Третий Судья

Глен аккуратно намылил голову принца, следуя его указаниям. Он пропускал через пальцы мягкие пряди потемневших от воды волос, промывая их от пыли и пота, мягко массировал кожу головы и тщательно смывал пену чистой водой из кувшина. – Теперь тело, – щеки Сиона порозовели, добавляя жизни его бледному лицу, взгляд заволокло дымкой, губы немного приоткрылись, и кончик языка то и дело скользил по ним, слизывая влагу. Глен беспомощно топтался на месте, не зная, с какой стороны подступить, чтобы дотянуться до тела принца. Если верхнюю часть он еще и мог помыть, то до ног ему не дотянуться. – Тебе придется тоже залезть в ванну, – в голосе Сиона слышалась явная насмешка. – Только не вздумай это делать в одежде, – и уже строже добавил: – Не заставляй меня ждать. Ванна была довольно тесная, и как только Глен погрузился в воду, его ноги коснулись ног принца. Они были слишком близко друг к другу. – Приступай, – приказал Сион и указал на шерстяную мочалку и травяное мыло. Но стоило только Глену дотронуться до груди принца, как тот ловко перевернулся, выставляя напоказ спину с белыми шрамами. Никакая магия не могла избавить его от этих отметин, они навсегда останутся на молочно-белой коже, как напоминание о грехах. Глен задумался, осторожно касаясь спины принца мочалкой. Он пытался вспомнить, какое обвинение выдвинул ему Первый судья, но безуспешно. За мелкое прегрешение не назначают столь суровое наказание, значит, проступок Сиона был более, чем серьезный. – Ты там уснул? – раздался недовольный голос принца, и наложник принялся водить мочалкой энергичнее. Когда со спиной было покончено, Сион снова повернулся к нему лицом. – Подвинься поближе, – прошептал он томным голосом, – не бойся, я не кусаюсь. Но, видя, что наложник застыл в смятении, звонко рассмеялся и обвил его торс стройными ногами. – Чего ты боишься? – он забрал из рук Глена мочалку и провел ею по его груди, специально задевая соски. – Или я тебе неприятен? – Нет, – покачал головой Глен. – Господин очень привлекательный молодой человек. Пожалуй, я не встречал никого красивее вас. Сиону понравились эти слова, и его губы расплылись в улыбке. – Тогда в чем дело? Принц пододвинулся ближе, и их тела соприкоснулись. Глен почувствовал морозный звенящий аромат кисло-сладкого яблока, чистый и свежий, который принадлежал Сиону. Этот запах завораживал и пленил, и он не удержался и, чуть наклонив голову, глубоко вдохнул. Но принц расценил его действия по-другому, ухватив наложника за подбородок двумя пальцами, он коснулся своими губами его губ, облизал их языком, словно пробуя на вкус, а затем углубил поцелуй. Глен застыл, не в состоянии пошевелиться. Он целовался впервые. Странные мысли кружились в его голове, и он не понимал, нравится ли ему происходящее или нет. Губы Сиона были мягкими и чувственными, а язык осторожно исследовал его рот. Рука принца скользнула вниз к паху, и в ту же секунду он остановился. Его светлые глаза потемнели от гнева, а тонкие ноздри затрепетали. – Ну и как это понимать? – он больно сжал вялый член наложника. – Ты и правда бракованный? На несколько секунд принц закрыл глаза, а затем зло рассмеялся. – Теперь понятно, почему дядя разрешил мне тебя взять! Он, скорее всего, это знал. Пошел вон отсюда! Глену не нужно было повторять дважды. Выскочив из ванны, он за считанные секунды натянул штаны и выбежал из шатра подальше от разгневанного принца. – Красивый, но бесполезный! – раздраженно бросил ему вслед Сион. Следующие недели слились в одно размытое пятно. Войско проходило мимо изумрудных долин, простирающихся до самого горизонта, гор, поросших колючим кустарником, чьи вершины были присыпаны снегом, маленьких деревушек и больших городов. Тракт вел их неуклонно на запад, и чем ближе они подходили к границам Нимерии, тем холоднее становилось. Суровый ветер бросал в лицо войнам пыль с дороги, мелкий мусор и со злостью трепал знамена. Стоянки делали нечасто, времени хватало только на то, чтобы быстро перекусить, и почти не оставалось на отдых. Глен, не привыкший ни к верховой езде, ни к столь длительным походам, чувствовал себя разбитым и уставшим и каждый раз с нетерпением ждал вечера, когда войско останавливалось на ночлег. Ледяной принц больше не звал его в свой шатер и не просил помочь помыться, он вообще перестал обращать внимание на своего раба. Как только на стоянке слуги устанавливали шатры, он скрывался в военной палатке вместе с командирами отрядов и до поздней ночи не выходил оттуда. Все это время Глен оставался без присмотра. Его освободили от кандалов, оставив лишь тонкий ошейник, который говорил о его принадлежности принцу. Невольник мог бы легко сбежать, но у Глена подобной мысли даже не возникало. Ему некуда было идти, и единственное желанное место, где бы он хотел оказаться, так это покои императора Халифа. В один из пасмурных дней они остановились неподалеку от скал, чьи шпили походили на обглоданные кости и впивались в небо. Глен отошел подальше от расположившихся вокруг костров воинов и, найдя тихое место, присел отдохнуть. Ему захотелось помолиться. Он не произносил священные слова с того самого момента, как покинул монастырь. Закрыв глаза, Глен вздохнул и опустил голову. Молитву нужно читать на коленях, и мужчина поменял свою позу. Он постарался отрешиться от посторонних звуков, громких голосов солдат, их смеха и запаха жареного мяса и каши. Но слова молитвы, которые он повторял бессчетное количество раз, так и не были произнесены. Глен не мог вспомнить их, несколько минут он продолжал стоять на коленях, растерянно наблюдая за букашкой, ползающей по земле. «Этого не может быть», - подумал он, пытаясь снова сосредоточиться. Он снова и снова закрывал глаза, погружаясь в некий транс, но нужные слова так и не всплывали в его голове. От бесплодных попыток его отвлек женский голос. – Что ты тут расселся? – перед ним стояла босая девушка с двумя пустыми ведрами. – Его высочество скоро будет принимать ванну. Принеси воды, да не мешкай! Глен удивленно поднял бровь. В походе с ним никто не пытался заговорить, и эта девушка была первая. – Что сидишь, как истукан? – служанка с грохотом поставила перед ним ведра. – Или ты оглох? А может ты вообще дурачок? «Она не узнала меня», – решил про себя Глена. Одет он был довольно просто – льняные штаны, рубаха и плотная жилетка, чей высокий ворот скрывал его ошейник. Украшений на нем никаких не было, а лицо и волосы покрылись пылью и грязью. – Я тебя услышал, - холодно ответил наложник и, подхватив ведра, отправился вниз по склону к реке. Берег был крутой и каменистый, и Глену пришлось уйти достаточно далеко, чтобы отыскать пологий спуск к воде. Он снова подумал, что любой другой раб прямо сейчас бросил бы ведра, сбежал в лес, а оттуда вышел бы к границам Нимерии. Но потом у мужчины мелькнула мысль, что Сион не столь наивен и доверчив, чтобы давать такую свободу своему рабу. Он невольно дотронулся до ошейника, и пальцы почувствовали тонкий слой инея на нем. Темная вода в реке была совершенно неподвижна и страшила своей безмолвностью и бездонной глубиной. Густые, одетые тенью ивы склонились над ее зеркальной гладью, где-то падали капли. Глен посмотрел в воду и увидел на фоне пробегающих облаков мужчину с растрёпанными волосами, правильным тонким носом, хорошо развитым смелым лбом и большими выразительными, но будто потухшими глазами. Он изменился, когда Глен впервые увидел свое отражение – его скулы были острее, а твердый блеск в глазах еще не угас. Но сейчас, уходя все дальше от своей цели, его всё сильнее охватывали уныние и отчаяние. И это ему совсем не нравилось. Новые эмоции, такие как сомнение, страх, гнев и жалость, поселились в его сердце. Раньше он прекрасно обходился без них, точно зная свое предназначение. Теперь же эти чувства терзали его днем и ночью. Глен наполнил оба деревянных ведра водой и уже собирался идти назад, как заметил служанку, собиравшую травы на опушке. Она была настолько увлечена своим занятием, ползая на коленях по земле, что не заметила мужчину. Глен не смог определить, относилась ли она к дворцовым слугам или была крестьянкой из деревни. Бросив на нее последний взгляд, он развернулся и пошел к лагерю. – Тебя как за смертью посылать! – воскликнула служанка, стоило ей увидеть Глена. Выхватив из его рук ведра, она побежала в шатер принца, но через пару минут вернулась с пустыми бадьями. – Еще, – отрывисто бросила она. Когда Глен вернулся к реке, крестьянка, собиравшая травы, уже исчезла. На сей раз он быстро наполнил ведра водой и вернулся назад. Ему пришлось проделать этот путь еще несколько раз, пока служанка не сказала – достаточно. – Ванна Его высочества хоть и кажется небольшой, но на самом деле довольно вместительная. Глен усмехнулся про себя – он мог лично в этом убедиться. – Принц не любит, когда воды мало, ему нужно, чтобы ванна была наполнена до краев, - служанка с интересом посмотрела на Глена. – Меня, кстати, Лия зовут, – она широко улыбнулась, обнажая ряд ровных зубов. – А ты ничего такой… симпатичный. Я бы даже сказала, красивый. – Оставь парня в покое, - крикнула ей вторая служанка. – Тебе все равно с ним ничего не светит. – Это почему? – удивилась Лия. – Разве ты не знаешь, – подружка подошла поближе и, схватив девушку за руку, громко зашептала ей на ухо. – У него там ничего нет, – она бросила насмешливый взгляд на пах Глена. – Слугам во дворце императора все их богатство отрезают, – служанка сымитировала пальцами ножницы и рассеялась. – Ах, бедняжечка, – расстроилась Лия. – А ты уверена в этом? Глен растерянно переводил взгляд с одной девушки на другую, не зная, как реагировать. А потом до него дошло, что служанки были не из дворца, а крестьянки из ближайшей деревни. Вот поэтому они не поняли, кто стоит перед ними. – Может, стоит проверить? – Не нужно, - покачал головой Глен и сделал несколько шагов назад. Не хватало еще, чтобы какие-то девки полезли ему в штаны. – В таком случае, принеси нам еще два ведра воды, – резко крикнула Лия, стараясь за грубостью скрыть разочарование и смущение. – Мы совсем забыли, Его высочеству нужна будет чистая вода, чтобы ополоснуться после принятия ванны. – Не задерживайся только, солнце уже почти село. Его высочество скоро вернется в свой шатер. Глен тяжело вздохнул и взял в руки ведра. Он уже собирался развернуться и пойти по знакомому маршруту, как девушки перед ним побледнели и упали на колени, и в ту же секунду он услышал вкрадчивый голос принца. – Позволь спросить – чем ты тут занимаешься? – Господин, – Глен медленно повернулся и встретился с прозрачными глазами Сиона, взгляд которых мог заморозить, – я наполняю вам ванну. – И как давно ты перешел в слуги? Я что-то пропустил этот момент? Сион окинул взглядом своего наложника, и на красивом лице отразилась гримаса отвращения. – В таком виде тебя не то что за слугу, скорее за бродягу могут принять. Я жду от тебя объяснений, – жестом Сион подозвал одного из стражников. – Девкам десять плетей и отправить назад в деревню. Пусть пришлют кого-нибудь поумнее – ты подоходчивее объясни это старосте. Глен не стал вступаться за служанок, которые еще легко отделались. Он молча поставил ведра и опустился на колени перед принцем. – Я подумал, что в военном походе нет разделений. Я должен прислуживать вам, поэтому и принес воду для ванны. Сион странно посмотрел на мужчину, и Глен готов был поклясться, что в его глазах появилось легкое снисхождение. – Ты мой наложник, - медленно произнес принц на нимерийском, а наложники прислуживают своему господину в постели. Но раз тебе нравится физический труд, то неси еще воды. Эти девки были правы, мне нужно еще пару ведер, чтобы смыть с себя мыло. Когда Глен спустился уже раз пятый за сегодня к реке, почти стемнело. В небе повисли на тонких ниточках лучей звезды и отразились в воде маслянистыми каплями. Мужчина прикинул, что у него в запасе достаточно времени, пока принц будет отмокать после тяжелого дня. Наполнив ведра, он скинул с себя одежду и вошел в черную гладь реки. Холод сразу же сковал его ноги, но он не обратил на это внимания. В монастыре Глен всегда мылся в прохладной воде, невзирая на время года. Быстрое течение реки сбивало с ног, поэтому мужчина сделал несколько шагов назад. Глубоко вздохнув он лег на каменистое дно, полностью погружаясь в воду. Все звуки сразу же стихли и спокойная тишина окружила его со всех сторон. Тяжелые мысли покидали его голову и уплывали куда-то по течению, а вместе с ними все тревоги и волнения. Когда Глен вынырнул, с его волос потекла вода, она падала на плечи и грудь и, казалось, растворялась и таяла. Он окунулся несколько раз, стараясь стереть ладонями пыль и грязь со своего тела и промыть спутавшиеся волосы. Конечно, в холодной воде без мыла не отмыться, но всё же, когда мужчина вышел на берег, он почувствовал себя гораздо лучше. К Сиону наложник зашел уже с двумя подогретыми бадьями воды, от которых шел пар. Принц мог мыться практически в кипятке, его ледяная сущность мгновенно остужала воду. Неуклюже потоптавшись у входа, Глен поставил ведра на пол и посмотрел на ширму, за которой находился принц. – Господин, – тихо позвал Сиона Глен, – я принес воду. Он решительно не знал, что ему делать дальше, и понятия не имел, кто все эти дни прислуживал принцу при омовении. Сион ничего не ответил, и Глен прислушался, но в шатре стояла странная тишина. В воздухе витал приятный сладковатый запах благовоний, но наложник отчетливо почувствовал в нем нотки, не принадлежащие эфирным маслам. «Трубы ангела» так называли цветки, чей аромат мог вызвать паралич всего тела. Если его лепестки поджечь вместе с благовониями в плохо проветриваемом помещении, то яд растения проникнет в легкие и вызовет отравление. Простой человек впадет в бессознательное состояние, а маг скорее всего крепко заснет. Глен закрыл нос рукой и обвел шатер взглядом. Благовония стояли в керамическом горшке на жаровне. Мужчина схватил крышку и быстро накрыл его, останавливая распространение ядовитого дыма. По-хорошему нужно было вынести горшок, но Гленом руководила осторожность, и тем более он не знал, куда его деть. Просто выставить на улицу было бы опрометчиво, а искать укромное место, чтобы высыпать благовония, не было времени. Мужчина решительно сделал несколько шагов и заглянул за ширму. Сион лежал в деревянной ванной с запрокинутой головой и плотно закрытыми глазами. Его белоснежная грудь, на которой покоился массивный медальон на серебряной цепочке, редко вздымалась – это говорило о том, что принц спал. Вряд ли яд даже такого опасного растения, как «трубы ангела», мог навредить столь сильному магу. Глен остановился, размышляя, что ему делать дальше – разбудить принца или позвать стражников. Но пока он раздумывал над следующим шагом, за ширмой послышались легкие шаги. Кто-то прошел в шатер мимо караульных. Охранники были магами и могли задержать ненадолго недоброжелателя, захотевшего покуситься на жизнь принца или же просто потревожить его отдых. Но сейчас они свободно кого-то пропустили, если, конечно, они еще на местах. Глен на секунду задумался, действительно, когда он пришел с водой, стражников не было, но он не обратил на это внимание. Зная непостоянный характер принца, тот мог их просто отправить восвояси. Глен пригнулся и спрятался за ванной, и вовремя: две черные тени, созданные темным магом, влетели за ширму, едва касаясь пола. Темные маги жили в Сумеречном городе на границе всех земель, где солнце никогда не показывалось из-за тяжелых туч, а в реках текла отравленная вода, чьи ядовитые пары поднимались в воздух и стелились по пустынным долинам. Вход чужакам в город был запрещен, а сами маги тоже редко покидали его границы и не ступали на большую землю. Они не интересовались, что происходит в мире, и никогда не вмешивались в людские дела. Наверное, только поэтому темные маги не попадали в монастырь Искупления. Существовала легенда, что давно они заключили договор с монастырем, пообещав, что никогда не встанут на сторону ни одного правителя и не будут вмешиваться в жизнь людей, взамен монастырь не призовет к ответу ни одного мага. Скорее всего, это была правда – все то время, пока Глен был Третьим судьёй, он не видел ни одного жителя сумеречного города. Падение монастыря освободило темных магов от обязательств. Глен внимательно следил за тенями, подбирающимися к Сиону, он не испытывал страха, хотя точно знал, что с магом ему не справиться. Принц никак не реагировал, он крепко спал или все же находился без сознания. Неужели горстью дурманящих цветов можно было так легко одурманить столь сильного мага? Или в благовония кинули что-то еще, более ядовитое, чем «трубы ангела», то, чей запах Глен не знал. Тень, сотканная из темной магии, наклонилась над ванной и занесла над раскрытой беззащитной грудью Сиона клинок, и в ту же секунду Глен выскочил из своего убежища и плеснул в противника водой из кувшина. Более не тратя время на тень, он выскочил из-за ванны и толкнул со всей силы ширму, целясь в темного мага. Ему удалось застать противника врасплох – маг растерялся на несколько секунд. Оставалось только выскочить из шатра и позвать стражу. Но Глен не мог сделать больше ни шага. Его ноги оказались скованы лентами, созданными из темной материи. Маг, чья нижняя часть лица была замотана платком, со снисхождением посмотрел на Глена, и в его руках образовался сгусток темной энергии. Но мужчина не собирался сдаваться, он схватил в руки первый попавшийся предмет, и бросил мага, тем самым сбивая его заклинание. Драться с магом было бессмысленно, поэтому Глен, как только почувствовал, что путы на ногах ослабли, снова бросился к выходу. Но на этот раз его задержали острые ледяные иглы, которые заставили его тело замереть. Их явно послал в его сторону Сион.