Третий Судья

Под командованием Сиона сражались лучшие полководцы, среди которых выделялись два мага, входившие в десятку сильнейших. Каспий возглавлял элитный отряд «Бессмертные», а второй – Равен обладал даром видеть глазами птиц и слышать ушами зверей. Именно с ними вернулся в свой шатер Сион снова под утро. Принц не спал уже вторую ночь, и темные тени все явственнее проступали под глазами, а лицо становилось всё бледнее. Казалось, что лоб и щеки у него вылеплены из снега, а между бровей намечалась печальная тонкая складка. – Ты с ума сошел! – воскликнул Дарий, вбегая в шатер вслед за принцем. Его лицо пылало, а на лбу, несмотря на прохладное утро, выступила испарина. – Я не позволю тебе совершить подобный шаг! Глен постарался вести себя как можно незаметнее, чтобы не привлекать к себе внимание. – Младший дядя, – голос Сиона был почтительным и мягким, но Глен почувствовал, как по спине пробежал холодок. – Вы забываете, что командую армией я. Вы же лишь один из моих военачальников. Я послушал все ваши предложения и советы и принял решение. – Ваше высочество, – прошелестел Равен, – я сделаю всё, что вы прикажете, но позвольте попросить вас прислушаться к Третьему принцу. Ваша жизнь бесценна, и ей нельзя рисковать. Каспий, – маг посмотрел на командующего отрядом «Бессмертных», – прекрасно справиться с этой задачей. Сион бросил нечитаемый взгляд на мага, а затем равнодушно произнес: – Прошу покинуть мой шатер, мне нужно отдохнуть. У вас тоже достаточно дел, и я не советую терять время на пустые разговоры. Равен, к вечеру я хочу знать, где прячется враг. Каспий – подготовь отряд бессмертных, а ты, Дарий – выдвигайся вперед прямо сейчас, но не заходи дальше Белых озер. Сион повернулся спиной к командирам, давая понять, что разговор закончен, и им не оставалось ничего, как покинуть шатер. Никто больше не осмелился спорить с ледяным магом. Оставшись один, принц скинул с плеч плащ и потянулся, разминая затекшие мышцы, тут его взгляд упал на Глена, который за время разговора успел принять подобающую для раба позу. – А что мне делать с тобой? Он подошел к невольнику и запустил свои изящные пальцы в его волосы. – Оставить под присмотром Дария? – размышлял маг. – Или, может, заморозить и передать на хранение в ближайшую деревню? – Не нужно, – покачал головой Глен. – Меня оставлять нигде не нужно, я последую за вами. Он не знал, что задумал ледяной маг, но, судя по короткому разговору, свидетелем которого он только что стал, Сион собирался предпринять вылазку, чтобы расчистить для армии дальнейший путь. – Я последую за вами, – решительно повторил Глен. – Чтобы в решающий момент воткнуть мне нож в спину? Я до сих пор не уверен, что ты не нимерийский шпион. – Если бы я хотел вас убить, то уже попытался бы сделать это, – пожал плечами Глен. – Нет, мне ваша смерть, господин, не нужна. – Чьей смерти ты желаешь? – спросил Сион, прищурив глаза. Глен тяжело сглотнул. Прямой вопрос сбивал его с толку. Лгать он так и не научился. В монастыре у Глена не было практики в красноречии. Даже послушники разговаривали мало друг с другом, а уж Судьи были вообще немногословны. И первый месяц его скитаний по миру Глен не мог нормально общаться с людьми. Он по большей части отмалчивался и игнорировал вопросы не из-за пренебрежения или высокомерия, а потому что ему попросту нечего было сказать. – Ответь мне, – голос Сиона стал жестче, – кому же ты желаешь смерти? Глен медленно поднял голову и посмотрел на мага, было бы так просто ответить: «Никому». Но это ложь, Сион сразу же услышал бы фальшь в его словах. Поэтому оставалось сказать только правду. – Себе, – голос Глена был спокоен. – Только себе. И это на самом деле было так. Он жаждал убить Халифа, но только ради одной цели: чтобы обрести покой. Обвинитель вынес приговор, и он обязан был его привести в исполнение. Ненавидел ли он мага огня за то, что он сжег его дом? Пожалуй, нет. Халиф совершил преступление и за это понесет наказание, а остальное неважно. Плохой он или хороший человек – не имеет значения. – Так может мне сделать тебе такой щедрый подарок? Я же так не отблагодарил тебя за попытку меня защитить? Сион смотрел на раба, как на занятную игрушку. На его губах даже мелькала улыбка, но в глазах не было ни тени веселья. – Я еще не готов, – снова честно ответил Глен. На некоторое время в шатре воцарилось молчание, то ли Сиону нечего было ответить, то ли он вообще утратил интерес к беседе. Глен ждал, наблюдая за магом. – Сними мои сапоги и сделай массаж, – приказал Сион, усаживаясь на походную кровать и вытягивая ноги. Он наблюдал из-под опущенных ресниц, как невольник стаскивает с него обувь, а потом осторожно массирует ступни. – Значит, ты хочешь последовать за мной? – Да, – подтвердил Глен. – В таком случае тебе придется принести мне клятву в своей верности. Согласен? Глен задумался на несколько секунд, осмелившись посмотреть на господина, чтобы понять, шутит ли он или говорит серьезно, а затем медленно кивнул головой. – Она свяжет нас магическими узами, и ты не сможешь меня предать, обмануть или же сбежать с поля боя. Губы принца насмешливо пошевелились, а большие голубые глаза хитро прищурились. – Ваше высочество, я и без клятвы не собирался делать ничего подобного, – спокойно ответил Глен. Он не боялся последствий и магических уз. Страх ему еще не был знаком, поэтому наложник легко согласился. Сион выдернул из рук раба свою ногу. – Выпрями спину, подними подбородок и посмотри на меня, – приказал он. – А теперь повторяй за мной. «Сегодня я, Глен, клянусь в верности своему единственному господину. Моя жизнь в твоих руках, моя кровь в твоих венах…» – Твои приказы будут моими желаниями, – Глен повторял слова клятвы за принцем, – а твое веление станет моим стремлением. Подобно как приливы подчиняются луне, моя воля будет подчиняться воле господина. Когда Глен закончил говорить, и Сион коснулся кончиками участка кожи прямо под ключицей, запечатлев на нем морозный узор. – Ты еще сам не знаешь, на что согласился, раб, – усмехнулся Сион и обвел тонким пальцем губы Глена. – Со мной путешествует столь красивый невольник, – с сожалением произнес маг, растягиваясь на кровати, – но он занимается чем угодно, только не своими обязанностями. Сион проснулся через несколько часов, все это время Глен сидел неподвижно, погруженный в свои мысли. Он размышлял, добрались ли Судьи до долины вечности или все еще ждут его на берегах реки забвения. И как он будет смотреть им в лицо, когда они встретятся. Глен все больше убеждался, что именно по его вине пал монастырь. Он сделал брешь в защитном барьере, когда проявил к принцу милосердие, и разорвал древние связи, когда его вера пошатнулась. Имел ли он право после такого появляться в бессмертных чертогах? Подобные мысли рождали сомнения, ослабляли и делали его уязвимым. Этого нельзя допустить. Глен сжал свою руку в кулак – она должна быть твердой и быстрой, иначе он не сможет убить Халифа с первого удара. Они тронулись еще до обеда. К моменту пробуждения Сиона расторопные слуги уже свернули почти весь лагерь, а воины были построены и ожидали только приказа двигаться вперед. Ехали в этот раз быстро, почти не останавливаясь, чтобы к вечеру нагнать Дария. – Этой ночью вместе с отрядом «Бессмертных» мы отправимся вперед, чтобы обезвредить засаду, которую расставил враг, – произнес Сион, поравнявшись с Гленом. Наши разведчики докладывают, что нимерийцы уже совсем близко, но Равен более точно определит их расположение. Как только я получу эту информацию, можно будет выдвигаться. Ледяной маг придирчиво посмотрел на своего раба. – Одежду тебе выдадут. Каким-нибудь оружием владеешь? – с сомнением спросил он. – Меч, – коротко бросил Глен. Сион кивнул головой. Некоторое время они молча ехали бок о бок, пока принц снова не заговорил. – Ты ничего так и не спросил о клятве, которую принес. Неужели тебе не интересно? Глен молча пожал плечами. – Господин, разве рабу позволено задавать вопросы? – Ты прав, – согласился принц. – Но все же ты как-то нарушил это правило. Тебе было интересно, присутствовал ли я при падении Монастыря Искупления, и совершенно не волнует, что с тобой будет, если ты нарушишь клятву. – Я не собираюсь этого делать, – покачал головой Глен. – А даже если бы я замыслил недоброе, разве меня остановили последствия? Думаю, что нет. В словах, которые я произнес, заключена большая сила, вы запечатали их во мне. Я чувствую, как обещания, что я дал вам, проникают в мою кровь и разносятся по всему организму, лишая воли и не давая ни малейшего способа как-то сопротивляться. Эту клятву нельзя нарушить. Уголок губы ледяного мага приподнялся в некотором подобии улыбки, видимо, ему понравился ответ раба. – Ты хотел бы быть снова свободным? – неожиданно спросил Сион. Это был простой вопрос, и многие пленники, не задумываясь, сказали бы «да», но Глен не мог ответить своему господину. Его пронзила неожиданная мысль – разве он знает, что такое свобода. Он беспомощно оглянулся по сторонам, словно ища подсказки в шуме листвы, тихом шепоте ветра и редких криках птиц. Его жизнь, сколько он себя помнит, была подчинена строгим правилам и распорядку. Сначала он был послушником, неукоснительно выполняя всё, что ему говорили настоятель или старшие монахи. Он усердно учился, тренировался до изнеможения, выполнял хозяйственную работу, молился, вставал и ложился строго по расписанию. Кроме серых стен монастыря и его скудного сада он не видел ничего, разве что только зеленую долину, которая лежала у подножья монастыря и была видна лишь из смотровых башен. Потом Глен стал Судьей. Он принес клятву и отказался от последнего, что принадлежало ему. У него больше не было имени, не было внешности, и он не мог испытывать чувства. Разве он был свободен? Нет. Он выполнял чужую волю, будучи просто инструментом. Глен запрокинул голову и посмотрел в небо, не видя конца его высоте. И на миг ему показалось, что там, в бездонной глубине, плавает кто-то огромный, прозрачно светлый, и он зовет Глена в свою бесконечную высь и голубое сияние. Отчего сердце мужчины сладко замерло, и он ощутил тихую радость. – Я не знаю, – просто ответил Глен. – Тяжело желать того, чего никогда не имел. Сион презрительно фыркнул и, пришпорив коня, стремительно поехал вперед. Сердцем монастыря искупления являлась величественная комната со сводчатым потолком и огромным дровяным очагом. Главным его украшением была верхняя декоративная панель, массивный карниз по бокам удерживали женские и мужские фигуры, наподобие атлантов. А на центральной части панели в окружении растительного орнамента чертополоха и розы висели большие песочные часы со светящимися камешками размером с горошину. Их было очень много, и они почти полностью заполняли верхнюю часть часов. Но порой какая-нибудь маленькая горошина начинала тускнеть, а потом и вовсе гасла. И тогда она падала вниз, а судьи отправляли за этой душой теней. Четыре фигуры в длинных балахонах, чьи лица скрыты капюшоном, привозили совершившего преступление мага в черной карете без герба, но он и не нужен был. Все и так знали, чей это экипаж и куда он направляется. Кто это были за таинственные фигуры, что привозили на суд магов, Глен не знал. Конвой никогда не ступал на землю монастыря, он исчезал в туже минуту, как пленник покидал карету. Однажды Глен не удержался и спросил других Судей о тенях. – Это души проклятых, – ответил Судья в белом. – Неприкаянные, они не могут ни жить, ни умереть. Но у них есть шанс попытаться искупить свою вину, служа монастырю Искупления. Глен в тот день не понял ни слова из объяснений Судьи в белом, но переспрашивать или уточнять, конечно, не стал. Он вообще очень часто не понимал обвинителя. Его слог был замысловатым и вычурным, а выражения витиеватые и сложные. На вопросы он никогда не отвечал прямо, каждый раз увиливая и уклоняясь и пряча суть за ворохом ненужных слов. Спустя годы Глен все реже и реже спрашивал о чем-то и все меньше разговаривал, предпочитая проводить время в молитвах. Отряд Сиона нагнал Дария еще до заката. Брат императора разбил лагерь на открытой местности, просматриваемой со всех сторон. Он, как и ледяной маг, был уверен, что вражески шпионы уже доложили нимерийцам о их приближении и нужно быть начеку. – Где Равен? – бросил Сион, как только спустился с коня. – Все еще спит, – покачал головой Дарий. Каспий, что спешился рядом, бросил на брата императора снисходительный взгляд. – Он не спит. Его душа находится в другом теле. – Без разницы, – пробормотал Дарий, но спорить с магом не стал. Его магические способности были довольно посредственные. Он единственный из детей императора Османа, обделенный даром. В детстве и юношестве он упорно пытался развить свои навыки, но как бы он не тренировался, достичь уровня братьев не получалось. Поэтому Дарий сконцентрировал свое внимание на физической силе, пользуясь магией редко. – Моему рабу понадобиться одежда и оружие, – лениво сказал Сион и подозвал стоявшего чуть поодаль Глена. Маг дотронулся подушечкой большого пальца до щеки невольника, оставляя на ней знак, от которого в разные стороны стал распространяться холод. Глен неосознанно коснулся участка кожи, на котором оставил отметину принц. – Не волнуйся, – усмехнулся Сион, – твоя красивая мордашка не пострадает. Как только ты получишь снаряжение, знак пропадет. Это своеобразный пропуск. Через несколько часов Глен был готов. Рабский ошейник продолжал обвивать шею мужчины, но в остальном он не был отличим от других воинов. К тому моменту, как Глен получил все необходимое снаряжение, вернулся Равен, и Сион уже успел обсудить с ним тактику нападения. Черта между землей и небом потемнела, мгла затянула синей дымкой долину, а в небе на облаках умирали последние отблески дня, чтобы уступить время молчаливой ночи. Они выехали из лагеря, когда на небе зажглись первые звезды. Сион на сей раз выбрал не кольчугу, а более крепкие и толстые чешуйчатые доспехи, состоящие из закругленных пластин, которые крепились внахлест одна на другую, металлические наручи, защищавшие руку от запястья до локтя, и поножи до колена. Отряд «Бессмертных» состоял всего из пятисот человек, но они стоили маленькой армии. Это были быстрые и смертоносные воины, которых с пяти лет готовили к военной службе. Их учили всему – сражаться на мечах, стрелять из лука, разбираться в растениях, ездить верхом. Почти у каждого солдата «Бессмертных» были зачатки магии, что нередко помогало им в непростых ситуациях. Отряд двигался быстро, и Глен, который держался в седле все еще не очень хорошо, еле поспевал за ними, к тому же тяжелая защитная одежда и доспехи сковывали движения и делали тело не таким быстрым. Глен посмотрел на сплетенные колечки кольчуги, что была на нем, и подумал, сколько ударов мечом она может выдержать. Два? Три? А топором? Многие немирийцы предпочитали пользоваться этим видом оружия. Глен решил, что удар тяжелым боевым топором раздробит кольчугу с первого раза вместе с его грудной клеткой. Словно тени растворившись в ночи, всадники продвигались все дальше на запад. Глен не знал, в чем заключался план Сиона. В монастыре он читал книги о стратегиях и тактиках ведения войны. Но это было лишь праздное любопытство. Как только Глен оказался за пределами монастыря, он понял, что многие его теоретические знания довольно сложно применить на практике. Отряд достиг темного леса, заслоняющего небо. Зловещие ряды его верхушек тревожно шумели и покачивались, словно лохматые головы чудовищ, медленно бредущие куда-то на запад. Всадники сбавили шаг и теперь скользили между могучих стволов деревьев, пробираясь в самое сердце леса. Глен почувствовал сладковатый запах гнили и жженой бумаги, который постепенно усиливался. Мужчина пришпорил коня и нагнал принца, который ехал впереди отряда. – Господин, – прошептал он, поравнявшись с Сионом, – не так далеко прячутся темные маги. – Почему ты так решил? – хрипло спросил принц. – Я чувствую их запах, – Глен принюхался, стараясь определить, откуда тянется этот жгучий и удушающий аромат, – они в той стороне, – он указал рукой на северо-запад. – Ты уверен? В голосе принца звучало сомнение. – Да. Точно также несло от наемника, который хотел вас убить. Это определенно маги из Сумеречного города. Сион ничего не ответил, но развернул коня и сделал знак ничего не понимающему Равену и Каспию следовать за ним. Спустя четверть часа запах усилился настолько, что Глен неприятно поморщился, маги были совсем рядом. Принц остановил отряд и спешился. – Дальше нужно послать разведчиков, – сказал он. – Выбери несколько солдат, – бросил он Каспию. – Может, не стоит рисковать? – засомневался Равен. – Я могу справиться с этой задачей. – Не нужно, – покачал головой Сион. – Это займет слишком много времени. Порывистый ветер гулял в кронах деревьев, то затихая, то с новой силой начиная трепать сухие макушки. Откуда из темноты, с той стороны, куда ушли разведчики, неслись странные звуки, похожие на вой, но весь отряд оставался неподвижным. Солдаты застыли в напряженной позе, внимательно вглядываясь в темноту и прислушиваясь к посторонним звукам. Равен осматривал окрестности, Каспий приглядывал за своим отрядом, а Сион устало сел прямо на землю и прислонился спиной к широкому стволу дерева. Глен только сейчас понял, что принц за последние трое суток поспал всего несколько часов. Сегодня утром он немного отдохнул, чтобы силы его не покинули перед решительным броском. Но, видимо, этого короткого сна было недостаточно, потому что принц явно стал сдавать.