Третий Судья

Глен был скован ледяными иглами, которые не давали ему пошевелиться, а темный маг повалился на пол, опутанный тонкими магическими нитями. В его черных глазах мелькал даже не страх, а какое-то животное чувство придавленности. Глен повернул голову — единственная часть тела, которая могла двигаться, — и увидел Сиона, вылезающего из ванны. Вода стекала по его обнаженному телу и замерзала на полу, превращаясь в ледяные кристаллики. Мужчина думал, что принц спит. Но он ошибался – Сион притворялся и прекрасно всё слышал, просто ждал подходящего момента для нападения. Медленно, не стесняясь своей наготы, он подошел к рабу и ударил его по лицу. Щеку Глена тут же обожгло от боли. Сам удар был несильный, но магия, заключенная в ладони мага, проникла во все кровеносные сосуды на лице. Более не обращая внимания на невольника, Сион накинул на плечи длинный шелковый халат и подошел к жаровне. Внимательно осмотрев горшочек с благовониями, он брезгливо поморщился, а потом, откинув полог шатра, позвал стражу. – Если покинешь шатер в мое отсутствие, лишишься обеих ног, – бросил Сион рабу. Он махнул рукой, снимая заклинание, и ледяные иглы растаяли. Глен снова мог двигаться, но его тело настолько болело, что, несмотря на свободу, он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Он мог лишь беспомощно следить за принцем взглядом. Поистине в эти минуты ледяной маг был прекрасен, даже Глен, который совершенно не смыслил ничего в красоте, не мог этого не признать. Светлые волосы, припорошенные инеем, обрамляли бледное лицо Сиона, на котором, словно две яркие звезды, сверкали холодной синевой глаза и выделились ярко-алые губы. В шатер ворвались два стражника. Их лица исказились от страха, когда они увидели хаос внутри и разъяренного принца. – Заберите его, – Сион указал на тихо постанывающего темного мага, – и эту мерзость, – он ткнул в глиняный горшочек, – и разбудите всех командиров отрядов. Я буду ждать их в главном шатре. С этими словами он вышел, оставляя Глена одного. Только спустя какое-то время боль в теле немного утихла, и мужчина смог пошевелиться. Он знал, что принц силен, но не думал, что настолько. В хрупком стройном теле Сиона была заключена настолько сокрушительная магия, что он был практически неуязвим. Это заставило Глена задуматься о мощи императора и успеет ли он нанести смертельный удар, прежде чем Халиф сожжет его заживо. Взяв несколько подушек, Глен устроился на мягком ковре, решив провести время с пользой и немного поспать. Он думал, что его снова начнут одолевать мысли, но тихий треск поленьев в жаровне и тепло, что стало окутывать его тело, разморили раба, и он почти сразу же провалился в сон. И снилась ему темная река забвения, в чьих тихих водах отражались мириады звезд. Там наверху они были неподвижны, а внизу дрожали, исчезали и снова появлялись на прежнем месте. Глен плыл на лодке, иногда помогая себе веслами, и тогда тихий плеск воды нарушал тишину бесконечной ночи. Он знал, что движется туда, где его сердце обретет покой, поэтому не торопился, наслаждаясь этим путешествием в один конец. Но это был лишь сон… Разбудил Глена сильный пинок под ребра, и, открыв глаза, невольник увидел перед собой не бархатную темноту ночи, а холодный взгляд принца. Сквозь приоткрытый полог в шатер проникал тусклый свет серого утра. – Вставай, – коротко бросил Сион. Он был все в том же халате на голое тело и в простых туфлях без задников. Глен обратил внимание, что его пальцы на кончиках посинели, а ладони были покрыты инеем. Видимо, всю ночь принц неустанно трудился, выбивая из темного мага информацию. Глен встал на колени в смиренной позе, ожидая дальнейшие распоряжения господина. – Как ты определил, что в благовония подмешали дурман? – спросил Сион. Он скинул с себя халат и стал одеваться. – Почувствовал запах, господин. – У тебя настолько острый нюх? – Сион посмотрел на раба, и в его глазах промелькнуло удивление. – Да, – признался Глен, понимая, что отпираться и врать нет смысла. – В таком случае – второй вопрос, – Сион натянул штаны и сапоги, – откуда ты знаешь запах «труб ангела»? Это растение редкое, и о его свойствах известно лишь травникам. Маг надел рубаху, мягкий жакет, а поверх кольчугу. Он избавился от нее на первой же стоянке и не притрагивался все эти дни. Но сегодня решил не пренебрегать этой мерой предосторожности. – Однажды я заболел, – медленно произнес Глен, и в его памяти всплыло лицо монаха, с грубоватыми, словно высеченными из камня чертами. – И чтобы облегчить боль, лекарь давал мне настой из цветков «труб ангела», поэтому я хорошо запомнил его аромат. А позже лекарь мне объяснил свойства этого растения. Глен не лгал, он был еще послушником, когда подцепил лихорадку и несколько дней метался в агонии. Настоятель хотел избавиться от него, боясь, что он может заразить остальных. А старшие монахи считали его проклятым и полностью поддерживали это решение. Но все же Глена отправили в лазарет, где его практически вытащил с того света угрюмый лекарь. – Какая правдоподобная история, – усмехнулся Сион. – Оказывается, я выбрал себе не простого раба. Он все схватывает на лету, – маг подошел к стоящему на коленях Глену и носком сапога заставил поднять голову. – Разбирается в травах, выучил сандорский язык, запомнив всего несколько фраз пьяных работорговцев, победил первого гладиатора арены и не побоялся напасть на темного мага. Да ты просто находка. Только вот в постели от тебя нет никакого толка. – Почему ты решил меня защитить? – спросил принц. – Разве ты не желаешь избавиться от своего господина и вернуться назад, домой? – У меня больше нет дома, – ответил Глен. – Мне некуда возвращаться. – И только поэтому ты бросился на темного мага? Ты бы мог помочь ему убить меня, конечно, у вас бы все равно ничего не вышло. Но все же… Или ты испугался за свою жизнь? Подумал, что тебя тоже прикончат вместе с господином? Уголки губ Глена дернулись в горькой усмешке. Он желал присоединиться к своим братьям как никто другой и уйти из мира, в котором не знал, как жить. Если бы это было так просто… – Нет, не испугался, – покачал головой Глен. – Храбрый… Я теперь должен тебя наградить? – Сион сложил руки на груди. – Или казнить? Маг сел на корточки и тихо проговорил: – Удивлен? Я уверен, ты не тот, за кого себя выдаешь. Ты шпион Нимерии, посланный погубить императора. Но почему же ты хочешь пощадить меня? Глен вздрогнул, проницательный принц угадал его намерения, только он не знал, что перед ним не шпион, а палач. – Это не так, – уверенно ответил мужчина. – Я не шпион, я пытался защитить вас от теней, отвлечь их внимание и позвать стражу. Вы были без сознания и беззащитны… – на самом деле Сион притворялся, он все это время делал вид, что спит. Глен замолчал, не зная, что еще добавить. Он уже знал – его миссия провалена, нужно начинать все сначала. Пусть Сион казнит его, и он попробует пробраться во дворец Халифа другим путем. Сион внимательно смотрел на наложника, силясь увидеть в его глазах страх, но Глен был спокоен. Он принял решение пройти весь этот путь заново. Конечно, оно отодвигало казнь императора на неопределенный срок, но у Глена в запасе еще было время. Он изменит лицо и снова постарается попасть во дворец. Неважно кем – рабом, слугой или воином. – Господин вправе распоряжаться моей жизнью по своему усмотрению, – добавил Глен. – Я готов принять любое наказание от его рук. Сион презрительно фыркнул. – Как быстро ты сдался. Значит, ты подтверждаешь, что немирийский шпион. Глен сдержал порыв сказать «да». Это признание сразу бы определило его судьбу, но вряд ли бы его казнили быстро и безболезненно. От него бы требовали информации, которой у Глена не было. – Нет, – покачал головой мужчина. – Но я не могу доказать это, и мне остается только уповать на ваше милосердие. – Хорошо, – неожиданно ответил Сион. – Я поверю тебе… на этот раз. Получается, я должен тебя вознаградить за то, что ты так доблестно бросился меня защищать? Маг задумался и на несколько секунд прикрыл глаза. Длинные ресницы отбрасывали кружевные тени на его бледные щеки. Следы усталости явственно проступали на его лице, делая внешность Сиона уязвимой и слишком хрупкой. – Господин не забрал у меня жизнь – это более чем роскошная награда, – произнес Глен. – Прекрати, – раздраженно бросил маг, – я не император. Это он любит дарить своим рабам подобные подарки. Я подумаю над твоей наградой чуть позже, сейчас нет времени. Уже взошло солнце, я еще не управился и с половиной дел. Оденься поприличнее, – сказал маг. – В этом тряпье ты похож на бродяжку. Сион открыл один из сундуков и стал вытряхивать из него одежду. – Вот это, – он кинул Глену тунику, – это, – вслед ей полетел суконный кафтан с длинными рукавами и разрезами по бокам и штаны из плотной кожи. – Сверху еще накинешь плащ. Одевайся. Пока Глен натягивал на себя новую одежду, Сион застыл в изящной позе, облокотившись спиной на одну из балок, поддерживающих купол шатра, и не сводил с раба внимательного взгляда. – Ты не заметил вчера ничего необычного? – спросил Сион. Глен на секунду замер. – Когда я принес воду, стражников у вашего шатра не было, но я не обратил внимание на это. – Я в курсе, – кивнул головой Сион. – Может, что-то еще? – Ммм… – задумался мужчина. – Не знаю, имеет ли отношение, но когда я вчера первый раз набирал воду из реки, то видел крестьянку, что собирала травы на опушке рощи. Лицо Сиона оживилось. – Покажи мне это место. Лагерь был окутан утренним туманом. Солнце взошло, но еще не поднималось из леса, и его лучи золотили только края облаков, обращенных к восходу. Ноздри щекотал запах дыма от костров и аромат густой мясной похлебки, которые солдаты разливали по деревянным тарелкам. Слышались приглушенные голоса воинов, хриплый кашель и тяжелые вздохи. Неподалеку от палаток стояла грубо сколоченная виселица, на которой висело тело темного мага. Он был обнажен до пояса, и его торс был изувечен: разрезан вдоль и поперек, покрыт темными пятнами от обморожения, синяками и кровоподтеками. Пальцы и кисти рук почернели, как и ступни, одна из которых отсутствовала. Глен взглянул на лицо мага, но оно было настолько изуродовано, что определить человеческие черты было почти невозможно. Рядом с ним на виселице болтались тела двух служанок, что вчера заставляли его таскать воду. Глен равнодушно скользнул по ним взглядом и отвернулся. Он не испытывал ни отвращения, ни омерзения, даже чувство жалости, которой порой появлялось в его душе, сейчас не тронуло его сердце. Он сам не так давно уродовал тела мужчин, женщин и юношей и девушек. Он был глух к их мольбам и равнодушен к слезам и крикам, исполняя вынесенный приговор. В то время Глен не испытывал удовольствия, ни раздражения, ни гнева и ни жалости – он был свободен от ненужных чувств, которые могли помешать его предназначению. Кроме одного раза. Глен смотрел на идущего впереди ледяного мага и думал – почему тогда его вера пошатнулась и он усомнился в справедливости приговора? Но не знал на этот вопрос ответа. – Вот тут, – показал Глен на поляну, когда пришли на место. От реки тянулась холодная дымка, а тропа, по которой они спускались, потемнела от обильной росы. В воздухе разливалась особенная свежая сырость, которая бывает рядом с водоемами, она смешивалась с крепким запахом грибов, трав и влажной земли. Сион медленно шел по поляне, то и дело останавливаясь и внимательно рассматривая траву под ногами. Они сделали несколько кругов, когда принц наконец нашел, что искал. Он аккуратно сорвал продолговатый, похожий на колокол бледно-розовый цветок и зажал между пальцами. На его лице промелькнуло разочарование, он бросил цветок под ноги и без жалости раздавил его каблуком. Когда они вернулись, в лагере уже собрали шатры и погрузили все вещи в обозы, солдаты доели похлебку и потушили костры. – Деревню сжечь вместе с жителями, – лениво бросил Сион стражникам, а потом повернулся к Глену. – Если хоть раз до конца похода отойдешь от меня дальше, чем на десять шагов, то лишишься ноги. Если я увижу, что ты с кем-то разговариваешь, отрежу язык, если ты кого-то коснешься, возьмёшь из чужих рук любую вещь или, напротив, передашь, то я отморожу твою руку так, что она отвалится. Ты понял меня? – Да, господин, – смиренно ответил Глен. – Это хорошо, что ты схватываешь все на лету, – Сион недобро усмехнулся. – А теперь выдвигаемся, мы и так порядком задержались. К вечеру они догнали отряд тяжелой пехоты во главе с Дарием. До границы с Нимерией оставалось два дня пути. – Ваше высочество! – воскликнул Дарий, как только увидел Сиона, и широко улыбнулся. Но затем, вспомнив правила этикета, низко поклонился принцу. – Я не поверил, когда узнал, что ты будешь возглавлять армию Халифа. Дарий помог спуститься Сиону с коня и повел в свой шатер, Глен последовал за ними, как привязанный. – Как же мой брат отпустил свое сокровище? Может, ты превратил его в ледышку и сбежал? – Ты слишком много говоришь ерунды, – раздраженно процедил Сион. – Я удивляюсь, как твой язык еще на месте. – Халиф неоднократно угрожал мне его отрезать, – рассмеялся Дарий. – Но мой брат любит меня… не так сильно, как тебя, конечно. Сион со злостью посмотрел на дядю, и в его глазах загорелся недобрый огонек. – Всё, молчу, – Дарий шутливо поднял руки вверх. Они расположились на мягких подушках в шатре брата императора. Дарий непринужденно развалился и лениво потягивал вино из кубка. Но Сион не последовал его примеру, бросая укоризненные взгляды на мужчину. – Как переход? – спросил Дарий между глотками. – Ничего не случилось в дороге? Кстати, зачем раба за собой потащил? В деревнях можно найти уйму хорошеньких девушек… ну или юношей, – он бросил взгляд на Глена, – которые согреют ночью постель. Сион равнодушно посмотрел на раба, но его ладонь дернулась, словно он хотел притянуть невольника за цепочку поближе к себе. – Он неплохо сражается, разбирается в травах, знает нимерийский и охраняет меня. – Даже так? – брови Дария взлетели вверх, а его губы изогнулись в усмешке. – С каких пор тебя нужно охранять? Сион недовольно скривил лицо, шутливое настроение дяди явно стало действовать ему на нервы. – Меня пытались убить этой ночью. Улыбка моментально слетела с лица Дария, и он вскочил с подушек. Рот мужчины то открывался, то закрывался, но, видимо, он позабыл все слова, потому что не мог вымолвить ни звука. Если в этом походе что-то случится с сокровищем императора, то страшно представить, какие будут последствия. Гнев Халифа сожжет все на своем пути. – Успокойся, – усмехнулся Сион. – Ко мне подослали темного мага, который не смог бы причинить мне вреда, как ни старайся. Но сначала попытались усыпить дурманной травой, даже не догадываясь, что она на меня не действует. От этих слов лицо Дария сначала побледнело, а потом по нему стали расползаться красные пятна. – Но не покушение тревожит меня, – задумчиво пробормотал Сион. Темные маги никогда не вмешивались в дела большого мира, но сейчас они, видимо, присоединились к Нимерии и решили выступить против нас. – Ты допросил наемника? – спросил Дарий. – Да, – лениво махнул головой Сион. – Он ничего не сказал и умудрился сдохнуть раньше времени. Зато деревенские девки долго молчать не стали… – маг на несколько секунд задумался. – Мы слишком близко от границы с Нимерией, – наконец сказал он, умолчав, что рассказали крестьянки, – и многие деревни и города в округе поддерживают ее короля. Дарий кивнул: – Эти земли раньше принадлежали северу, прошло столько времени, но жители до сих пор не могут смириться с тем, что стали частью Сандоры, и продолжают нас ненавидеть. Брат короля принялся ругать безмозглый народ, который цеплялся за прошлое. – Нужно предупредить императора, – наконец произнес он, закончив свою гневную тираду. Встав с подушек, Дарий достал из сундука лист пергамента и тушь с кистью. – Подожди, – остановил его Сион, – не нужно сейчас отвлекать Халифа. Мы справимся и без него и вернемся в столицу с победой. Но Дарий был не согласен с племянником. – Если темные маги из встали на сторону Нимерии, то через несколько дней нас встретит не жалкое войско северян, а мощная армия, с которой мы можем и не справиться. Бесспорно, тебя не так просто одолеть, но ты тоже не всесилен. Сион! – воскликнул Дарий. – Своим молчанием ты можешь поставить под удар не только Халифа, но и все Сандору. – Собери совет, – бросил принц и встал с подушек. – Я переоденусь и присоединюсь к вам. Сион оставил Глена в шатре, напоследок бросив пронзительный взгляд, который приказывал ему оставаться на месте. – Ваше высочество, я буду не дальше десяти шагов от вас? – спросил Глен, удивляясь собственной дерзости. – Меня это беспокоит. – А меня беспокоит, что твой язык стал слишком острым, – недовольно заметил Сион.