Танцы на стёклах || Кащей

Кащей не спал всю ночь, боясь, что, если закроет глаза, она исчезнет или очнётся и снова не узнает его или случится что-то ещё, что отнимет у неё остатки сил. Медсёстры заходили, проверяли капельницу, меняли простыни, делали уколы. Никита помогал, переворачивая её, когда нужно было сменить бельё, подавал стакан с водой, когда просыпалась и пила. Он был тенью, которая не отходила от неё ни на шаг. Она просыпалась несколько раз на минуту или две, смотрела на него мутным взглядом, и каждый раз её губы шевелились: — Ты ещё здесь? — Конечно, — отвечал парень. — Я всегда тут. — Хорошо, — шептала и снова проваливалась в сон... Утром, около семи, когда солнце только начинало золотить стены больницы, Арина проснулась и долго смотрела на него. Он сидел на стуле, откинувшись на спинку, и дремал. Усталость всё-таки взяла своё. Рука его по-прежнему лежала на её ладони, пальцы были переплетены. — Никит, — позвала тихо Ангел. — Чё? Чё случилось? — открыл глаза сразу, как будто и не спал. — Тебе больно? Позвать врача? — Нет, — покачала головой. — Ничего не случилось. Я просто хотела сказать... спасибо, что ты здесь. — Я всегда буду здесь, — устало, но искренне улыбнулся. — А ты привыкай к этому. Она посмотрела на свои пальцы, переплетённые с его, и нахмурилась, пытаясь вспомнить, но не получалось, хотя было приятно, спокойно и тепло от этого прикосновения. — Расскажи что-нибудь, — попросила девушка. — О нас, том, что было. Я хочу знать. Кащей помолчал, подбирая слова, Потом глубоко вдохнул и начал: — Мы с тобой знакомы с самого детства. Ты пришла в первый класс и боялась идти, но я взял тебя за руку и сказал: «Не бойся. Я с тобой». Так и началась наша дружба, — усмехнулся и продолжил медленно, по крупицам, восстанавливать её стертые воспоминания. ***** Особняк Морозовых Пол восьмого утра Даже в столь ранний час в кабинете хозяина этого города горел свет и были слышны приглушенные голоса. Всю ночь авторитеты не спали, придумывая план и ища места, которые не были проверены, и в которых, скорее всего, скрывается Суворов. — А почему твой отец не спит? — прошептала девушка, бесшумно пробегая за своим женихом на кухню. — Без понятия, — ответил так же тихо Юра, беря два стакана и наливая в них Пепси-колу из холодильника. — Знаю только, что что-то произошло. Мама сказала, что все города Союза подняты по особому распоряжению. Ищут кого-то. — Ничего себе... — покачала головой Трояновская. Невеста взяла из его рук напиток и поднесла к губам. В голове начали выстраиваться и анализироваться события нескольких прошлых дней. Отсутствие Арины, их срочный выход на сцену не в свой день, бешенство Бельского и эти поиски. — Погоди. Там же крутая машина. А на ней висят Московские номера. А отец Ангела нашего из столицы. — И чё? — нахмурился парень. — А ничё, — передразнила его. — Подумай головой: она не пришла на репу с выступлением и за расчетными. Игорёк был в бешенстве. Плюс её отец – Паладин. Вдруг с ней что-то случилось? Она ж никогда ничего не пропускала, даже не опаздывала. — Да не гони, — смутился и отложил стакан. — Не. Не верю. Послышались тихие шаги, приближающиеся к ним. Ребята затихли, смотря на дверь и ожидая увидеть кого-то из персонала, но... она открылась, и на пороге показался высокий мужчина в белой рубашке, расстегнутой на несколько верхних пуговиц, из-под которых были видны чёрные восьмиконечные звезды. Видок у него был так себе. Красные, пустые глаза, помятый и уставший. — Череп? — вскинул брови младший Морозов. — Так это и правда Вы с дядь Вовой приехали? — Здорово, Юрец, — подошел к нему и пожал руку. Затем посмотрел на Теодору и сдержанно кивнул. Девушка смотрела на него и пыталась вспомнить: где видела его. — Да. Ещё вчера утром, — подошел к холодильнику и взял оттуда бутылочку холодной воды. — Извините конечно, что влезаю, — улыбнулась она во все тридцать два. — Возможно, это не моё дело, но я, мне кажется, видела Вас где-то. Мы раньше не встречались? — Возможно. Я такой же, как и ты, друг Ариши, — повернулся к ней и отпил из горла. — Тео, кажется? — Ага. Поняла. Тогда другое: где Ангел? — напрямую запульнула вопрос Романову, отчего тот резко закашлялся и согнулся пополам. — Ой, будьте здоровы! Мы волнуемся за неё. Просто... она не пришла на выступление и за деньгами. Да и вообще, мы приготовили ей такой сюрприз, а она... — Вы не знаете? — пройдя в норму, прохрипел Саша. — Ариша в больнице. Побои, сотрясение, выкидыш и амнезия. Всё это случилось утром, в день её рождения. Молодёжь остолбенела, не в силах поверить в эти слова. Они стояли и в упор смотрели на телохранителя, который, кажется, говорил серьезно. С их доброй, милой и любимой Ариной случилась такая беда, а никто об этом и не знал, даже её дядька. Ноги Тарновской стали ватными и подкосились, но упасть не пришлось. Сильные руки любимого подхватили её и аккуратно усадили на стул. Череп же быстро налил из своей бутылки ей воду в опустевший после колы стакан и впихнул в руки. — К-как? Это Вова сделал? — её голос задрожал, а на глазах появилась слёзные пелена. — Она же... такая светлая... в ней даже злости нету... кому могла перейти дорогу? — Да. Это был он. Подробности рассказать не могу, потому что сам не знаю, — соврал на половину, ведь и так сказал много лишнего. — Если пойдёте говорить остальным, то делайте это без шумихи, чтобы до него, если что, не дошло. — Хорошо, — заверил его Юра. — Я проконтролирую. Ты иди, а то у них вопросы будут. Мужчина кивнул и вышел из кухни, прошел неспешным шагом по огромному особняку до кабинета и столкнулся в дверях с боссом и Морозом с его правой рукой. — Держи, — отдал ему пиджак Паладин. — Машину похожую на трассе нашли. Нужно поехать и посмотреть: та или нет. ***** Через тридцать минут авторитеты со своими приближенными уже были в нескольких километрах от Ленинграда. Два чёрных мерседеса остановились на окраине, около старой остановки общественного транспорта. Там, посреди лесочка и бескрайнего поля, на краю дороги, стояла помятая и полыхающая огромными языками пламени чёрная волга с закопченными номерами. Огонь был повсюду: в салоне, на крыше, по бокам и под днищем. Краска вспучилась и надулась пузырями. И внутри виднелось обгоревшее тело, сидящее на переднем сиденье, за рулём. Просто скелет, без одежды и наружной оболочки. — Интересно... — хмыкнул, выходя из автомобиля Паладин и останавливаясь в нескольких метрах. Все последовали за ним. — Что-то мне не верится, что там наш дружок. Да и вообще... Как-то неправдоподобно это всё. — Машина та же, — подошел к нему Белый – защитник Николая, и пожал плечами. — Наши заметили её, когда только загорелась. Номера сошлись. Да и в ней был парень, похожий на него: тот же чуп, телосложение. — Думаешь, что это целенаправленно сделано, чтобы усыпить нашу бдительность? — спросил Морозов, косясь на друга. — Уверен, — заключил Бельский. — Он считает нас тупыми и верящими всякой хуйне. Не нужно сдавать позиции. Мы должны взять его живым. — Хорошо, я передам своим пацанам, — кивнул друг. — Никуда не денется. Все вокзалы с аэропортами проверяются. Попутки останавливают. Справедливость восторжествует, мы отомстим за Арину. ***** После того, как авторитеты уехали из особняка, даже несмотря на ранний час, Теодора с Юриком не стали терять ни минуты, собрались и помчались в театр, где, даже в их каникулы, должен был находиться Бельский. Как только его серебристая волга остановилась около знакомого здания Кировского, влюблённые выбежали из машины и рванули внутрь мимо спящего охранника, прямо закулисы по тёмным коридорам. Они не ошиблись. Меж полом и дверью, в небольшой щелочке, виднелся свет настольной лампы. Он был там. Набрав побольше воздуха в лёгкие, девушка постучала и стала ждать ответа. Из кабинета послышались шевеление и приглушенный, уставший голос маэстро: «Войдите». Нажав на ручку, они влетели внутрь. Игорь Дмитриевич, как всегда, сидел на своем излюбленном месте, смотря на бумаги и что-то записывая себе в блокнот. Но как только ребята вошли, поднял глаза и ничего не понял. Не его ученики, все «в мыле», да ещё и с горящими глазами. — Доброе утро... У Вас же отпускные дни начались. Что тут забыли? Да и не по адресу Вы пришли. Камышовой нет сегодня, — приподнял бровь мужчина. — Нет. Не ошиблись. У нас дело срочное. Мы пришли рассказать: где Арина. Вы должны это знать, — пошла к нему Трояновская. — Ммм... Арина? — усмехнулся и закачал головой. В голосе начал сквозить яд. — Мне не интересно где она шлялась. Больше её в нашем театре никто не увидит. Она подвела и меня, и Кирилла, и, в целом, всех нас. — Да. Скорее всего она, и правда, не появится, но не потому что Вы так сказали и захотели, — вступил в разговор Морозов, останавливаясь по другую сторону стола от него. Балетмейстер изогнул бровь и было хотел что-то сказать поперёк, но парень продолжил. — Утром, в день её рождения, Арина была доставлена в больницу. У неё сотрясение серьезное, побои, выкидыш и амнезия. Она не из-за своей хотелки не пришла на выступление. Подумайте сами: Ангел никогда не пропускала репетиция, не опаздывала. А тут такое. — Что? — сердце мужчины пропустило болезненный удар. Внутри всё сжалось и закололо. Он схватился за левую сторону и зажмурился, складываясь пополам и хрипя. — Воды... Ребята рванули к его стенке, открыли дверцу и достали оттуда стакан с графином. Быстро, насколько это было можно, налили прозрачную, прохладную жидкость и отдали ему. Медленно выпив её маленькими глоточками, откинулся на спинку кожаного кресла и прикрыл глаза, тяжело дыша. Его маленькая племянница, самая талантливая девочка на свете, оказывается, не из-за своего закидона пропустила тот вечер. Она просто не смогла, а он подумал о ней много плохого. Что ж это за дядя такой, который сразу обменяет её во всём, не разобравшись в ситуации?.. — Что случилось? Неужели с ней поступил так Вова? Как Вы узнали? — прошептал Игорь. — Мы вечером увидели около моего дома чёрный мерседес с московскими номерами. Ну и как-то пропустили это мимо, а вот утром Саша Романов рассказал нам всё это про неё, — пояснял Юра. — Паладин к отцу приехал. По всем городам идёт тревога. Её муженька ищут за то, что он сделал с ней. — Мы же тоже волновались. Поэтому приехали и сказали Вам. Она – наша подруга. И мы не должны бросить её в такой ситуации. Да, пусть не помнит нас, но мы то знаем кто Арина. Расскажем ей: какая она светлая, заботливая и добрая. Что готова помогать, даже вопреки своим интересам и всё остальное... — поджала губы девушка. — Дайте разрешение сказать об этом Кириллу, Родионовым и Трофимовой. Мы же дружим в одной компании. Для них она была так вообще самым лучшим другом. Особенно для брата моего. — Теперь всё встало на свои места... Боже... кровиночка моя... — открыл глаза и облокотился о стол ладонями, поднимаясь. — Я поеду к ней сейчас, а Вы пока обзвоните всех, но не разводите шумиху. — Может, помочь? — подошла ближе Тео. — Вам только что нехорошо было. — Нет. Я сам. Не теряйте время, — ответил мужчина и начал собираться. Прима с премьером кивнули и удалились из кабинета. Впереди предстоял долгий и тяжелый разговор со всеми, кому была небезразлична Арина. Ну а Бельский забрал из сейфа её деньги и добавил часть своих, взял портфель с пиджаком и ключами от машины, и понёсся сначала на рынок за её любимыми абрикосами, а потом к ней. Это заняло не больше часа. Как только он купил гостинцы для своей племянницы, доехал до больницы. В столе справок его сразу же узнали. Как можно не узнать того, кто всю жизнь отдал театру? Облачившись в халат и бахилы, которыми с ним поделилась медсестра, поднялся на третий этаж в отделении интенсивной терапии. Сердце его билось где-то в горле, когда он подошел к нужной палате и аккуратно нажал на ручку. Дверь поддалась и его взору открылось небольшое помещение с пикающим прибором и капельницей, кроватью, шкафом и несколькими тумбочками. На белых простынях лежала его милая Арина. Избитая, с синяками и повязкой на голове. А рядом с ней – кудрявый парень в чёрной рубашке и брюках, цепкий взгляд которого тут же зацепился за него. — Добрый день, — поднялся с места Кащеев, отпуская руку любимой, и задал самый абсурдный вопрос. — А Вы к кому? — Здравствуй. Я – Игорь Дмитриевич Бельский, её дядя. К Арине. А ты, так понимаю, Никита? — шагнул внутрь и прошел к ним, пока Ангелок с любопытством рассматривала ещё одного члена своей семьи, а молоденький автор пожимал руку. — Да. Приятно познакомиться, — кивнул он и отошел к окну, давая им большее пространство для беседы. — Здравствуйте, — робко улыбнулась девушка. — Приятно познакомиться, Игорь. Я, если честно, не думала, что у меня такая большая семья. — Здравствуй. Она у тебя огромная. И мы все очень любим тебя и боимся за твое здоровье, — положил на тумбочку абрикосы и сел на стул. — Это твои любимые фрукты. Тебе нужны витамины, чтобы восстанавливаться. И... Я предлагаю познакомиться. — Хорошо, — кивнула она. — Я – твой непосредственный начальник и учитель. Ты танцевала в Кировском театре под моим началом. Я тебя встретил в Казани. Специально приехал на экзамены выпускные, чтобы увидеть такой алмаз, — аккуратно нарыл её руку своей. — Там я пригласил тебя в Ленинград, а ты согласилась, но уже чуть позже. Так ты и стала сначала танцевать в кардебалете, а потом уже и в качестве примы. Ну а позже я узнал, что ты – моя племянница. Знаешь, ты слетела ко мне в кабинет и начала претензиями сыпать, что должен был сказать об этом раньше. А я растерялся, как мальчишка. После этого мы стали семьей. — Ничего себе... К сожалению, я этого не помню, но благодаря Вам, — замолчала и осеклась. — Тебе, знаю. Спасибо, что помогаешь мне восстановить события, которые были до травмы. Я очень ценю это. — Не за что. Просто... И я, и Никита, и остальные, очень любим тебя. Ты нам всем дорога... Вдруг в дверь снова постучали, а затем она открылась. На пороге стояли её друзья, смотрящие на неё с беспокойством и печалью в глазах. Кащей замер, начав пробегаться по незнакомым лицам и узнавая лишь одного Трояновского. — Ничего себе... — усмехнулся он. — Прямо целая коалиция приехала тебя навестить, Ариш. Здорово, Кирюх, — пошёл к нему, ухмыляясь. — Хоть одна знакомая персона. — Я уж думал, что не увижу тебя, — хохотнул и сцепился в дружеских объятиях. — Ну ля. Всё такой же. — Я непотопляемый, — усмехнулся в ответ. — Ладно, малыш, — привстал, нагнулся и поцеловал её в лоб Бельский. — Я приду ещё как-нибудь. Выздоравливай. — Пока. Буду ждать, — улыбнулась ему. Мужчина развернулся и ещё раз пожал руку её спутнику по жизни, а потом уже и ребятам, и ушел. А вот компания робко зашла к ней и переминаясь с ноги на ногу. — Ну что ж, — потер ладони Кащеев. — Давайте знакомиться? Я – Никита. А Вы... наверное, Теодора, братья Родионовы, Ариадна, Юрий и Ангелина. Так? — Да, — кивнула девушка с короткой тёмной стрижкой. — А я – Аря. Мы только утром узнали о случившемся. И сразу приехали поддержать и проведать. — Не смею Вам мешать. Только недолго, она ещё слаба, — показал в сторону кровати. — Ангелок, я скоро вернусь, — подмигнул ей и вышел. А друзья подошли к ней и, представившись, начали рассказывать о себе и моментах, связанных друг с другом. Их повествование пошло с самого первого дня их знакомства, ведая ей смешные случаи, репетиции и прогулки. А Бельская слушала их и, хоть и не помнила, но представляла себе эти моменты, смеялась, да и просто чувствовала, что с ними у неё тоже есть особая связь. Не такая, как с Никитой, но они тоже были ей очень дороги, как и она для них. Всё это продолжалось около часа. Уже успел вернуться Кащей, теперь сидящий в сторонке и слушающий щебет девочек, у которых, казалось, была уйма историй. Часы посещения закончились. Медсестра настойчиво приказала им покинуть палату. Поэтому компания с грустью в голосе и печалью в глазах попрощалась и также заверила, что будет её навещать. Теперь с ней снова остался тот, к кому она привыкла за прошлые сутки, кто не отходил от неё ни на шаг и видел в ней целый мир. Как только парень прикрыл дверь, развернулся к любимой и увидел в глазах знакомые озорные искры. — Мне кажется, или ты что-то задумала? — ухмыльнулся он, подходя ближе. — Ты и правда знаешь меня лучше всех, — прошептала она смущённо. — Да. Я хочу встать. Поможешь мне? — Ангелок, пока рано. Сотрясение... — попытался её образумить, но был перебит. — Врач сказал, что можно. Я устала лежать, — в голосе появились те самые твёрдые нотки. — Просто помоги. Тем более, если мне станет нехорошо, то ты поддержишь меня и не дашь упасть. Никита смотрел на неё несколько секунд. В его глазах боролись страх и нежность. Страх за неё, за каждое её движение которое могло обернуться болью. И та самая нежность, от которой у него самого перехватывало дыхание. — Хорошо, — сдался он, протягивая ей руки. — Но очень медленно. И, если что, сразу садись. Поняла? — Поняла, — кивнула и вложила свои ладони в его. Его тёплые пальцы сомкнулись вокруг её. Они были такими родными, хотя разум и не помнил их. Но тело откликалось и тянулось к нему, доверяло и не боялось. — Давай, — проговорил едва слышно. — Я держу. Арина глубоко вздохнула и, опираясь на его руки, начала подниматься. Это было тяжелее, чем думала. Тело было ватным и непослушным, будто не принадлежало ей. Голова чуть кружилась, но она заставляла себя не останавливаться. — Молодец, — шептал, чувствуя, как её пальцы впиваются в его предплечья. — Ещё немного. Я не отпущу. Девушка встала. Ноги дрожали и держали слабо, но она стояла, выпрямившись, расправив плечи и глядя ему в глаза. Её лицо было сосредоточенным, почти серьёзным, но в уголках губ пряталась робкая, гордая улыбка. — Смотри, — голос дрожал от усилия и радости. — Я стою. — Ты стоишь, — повторил он с таким восхищением, что Бельская почувствовала, как щёки начинают теплеть. Любимая сделала неуверенный, но свой шажок. Потом ещё один. Никита шёл рядом, поддерживая её за локоть, готовый в любой момент подхватить. Он чувствовал, как её тело напряжено, как борется с болью, головокружением и слабостью и гордился ею. Такой сильной и живой. Но вдруг мир качнулся. Тошнота, от которой потемнело в глазах, подкатила резко. Голова закружилась с такой силой, что стены поплыли в стороны, а пол ушёл из-под ног. Ангел замерла, чувствуя, как её ладони становятся ледяными, а лоб покрывается холодной испариной. — Никит... — выдохнула она, и в этом выдохе было столько страха и беспомощности, что парень среагировал быстрее осознания того, что произошло. Он подхватил её в ту же секунду, когда колени подогнулись. Сильные руки обхватили талию, прижимая к себе, не давая упасть и не позволяя боли победить. Их лица оказались в паре сантиметров друг от друга, так близко, что Арина чувствовала его дыхание на своих губах, видела каждую ресницу и искры в медово-карих глазах. Она замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось с бешеной силой, но не от страха и боли, а от чего-то другого, чего не могла объяснить. От того, как Кащеев смотрел на неё, как его руки крепко, но бережно держали её, будто была самым дорогим, что у него есть. — Ты как? — спросил хриплым, дрожащим голосом. — Ариш? Бельская хотела ответить, но не могла, потому что её щёки горели алым румянцем, который выдавал её с головой. Она по-настоящему смутилась, будто была не взрослой двадцати шести летней девушкой, а семнадцатилетней девочкой, которую впервые поцеловали. — Я... — выдохнула, отводя глаза, но он не дал ей это сделать, бережно беря за подбородок и поворачивая к себе. — Всё хорошо. Просто... закружилось. Никита смотрел на её красные щёки, на смущённый блеск глаз, на то, как кусает губу... и внутри него разливалось тепло, но не то, которое бывает от водки, а то, которое бывает от надежды. Потому что её тело с сердцем помнили, откликались и тянулись к нему, даже если разум был закрыт на замок. — Ты краснеешь, — сказал тихо и с явной улыбкой. — Не правда, — буркнула Ангел, но голос выдал её с головой, как и щёки, которые стали ещё ярче. — Правда, — провёл большим пальцем по её скуле, и она вздрогнула от того, как приятно это прикосновение отозвалось внутри. — И это самое прекрасное, что я видел за последние дни. Девушка хотела что-то сказать, но не успела. Слабость снова накатила, и он, не спрашивая, подхватил её на руки, будто она ничего не весила и состояла из этого бесконечного смущения, которое разливалось по хрупкому телу. — Ты... ты не обязан, — прошептала, чувствуя, как его руки прижимают её к груди, а его сердце бьётся где-то рядом с её. — Обязан, — ответил он, неся её к кровати. — Я всегда буду тебя носить, если нужно, и не только носить. Кащей аккуратно опустил её на постель, поправил подушку и накрыл одеялом. И когда закончил, сел на край кровати и долго смотрел на неё с той болью и нежностью, которые смешались в его глазах. — Зря всё это было, — сказал он с горечью. — Зря ты пошла на это и решила спасти нас. Зря терпела его столько месяцев. Никто не стоит того, чтобы ты так страдала. Даже я. Арина нахмурилась. Её брови сдвинулись к переносице, а глаза сверкнули теми самыми, живыми искрами, которые так любил. Она села на кровати, опираясь на подушки, и посмотрела на него с вызовом. — Не говори так, — сказала твёрдо, уверенная в своей правоте. — Я не знаю пока что произошло, но! Не смей обесценивать то, что сделала. Я знаю: если так поступила, значит, Вы... ты того стоил. И я ни о чём не жалею. Понял? Никита смотрел на её покрасневшие щёки, сверкающие глаза и сжатые кулаки и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое, почти болезненное. Она спорила с ним, защищала его. Ангел не знала, но её упрямое, любящее сердце помнило всё и откликалось. — Ты совсем не изменилась, — его голос дрогнул. — Такая же упрямая. Такая же смелая и... моя. Она хотела возразить, но не смогла, потому что в его глазах стояли слёзы, он смотрел на неё так, как не смотрит никто, и в этом взгляде были и боль утраты, и надежда, и любовь, которая не умерла, даже когда разум предал её. — Расскажи мне ещё, — попросила тихо, касаясь его руки, впервые сама, без его инициативы. — Про нас и то, как мы были счастливы. Я хочу запомнить хотя бы по твоим словам. Кащей накрыл её ладонь своей, переплёл пальцы и начал говорить. А она слушала и чувствовала, как глубоко-глубоко, там, где память была закрыта на ключ, просыпалось что-то тёплое, живое и настоящее. — Я верю тебе, — прошептала Арина, когда он замолчал. — Потому что, когда ты рядом, мне не страшно и хочется жить. Никита закрыл глаза и выдохнул, а когда открыл, наклонился и невесомо поцеловал её в лоб. — Я верну твою память, — сказал, глядя ей в глаза. — Я заставлю тебя вспомнить. Ну а даже, если и нет, то мы снова сможем построить счастье уже с новыми воспоминаниями. Бельская ничего не ответила, только сжала его руку и улыбнулась. «Я вспомню», — подумала она, глядя на его лицо, глаза и руки, которые держали её так, будто она была сокровищем. — «Я обязательно вспомню. Потому что такой человек не может быть чужим и тем, кого не стоит помнить». ***** Ну а в Казани всё было по-прежнему глухо. Женя приехал в родной город ещё около часа назад и первым делом заехал не домой, а для начала к Желтухину, а потом и к Универсаму, которые подтвердили, что Адидаса здесь не наблюдалось. Парень был зол, и успокоить его смогла только Настя, которой он рассказал всё, что случилось в Ленинграде. Это стало одновременно и неожиданно, и больно, но не только потому, что Арина была ей как сестра, ну и из-за того, что под конец рассказа у Бельской отошли воды. Жало замер на секунду, когда на полу появилась лужа, а любимая, побледнев, схватилась за живот и прошептала: «Кажется, пора». Внутри пришел страх за неё и детей, за то, что он не успеет, не довезёт, что что-то пойдёт не так, но не подал вида. — Я сейчас, — сказал парень твёрдо и побежал собираться. — Лежи. Не двигайся. Я мигом. Свежинка, увидев что хозяйке плохо, прыгнула к ней на диван, мяукнула и подошла к животу, начав тереться о него и забирать частичку её боли. Ну а парень вылетел в спальню, открыл шкаф и начал кидать в сумку всё, что могло пригодиться: документы, медицинский полис, детские вещи: маленькие ползунки, распашонки, шапочки, такие крошечные, что у него сжалось сердце. Несколько пар, на всякий случай. Руки дрожали, но авторитет заставлял себя не спешить. Проверил каждый шов, пуговицу и складочку, чтобы ничего не забыть. — Женя! — донёсся из комнаты спокойный, но с нотками боли, голос жены. — Поторопись! — Иду! — крикнул, застёгивая молнию на сумке. Сунул под мышку пакет с вещами, схватил ключи и выбежал в коридор. Любимая уже стояла у двери, одной рукой держась за живот, а другой за стену. Муж подхватил её, прижал к себе, чувствуя, как её тело напряжено от схваток. — Дыши, — поцеловал её в макушку. — Я рядом. Всё будет хорошо. — Всё будет хорошо, — повторила она. Он осторожно помог ей спуститься по лестнице, останавливаясь после каждой схватки и давая ей отдышаться. У подъезда аккуратно подвел к москвичу. — Садись, — сказал помог ей устроиться на заднем сиденье и положил на коврик вещи. — Я рядом. Не бойся. — Я не боюсь, — ответила она, глядя на него с усталостью в глазах. — Потому что ты со мной. Жало сел за руль, провернул ключ зажигания и нажал на газ. Машина рванула с места. Дорога до роддома заняла всего двадцать минут, но ему они показались вечностью. Он сидел, вцепившись в баранку и посматривая на жену через зеркало заднего вида. Чувствовал, как схватки на неё накатывают всё чаще, дыхание сбивается, а пальцы впиваются в обивку сиденья. — Дыши, — повторял снова и снова. — Глубоко. Носом и ртом. Я с тобой. Девушка кивала, закрывала глаза и дышала. От этого его собственное сердце разрывалось на части, ведь не мог никак помочь ей и забрать боль. Они приехали. Женя выскочил из машины первым, помог ей выйти, подхватил сумку и повёл к входу в роддом. — Фамилия? — спросила медсестра на посту. — Бельская, — ответил он, протягивая документы. — Роды. Женщина кивнула, быстро заполнила карту, и через несколько минут Настю уже увозили в предродовую палату на каталке. — Всё будет хорошо, — наклонился к ней и поцеловал в лоб. — Я буду ждать здесь сколько нужно. — Не уходи, — прошептала, и в её глазах на секунду мелькнул первый за всё время страх. — Пожалуйста. — Никуда не уйду, — ответил, сжимая её руку. — Обещаю. Каталка скрылась за дверями. Парень остался один в пустом, выкрашенном в бледно-голубой цвет коридоре. Сел на жёсткий пластиковый стул, положил руки на колени, опустил голову и начал ждать. Каждая минута тянулась как час. Он слушал, как за стеной стучат каблуки медсестёр, переговариваются врачи, кричат роженицы, как где-то далеко плачет новорождённый чужой ребёнок, но от этого плача внутри разливалось что-то тёплое, тревожное, почти болезненное. — Держись, Птичка, — прошептал, глядя на закрытую дверь. — Вы справитесь. Я знаю. Автор вставал, садился, вставал снова. Ходил по коридору, считал плитки на полу, смотрел на часы каждые пять минут. Время шло мучительно медленно. Прошёл час. Потом второй. Женя уже собирался идти к медсестре, чтобы узнать, что происходит, когда дверь открылась и на пороге появился молодой, уставший, но улыбающийся врач. — Кто муж Бельской? — спросил он. — Я, — вскочил, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то вниз. — Как она? Как ребёнок? — Всё хорошо, — врач похлопал его по плечу. — Операция прошла успешно. Мама чувствует себя нормально. Только... у Вас двойня. Малышки тоже в порядке. Пойдёмте, я провожу. Женя выдохнул, остолбенел и почувствовал, как ноги становятся ватными, а в глазах начинает щипать. Девочки. Его девочки. Не одна, а две маленькие, хрупкие жизни, которые он ещё не видел, но уже любил больше всего на свете. — Пойдёмте, — повторил врач, и парень шагнул за ним. Палата была светлой, просторной, пахло лекарствами и чем-то сладким. Бледная, уставшая, с тёмными кругами под глазами, но улыбающаяся Настя лежала на кровати, а рядом с ней, в двух маленьких прозрачных кювезах, спали их дочери. — Жень... — прошептала она, протягивая к нему руку. — Иди сюда. Посмотри на них. Он подошёл, не чувствуя ног, остановился между и замер, боясь дышать. Они были такими маленькими, беззащитными, с кулачками, сжатыми у лица, с пушистыми тёмными волосиками и малюсенькими губками, которые что-то шептали во сне. — Это Алиса, — Настя кивнула на левую, где спала более светлая девочка, похожая на неё. — А это Яна, — показала на правую, тёмненькую, с острым подбородком, вылитый отец. Бельский смотрел на них, и тихих слёзы счастья текли по его щекам. Он не вытирал их. — Мои девочки, — прошептал, протягивая палец сначала к Алисе, и маленькая ручка обхватила его, сжала с неожиданной силой. — Мои маленькие... Как же я Вас люблю. Жена смотрела на его слёзы, улыбку, на то, как он тянется к дочерям, и чувствовала, как сердце переполняется любовью к нему, к ним. К этой маленькой, хрупкой жизни, которая только началась. — Я тоже тебя люблю, — сказала она тихо. — И спасибо тебе за то, что был рядом, не бросил. За то, что верил в нас. Парень наклонился и нежно и благодарно поцеловал её. В этом поцелуе было всё: и страх, который остался позади, и боль, которую они пережили, и счастье, которое только начиналось. — Спасибо тебе, — ответил он, упираясь лбом в её лоб. — За наших дочек, семью и то, что ты есть. Родители смотрели на девочек, которые спали, не зная, какой ад пережили их мама с папой, чтобы они появились на свет. И в этот момент в палате стало светло от того, что в их душах разгорались новые лучи надежды, любви и их будущего, которое обязательно будет счастливым. — У нас семья, — сказала Птичка с теплотой. — Настоящая. Наша. — Наша, — повторил Бельский, беря её за руку и сжимая. — И теперь нас четверо. Алиса пискнула во сне, Яна пошевелила губками, и они оба замерли, боясь пропустить хоть звук, движение или вздох этих маленьких чудес, которые изменили их жизнь навсегда. — Добро пожаловать в мир, девочки, — прошептал отец, глядя на своих дочерей. — Мы Вас очень ждали. За окном заходило солнце. В этом закате была новая жизнь, которая только начиналась. Они были уверены, что всё наладится, и все будут счастливы. Переходим в мой Тг: Мир Аконита (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В навигации находится анонка). Ещё есть Тикток: aconitumy Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).