Третий Судья

Армия Халифа встретилась с войском Нимерии в полдень на большом ровном поле, словно созданном для сражения. Качались на ветру сухие коробочки мака и бело-жёлтые пушистые чепчики ромашек. Тёмно-фиолетовые колокольчики обречённо опустили голову, а высокорослый донник канареечного цвета сложил свои маленькие лепестки, испугавшись воинов. Совсем скоро это спокойное поле, поросшее дикой травой, будет залито кровью, хрупкие цветы затоптаны тяжёлыми копытами лошадей и ногами пехотинцев. Пчела беззаботно пролетела мимо солдат и села на раскрывшийся цветок. Сосредоточенно перебирая лапками, она собирала сладкую пыльцу, и Глен завороженно наблюдал за работой насекомого. На миг он остался совсем один среди этого бескрайнего поля, ему захотелось лечь в мягкую траву, вдохнуть полной грудью ароматы сена и мёда, что витали вокруг, и послушать монотонное жужжание насекомых. А прямо над ним, обнимая весь этот луг, соседний лес и Белые озёра, раскинулось синее небо с лёгкими беззаботными облаками. Глен тряхнул головой, прогоняя наваждение, и посмотрел на тёмную полосу воинов Нимерии. Сандорцы явно недооценили противника. Северная страна собрала последние силы и призвала всех своих союзников, чтобы дать бой югу. Это был последний шанс нимерийцев, и если они проиграют, то уже никогда не смогут противостоять Сандоре. – Ваше высочество, – Дарий занял место рядом с принцем. – Я настоятельно прошу вас отправить императору письмо. Это не то, что мы ожидали увидеть. Наша армия немногим больше нимерийской. Значит, численного преимущества у нас теперь нет. Сион молчал, закусив губу. Глен, который находился немного правее от принца, украдкой бросал на него взгляды и видел растерянность на его лице. – Нет, – наконец сказал ледяной маг. – Неужели вы испугались небольшого войска и, как трусливые собаки, поджали хвост? – в голосе Сиона прозвучала брезгливость. – Ваше высочество, – вступил в беседу Каспий, – мы переживаем за вас. Ведь если с вами… – Довольно, – резко перебил мага Сион. – Вам стоит переживать совсем за другое. Если вы сегодня дадите хоть один шанс Нимерии на победу, – принц обвёл взглядом всех военачальников, окружавших его холодным взглядом, – то я не позавидую тем, кто выживет. Дарий – ты встанешь в центре, Равен займёт правый фланг, Аяс и Каспий – вы руководите пехотой и боевыми магами. Я же возглавлю левое крыло. Центр всегда старались расположить на небольшой возвышенности. Это было сердце армии, отряд самых лучших тяжёлых кавалеристов – элита войска и её главная ударная сила. Правому флангу тоже отводилась активная роль – они атаковали противника и совершали все необходимые манёвры. Левое крыло – это глаза и уши армии, их задача изматывать врага, нарушать его строй и подготавливать к атаке тяжёлую кавалерию. Туда входили отряды всадников в лёгких доспехах, и по численности они превышали основную ударную силу почти в десять раз. На второй линии располагалась пехота и боевые маги, их окружали метательные орудия. Баллисты на повозках, подвижные камнеметы, способные забрасывать противника каменными и огненными снарядами, и арбалеты, которые с первого раза пробивали тяжёлые доспехи. – Нужно встать так, чтобы солнечный луч и ветер приходились к нам в тыл, – Сион бегло осматривал местность, стараясь определить, с какой стороны поставить лучников. – Подойди, – он заметил Глена, который собирался влиться в строй пехотинцев. – Ты в кавалерии под моим командованием. Будь всё время у меня на глазах и только попробуй хоть что-то выкинуть, – тон принца стал угрожающим. – Помни – тебя со мной связывает клятва. Солнце поднялось высоко в небе, и в его лучах засверкали доспехи тысячи воинов. Очень скоро их блеск потухнет, и они, разбитые, перепачканные кровью и грязью, окажутся на земле. Перед боем Сион собрал всех командиров в походном шатре. – Мы изменим тактику, – сказал он военачальникам. – Я неспроста встал во главе легкой кавалерии, задача которой прикрывать основные силы. Сегодня именно она первая вступит в сражение. Мы измотаем противника, будем вести бой в рассыпном строю, атакуя его дротиками и стрелами с дальней дистанции и избегая соприкосновения с противником. Ты же, – обратился он к Дарию, – построишь тяжелую конницу фалангой, но только не как обычно в четыре ряда, а в восемь… – Сион задумался, – нет, лучше в десять рядов. Этим мы собьем противника с толку и создадим видимость, что численность нашего войска гораздо больше. Дарий задумался, как опытный полководец, он видел, что их силы практически равны. К тому же войско было измотано долгим переходом, после которого не удалось почти отдохнуть. Они потеряли больше половины быстрого и смертоносного отряда «Бессмертных», уничтожая засевшего в засаде врага. А те, кто выжили, были изранены. Нимерией двигало отчаяние, ее воины готовы были биться до последней капли крови, не жалея себя. – Это может сработать, – согласился он с Сионом. – Легкая кавалерия разрушит строй противника и дезориентирует его, а центр тем временем пойдет в наступление, а правый фланг устранит темных магов. Дарий посмотрел на магов и Аяса. – Ударим с центра и справа, а с левой стороны поставим магов, которые атакуют противника со спины, – кивнул Равен, но на его лице застыло беспокойство. Он обменялся быстрым взглядом с Каспием и небрежно бросил: – Может, Его высочество возглавит магов и будет руководить метательными орудиями? – А может, мне вообще остаться в шатре? – в словах Сиона слышался яд. – Нет, вы неправильно меня поняли, – попытался оправдаться Равен. – Я просто подумал, что вы лучше организуете атаку магов… – Каспий сомневается в своих силах? – принц посмотрел на второго мага. – Если уж он с такой простой задачей не может справиться, то что он делает в армии императора? – Я справлюсь, – быстро ответил Каспий, опасаясь навлечь на себя гнев принца. – Ты уверен? – взгляд Сиона скользнул по его лицу. – Я не подведу императора и Ваше высочество, – маг низко поклонился, и Сион тут же утратил к нему интерес, снова став обсуждать тактику. Глен все это время сидел около входа в шатер. «Как верная собачонка», – подумал он, слушая обрывки разговоров генералов. Сражения Глен мог видеть на цветных гравюрах в старинных книжках, которые читал в монастыре. Обычно это были масштабные и динамичные изображения известнейших военных событий разных эпох. Но встречались и небольшие гравюры, красочно показывающие все трагические реалии войны – убитых и раненых, сцены из лазарета и поле боя. Сегодня Глен сможет лично поучаствовать в масштабном сражении. Битва началась, когда солнце все еще было высоко на небе. Никто не стал откладывать сражение до утра – нимерийцам не терпелось разбить армию южан, а сандорцам указать северянам на их место. Глен старался держаться недалеко от принца, но то и дело отставал. Все-таки его навыки верховой езды были весьма посредственные. Тем временем кавалеристы ловко маневрировали от атак врага, закидывая его стрелами. План Сиона начинал работать. Закованные в тяжелые доспехи воины, что стояли на линии обороны, стали разбивать строй врага. Они ждали атаки со стороны центрального и правого фланга и никак не ожидали, что на них нападет левое крыло. Вообще Сандора не любила атаковать первой. Воины до последнего ожидали хода от противника и тянули время. Но Сион решил не соблюдать установленную традицию и сразу же пошел в наступления. Сам принц стрелой носился среди воинов, защищая их морозным куполом от вражеских стрел и успевая создавать в своей ладони ледяные дротики и посылать их в сторону противника. Но в какой-то момент за спиной легкой кавалерии оказался отряд сумеречных магов. Они словно появились из воздуха. Темная энергия черным дымом стала подниматься от земли и опутывать ноги лошадей, затрудняя их движение. Точно так же, как в первом лагере. Глен один из первых почувствовал удушающий дым, охвативший поле. Краски вокруг стали меркнуть, и вскоре кавалеристы оказались в полной темноте. Это было сложное заклинание, и маги могли применить его только на небольшом кусочке поля. Но и этого оказалось достаточно. Глен слышал, как рядом со свистом клинки нимерийцев рассекают плоть кавалеристов. Он пришпорил лошадь, пытаясь выбраться из тумана, но, ничего не получалось, он словно ходил по кругу. Ослепительная вспышка сверкнула во мраке, и Глен решил, что это меч нимерийца, который лишит его жизни. Но вместо этого черный дым рассеялся, и тусклый свет солнца осветил гору мертвых тел с искаженными лицами – у кого-то застыло выражение ужаса, а кто–то выглядел ожесточенным и свирепым. Отряд тяжелых пехотинцев Аяса напал на магов, и те в спешке пытались отступить. Они израсходовали слишком много энергии и сейчас не могли защитить себя от сильных воинов. На переднем фланге развернулась битва тяжелой кавалерии, а где-то над головой пролетали стрелы и болты. Сион, увидев, что отряд магов разбит и пехота стала давить противника с левого фланга, развернул свой значительно поредевший отряд. Глен последовал за ним, стараясь не потерять принца из виду и на ходу отбиваясь от нимерийцев. Глен не желал убивать, но его клинок вновь и вновь рассекал плоть северян. Сомнения терзали его: имел ли он право лишать их жизни? Однако в какой-то миг все колебания исчезли — он больше не был Палачом. Свой балахон, маску и кнут он оставил в охваченном пламенем монастыре. Сколько жертв на его счету, он не знал, но лезвие меча затупилось и уже с трудом рассекало простую стеганую броню. Если на левом фланге сандорцы заставили южан отступить, то на правом ситуация становилась критической. Равен был серьезно ранен, а отряды кавалерии почти полностью разбиты, противника сдерживала пехота, но и они несли серьезные потери. Сион остановил лошадь и, не обращая внимания на битву вокруг, вскинул обе руки вверх, будто вознося молитву богу дождя. И, словно в ответ, небо над полем потемнело, и все вокруг вспухло, наливаясь сырым сумраком. Глен запрокинул голову, ему показалось, что тяжелые тучи ожили и породили чудовищ. Последние лучи солнца, словно золотые мечи, вонзились в их мохнатые тела, и из ран на землю хлынула темная кровь. Она моментально замерзала и падала на землю в виде острых сосулек, что пронзали прочные шлемы противника, но стоило сосульке коснуться головы сандорца, как она моментально таяла. В считанные секунды воины Нимерии стали похожи на ежей. Они выли от боли и пытались вырвать острые шипы из своей головы, делая этим только хуже. Сион опустил руки, лицо его смертельно побледнело, но глаза сверкали ясным и сухим блеском. Совсем рядом Глен услышал рёв, рыцарь в тяжёлых доспехах, потускневших от крови и пыли, нёсся прямо на принца. На ходу он, размахивая мечом, как бы играючи убивал всех, кто пытался его остановить. Айварс, лучший полководец Нимерии, тоже маг, входящий в первую десятку сильнейших. Но почему-то на поле боя он предпочитал брать в руки меч и редко пользовался магией. Его имя означало «воинственный» и подходило ему как нельзя лучше. Глен посмотрел на Сиона и увидел, как растерянность промелькнула в глазах принца. Ледяной маг смотрел на приближающегося к нему воина и не мог сдвинуться с места. На фоне потемневшего неба принц казался хрупкой фарфоровой статуэткой, которую может сломать даже одно прикосновение. Глен сообразил почти сразу – Сиона удерживала на месте магия полководца Нимерии. Принц слишком ослаб и не мог ей сопротивляться. Мужчина пришпорил коня и ринулся на помощь ледяному магу. Он успел почти в последнюю минуту – Айварс уже занес меч над принцем – и отбил его атаку с силой, который северянин явно не ожидал от худого кавалериста. Айварс поднял забрало, что закрывало его лицо, и со злостью посмотрел на солдата, что помешал ему нанести удар. Этих жалких секунд, которые наложник смог выиграть, хватило, чтобы Сион скинул с себя оцепенение и увернулся от следующего удара. Айварс скривил рот, приоткрыв сухие губы, а из-под тёмных бровей хмуро и нелюдимо блеснули синеватые глаза. – Уходи, – бросил принц Глену и сжал пальцы в кулак, который тут же тускло засветился белым светом. Сион с досадой щелкнул языком – магические силы ещё не восстановились – но всё равно разжал пальцы, выпуская мельчайшую снежную пыль, которая окружила Альвареса. Маленькие кристаллики не могли причинить ему вреда, но закрывали полностью обзор и замедляли движения. Нимериец громко выругался и несколько раз махнул мечом, разрубая плотную завесу, и снова напал на Сиона. Где-то рядом слышались крики воинов, которые спешили на помощь своему принцу, но они были слишком далеко. Глен тяжело вздохнул, выбора не оставалось, может даже будет к лучшему, если он сейчас погибнет под мечом врага. Когда Альварс снова атаковал, мужчина бросился на него, принимая весь удар на себя. Сначала он услышал, как меч пробил кольчугу и с неприятным хлюпаньем вошёл в его плоть, задевая кости рёбер, ломая и кроша их на мелкие кусочки. Жгучая, практически нестерпимая боль пронзила всё тело Глена, и он закричал. Но из горла вырвался лишь тихий стон, а затем рот наполнился солоноватой кровью, которая стала стекать по подбородку, заливая шею. Глен покачнулся и упал из седла на землю. Он не мог понять, что происходит вокруг, но это уже не было столь важно. Высоко в небе лучи вечернего солнца одолели чудовищ и теперь багряные от их крови лили на землю красноватый свет. Глен хотел поскорее уйти в темноту, она избавит его от мучительной боли в груди. Но кто-то упорно заставлял его сердце биться. С трудом приподняв веки, Глен понял, что всё также лежит на земле, а вокруг продолжается битва. Осталось немного, как только солнце скроется за горизонтом, воины устроят перерыв и всю ночь будут набираться сил и помогать раненым. Рядом с ним перепачканный кровью склонился Сион, он был настолько близко, что мужчина чувствовал его морозное дыхание на своей шее. Глен поймал потемневший взгляд Сиона и увидел в его глазах сосредоточенный сердитый блеск. Принц пытался залечить его рану, но он слишком много израсходовал сил, и теперь магии было недостаточно. – Оставь, он не жилец, – крикнул Дарий, который успел к племяннику на помощь, и Глен был с ним полностью согласен. Но почему мальчишка не может просто его отпустить? Сион прислушался к дяде, битва еще продолжалась, и отвлекаться на раба он не мог. – Отнесите его в лазарет, – бросил он двум солдатам, а потом посмотрел на Глена и процедил: – Только попробуй сдохнуть! Но Глен уже не слышал его слова, темнота снова забрала его в свои объятия, притупляя боль и стирая все мысли. Глен сидел на берегу тихой реки, и казалось, что она застыла, превратившись в зеркальную гладь. И только зоркий глаз мог бы увидеть налетевший мусор, который кружило и толкало вперед течение. Полная луна кидала свой мечтательный голубой свет на уснувшие деревья, склонившиеся над водой, пологий песчаный берег и широкую ленту реки. Некоторое время Глен просто наслаждался тишиной и вдыхал разлившиеся в воздухе запахи ночных цветов, утром обреченные на погибель. Мимо пролетело насекомое, и звезды отразились в его прозрачных крылышках. Глен знал, что это за место – начало пути в бессмертные чертоги, рядом с берегом каждую душу ждала лодка. Но сейчас её не было видно. Он внимательно осмотрел заросли камышей, надеясь на чудо, и даже немного прошелся вдоль берега. Он не мог отправиться туда, куда так стремилась его душа. С грустью смотрел Глен на темные воды реки. Шёпот листвы настойчиво гнал его прочь, повторяя, что пора возвращаться в мир живых, а бледный свет луны освещал тропинку, ведущую назад. Глен очнулся в темноте, и только слабый свет звезд проникал через чуть приоткрытый полог шатра, рисуя на земле длинную серебристую линию. Было слышно, как ветер трепет стяги и палатки, склоняет гибкие кусты ковыля и бьет их о землю и поднимает в воздух сухие листья. Мужчина растерянно посмотрел по сторонам, пытаясь определить, где он, но в темноте практически ничего не было видно. С трудом приподняв руку, дотронулся до груди, в то место, куда вошел меч Альврса. Но вместо ужасной раны он обнаружил глубокий шрам с шершавыми краями. Глен попробовал встать, но при каждой попытке его голова настолько сильно начинала кружиться, что ему ничего не оставалось, как обратно класть ее на подушку. Устав, Глен ненадолго задремал, а когда проснулся, почувствовал себя гораздо лучше, и ему удалось встать на дрожащие, так и норовящие подогнуться ноги. В таком состоянии он не мог сделать ни шагу, и тогда Глен опустился на четвереньки и оперся ладонями в пушистый ковер, которым был застлан пол палатки. Так было поустойчивее, и мужчине даже удалось немного пройти вперед. Но в это время полог шатра приоткрылся, в него вошел принц и незнакомый мужчина преклонных лет с лампой в руке. – Вы только посмотрите, – воскликнул Сион. – Наш рыцарь очнулся и уже на коленях встречает своего хозяина. – Ты куда собрался, мой спаситель? – с легкой угрозой спросил принц. – Облегчиться, – буркнул Глен. – О, ты забыл добавить «господин», – Сион сделал задумчивое лицо, – и зачем куда-то ползти, у тебя рядом с кроватью для этих целей стоит горшок. А теперь будь послушным рабом и вернись обратно в постель. Глен попытался встать, но силы покинули его. Он мог лишь ползти, как собака, но мужчина не собирался сдаваться. Принц насмешливо наблюдал за его тщетными усилиями. В конце концов, ему это надоело. С неожиданной силой он рывком поднял Глена на ноги и потащил к постели. – Осмотри его, – бросил он своему спутнику и взял из его рук лампу. Над Гленом склонилось лицо со впадинами на щеках и висках, покрытое тонкой сеточкой морщин. Руки незнакомца были теплыми и сухими, а прикосновения мягкими и аккуратными. Глен внимательно следил за действиями незнакомца, который вел осмотр, гадая, кто это. Местный лекарь? Травник или шаман, что общается с духами? Их взгляды встретились, и у Глена на несколько секунд перехватило дыхание. Ласково-строгие глаза словно заглянули ему в душу, они были серые, как песок, и блестящие, как чистая сталь. – Ты… – прошептал Глен, но мужчина сжал покрепче его плечо, делая знак молчать. – Ваше высочество, – обратился незнакомец к принцу, – рана затянулась и опасности больше не представляет. Но общее состояние еще очень плохое. Его организм пережил сильный стресс, и в ближайшее время вашему слуге нужен покой и отдых. Я оставлю восстанавливающие травы, – мужчина достал из поясной сумки несколько мешочков. Их нужно заваривать кипятком и давать настояться несколько часов. Принимать утром и вечером по стакану. Сион кивнул и протянул руку, забирая лекарство. – Возьмите еще эти ягоды, они приятны на вкус и предупреждают развитие воспалений, – пожилой мужчина насыпал в ладонь принца горсть сморщенных коричневых ягод. – Если вашему слуге станет хуже, мой дом на северо–западе отсюда, рядом с озером. Верхом доберетесь минут за пятнадцать. Глен сразу понял, что старик не просто так указал место, где его можно найти. Он ждал его, и решил, как только окрепнет, сразу же отправиться к лекарю. Сион лично напоил своего наложника настоявшимся отваром с ароматом мелиссы. Делал он это на удивление мягко и аккуратно, придерживая голову Глена и поднося стакан к его губам. Если жидкость проливалась мимо рта, Сион стирал капли с подбородка наложника шелковым платком. Принц ничего не спрашивал. Он, как лекарь ушел, больше не проронил ни слова, Глен тоже предпочел помалкивать. Как только стакан опустел, Сион еще раз вытер лицо наложника, а потом с поистине отеческой заботой поправил одеяло. – Набирайся сил, – бросил принц и вышел, оставив Глена наедине с тревожными мыслями. Но очень скоро подействовало снадобье, и наложник погрузился в глубокий целебный сон.