смутился. — Нет. Не я. — Код от сейфа знают только два человека. Ты да я. Если это не мы, то где он? И почему дверца была открыта? Вечером всё было на месте, — смотрел в упор на него друг, пытаясь распознать ложь, но видел только потерянность. «Вечером всё было на месте...», — эхом проносились слова брата в голове младшего. «Вечером к нам завалился Турбо, потом была Снежинка и качалка. Я не заходил дальше ринга...», — перебирал лихорадочно события. И вдруг, словно вспышка, внутри отозвались слова Марата: ««Он привез нас. Побыл в коморке несколько минут и ушел...» Вова тоже знал код...» — Адидас взял... — прошептал Никита, взгляд мутный и не видящий. Ноги стали ватными. Осознание накрыло. Он плюхнулся на диван и, согнувшись, обхватил голову руками. Женя смотрел на эту картину и ничего не понимал. Совсем ничего. — Вчера к нам заявился избитый Валера. Скорлупа под командование таракана открыла видеосалон в комиссионке, спиздив с территории Дом Быта видак. Они забрали его с девочками и приложили ему. Мы с Ариной поехали и решили проблему, а Жёлтый сказал, что Суворова нагнули и заставили извиняться, — тихо говорил, массирую виски, а Жало не сводил с него взгляда, удивляясь каждому упавшему слову. — Потом мы привезли Дашу, Лильку и ещё одну, мелкую. Спросил у Марата про Вову, а он ответил, что тот был тут несколько минут и ушел, — поднял глаза, в которых плескались и гнев, и боль со страхом. — Револьвер у него. Он пошёл мстить. А там Ада в Снежинке. Вдруг что-то с ней сделал? — Цела я! — раздался звонкий девичий голос со стороны двери. Все обернулись. В проеме стояла Кащеева, а по обе стороны от неё – Вадим и Цыган. — Доброе... Хотя нет. Совсем не доброе утро. Брат вскочил и в несколько прыжков оказался около неё, притягивая к своей мощной груди и начав нежно поглаживать по спине. Девушка ответила на объятия и прикрыла глаза. Лидер дружественной группировки протиснулся внутрь вместе с супером. Преодолел расстояние до друга и, вместо того, чтобы пожать руку, скользнул к внутреннему карману. Достал и вложил в протянутую ладонь потерянный револьвер: — Это Ваше. Перепрячьте. — Спасибо, — хлопал глазами он. — Адидас? — Ага, — развернулся Желтый. Скинул на диван дубленку и расположился на диванчике. Его примеру последовал и Игорь. В общем зале проснулись от посторонних звуков Турбо с Зимой и стали невольными слушателями. Адель отстранилась от брата и тоже разделась. — Ваш Суворов заявился к нам в полночь и чуть не ебнул, — продолжил Цыган. Пацаны переглянулись. — Наставил револьвер, но благо Краса среагировала. Пыталась договориться с ним, я выронил стакан, а она стрельнула в него и попала в плечо. По итогу мы его отпиздили и приказали, чтобы уёбывал из города. Иначе закопаем в лесополосе. — Ебануться... — прошептал Бельский. — Я в ахуе. С лавочки поднялись супера и тоже появились в проеме. Каморка стала ничтожна мала в присутствии семи человек. — Он в край ебанулся! — кулаки Валеры сжались, на лице играли желваки. — Мало того, что хуи клал на всё, что мы выстраивали годами, так и решил кровью ответить за свой проеб! — Точно отшивать надо, — заключил спокойно Зималетдинов. — Такое не прощается. А Вы молодцы. Особенно Аделька. Сразу чувствуются одинаковые гены. — Отошьем. Сегодня же! — развернулся к сейфу Женя. Положил вглубь оружие и выставил новый код. — Теперь никто не возьмет его. — Делать что-то надо. А если он в ментовку пойдёт? — смотрела на каждого Кащеева. — Давайте хоть план какой-нибудь придумаем, чтобы одинаково всё было. Ребята прикрыли дверь, чтобы никто лишний их не услышал. Семеро человек начали выстраивать ладную легенду и последовательность событий, которые точно смогут очистить их души. ***** Первое выступление в театре прошло на ура. Малыши остались довольны представлением и спящей красавицей в лице Арины. Ей даже несколько мальчиков подарили розовые розочки, до этого узнав, что она любит такие. Её умилению не было предела. Когда на наручных часах стрелки показали два часа дня, к ней в гримерку, не спрашивая разрешения, залетела чуть растрепанная Казьмина. Бельская подняла на неё взгляд, но не успела ничего сказать, как подруга преодолела расстояние до неё и всучила, прямо в руки, конверт. — Это... что? — смотрела то на бумагу, то на неё Бельская. На нём не было опознавательных знаков. Просто чувствовалось, что внутри что-то есть. — От кого? — Без понятия, — пожала плечами девушка. — Какой-то парень пришел к служебке утром и отдал охраннику. Ты тогда уже прошла. А дядь Митя мне отдал, когда я заходила, чтобы передала. Открывай быстрее! Мне жуть как интересно! Смущенная этим непонятным жестом и пристальным взглядом Яны, Ангел вздохнула. Встала с кресла и прошла к трюмо, взяла ножницы и, аккуратно, чтобы не повредить содержимое, разрезала. Достала листик и развернула. Строчки были идеально ровными и напечатанными на машинке. Взгляд скользнул по буквам: «Здравствуй, Ангел. Интересная ты личность. Приличная, красивая и с незапятнанной репутацией. А если я скажу, что это не так? Ты – изнасилованная, грязная девчушка. Я знаю всё. От и до. Могу рассказать: кто и зачем заказал тебя тогда. Лично. Пока что. Если ты не придёшь в кафе «Москва» в 14:30, то об этом, к вечеру, узнает весь город. Пострадаешь не только ты, но все твои близкие. Тебе ж оно не надо. Поэтому жду.» Арина побелела и вновь перечитала письмо. В голове – туман, застилающий всё и всех. В висках пульсируют напечатанные слова. — Ты чего? — накрыла её плечо ладонью Казьмина, возвращая в реальность. — Что там написано? Ариш? — Ничего стоящего, — сказала резче, чем планировалось, и сжала в руке бумагу. — Я отойду ненадолго. К началу спектакля буду. Не волнуйтесь, развернулась и подбежала к вешалке, стягивая шубу. — Не! Говори! Я ж вижу, что что-то не так! — запротестовала подруга. — Ты стала такого же цвета, как и твоя пачка! — Нормально! — рявкнула девушка, уже суя ноги в сапоги. Пробежала к ней, обняла. — Всё! Я убежала! Рывком открыла дверь и скрылась из гримёрки под непонимающий взгляда Яны, которая так и не удовлетворила свой интерес. Бельская миновала коридоры и разделяющие с общим ходом синие шторки. Её каблуки звонко цокали про мраморному полу. Она пробежала через турникет, выстраивая в голове маршрут. Кивнула сама себе и свернула куда-то направо. Арина неслась по улицами, кое-где поскальзываясь на припорошенном снегом льду. Морозный ветер бил по щекам, забирался под одежду. Но в крови полыхал адреналин, сердце бешено стучало, разгоняя кровь по всему телу. Редкие прохожие шарахались от этой несущейся непонятно куда девушки. Кто-то узнавал в ней приму или девочку, которая росла в этом городе, а кто-то просто отшатывался и ругался себе под нос её нахальству. Ей было всё равно на их косые взгляды. В голове, как загнанные в клетку птицы, бились две мысли: «Успеть! Только бы успеть!» и «Узнать наверняка!». И судьба к ней оказалась благосклонна. Преодолев расстояние, которое нормальный человек мог бы пройти за сорок минут, влетела в ресторан с огромной вывеской: «Москва» ровно в пол третьего. Весь путь занял у неё пятнадцать минут. Грудь судорожно вздымалась от бега, а глаза скользили по залу и местам в надежде увидеть хоть кого-то подозрительного или знакомого. Того, кого она знала. И нашла. За дальнем столиком, ухмыляясь, сидел Адидас. На лице стало больше ссадин и синяков, виднелась запёкшаяся кровь, переднего зуба не было. Он ждал её. Именно её. Как только понял, что она пришла и смотрит на него, махнул рукой, подзывая к себе. Сердце ухнуло куда-то в пятки. «Неужели это и правда ты?», — пронеслось в голове. Арина сглотнула вязкую слюну и на негнущихся ногах прошла к столику. — Что за представление, Вова? — скрестила руки на груди, останавливаясь напротив него. Голос, несмотря на бег и сбившееся дыхание, был пропитан холодом, злостью и презрением. — Ты чё творишь? Совсем крышняк съехал? — Ну... тише, Ангелочек. Мы ж не хотим привлекать к себе лишнее внимание? Правильно. Не хотим. Поэтому присаживайся. У нас с тобой разговор будет насыщенный, — указал на место перед собой. Бельская поджала губы, стараясь унять полыхающий внутри гнев, и опустилась на стул. — Ты красивая. Очень, — расплылся он в ещё более широкой улыбке, нахально рассматривая её и, буквально, раздевая глазами. — Ближе к делу, — прошипела она. — Это ты меня Зайцеву заказал тогда? Да? — Ладно. Значит, начнем. Ага, — кивнул. Лицо стало серьезным. — Знаешь, я ж ведь всё для тебя делал: подарки дарил, цветы, вниманием не обделял. А ты липла к Кащееву, даже когда я засадил его в тюрягу... — Ах ты, мразь... — прошептала девушка, качая головой. — Мы ведь тебя другом считали. — Возможно. Не спорю, — хмыкнул и пожал плечами. — Друзья? Ты – может быть. А вот мы – нет. Ещё в девятом классе у нас началась война за тебя, в которой ты всегда выбирала его. И, даже когда его посадили, осталась верна зеку, как преданная собачонка. У меня тогда флягу снесло от несправедливости. Вот и подговорил своего дружка надругаться над тобой. — И? Рад? — оскалилась она. На губах играл яд. — Вова, за эти двенадцать лет ничего не изменилось. Между Вами двумя – пропасть, которую ты не сможешь преодолеть. Тем более в открывшейся ситуации. — А я вот предполагаю, что смогу. Давай уедем из Казани в твой Ленинград? Вместе. Ты будешь танцевать в Кировском, а я в части работать. Распишемся и заживем! Детишек нарожаешь мне! — наклонил голову в бок, следя за ней. — Чего?! — глаза округлились. Рот отвис. Арина сидела и смотрела на эту наглую суку, которая предлагала после всего этого создать с ним семью и отступиться от близких и своих убеждений? — Иди на хуй, Вова! Я никогда не предам чувства Никиты! Мы любим друг друга! — встала и фыркнула, но не успела сделать и шага, как он снова заговорил. — Ангел, поразмысли мозгами, если они у тебя всё ещё остались. У меня – законная власть в этом городе. Один мой звонок, и Кащея, Жало и Жёлтого загребут в тюрягу, — спокойно, будто был хозяином положения, говорил Вова. — И там им будет несладко, такое не прощают. Троице припишут групповой износ несовершеннолетних, повлекший смерть девок. А потом я примусь и за твоих ребяток из Москвы, включая папочку. Тебе ж оно не надо... — Я повторяю тебе ещё раз: ПОШЁЛ ТЫ НА ХУЙ! — крикнула на весь ресторан. Сидящие редкие люди обернулись на неё и зашептались. Официанты застыли с подносами в руках. — Ну пеняй на себя, — усмехнулся, когда она развернулась и пошла к выходу, словно разъяренная фурия. — Если передумаешь, знаешь где меня найти! У Бельской внутри всё клокотало и кипело от злости. Кулаки сжимались и разжимались. На лбу появилась морщинка, а под кожей играли желваки. «Как он посмел шантажировать меня?! Говорить такое! Сука вшивая! Думает, что всемогущий? Как бы не так!», — дышала через нос, идя по улице в сторону театра. — «Надо взять и предупредить их! Да! Именно!» Арина резко сорвалась с места и снова побежала на работу. Перед выступлением останется время. Она сможет сказать им о его грязном плане. Обо всём. В пол четвертого она уже была на месте. Снова пробежав мимо дядь Мити, дремавшего на стуле, свернула за шторку и промчалась к гримёрке, дверь которой была не заперта. Влетела в неё и, сорвала трубку. Пальцы судорожно крутили диск, набирая нужный номер. Пошли протяжные гудки. Первый, второй, третий, четвёртый, пятый... Молчание. Никто не подошел. Сердце бешено колотилось в груди, но уже не от бега, а страха. «Вдруг он успел? Вдруг их уже приняли?». Бессилие накрыло её с головой. На глаза навернулись слёзы. — Арина Владимировна? — заглянула к ней гример. Прима перевела на неё взгляд. — Вы пришли! Нужно быстро накрасить Вас! Люди уже собираются! — Хорошо... — повесила трубку и сняла шубу, скидывая её на диван. Села на стульчик и прикрыла веки, позволяя двум предательским слезинкам скатиться по щекам. ***** В качалке никто не слышал звонка телефона. Потому что всё самое страшное уже случилось. Тридцати минутами ранее Старшие, вместе со своими ребятками, фальстартом уже стояли на хоккейной коробке и смотрели на Жало, Кащея и Дом Быт. — Все собрались? — крикнул Бельский, оглядывая толпу. — Адидаса нет, — шмыгнул носом Марат. — Подождать бы. — Ниче, мы и без него начнем, — закатил глаза Никита и шагнул вперёд. — Не буду ходить вокруг да около. Вы под командованием Суворова старшего взяли и спиздили видак с территории наших друзей. Выйдите те, кто это сделал. Иначе попадут все. Пацаны переглянулись и поджали губы. Как нашкодившие собачонки, понурили головы. Шаг к автору сделали Зима, Пальто, Сутулый и всё тот же Маратик. Вадим подошел к ним и поочередно прописал по фанере, да так, что они отлетели в толпу, которая их и поймала. У двоих из носа пошла кровь. — Идём дальше. После того как Дом Быт изъял своё имущество, наш третий старшой решил сам исправить ситуацию и назначил встречу на песках Жёлтому, где его и нагнули. Заставили извиняться на коленях. Вахит, подтверди, — супер закивал. Ребята загудели, словно растревоженный улей. — Тихо! — хлопнул в ладоши Кащей. — Девочек мы забрали и решили вопрос. Ну а что было дальше – слушайте. — В двенадцатом часу ночи к нам заявился Адик, — вышла к ним Ада. — Он наставил на моего жениха, Кола, Цыгана и Жука пистолет и, если бы я не вступилась и, впоследствии, ребята не скрутили его и отпиздили. Они бы были уже мертвы, — воцарилась звенящая тишина, нарушаемая только карканьем грачей на тополях и завыванием ветра в трубах. — Теперь Вы понимаете какой на самом деле Суворов старший. Он, заочно, отшит и находится в нашем розыске. Таким не место среди нас, — подал голос Женя. — Если кто-то ему скажет об этом, будет так же отшит. С кровью и позором, — взгляд уперся в младшего Адидаса, который испуганно сглотнул. — Если увидите его, не геройствуйте. Звоните нам и вместе вяжем его. Если поняли, то свободны! Пацаны закивали и в смешанных чувствах двинулись к выходу с коробки, тихо переговариваясь. — Всё? — подошли к ним Валера с Вахитом. — Да, — кивнул Цыган. — Мы рассказали. Теперь остаётся ждать. — Ребя-я-ят... — протянула дрожащим голосом Ада, став белее мела и смотря куда-то за их спины. — Мы, походу, попали... Шестерка развернулась и застыла. К подъезду, где располагалась качалка, неспешно подкатил желтый милицейский бобик с горящими мигалками. Из него вышли трое мужчин в штатском и направились прямиком к ним. — Прост молчите, — шепнул Вадим. — Мы ниче не делали. Милиционеры приблизились. На их лицах сияли победные ухмылки. Универсамовские старшие, естественно, узнали в одном из них шавку Суворовых. Мавлиев шел впереди, словно их предводитель. Скорлупа остановилась, смотря на начавшееся представление. — Доброго времени суток, — зашёл он на коробку. — Я так понимаю, что все нужные нам персоны здесь. — В чём дело, командир? — наклонил голову в бок Жало. — Мы, вроде, ничего не нарушали. Сидим тише воды, ниже травы. — А у меня совсем иная информация, господин Бельский, — цыкнул и вздохнул. — Вы, Евгений Владимирович, Никита Сергеевич и Вадим Александрович, арестованы. У вас есть право хранить молчание. — Не поняла, — шагнула к нему Кащеева, скрещивая руки на груди. — Я – юрист. Объясните свое действие, Ильдар Юнусович. — Конечно, Адель Сергеевна, — ухмыльнулся мент. — Ваши близкие люди изнасиловали группу из трех несовершеннолетних девочек. А потом взяли и убили их, нанеся каждой по пять ножевых. — ЧЁ?! — подался вперёд Никита. Брови взлетели вверх. — Вы совсем? Мы не делали это, да и зачем? У нас семьи! — Разберемся. Если не виновны – выпустим. Ну а теперь руки за спину. Вы арестованы, — все трое шагнули к авторам и силками заломали предплечья. Парни зашипели, чувствуя резкую боль и холод наручников на запястьях, но не сопротивлялись. Под пристальные взоры Универсама, своих суперов и остолбеневшей девушки они, скрюченные, пошли к машине. Один из следаков открыл заднюю дверь вонючего мочой и псиной бобика, а вот двое других затолкали внутрь «преступников». Замок люзгнул, и машина поехала к отделению. Никита с Женей тихо усмехнулись, смотря на проржавевший, грязный и до боли знакомый пол. Своеобразное дежавю накрыло их с головой. Ровно так же они ехали девять лет назад. Но теперь чётко понимали: если за дело взялся Мавлиев, он не слезет. Да. Это так. И не трудно было догадаться по последним событиям чьих это рук дело. Братья неродные не боялись тюрьмы, прохавав эту муть на своей шкуре. Правда вот статья не сулила им ничего хорошего. Оставалось надеяться только на девочек и блатных. ***** — Чё делать будем? — развернулись к Кащеевой пацаны, когда бобик скрылся за поворотом. Теперь, негласно, в Дом Быте старшей стала она. — Снимать штаны и бегать! — цыкнула она и провела ладонью по лицу. Хотелось разрыдаться, но нужно было не показывать свою слабость. — У меня пока даже корочки нет, чтобы заявиться туда и что-то предъявить. Надо к Насте ехать. У неё второе образование – адвокат. Она вытащит их. — Значит, едем, — достал из кармана ключи от синих жигулей Цыган и посмотрел на друзей. — Сгоняйте к нашим. Предупредите. Кол с Жуком за главных пока что. Валера с Вахитом кивнули и перемахнули через бортик коробки, направляясь в соседний район. А вот Ада с Игорем сорвались к Бельской, которая точно могла бы им помочь. ***** Пятидесятая школа Пятнадцать сорок Растрёпанная девушка влетела внутрь учебного заведения, оглядываясь по сторонам. Запах мела, лака и дерева. Знакомо. Слишком. Учеников уже не было. Остались только учителя, да спящий на посту охранник. Закатив глаза, она пробежала по первому этажу и поднялась по лестнице на второй, где в одном из кабинетов сидела подруга. Подбежала и дёрнула ручку на себя. — НАСТЯ! У НАС ПИЗДЕЦ! — выдохнула она. Бельская вздрогнула от неожиданности и перевела на неё вопросительный взгляд. Отложила книгу. Ада была далеко не в лучшем виде. Шуба расстегнута, волосы выбились из пучка, тушь осыпалась, губы дрожали. — Что-то слишком много его за последние несколько дней на нас свалилось, — вздохнула и подперла голову ладонью. — Проходи. Расскажешь всё. Кащеева зашла и прикрыла за собой дверь. Не медля ни секунды, оказалась около неё и, присев на парту, начала свой рассказ с самого вечера, про видик, Никиту с Ариной, Адидаса с пистолетом и сборы, в конце которых повязали пацанов за то, что они не делали. Птичка сидела и постепенно становилась белее бумаги, лежащей у неё на столе. Мальчишки постоянно находились с ними, поэтому совершить такое страшное преступление попросту не могли. Девушка оперлась локтями о крышку и обхватила голову руками, выстраивая в голове возможные исходы и план. — Сколько им грозит, если мы не сможем помочь? — поджала губы младшая с надеждой смотря на неё. В глазах появилась влага. — Насть... ты же их вытащишь? Я не хочу наших детей оставлять без отцов и дядей. — Их обвинение будет складываться из нескольких статей. 107-я – «Групповое изнасилование несовершеннолетних» и 102-я – «Умышленное убийство, сопряженное с изнасилованием», — шептала еле слышно. В висках пульсировало. — Тяжкие. Если их трое было – три трупа. В лучшем случае их закроют на пятнадцать лет, а в худшем и самом реальном... — подняла на Кащееву пустой взгляд. — ...расстрел. М-меня не допустят к этому делу. Я – заинтересованное лицо... Ада не удержалась и соскользнула по краю парты, оседая на пол и обхватывая колени. Тело сотрясали тихие рыдания. Внутри всё оборвалось. Снова. Ночью она смогла спасти его. А теперь... теперь ему грозит высшая мера наказания... а главное – ни за что... Глаза Бельской посмотрели сначала на подружку, а потом уже и на телефон, стоящий в нескольких сантиметрах от положенной книги. — Раз я не могу справиться с этим, значит, найдём того, кто докажет их невиновность, — взяла пластик и набрала какой-то номер. Ада не реагировала. В трубке раздался щелчок и властное: «Слушаю». — Здравствуйте, Александр Сергеевич! Это... Свиридова. Мне нужна именно Ваша помощь. Я готова заплатить любую сумму какую Вы назовете. Только пожалуйста... не отказывайте! — голос дрожал и срывался на всхлипы. — Настюнь, что случилось? — тон учителя из грозного превратился в мягкий и осторожный. Он узнал свою ученицу, которая закончила академию с красным дипломом. — Конечно помогу. Птичка прижала телефон к уху и снова начала пересказывать всё нужное. Происшествие, их невиновность, статьи и возможный исход. На том конце слушали, не перебивая: — ...я бы сама могла попробовать, но меня не допустят к делу. Заинтересованное лицо. Там мой официальный муж. Да и следователь... Мавлиев. Он не отступится... — Ну дела... — шумно выдохнул мужчина. Настя представила как на лице у него напряглись мышцы, а свободная рука сжалась в кулак. — Ладно. И не с таким справлялись. Помогу. Сегодня подпишу все бумаги и завтра поеду к ним. Раз они невиновны, докажем. Не подкопаются. — Спасибо Вам большое! — прикрыла рот ладошкой девушка и закрыла глаза, позволяя слезам катиться по щекам. — Вы... Вы самый лучший! — Не плачь давай. Прорвемся. До связи, — положил мужчина трубку. Настя сделала то же самое и откинулась на стул, вскидывая лицо к потолку. Всхлипнула и снова глянула на Кащееву, смотрящую в одну точку перед собой. Она уже не плакала. Просто сидела и изредка моргала, уйдя в себя. Старшая встала, будто в замедленной съемке, и подошла к ней. Села рядом с ней на пол и притянула к себе так, что голова легла ей на грудь. — Всё будет хорошо, Краса... Александр Сергеевич самый лучший, — шептала и гладила её по волосам. — Он поможет... да... пообещал же... поможет... ***** Выступление завершилось ровно в семь вечера, закончившись слабыми овациями. Взрослые люди оказались совершенно не такими благородными, как были детдомовские детишки. Ни одного цветочка. Но это особо её не волновало. Всё представление мысли девушки были заполнены Никитой и тем самым звонком, на который не получила ответа. Глупое сердце подсказывало, что что-то страшное всё же произошло. Она боялась, что он сдержал своё слово... Бельская быстро переоделась, собрала свои вещи, которые принесла ещё в ноябре в сумку сбегала за рассчётом к директору и, поблагодарив за гостеприимность, выбежала на порожки театра, скользя глазами по округе и выискивая чёрный мерседес, москвич или те же синие жигули. Но их не было. Руки затряслись, поэтому, чтобы не показывать это, сунула их в карманы шубки. Лёгкие сдавило. Дышать становилось всё тяжелее и тяжелее. Слёзы подкатывали к горлу, но не смели вырваться наружу. — Арин? — подошел к ней Кирилл и заглянул в растерянное лицо. Смутился. — А ты чего одна тут? Никита не приехал что ли? Она перевела на партнера мутный, невидящий взгляд. Губы шевельнулись: — Довези меня до качалки. Молю. Я... я даже заплачу тебе! — Сдурела? Платить она ещё вздумала! Пошли, бедовая. Хоть посмотрю где твой жених обитает, — приобнял её за плечи и повёл к своему автомобилю. Дорога прошла в тумане. Мысли возвращались к обеденному разговору с тараканом: «Один мой звонок, и Кащея, Жало и Жёлтого загребут в тюрягу. И там им будет несладко, такое не прощают. Троице припишут групповой износ несовершеннолетних, повлекший смерть девок...». «Боже, пожалуйста, сделай так, чтобы их не тронули. Пусть Никита просто перепутает время...», — молилась Ангел про себя. — Арин, куда свернуть? — посмотрел на неё через зеркало заднего вида Трояновский, но подруга не реагировала. — Арина! Девушка вздрогнула и глянула в окно на проплывающий район. Знакомые здания, проезжая часть. — На следующем повороте съезжай во двор. Потом направо. Третий подъезд, — попыталась говорить ровно, но голос всё равно сорвался. Парень сделал всё так, как она и сказала. Несколько минут, и они завернули на среднестатистическую улочку с редкими фонарями на домах и хоккейной коробкой. Арина выпрыгнула из машины почти на ходу и, не сбавляя шага и не ждя, пока друг опомнится, рванула к тому самому подъезду. Сердце колотилось где-то в горле, вырываясь наружу с каждым ударом. В голове пульсировала одна-единственная мысль: «Успеть. Успеть. УСПЕТЬ!» Толкнула дверь и спустилась вниз по бетонным ступеням в надежде найти там близких. Ужасный запах пота и курева смешался с сыростью. Обычно привычный, сейчас он ударил в нос с удвоенной силой, вызывая приступ тошноты. В зале никого не было. Только из щели их каморки горел приглушённый свет, да слышны тихие голоса. Она замерла на секунду, прислушиваясь, и не узнала их. Не родные. Кровь отхлынула от лица. Не медля ни секунды, подбежала туда и распахнула дверь. На диванчике, где до этого всегда сидели брат с любимым, расположились нахохлившиеся супера, держа в руках тлеющие сигареты. Воздух в каморке был спёртым, тяжёлым, будто здесь недавно произошло что-то непоправимое. Мальчишки обернулись на звук и замерли. В их глазах мелькнуло что-то, от чего у неё внутри всё оборвалось: испуг. Они боялись. Боялись сказать ей правду. — Где они? — процедила сквозь зубы Бельская. Голос её звучал слишком тихо для той бури, что бушевала внутри. Это было страшнее крика. Валера с Вахитом переглянулись. Молчание затягивалось, становясь невыносимым. — Я повторяю: ГДЕ, БЛЯТЬ, КАЩЕЙ И ЖАЛО?! — повысила голос. Взгляд прожигал, глаза горели огнём, голос сорвался на визг, который она сама не узнавала. Нервы натянулись до предела и не выдерживали. — Ангелок... — затушил бычок в банке Турбо. Арина заметила краем глаза как его руки дрожали. Поднялся и осторожно направился к ней, выставляя ладони перед собой, будто успокаивал дикого зверя, готового его растерзать. — Ты только не волнуйся. Настя с Адой уже решают проблему. — Проблему?! — злость вспыхнула с новой силой, застилая глаза пеленой. — Валера! Быстро говори, где они! — рыкнула, подходя к нему и хватаясь за олимпийку. Пальцы вцепились в ткань так, что побелели костяшки. Тряхнула. — Не испытывай моё терпение! — В ментовке они, — ответил за него Зима. Голос его звучал глухо, будто он сам не верил в то, что говорил. Зажал сигарету ртом и встал. Бельская повернулась к нему, но Туркина не отпустила. — Под конец сборов приехал Ильдар Юнусович со своими. Жёлтого и их скрутили и в отделение повезли. Тип изнасиловали несовершеннолетних и убили потом. Слова упали словно камни в воду. Пальцы сами собой разжались, перед глазами показались разноцветные круги. Комната качнулась, стены поплыли, пол ушёл из-под ног. В голове зашумело сначала тихо, а потом с такой силой, что она перестала слышать собственное дыхание. Ноги стали ватными. Речь Турбо доносилась как из-под воды: — Птичка с Красой позвонили... Арина попыталась сделать вдох, но воздуха не хватило. Она открыла рот, но вместо крика из горла вырвался только беззвучный хрип. Мир померк с краёв, сужаясь до маленькой светлой точки где-то далеко-далеко. — Арина? Арина! — крикнул Туркин, но голос его доносился будто из другого измерения. Она почувствовала, как тело наливается тяжестью, и начала заваливаться вперёд прямо на него. Последнее, что увидела перед тем, как провалиться в темноту – испуганные глаза Валеры и его руки, тянущиеся к ней. Он успел подхватить её за секунду до того, как девушка рухнула на бетонный пол. Её тело неестественно, как у сломанной куклы, обмякло в его руках. — Блять! — выругался, перехватывая поудобнее. — Да помоги ты, блять, Зима! Вахит подскочил, подхватил за ноги, и они вдвоём осторожно перенесли её на диванчик. Голова безвольно свесилась набок, веки были плотно сомкнуты, лицо стало бледным, как мел, с синими прожилками вен на висках. — Воды дай! — рявкнул Туркин, опускаясь рядом с ней на колени и нащупывая пульс на шее. — Бьётся. Слабо, но бьётся. Вахит уже метнулся к столу, схватил бутылку с минералкой и протянул Турбо. Тот смочил салфетку и начал промокать ей виски и запястья, пытаясь привести в чувство. — Арина, слышишь меня? — позвал он, слегка похлопывая её по щеке. — Открой глаза. Ну же! Но она не реагировала. Только грудь медленно вздымалась, доказывая, что она всё ещё жива. В этот момент на лестнице послышались быстрые шаги, цокающие каблуками по бетону. Супера обернулись на звук. В дверях каморки появился молодой, высокий парень с идеальной осанкой. Тёмно-русый волос, чёрное пальто, а под ним – классические брюки и белая рубашка. Он переводил взгляд с одного лица на другое, пока не увидел подругу, распростёртую на диване. — Ангелочек! — выдохнул и бросился к ней, отодвигая Валеру плечом. — Что с ней?! Что вы с ней сделали?! — Э, ты вообще кто такой? — Зима шагнул к нему, преграждая путь, но парень даже не взглянул в его сторону. Он уже опустился рядом с Ариной, схватив её за руку и проверяя пульс профессиональным движением. — Я – Кирилл, — бросил он, не поднимая головы. — Её друг и партнёр по балету. А вы, я так понимаю, те самые «мальчики», которые в группировке у Никиты и Жени мотаются? — в его голосе слышалась насмешка. — И кто из вас довёл её до такого состояния? — Это не мы! — рявкнул Туркин. — Кащея и Жало в ментовку забрали. Она услышала и... — И вы ей просто так сказали? — Трояновский поднял голову, и в его глазах сверкнула такая злость, что Турбо попятился. — Вы, блять, вообще понимаете, что у неё сердце слабое? Что ей нельзя нервничать?! Соврал он, повернулся к девушке и начал действовать быстро и без лишней суеты. Расстегнул ей ворот кофты, освобождая шею. — Аптечка есть? Нашатырь? — спросил, не глядя ни на кого. — Есть, — Вахит метнулся к шкафчику, достал коробочек, а оттуда – ватку с пузырьком. Протянул. Кирилл взял это, смочил и поднёс к носу Бельской. Она сморщилась, но глаз не открыла. Он подождал несколько секунд, снова поднёс. И на этот раз её веки дрогнули. — Ариш, это я, — сказал мягко, совсем не тем тоном, которым разговаривал с парнями минуту назад. — Слышишь меня? Давай, маленькая, открывай глаза. Всё хорошо. Я рядом. Она тихо застонала и медленно приоткрыла веки. Взгляд был мутным, непонимающим. Смотрела на партнера, потом переводила его на парней, потом снова на него. — Ты всё-таки спустился? — прошептала севшим голосом. — Ты... ты здесь? — Здесь, дурочка, — он улыбнулся, но улыбка вышла вымученной. — Да. Подумал, что ты без меня не справишься. А ты, я смотрю, без меня и правда никак? Ангел попыталась сесть, но голова закружилась, и она снова откинулась на спинку дивана. Партнер подхватил её за плечи, помогая принять полусидячее положение. — Медленно, — приказал он. — Голову не поднимай сразу. Дыши. Глубоко. Носом. — Они... они в участке... — прошептала девушка, и в голосе её снова задрожали слёзы. — Кирюш, их забрали... — Знаю, — взял её за руку и сжал. — Но ты им сейчас не поможешь, если сама свалишься. Поняла? Сначала – ты. Потом – они. Валера стоял в углу, привалившись к стене, и смотрел на Трояновского с каким-то новым, незнакомым чувством то ли уважения, то ли благодарности. — Воды, — сказал старший, не оборачиваясь. — Тёплой. И полотенце влажное. Турбо кивнул Вахиту, и тот выскочил из каморки, через минуту вернувшись с тем, что просили. Партнер принял у него всё и начал аккуратно обтирать лоб, щёки и шею Арины. Движения были отточенными и бережными. Любой дурак бы заметил, что он что-то испытывает к ней. — Ты как? — спросил, заглядывая ей в глаза. — Лучше, — выдохнула она. — Немного. — Это уже прогресс, — улыбнулся на этот раз теплее и искреннее. — А теперь будешь лежать, пить воду маленькими глотками и не рыпаться. Ясно? — Нет, — запротестовала Бельская. В голосе снова прорезались грозные нотки. Глаза парней округлились. — Понимаю, что это звучит очень странно и глупо, но я могу вытащить их. — Нет, — замотал головой Кирилл. Взгляд его снова стал жёстким. — Я не пущу тебя никуда! Ты будешь лежать тут! Да и куда ты пойдёшь? Участок уже закрыт. — Он прав, — попытался вклиниться Зима, но тут же замер под её прожигающим взглядом и замолчал. — Я сказала, что вытащу, значит, вытащу. Всё! — схватилась за плечи Трояновского и поднялась. Перед глазами снова поплыло, но она не подала вида. — Пока, мальчики. Спасибо за помощь. Мы с Кириллом поехали. — Дура, — выдохнул парень, но противиться больше не стал. Придерживая её за талию, помог выйти и подняться по ступеням. Они сели в машину, и он обернулся к ней. — В отделение? — Нет. В ресторан «Москва». Сорок минут пешком от театра. Мы там ужинали с тобой в первые дни, — ответила и отвернулась. Трояновский закатил глаза и завел машину. Она тронулась и поехала в центр района. ***** Вывеска с неоновыми, сверкающими буквами горела огнями. Но внутри всё так же было немноголюдно. Их автомобиль остановился у входа. — Спасибо. Дальше я сама, — взяла сумку и потянулась к ручке. — Арин... — Нет, — отрезала и открыла дверь. — Пока, Кирилл, — вышла и громко хлопнула. Партнер потер переносицу, понимая, что с ней спорить бесполезно. Нажал на педаль газа и поехал к отелю. Если она решила что-то, то точно не свернет с пути. Он порой удивлялся: как в ней уживаются фурия и спокойная и милая девочка? Загадка оставалась неразгаданной. Бельская же зашла в ресторан. Взгляд вновь уперся в тот самый столик, за которым в обед сидел Суворов. И, кто бы сомневался, он был всё там же, смотря на неё ликующим взглядом. Сжав в руке ремешок сумки, она прошла прямо к нему, не обращая внимания на официантов и администратора, желающих посадить её в другое место. — Ну что, Ангелочек? Неужели передумала? — ухмыльнулся парень, обнажая идеально ровные зубы. Вставил, блять, передний. Умно. — Каковы гарантии, что, если я соглашусь, ты позвонишь Ильдару и их выпустят? — скрестила руки на груди, возвышаясь над ним. Глаза полыхали. — Стопроцентные. Я слово своё держу, — поднялся с места, опираясь на стол и слегка морщась. — Как только ты заберёшь вещички из его квартиры, сразу позвоню следаку. На утро у них будет свобода, а у меня – невеста, — протянул ей ладонь. Арина смотрела то на руку, то на его сияющее лицо и оттягивала этот момент. Он предоставил ей выбор без выбора, понимая, что она сделает всё, чтобы её мальчики были в безопасности. Пусть даже и ценой своего счастья. — Я согласна, — пожала его руку. — Поехали. Не будем терять время. — Умная девочка, — дёрнул её на себя и впился в мягкие, манящие губы, которые мечтал поцеловать с девятого класса. Ангел не реагировала. Просто стояла и ощущала как рвется что-то трепетное внутри... Любовь к Никите. Она собственноручно, снова, предавала её. — Ничего, — отстранился Вова. — Стерпится – слюбится. Взяв любимую под локоть, хромая, но всё же идя, двинулся к выходу. Бельская рядом с ним повелась словно на казнь. Её счастливой и беззаботной жизни пришел конец. Сев в какую-то чёрную волгу, они поехали по ночным улицам к дому Кащея. Адидас что-то говорил про то, как отец купил ему машину, про дальнейшую жизнь и их будущее. Девушка лишь изредка кивала, смотря на свои дрожащие пальцы, лежавшие на коленях. Волга вывернул к знакомой пятиэтажке. Мотор замер, и они вместе поднялись на третий этаж в ту самую квартиру, где до этого царил мир и уют. Здесь пахло им. Одеколон с цитрусовыми нотками и можжевельником, крепкий табак. Слёзы подкатили к горлу, в носу защипало. — Иди собирайся, золото моё, — подтолкнул её из коридора в гостиную парень. Качнула головой и на негнущихся ногах прошла в ванную, включая свет, собрала банные принадлежности, щетку и вещи из корзины для белья. Затем проследовала в гостиную и спальню, не обращая внимания на взгляд надзирателя. Достала из шкафа сумки и стала аккуратно укладывать вещи в них. Из коридора послышался голос Вовы, видимо, он звонил Мавлиеву. В голове Бельской щелкнуло. Она тут же рванула к тумбочке, раскрывая ящик и беря оттуда конверт с бумагой и ручкой. Пальцы второпях выводили на листике кривоватые от быстроты буквы. Прислушивалась к шагам и голосу, чтобы он, не узнал о письме. Сердце билось с бешеной скоростью, разнося адреналин по телу. «Пожалуйста. Только бы успеть!» Поставив точку, выдохнула и сложила письмо в несколько раз. Затем – в конверт и на тумбу. Это был её спасительный круг. Никита прочитает его и поможет ей. Быстро продолжив своё занятие, скинула в последнюю сумку белье, носки и косметичку. Она была готова. Словно её тут никогда и не было. Подхватила тяжелый багаж и вышла к нему, когда Вова положил трубку на рычаг и чихнул. — Готова? Молодец! — ухмыльнулся он. Оценивающий и собственнический взгляд скользнул по ней сверху вниз, как на вещь, которую только что купил, но ещё не распаковал. — Теперь поедем в отель. У тебя ж там номер. Ты там переночуешь, а я дома. — Их отпустят? — прошептала, глядя на него. В глазах отразилась тупая, выматывающая боль, которая не проходила уже который час. Она сама не узнавала свой чужой, хриплый голос, как будто принадлежал не ей, а какой-то другой, сломленной и загнанной в угол Арине. — Конечно. Я ж слово держу. Но! — поднял палец вверх. На губах заиграла кривая усмешка человека, который наслаждается чужой беспомощностью. — Если ты попытаешься хоть как-то намекнуть или сказать им об этом, они уже точно окажутся за решеткой. И... если будут спрашивать, а они будут. То ты будешь говорить, что проснулись чувства ко мне. Полюбила. А Никита остался в прошлом. Навсегда. Сердце сжалось в груди так сильно, что стало больно дышать. «Полюбила...» Какое страшное, чужое и неправильное слово. Как можно полюбить того, кто держит тебя на прицеле? Как можно забыть того, чьё имя выстукивало в ритме каждого удара её сердца? — Они не поверят, — горько усмехнулась. В усмешке этой не было ни капли веселья, только бесконечная усталость и понимание собственного бессилия. — Ты сам-то слышишь абсурдность своих слов? — Это уже их проблемы. У нас завтра в пять вечера роспись, — забрал у неё сумки и говорил, словно объясняя что-то маленькому ребёнку. Спокойно, терпеливо, будто она действительно была несмышлёной девочкой, которая просто пока не понимает, как ей «повезло». Снова чихнул и шмыгнул носом. — Потом отпразднуем и поедем в Ленинград. Твоё дело малое. Просто сказать эти несколько слов и быть послушной девочкой. Вдруг, набравшись смелости, из-под дивана к ним выбежала Снежинка и начала тереться о ноги Арины и жалобно мяукать. Девушка невольно перевела взгляд вниз и нагнулась к ней. — Кот? — закатил глаза Адидас. В его голосе появились брезгливость и пренебрежение, будто перед ним была не живая душа, а мусор на полу. — Н-да... на него можешь не рассчитывать. У меня аллергия на шерсть, — снова чихнул, поморщился, как от чего-то мерзкого, и отступил на шаг, будто Снежинка была заразной. — Я пошёл, в машину, а ты закрывай тут всё и выходи. Парень развернулся и, щелкнув ручкой, ушёл из квартиры. Дверь глухо захлопнулась. — Малышка... — взяла её на руки Арина и пошла на кухню, поглаживая за ушком. Кошечка доверчиво прижалась к ней, мурча, и это маленькое, тёплое, преданное существо сейчас было единственным, что не предало её. — Пожалуйста, пригляди за Никитой, пока я не вернусь. Хорошо? Снежинка мяукнула, будто понимая, что говорит хозяйка. Арина почувствовала, как к горлу подступает ком. Она сейчас зарыдает, прямо здесь над миской с колбасой, и тогда уже не сможет остановиться. Но надо было держаться. Ещё немного. Ангел достала из холодильника еду с молоком. Поставила на пол, разложила и разлила всё по тарелочкам. Затем снова убрала в холод. — Пока, малышка, — побежала на выход, быстро обулась и захлопнула квартиру. Бельская спустилась вниз, по дороге закидывая ключ в нужный почтовый ящик. Металлический звон ударил по нервам. Она только что добровольно заперла себя в клетке. Вышла и спокойно прошла к волге, села на заднее сиденье, хлопнув дверью. Десять минут духоты и запаха жжёного табака. Ей порой хотелось высунуться в окно и свеситься вниз, чтобы хоть на минуточку вдохнуть свежий воздух. Её мутило от его тошнотворного одеколона, безвыходной ситуации и самого Суворова. Она сидела, вжавшись в угол, стараясь занимать как можно меньше места, будто надеялась, что так её существование в этой машине станет менее заметным. Но он чувствовал её страх и наслаждался этим. Несколько секунд ожидания, пока Елена молча отдавала ключи дочери владельца. Третий этаж и тридцать седьмой номер. Вова бросил сумки у порога и развернул её к себе. Пальцы больно впились ей в подбородок, отчего она зажмурилась и шикнула. Мужская грубая сила была напоминанием о том, кто здесь хозяин. — Если ты кому-то позвонишь, — голос был тихий и вкрадчивый. — Я не поскуплюсь на сумму и убью сначала Жёлтого с Жалом, а потом уже и Никиту. И поверь: умрёт он в муках. Поняла меня? — Д-да... — голос задрожал. На глазах появилась влага. Она ненавидела себя за эту слабость, за этот страх, за то, что не могла сейчас вцепиться ему в глотку и разорвать ту самую противную улыбку. — Умная девочка, — отпустил её, как собаку, которая выполнила команду. — Завтра в двенадцать будь готова. Поедем в салон. Платье тебе выбирать, — развернулся и ушёл, хромая. Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Шаги затихли в коридоре. Арина стояла посреди номера. Сумки валялись у порога, шуба тяжело висела на плечах, мешая дышать. Она услышала, как завелась машина. А потом тишина стала давящей. И тогда её прорвало. Ангел неспешно закрыла дверь, повернула ключ в замке, задвинула щеколду. Как будто этот маленький кусочек металла мог защитить её от того, что уже случилось и от того, что она только что сделала. Шуба соскользнула с плеч и упала на пол дорогой кучей. Арина даже не нагнулась, чтобы поднять её. Было всё равно. Разулась и босиком ступила на холодный ковер. А потом села прямо на пол, прислонилась спиной к двери и подтянула колени к груди. Слёзы пришли не сразу. Сначала была пустота, когда внутри ничего нет, кроме вакуума и боли, которая не имеет формы. А потом прорвало. Громкий беспомощный всхлип вырвался из груди. За ним последовал второй, третий. Она зажала рот ладонью, чтобы не закричать, но слёзы всё равно текли по щекам, пальцам, по шее, затекали за воротник блузки. — Прости меня... — прошептала в пустоту, обращаясь к тому, кого сейчас предавала. — Прости, Никита... Я не хочу... я не могу иначе... Тело сотрясали беззвучные, такие сильные рыдания, что сводило живот. Бельская обхватила себя руками, пытаясь удержать осколки себя, которые рассыпались на тысячи кусочков. Как она могла? Как она могла согласиться? Как она могла сказать «да» тому, кто был ей никем, и предать того, кто был всем? Воспоминания нахлынули, как лавина. Тёплые руки Кащея на её талии. Его смех. Его жадные и нежные поцелуи. Его «люблю тебя», сказанное шёпотом в темноте, когда думал, что она спит. Его родные, медово-карие, глаза. — Я люблю тебя... — выдохнула в пустоту, как молитву. — Только тебя. И никогда... никогда не перестану... Девушка билась в истерике, то замирая, то снова вздрагивая от новых рыданий. Спина скользила по двери, волосы растрепались, косметика потекла чёрными дорожками по щекам. Она не видела себя в зеркало, но знала, что похожа на то, чем и была: на разбитую семнадцатилетнюю девчонку. На куклу, которую выбросили на помойку после того, как наигрались. Минуты шли. Или часы? Ангел потеряла счёт времени. Рыдания постепенно стихали, переходя в тихие, прерывистые всхлипы. Дышать стало легче, но не от того, что боль ушла, а от того, что её стало так много, что она перестала чувствовать границы своего тела. Арина подняла голову и посмотрела в белый потолок с лепниной. Там, за ним, было небо. А там, за этим небом, где-то в участке – он. Никита, который даже не подозревал, что его предали. — Пожалуйста, прочитай то письмо как выйдешь, — сказала почти беззвучно. — Вытащи меня из этого ада... Она закрыла глаза и прислонилась щекой к холодной двери. И в этой позе просидела до тех пор, пока за окном не начало светать... Переходим в мой Тг: Мир Аконита (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В навигации находится анонка). Ещё есть Тикток: aconitumy Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).