Третий Судья

– Спящая красавица проснулась? – насмешливо спросил ледяной маг. – Он только что открыл глаза, – поспешно произнес Теоc и низко поклонился принцу. – Замечательно, а то я совсем заскучал. Ступай. Слуга поспешно выскользнул за дверь, а Сион присел на кровать рядом с Гленом. – Я думал, ты гораздо крепче, – он снял повязки со спины. – Хм… Выглядит лучше. Тонкие пальцы едва заметными касаниями прошлись по ранам, и Глен почувствовал, как тепло разливается по телу, окончательно убирая боль. Затем Сион дотронулся до виска наложника и еле заметно его помассировал. Глен вздрогнул, но не оттого, что это касание выглядело нежным, даже можно сказать интимным. Нет! Этот жест отзеркалил его собственный. После наказания он подходил к истекающему кровью мальчишке и распечатывал его магические силы, чтобы он смог себя исцелить. Он не должен был это делать, но все равно в течение десяти дней помогал Сиону выжить. И тогда Глен понял, почему из всех узников монастыря он запомнил именно ледяного мага – и не потому, что он был слишком молод, или не потому, что это было не так давно, он не помнил тех, кого наказывал перед падением монастыря, и даже не потому, что Сион был красив. Нет. Он впервые проявил милосердие, потому что усомнился в правильности приговора и своей вере. Он дал волю чувствам, которые у него забрали в обмен на кнут. «Кто-то нарушил клятву и ослабил защиту монастыря», – всплыли в голове Глена слова Первого Судьи. Неужели это он? Из-за него монастырь пал и все его обитатели погибли? Может, именно поэтому его предшественник снял маску. От этой мысли Глену стало не по себе. – Ваше высочество, – хрипло спросил он, – вы видели, как сгорел монастырь Искупления? Это было нарушением правил. Он не имел права первым заговаривать со своим господином и уж тем более задавать ему вопросы. Сион на секунду замер, а затем медленно произнес: – Я прощу тебе твою дерзость, спишу ее на то, что ты еще не в себе. Но это первый и последний раз. Глен тихо пробормотал «Спасибо» и подумал, у кого бы узнать об этом. – Почему ты вообще меня об этом спрашиваешь? – в голосе Сиона звучала насмешка. – Разве монастырь не «сказки»? – Вы говорили о нем перед моим наказанием. Великий император отомстил за вас и сжег его. – Хм… Я думал, ты не понял и половины слов. Ты же плохо знаешь сандорский. – Я понял не все, – уклончиво ответил Глен. – В основном, господина, вы говорили простым языком. Сион ничего не ответил. Он встал с кровати и, заложив руки за спину, устремил свой взгляд в распахнутое окно. – Да, видел, – бесцветно ответил принц. – Я был вместе с дядей, когда он спалил эту обитель лжецов, и наблюдал, как рушилась неприступная крепость. Знаешь, что я хотел? – ледяной маг перешел на немирийский. – Увидеть, как будут объяты огнем судьи, и лично убедиться, что мои мучители мертвы. Так что, теперь ты веришь, что монастырь существовал на самом деле? – Верю, – пробормотал наложник. – Будет преступлением усомниться в словах великого императора и господина. Он закрыл глаза, ему как никогда хотелось сейчас побыть одному. Физическая боль ушла, но теперь в его сердце поселилась другая, более мучительная боль, из-за которой стало тяжело дышать. Но Сиону не торопился уходить из покоев наложника, напротив, казалось, он стал получать удовольствие от беседы. – Когда монастырь сгорел, мы с дядей вошли внутрь. Практически все тела, что попадались на нашем пути, были обезображены, и я уже отчаялся найти судей среди обгоревших трупов. Но мы нашли потайную комнату, где лежали трое демонов – обвинитель в синем задохнулся от дыма, тот, кто приговорил меня в белом, тоже был мертв – забавно, это оказалась женщина. И, наконец, палач в красном… Сион замолчал, а потом резко бросил: – Довольно. Это не то, о чем должен знать раб. Маг быстро вышел из спальни, оставив Глена один на один со своими мыслями. Он в тесной комнате с остальными судьями. Глен не боялся смерти и смиренно ждал своего конца, готовясь отправиться в бессмертные чертоги. Однако судьи распорядились его жизнью по-другому. Судья в синем закончил читать молитву и поправил маску на лице. – Халиф, император Сандоры, маг огня первого уровня, – неожиданно произнес он, – обвиняется в уничтожении монастыря искупления и в убийстве 57 послушников, настоятеля и двух судей. Судья в красном в удивлении посмотрел на обвинителя, но Судья в белом сразу откликнулся и, выпрямив спину, ответил: – Обвинения приняты, за столь тяжкое преступление Халиф, император Сандоры, маг огня первого уровня, приговаривается к смерти. Палач приведет приговор в исполнение. Оба судьи повернулись к палачу и сняли маски. В белом балахоне стояла девушка с лицом, похожим на каменное изваяние. Время застыло для нее давно, и она утратила все качества, присущие человеку. В синем оказался мужчина средних лет, его короткие волосы тронула седина, но лицо было по-прежнему молодо, только взгляд выдавал его возраст – глубокий и пронзительный, он одновременно пугал и притягивал. – Ты убьешь Халифа и исполнишь последнюю волю монастыря. Как только ты завершишь свою миссию, то сможешь покинуть этот грешный мир и отправиться к нам в чертоги бессмертия. Я отдаю тебе имя – отныне ты не палач, а Глен. Красный балахон упал к ногам мужчины и, словно лужа крови, растекся на полу. – Я отдаю тебе чувства, – сказала женщина, – ты больше не можешь быть беспристрастным судьей, – пальцы Глена разжались, и кнут со стуком ударился о плиты под ногами. – Я отдаю себе лицо, – тихо произнес Глен и снял маску. – Мы будем ждать тебя в бессмертной стране, – сказала Судья в белом и мягко взяла его ладонь в свои руки. – Не задерживайся. Глен рвано кивнул, еще не очень понимая, что происходит и что его ожидает впереди. После они нашли полуживого послушника, который был без сознания, и нарядили его в одежду Третьего судьи. И сейчас, узнав, что Сион все же добрался до их потайной комнаты, мужчина молился, чтобы послушник оказался на тот момент мертв. Покинул Глен монастырь через потайной ход. Сначала он задавался вопросом, почему остальные судьи не ушли с ним, а потом понял, что им нет места в мире людей, как и ему. Они были частью монастыря и погибли вместе с ним. Глен желал только одного: как можно скорее встретиться с ними и покинуть мир живых. Спустя пять дней Глен практически полностью поправился. Конечно, ключевую роль в этом сыграло лечение Сиона. Без его целебной магии выздоровление наложника растянулось бы на месяц, а может и больше. Теос практически всегда был рядом, предупреждая малейшее желание наложника. Молчаливой тенью он скользил по спальне, а за ним следовали слуги-евнухи. – Теос, – однажды позвал его Глен, – ты можешь меня немного поучить сандорскому? Он сделал это специально, чтобы если что, оправдаться перед Сионом. Но такой вроде на первый взгляд безобидный вопрос почему-то испугал слугу. – Ами, я не образованный раб, – покачал он головой. – Не лучше ли будет попросить об этом его высочество. – Настроение господина переменчиво, – вздохнул Глен. – Сегодня он благосклонен, а завтра прикажет мне вырвать язык. – Не говори так, – Теос покачал головой, – его высочество очень заботится о тебе. Он велел пригласить лучшего лекаря и сам несколько раз лечил твои раны. «Хороша забота, – мрачно подумал Глен, – сам назначил сто ударов, а потом раны лечил». Но вслух он, конечно, этого не сказал. – Может ты просто будешь со мной почаще разговаривать? – не унимался Глен. – Прости, ами, – чуть не плача произнес Теон, – но его высочество запретил. Мне нельзя много говорить с тобой. Молодой человек вздохнул и больше не проронил ни слова. Как-то утром Глена собирали с особенной тщательностью, и он сразу понял, что Сион опять его куда-то потащит. Был шанс увидеться с императором и постараться привлечь его внимание без таких тяжелых последствий. Сегодня его нарядили по меркам Сандории очень скромно, прямо-таки целомудренно. Длинные шелковые шаровары темно-серого цвета, расшитые золотыми нитками, и приталенный жакет, полностью застегнутый. Ему повязали широкий атласный пояс, а на ноги обули сандалии. Сион тоже сегодня предстал в довольно несвойственном для него облике. Обычно он предпочитал светлые оттенки одежды, подчеркивающие его миловидность, или синие ткани, которые говорили о его статусе четвертого по силе мага в мире. Но сегодня он пришел в длинном черном плаще, ворот которого украшали темно-зеленые птичьи перья, высоких сапогах, которые доходили ему до середины бедра, и алых бриджах, что под плащом было надето, Глен так и не смог увидеть. Можно было удивляться, как Сион разгуливает в таком наряде под жарким сандорским солнцем, но его ледяная аура охлаждала тело и не давала перегреться. Сион молча пристегнул цепочку к ошейнику Глена и повел его на прогулку. Они миновали благоухающий ароматами цветов сад и неспешно шли мимо небольшого водоема с плавающими лебедями. Сион за время прогулки не произнес ни слова, и Глен пришел к выводу, что у мальчишки плохое настроение. Ему не оставалось ничего другого, как медленно плестись за своим господином. Навстречу им вышел высокий широкоплечий мужчина, черные волосы которого были собраны в высокий хвост. – Ваше высочество, – мужчина склонил голову. – Младший дядя, – ответил Сион на приветствие. Дарий, брат Халифа. Он был слишком труслив и слишком осторожен, поэтому не стал заявлять свои права на престол, и это сохранило ему не только жизнь. Дарий являлся смотрителем западных земель. Он тоже обладал магическими способностями, но они были весьма посредственными и не шли ни в какое сравнение с мощью первой двадцатки магов мира. – Ты уже был у императора? Сион отрицательно покачал головой. – Мне назначено на полдень. – Ого, – искренне удивился Дарий, – неужели мой венценосный брат заставляет тебя ждать. Я думал, ты вхож в его покои в любое время дня и ночи. Сион недовольно поджал губы. Он ненавидел, когда кто-то напрямую заявлял о его связи с императором и по совместительству родным дядей. И Глен не понимал почему. Халиф уничтожил монастырь, и Сиона уже никто не смог призвать к ответу за распутство. В Сандоре связь между мужчинами не порицалась, к тому же почти все настолько боялись Халифа, что закрыли бы глаза, что Сион его племянник. А если нужно, то утверждали бы, что он вообще иноземная принцесса. Императрица не имела большого веса и не могла бы никак навредить влюбленным. Ей оставалось бы только скрипеть зубами и проводить долгие ночи в одиночестве. Но несмотря на это ни Сион, ни Халиф не заявляли о своих чувствах. Хотя весь мир знал о их порочной связи. – Я ночую всегда в своих комнатах, – огрызнулся Сион, – а аудиенцию император мне назначает, как и всем. Дарий пожал плечами и быстро сменил тему. – Я сегодня утром был у него. Он указал на скамейку в тени персикового дерева, и Сион нехотя принял его приглашение. Мужчины устроились на мягком сиденье, а Глену пришлось встать на колени рядом. – Немирия собрало войска и собирается в наступление… – Дарий замолчал и многозначительно посмотрел на наложника, увлечённо рассматривающего цветные камешки, залитые смолой и отполированные до блеска, которыми были выложены дорожки в этой части дворца. Сион сделал знак продолжать. – Халиф сейчас не может покинуть столицу и выбирает полководца, который будет управлять его армией. – Ты поедешь? – спросил Сион. – Да, я возглавляю тяжелую пехоту, но во главе своего войска брат меня не поставит, – Дарий разочарованно вздохнул. Разговор прервал неожиданно появившийся ребенок лет трех с сачком в руках, который с радостным визгом бежал за большой бабочкой. – Это же наследник! – встревоженно воскликнул Дарий. – Что он тут делает? И почему один? Бабочка улетела, и маленький принц с грустью огляделся вокруг. Но его лицо озарилось улыбкой, когда он заметил мужчин. – Дяди! – закричал он и, раскрыв объятия, бросился к ним. Он был маленьким невинным ребенком, который еще не вступил на кровавый путь войн и не погряз в пороках. Халиф считал, что его наследник слишком нежный, но императрица ревностно оберегала свое дитя. – Ваше высочество, что ты тут делаешь? – Дарий подхватил наследника на руки и усадил на колени. – Ловлю бабочек, – радостно сообщил он и показал сачок в своей руке. – Мы с няней их собираем, а потом отпускаем. И вух! – мальчик радостно взвизгнул. – Они летят. Красиво. Мальчик улыбнулся, а Сион поморщился. – Моему дяде понравилось бы больше, если бы он отрывал им крылья. – Зачем? – удивился ребенок. – Им же будет больно. Глен, уткнувшись глазами в землю, почувствовал странное тепло, наполнившее сердце. Очень скоро император испортит столь милое дитя и разрушит его невинную душу, и от этой мысли наложнику стало грустно. В сад вбежала полная женщина в цветной юбке и с еле сдерживаемой паникой стала озираться по сторонам. – Няня! – радостно позвал ее маленький принц. Женщина вздрогнула и облегченно вздохнула, но как только она увидела, с кем наследник, задрожала всем телом, упала на колени и коснулась лбом земли. – Не стоит оставлять наследника без присмотра, – холодно сказал Сион и, взяв ребенка за руку, подвел к женщине. – Дворец не столь безопасен, как кажется на первый взгляд. Женщина беспорядочно пыталась оправдаться, заливаясь слезами. – Помолчи! Подними голову! – прикрикнул Сион. Как только женщина исполнила приказ, маг брезгливо дотронулся до ее лба, и спустя несколько секунд она еще пуще стала заливаться слезами, которые моментально превращались в льдинки, и с трудом сдерживала крик. Наконец Сион отпустил ее. – Смотри за ним внимательно, еще один промах, и тебя скормят свиньям. Женщина забормотала слова благодарности, не веря, что так легко отделалась, и, подхватив маленького принца на руки, который не понимал, что произошло и почему няня плачет, бросилась прочь. – Ты не расскажешь императору? – удивился Дарий. – Нет, – равнодушно ответил Сион, – я считаю, что дядя прав, и наследнику пора учиться самостоятельности, а не сидеть рядом с юбками мамушек и нянек. Но Халиф все равно узнает, и ее казнят. Ледяной маг взглянул на солнце, время приближалось к полудню. – Мне пора к императору, надеюсь, увидимся в походе. – Это вряд ли, – улыбнулся Дарий. Все знали, что Халиф никогда не отпустит от себя свое сокровище.