Третий Судья

– Какая безвкусица, – поморщился император, когда Сион зашел в отделанную красным деревом приемную, чьи стены, казалось, светились изнутри. – Этот наряд тебе совершенно не идет. Он бросил взгляд на расположившегося в ногах принца Глена. – И этого опять с собой таскаешь, – несмотря на грозный тон, в голосе Халифа не было раздражения. – Это неприлично являться ко мне на прием с мальчиком для любовных утех. – Дядя, ты преувеличиваешь, – усмехнулся Сион. – Из утех у нас были только микстуры и пилюли, а это совсем не относится к любовным забавам. Лицо императора разгладилось, видимо, новость, что Сион еще не опробовал своего раба, его обрадовала. Он подошел к принцу и коснулся пальцами кончиков его волос. – У меня для тебя есть одно поручение… – император сделал небольшую паузу и бросил взгляд на Глена, и если бы тот не смотрел в пол, то увидел бы в глазах владыки заинтересованность, – я бы хотел, чтобы ты руководил строительством новой арены. Сион позволил себе несколько секунд на раздумье, а затем холодно заметил: – Я ничего не понимаю в этом. – Сокровище, я знаю, что ты легко во всем разберешься и не подведешь своего дядю, – ласково ответил Халиф. – Я задумал грандиозный проект, – он подошел к столу и развернул свиток. – Посмотри, – позвал он племянника. – Арена будет трехуровневая, с подъемниками, по ним будут поднимать диких зверей. Я планирую установить разнообразные неожиданные ловушки, а еще в какой-то момент арена будет наполняться водой и превращаться в бассейн. Это будет потрясающе, – глаза императора загорелись. – Мы сможем выпускать крокодилов и водяных змей и заставлять рабов сражаться с ними. Ну что скажешь? – Я думаю, что в преддверье войны не стоит затевать столь грандиозный проект. – О какой войне ты говоришь? – нахмурил брови Халиф. – Я слышал, Нимерия собирается ударить по нашим западным землям. Не стоит недооценивать северных воинов. Это не жалкие литирийцы, которые только и могут, что красоваться на тренировочных полигонах и сыпать угрозами. А как только оказываются на поле боя, трусливо поджимают хвост. Император раздраженно свернул свиток. Его план отвлечь племянника провалился. – Дарий! – со злостью бросил он. – Вот кому следовало укоротить язык. – Я узнал о наступлении не от него, – пожал плечами Сион, выгораживая своего второго дядю. – Неужели ты думал, что я буду оставаться в неведении? Это не небольшая стычка с племенами. Глен почувствовал, как приемная стала наполняться запахом гари, император злился. Он не мог видеть выражение его лица и не рисковал даже украдкой оторвать глаза от пола. Ему оставалось только смотреть на мускулистые ноги Халифа, обутые в кожаные сандалии. Если бы Сион оставил их одних хотя бы на несколько минут, Глен выполнил бы задание. Достаточно пары секунд, чтобы нанести смертельный удар. Халиф не ждет нападения и не чувствует угрозы. Мужчина даже подумал, что сможет убить императора и при Сионе, лишь бы принц отвлекся. Но тот, как назло, почти не спускал с наложника глаз. Глен постоянно чувствовал на себе его ледяной, пробирающий до костей взгляд. – Ты прав, – сказал император. – Но Нимерия не представляет угрозы, за последнее время она ослабла. Северные воины уже не те, что были раньше. К тому же уничтожение монастыря сильно пошатнуло их веру и уверенность в себе. – В таком случае отправь меня к западным землям. Назначь полководцем, и я поведу твое войско. – Нет! – резко воскликнул император. – Ты остаешься в столице! Даже не думай об этом! Ты мое сокровище и должен быть в безопасности. Это был подходящий момент. Император стоял к Глену спиной, загораживая собой племянника. Мужчина уже приготовился сделать бросок, он должен был убить Халифа с первого удара. Наложник приложил руку к груди, собираясь достать запечатанное оружие, как вдруг свет вокруг померк. Это Сион в раздражении скинул свой плащ и попал прямо на голову раба. Время было упущено, и Глен почувствовал, как волна разочарования заполняет его душу. – Позови слуг, – услышал он холодный голос принца. – Пусть они проводят моего наложника в его покои. Как уговаривал Сион Халифа поставить его во главе войска и отправить к западным землям, было неизвестно. Но Глен догадывался, какие методы использовал принц. Но так или иначе, вечером того же дня стало известно, что племянник императора поведет армию Сандоры отбить атаку врага. Эта новость внушила надежду. За то время, пока отсутствует принц, он сможет подобраться к Халифу. Даже если тот его не позовет в свою постель, он найдет способ добраться до императора и исполнить приговор. Но этим планам не суждено было сбыться. Спустя два дня Сион явился к наложнику и объявил, что тот отправляется в поход вместе с ним. – Ты думал, что я тебя тут оставлю? – с насмешкой спросил принц, увидев удивленное лицо Глена. – Хотел прыгнуть в постель к моему дяде? Не выйдет, дорогуша. Но не расстраивайся, – продолжил он, – император не любит мальчиков, и у тебя ничего не получилось бы. Знаешь, сколько желающих было разделить ложе с моим дядей? – Нет, господин, – пробормотал Глен. Он с недовольством отметил, что чем дольше он жил в мире людей, тем больше его стали охватывать давно забытые чувства и эмоции. И он пока не научился их скрывать. – Сотни! Милые юноши, которые закончили свои дни под пытками. Не стоит соваться в пасть к тигру. Император разделяет ложе только с девушками. «И с тобой», – усмехнулся про себя Глен, но вслух сказал: – Простите, господин, у меня и в мыслях такого не было. Я просто никогда не был на войне, и мне страшно. – Не стоит бояться, здесь умереть у тебя шансов гораздо больше. Дни безмолвной чередой пробегали мимо Глена. Он практически все время был один, и только Теос безмолвной тенью скользил по его покоям. Сион больше не навещал его, занятый подготовкой к походу. Глен не знал, когда они выступают и сколько времени это займет, и с горечью понимал, что исполнение приговора откладывается на неопределенный срок. Вечерами он сидел на террасе и любовался звездами, которые водили хороводы на темном небосклоне, и вдыхал свежий воздух. Утром, пока лучи солнца не стали обжигающе горячими, гулял в небольшом саду, а после обеда дремал. Эти дни на запретной земле, где раба могли убить за неосторожный взгляд, а наложницу бросить к диким зверям за дерзкое слово, стали самыми спокойными в его жизни. Он словно набрел на оазис посреди пустыни. В начале осени Сион во главе с войском был готов выступать. Сандорская армия состояла из четырех частей: небольшой центральной армии, которая включала в себя наемников и императорскую гвардию, основных сил, сосредоточенных в столице, провинциальных армий, расположенных в разных частях империи, которые присоединялись к военным походам на тракте, и иностранных сил, которые поставляли союзники и зависимые государства. Сион забрал с собой одну треть основных сил из столицы и выдвинулся, ведя за собой войско численностью в тридцать тысяч, еще двадцать должны были присоединиться к нему по мере продвижения на запад. Это было невероятно много, скорее всего у Нимерии не было и близко столько боевых единиц, но император настоял на своем – он слишком боялся за свое сокровище. Армия состояла из легких пехотинцев и кавалерии, чтобы как можно скорее подойти к границе с Нимерией. Тяжелая пехота под предводительством Дария, осадные орудия и груженые всем необходимым повозки уже отправились вперед и сейчас находились, наверное, на полпути к западным землям. Сион восседал на коне, облаченный в легкий костюм, не сковывающий движения и одновременно закрывающий все участки его тела, поверх мягкой рубахи на нем была надета кольчуга, а на голове изысканный шлем, который, судя по внешнему виду, служил больше для украшения, чем для защиты. Глену место на коне не полагалось, ему предстояло бежать за принцем всю дорогу. Проводить племянника вышел сам император. Несколько минут он молча стоял, рассматривая принца, лицо его было мрачным. – Зачем раба берешь с собой? – наконец произнес Халиф и указал подбородком на Глена. – Он неплохо дерется и сможет пригодиться, – ответил Сион, а затем, подозвав одного из пехотинцев, приказал привести еще одного коня. Император неодобрительно хмыкнул, а Глен искренне удивился – оказывается принц все же решил позаботиться о его ногах. – Он не пехотинец, быстро бежать вряд ли сможет, – объяснил Сион. Халиф неопределенно качнул головой, его занимало сейчас совершенно другое, а не то, как какой-то наложник будет добираться до поля боя, где, вероятно, и останется. – Сокровище мое, – сказал император, – если возникнут какие-то трудности, то немедленно отправь мне птицу с письмом. Я сразу же брошу все дела и приду тебе на помощь. Халиф взял в руки тонкую ладонь племянника и прошептал так тихо, что Глен услышал его слова только благодаря острому слуху. – Я сожгу любого, кто захочет тебе навредить. Сион натянуто улыбнулся, столь пристальное внимание со стороны императора при таком количестве людей ставило его в неловкое положение. – Все будет в порядке, дядя. Я скоро вернусь к вам с победой. Глен впервые сел верхом только после побега из монастыря и за месяц практики не стал хорошим наездником. Но все же держаться в седле он мог. В монастыре не учили подобному, у них даже лошадей практически не было. Всего несколько, которые использовали в хозяйственных целях. С их помощью монахи вспахивали поля и перевозили продукты, строительные материалы и прочие вещи. Став послушником, мальчик уже никогда не мог покинуть стены обители. Он рос в ней, взрослел и умирал. Всех послушников обучали наукам, боевым искусствам, языкам. Они знали о каждом ныне живущем маге, могли по памяти перечислить все королевские династии и были в курсе последних событий в мире. Знания передавались от старшего к младшему – послушник, достигший двадцати пяти лет, становился учителем для нового поколения. Современные книги и справочники они получали от торговцев, которые привозили им бытовые вещи, предметы гигиены, некоторые продукты, снабжали их строительными материалами, инструментами и даже нитками. Торговцы приезжали к стенам монастыря раз в месяц, и их встречал настоятель вместе с двумя старшими послушниками. Они обменивали товары на целебные мази, порошки, пилюли, редкие растения и делали следующий заказ. С чужими не торговали, хотя многие обивали пороги монастыря, предлагая свой товар. Только проверенные люди могли заключать сделки с настоятелем. Глен не помнил, как оказался в монастыре. Обычно настоятель со старшими монахами раз в пять лет отбирали мальчиков в послушники. Некоторых приводили родители, кого-то продавали торговцы, а кого-то выбирали сами судьи и отправляли в эти семьи письма. Всем детям было от шести до девяти лет, но Глен точно знал, что попал в монастырь в совсем раннем возрасте. Он смутно помнил, как ребенком бродил по холодным пустым коридорам монастыря. Его темные своды напоминали ему дом, из этого он впоследствии сделал вывод, что из Нимерии. Только северный народ жил в аскетичных замках. А потом он нашел большую теплую комнату с камином, в котором весело трещали поленья. Огонь сотней языков пробегал между ними, охватывая и играя. Завороженный этим зрелищем Глен подошел поближе и протянул ладошку к пламени. – Отойди, – услышал он холодный голос и, обернувшись, увидел высокого мужчину. – Ты можешь обжечься. Глен несмело улыбнулся и робко отошел от камина. – Как ты тут оказался? – спросил мужчина и, подойдя поближе, опустился на корточки, чтобы быть с ребенком на одном уровне. Мальчик с любопытством, присущим только ребенку, смотрел на строго-правильное лицо с выразительными серыми глазами и небольшим пушком на верхней губе. – Я заблудился, – наконец пролепетал Глен, – и замерз. Мужчина тяжело вздохнул и, поднявшись, отошел, разрешая мальчику погреться. Но через несколько минут Глену стало скучно наблюдать за веселыми, словно живыми языками пламени, и он достал из кармана игрушку – маленький хрустальный колокольчик и несильно потряс его. По комнате тут же разлился нежный перезвон. Мужчина снова повернулся к ребенку, и в его глазах появилось недовольство. - Смотри, что у меня есть, – Глен раскрыл ладонь, показывая незнакомцу игрушку. – Красивая? Мужчина молча посмотрел на мальчика, и его серые глаза покраснели, а на лице застыла скорбь. Глен подумал, что незнакомец расстроился, что у него нет такого прекрасного колокольчика. – Тебе нравится? Мужчина растерянно кивнул головой. – Тогда дарю, – важно сказал Глен и протянул игрушку незнакомцу. – Держи, – он подошел поближе и вложил в руку мужчины свой хрустальный колокольчик. А потом весело рассмеялся, довольный тем, что порадовал этого грустного человека. Глен до сих пор не знал, кто был этот мужчина. Позже, когда стал старше, он попытался узнать о незнакомце у настоятеля или послушников, но те лишь качали головами. Самого монаха он никогда больше не видел. Чужие в монастырь заходить не могли, а незнакомец был не так стар, чтобы умереть через несколько лет, тем более послушники всегда доживали до преклонного возраста. Значит, оставалось только одно: тот мужчина был одним из Судей. И это был Палач, потому что лица остальных он увидел в тот день, когда Халиф сжег монастырь. Когда Третий судья передавал ему маску, он слишком быстро развернулся, и Глен не успел разглядеть его лицо. Но хватило бы одного взгляда, чтобы узнать незнакомца, которому он когда-то подарил хрустальный колокольчик. От воспоминания разболелась голова, а от верховой езды спина и пятая точка. Солнце палило и жгло немилосердно, а обесцвеченные его красными лучами мухи то и дело мелькали перед глазами, некоторые из них, как будто видя в воздухе неподвижную точку, дрожали над ней, а затем падали на землю и снова взлетали. На привал устроились только к вечеру. Сион расположился в роскошном шатре, куда слуги сразу принесли разборную ванну и стали наполнять ее подогретой водой, принесенной из реки. Глен держался рядом, но при этом старался близко не подходить. За месяц жизни в гареме его тело привыкло к комфорту, мягкой перине и вкусной еде. Совсем недавно он спал на жестком матрасе, ежедневно изматывал себя тренировками и скудно питался. Неужели организм так быстро отвык от этого или сыграло роль то, что раньше он не был человеком? – Иди сюда, – позвал его Сион из шатра. Принц полулежал на подушках, разбросанных на походной кровати. – Я не взял с собой личных слуг, поэтому прислуживать мне будешь ты. И для начала сними с меня сапоги. Глен опустился на колени и аккуратно стянул со стройных ног принца высокие сапоги. – А теперь носки. Наложник снял вязаные носки, немного влажные от пота, и аккуратно сложил их рядом. Ступни у Сиона были маленькие и узкие, они помещались в ладонь Глена. Кожа нежная и гладкая, а пальцы аккуратные, с блестящими розовыми ногтями. – Разомни ноги, – приказал Сион и откинул голову на подушки, наслаждаясь процессом. – Я обратил внимание, что ты плохо держишься в седле, – спустя несколько минут спросил принц на немирийском. – У меня было мало практики, – признался Глен. – Неужели в Немирии ходят только пешком? – деланно удивился Сион. – Нет, конечно, но у меня не было возможности часто ездить верхом. – Как интересно, ты прекрасно дерешься, знаешь сандорский, но при этом не обучен верховой езде. – Так получилось, – уклончиво ответил Глен. Он не умел врать и не знал, какую более-менее убедительную историю придумать. – Я жил в небольшом городе, – наконец произнес наложник, – и редко покидал его. Лошадь была ни к чему. Содержать ее слишком дорого и требует постоянного внимания. Проще нанять повозку или же прогуляться пешком. Сион задумался, но, видимо, это нескладное объяснение его удовлетворило. – Как тебя зовут? – неожиданно спросил он. – Глен. – Довольно, – принц махнул рукой, показывая, что раб достаточно размял ему стопы. – Теперь сними с меня кольчугу и расскажи о себе. – Что именно вы хотите узнать? – Например, сколько тебе лет? Этот вопрос поставил Глена в тупик. Когда он стал Третьим судьей, ему было около двадцати пяти, с этого дня он не постарел ни на минуту. Но сколько времени прошло с тех пор, он не знал. – Ты не знаешь свой возраст? – в голосе Сиона снова звучало удивление. – Мне двадцать пять лет. – У тебя были женщины? – задал следующий вопрос принц. В эту минуту Глен был готов снова подставить спину под кнут, лишь бы спрятаться от изучающего взгляда принца и не отвечать на его вопросы. За время своего путешествия ему и в голову не пришло придумать убедительную историю. И сейчас наложник решительно не знал, что сказать. – Нет, – наконец ответил он. – Мужчины? Сион сам снял с себя верхнюю рубашку, оставшись в тонкой нательной сорочке. Глен бросил на принца хмурый взгляд, но тут же опустил глаза. – Точно, такая любовь в Немирии запрещена. Но, может, ты нарушил правила, – Сион обхватил двумя пальцами подбородок мужчины и заставил его посмотреть на себя. – Мне ты можешь рассказать всё, – произнес он, делая акцент на последнем слове. – Нет, – покачал головой Глен. – У меня не было ни женщин, ни мужчин. – Не верю, – Сион расшнуровал брюки и жестом приказал наложнику снять их. – Такой мужчина, как ты, и девственник в двадцать пять. Может быть, ты чем-то болен? Принц подвинулся поближе к наложнику и дотронулся рукой до его паха. – Неужели ты бракованный и годишься только в евнухи? – разочарованно вздохнул Сион, продолжая гладить раба и пытаясь добиться от него реакции. Его прикосновения были мягкими, но в то же время уверенными. – Хм… – задумчиво произнес Сион, так и не добившись возбуждения. – Мне понравилось играть с тобой в первый день, и я бы не прочь повторить. Но все же мне хочется, чтобы мой наложник тоже как-то участвовал в процессе. Слуги сказали, что ты безропотно лежал до вечера и даже не пытался освободиться. Неужели тебе понравилось? Быть может, ощущение беспомощности заводит тебя? Глен не знал, что говорить. Ему было все равно, но он боялся, что такой ответ не понравится принцу. – Господин хочет… – мужчина задумался, подбирая слова… – расслабиться со мной? Сион презрительно фыркнул и ступней толкнул наложника в плечо. – Ты не ответил на мой вопрос, – резко сказал он и встал. Сняв на ходу нательную рубаху, принц забрался в наполненную ванну и блаженно откинул голову назад. – Иди сюда, – крикнул он рабу. – Должен же быть от тебя хоть какой-то толк. Поможешь мне помыться.