Третий Судья

В следующий раз Глен проснулся на рассвете. Силы понемногу возвращались, голова кружилась меньше, но все равно, чтобы встать, ему потребовалось приложить немало усилий. Но все же это было лучше, чем в ту ночь, когда он мог передвигаться только на четвереньках. Сион зашел к нему спустя час, и за это время Глен успел несколько раз подняться и даже дойти до выхода из шатра и, откинув полог, выглянуть наружу. Его интересовал вопрос, кто победил в битве у Белых озер, но спросить было не у кого. Два стражника, что охраняли вход, даже не повернули голову в его сторону, и сколько бы Глен не пытался с ними заговорить, они не обращали на него внимания. – Опять шатаешься? – недовольно заметил Сион. Видимо, охрана уже успела доложить обо всем принцу. За ледяным магом в шатер незаметно проскользнула деревенская девка с подносом, заставленным едой. Как только она поставила его на низкий столик, Сион махнул рукой, приказывая ей убираться прочь. Он передал в руки наложника стакан с целебным напитком, а потом лично стал накладывать ему в тарелку еду. Все блюда на подносе были из кухни северного народа, который предпочитал более простую пищу. Они обильно приправляли еду травами и часто запекали или тушили продукты. Сион поднял крышку глиняного горшочка, из которого тут же вырвался пар и наполнил шатер ароматом рагу, и наложил немного мяса и овощей в фарфоровую тарелку, туда же он добавил кусочек сыра, мягкий хлеб, намазанный маслом, и несколько ложек ячменной каши. – Ешь, – он протянул тарелку Глену. – Ваше высочество… – пробормотал наложник, – битва… Кто победил? – Мы заставили противника отступить… – в голосе Сиона не было радости. – Но заплатили за это высокую цену. Нимерийцы изрядно потрепали наше войско. Через несколько дней нас ждет новое сражение. Однако я опасаюсь, что к северянам подоспеет подкрепление. – А если и нам послать за новыми бойцами? – спросил Глен. Если к северянам придет помощь, то армии Сиона не выстоять. – Я уже обсуждал это с другими военачальниками. Но наши солдаты слишком далеко, они не успеют к началу битвы. Все же мы послали несколько гонцов в ближайшие города и отправили птиц в столицу, – на этих словах Сион поморщился. Очень скоро император узнает, что его племянник в опасности, и примчится сюда. Это обнадежило Глена, и он подумал, что, может, еще не все потеряно. – Как только мы выиграем битву, – стал делиться планами Сион, – Дарий дождется подкрепления и начнет продвижения дальше на запад, а я вернусь во дворец. Я удовлетворил твое любопытство? – спросил принц. Глен кивнул головой. – А теперь я хочу послушать тебя. Холодная рука принца коснулась лба наложника. – Жара у тебя нет, выглядишь уже лучше, так что вполне сможешь ответить на мои вопросы. Глен судорожно сглотнул. Он до сих пор был не в курсе, что произошло после того, как потерял сознание. Но если он сейчас жив и разговаривает с принцем, значит, его все же успели спасти. Но в таком случае о чем его хочет спросить ледяной маг? – Ты снова спас меня, – задумчиво сказал Сион. – Если бы Айварс ударил меня, то сейчас моя жизнь висела бы на волоске. Почему ты это сделал? – Я связан с вами клятвой, как крепкими узами, я ваш наложник и раб… – Прекрати, – оборвал его Сион. – Ты совсем не умеешь лгать. Клятва не заставляет жертвовать своей жизнью. У меня в какой–то момент закрались сомнения, – принц издал легкий смешок, – может, ты человек моего дяди и специально приставлен ко мне? Очень много фактов указывает на это. Сион начал загибать пальцы: – Ты никак не реагируешь на меня и игнорируешь все мои намеки, а очень многие были счастливы, если бы я просто уделил им немного внимания. Ну а если бы позвал в свою постель… – глаза принца опасно блеснули, – Ты дважды спас мне жизнь в этом походе, рискуя своей собственной, – он загнул второй палец, – мой дядя относится к тебе более чем благосклонно – он разрешил тебе поехать со мной в поход, простил дерзкий поступок и самое главное, оставил в живых, несмотря на все мои провокации. Глен с трудом сдержал смех. Какая нелепая теория, но, безусловно, слова Сиона не были лишены смысла. – Ответь мне – я прав? – лицо принца стало мрачным, а в шатре на несколько градусов упала температура. – Я дам тебе шанс… – принц внимательно посмотрел на раба, словно первый раз его увидел. – Расскажи мне всё сам… Кто ты такой? – Ваше высочество, – произнес Глен. – Я никогда не покидал города, в котором родился и в котором, как я думал, умру. Но однажды мне пришлось выйти за его стены, и это закончилось тем, что я попал в плен и был продан во дворец Халифа. Больше мне нечего вам рассказать. Если вы сомневаетесь во мне, то можете казнить прямо сейчас. Но неужели я не доказал свою преданность? Я защищал вас, рискуя собственной жизнью, я закрыл вас от меча и не сомневаясь, принес клятву, которая еще больше подавила мою волю, я даже ни разу за время пути не пытался сбежать. Так почему вы меня постоянно подозреваете? Если я нимерийский шпион, то моя главная задача – убить вас. Ведь вы сейчас управляете армией Халифа и являетесь самым сильным здесь магом. В глазах Сиона промелькнуло сомнение. – Если же меня поставил приглядывать за вами император, то что же в этом плохого? – в словах Глена прозвучало искреннее недоумение. – В этом случае я сделаю всё, чтобы вы вернулись во дворец живым и здоровым. – Я думаю… – губы Сиона изогнулись в усмешке, – ты лжешь. Я давал тебе шанс… Поешь, – другим тоном произнес принц, указывая на поднос с едой, – тебе нужно набираться сил. Глен кивнул и принялся за еду. – Кто спас меня? – спросил наложник, прожевав кусочек мяса с овощами. – Когда Айварс ударил меня, то я был уверен, что умру. – Ты забываешься, – недовольно отметил Сион. – Ты всё еще мой раб, а рабу не положено первым заговаривать с господином и уж тем более задавать вопросы. Замечание принца было справедливо, и во дворце Глену назначили бы за такую дерзость плетей двадцать, а может и вообще отрезали язык. Но они не на запретной земле, а в военном походе, и Глен сейчас не раб, а воин, который сражался рядом с принцем. Мужчина молча продолжил есть, хотя аппетита совсем не было. Но упорно жевал жестковатое мясо и хрустящие овощи, Сион прав, ему нужно было набираться сил. Принц некоторое время наблюдал за наложником, а потом взял стул и сел напротив него. – Когда бой закончился, Дарий сказал мне, что ты испустил дух, но я лично хотел в этом убедиться. Хорошо, что они испугались бросить твое тело к другим павшим войнам, не хотелось бы искать тебя среди горы трупов, – Сион поморщился. – Ты лежал накрытый какой-то тряпкой недалеко от погребального костра, и, увидев тебя, я сначала тоже подумал, что ты и правда мертв. Но потом обнаружил, что ты дышишь – совсем слабо… но все же. Я могу исцелять раны, но мое мастерство довольно посредственно. Равен был тяжело ранен и не мог помочь, а Каспий – сильно истощен, и ему требовался отдых. Ты знаешь… – произнес Сион, не сводя взгляда с наложника, – мне пришлось приложить немало усилий, чтобы найти того травника и еще больше, чтобы уговорить его помочь тебе. Глен отложил ложку и низко склонил голову: – Благодарю вас, ваше высочество, что спасли никчемную жизнь раба. Сион на несколько секунд замер, а затем вскочил на ноги. Его щеки окрасились румянцем, а в глазах вспыхнул гнев. В почтительных словах раба явно слышалась насмешка. Он выставил вперед руку, явно собираясь магией проучить наложника, но затем передумал. – Зря ты не ценишь мою доброту, – со злостью бросил он и вышел из палатки. После полудня Глену принесли обед, а вслед за слугами к нему в шатер зашел Дарий. Сегодня он собрал волосы в хвост, открыв высокий белый лоб. И эта прическа делала его похожим на Халифа настолько сильно, что наложник замер, не веря своим глазам. И лишь спустя несколько секунд он понял, что ошибся. Черты лица Дария были не такие утонченные, как у брата, взгляд резкий и открытый, а манера поведения более легкая и искренняя, чем у императора. Хотя никому из императорской семьи не следовало доверять. – Неужели игрушка моего племянника уже на ногах? – удивленно воскликнул Дарий, он остановил Глена, который вставал с кровати, чтобы выразить почтение брату императора. – Лежи, после такого ранения тебе нужен отдых. Он бесцеремонно сел на кровать, проигнорировав стул, и с легкой усмешкой посмотрел на Глена. – Ты ничего такой, – наконец сделал вывод Дарий. – Но таких, как ты, много. В гареме Халифа есть юноши гораздо красивее и изящнее тебя. Поэтому я не могу понять, чем ты так привлек нашего ледяного принца? Может, ты колдун? – Дарий нахмурился. – И добавил в его пищу любовное зелье? – Ваше высочество, я простой человек и к магии не имею никакого отношения, – Глен не знал, как правильно обращаться к Дарию, поэтому выбрал самое уважительное обращение. Но брату императора оно пришлось не по душе. – Я отказался от всех титулов и публично заявил, что не собираюсь претендовать на трон, поэтому не стоит ко мне так обращаться. Зови меня господином. Тогда ответь мне, что в тебе такого, от чего наш ледяной принц потерял голову? – Господин, вы ошибаетесь, – покачал головой Глен, – его высочество принц Сион относится ко мне как к забавной игрушке, которую не жалко сломать. Очень скоро он наиграется и выкинет меня на помойку. Дарий пододвинулся поближе, и его лицо с широкими скулами и острым носом с горбинкой, похожим на клюв ястреба, оказалось совсем рядом от лица Глена. – Ты прекрасно знаешь, что это не так. Несколько дней назад я впервые увидел своего племянника растерянным и беспомощным. Когда я сообщил ему, что ты умер, он сразу же бросился к твоему телу. Надо было все-таки сжечь тебя с остальными павшими, – с досадой добавил Дарий. – Сион поднял на уши весь лагерь, пытаясь тебя спасти. Он поддерживал в тебе жизнь своими магическими силами, которые были на исходе, пока мы искали лекаря. Разве так относятся к забавной игрушке? Слова Дария удивили Глена. Он не ожидал, что Сион будет так бороться за его жизнь, и пожалел, что его так и не сожгли с остальными трупами. В этом случае, после восстановления его внешность бы изменилась, и он снова смог бы проникнуть во дворец Халифа. Но уже не как наложник, а как слуга. Сердце Глена наполнилось обманутыми надеждами и разочарованием. Ему с трудом удалось не выдать свои эмоции и сохранить на лице удивленное выражение. – Возможно, его высочество хотел спасти мою жизнь, потому что я закрыл его от удара? – предположил Глен. Дарий усмехнулся и поудобнее расположился на кровати. – Я знаю своего племянника с раннего детства, даже будучи ребенком он был холоден и не эмоционален. Он никогда ни к кому не проявлял привязанности. «Ледяной принц» так его называют, и это отнюдь не из-за его магических способностей. Исключением всегда был только Халиф, но я не буду тебе объяснять причину, – Дарий усмехнулся и весело подмигнул Глену. – Сион не чувствует благодарности, он все воспринимает как должное и не понимает, почему некоторые люди ждут от него награды. Даже спасение своей жизни он воспринимает как само собой разумеющееся. Ты раб, который должен служить ему. Мне интересно… – Дарий резко схватил наложника за шею и притянул к себе, – может, принц привязался к тебе из-за твоих навыков в постели? Дарий провел пальцами по губам Глена. – Расскажи мне, чем вы с его высочеством занимаетесь ночами? – Господин, – Глен посмотрел в темные глаза Дария, – я думаю, вам лучше спросить об этом самого принца. Я всего лишь никчемный раб, который выполняет желания своего хозяина. И я не могу поведать вам, что происходит за закрытыми дверьми. Дарий отпустил наложника и резко встал с кровати. – Мне все равно, какими непотребствами вы занимаетесь, – брезгливо бросил он и, достав платок, вытер пальцы, которыми касался раба. – Я не испытываю тяги к мужчинам. Но мой племянник предпочитает свой пол, – со вздохом произнес Дарий. – Честно говоря, я думаю, что Халиф специально развратил принца. Ему выгодно, что Сион отвергает всех принцесс, предложенных ему в жены, и не собирает гарем. – Но зачем? – не удержался Глен. И тут же с опаской посмотрел на Дария, опасаясь получить наказание за дерзость задавать вопросы господину. Но тот, привыкший к более простому общению с солдатами, не обратил на это внимания. – Мне казалось, ты более сообразительный, – фыркнул Дарий. – Что тут непонятного? Если у принца не будет женщины, то не будет и наследника. Сын Сиона являлся бы первым претендентом на трон. Глен об этом никогда не задумывался. Он совсем забыл, что Анзор, отец Сиона, был старшим из братьев и трон Сандоры принадлежал ему. Перед глазами наложника предстала зала, где решалась судьба преступников, что попали в монастырь. Он стоял на возвышении за трибуной и равнодушно смотрел на юного мага, одетого в простую холщовую рубаху. Хрупкая фигура на коленях, с закованными в колодки руками и обреченным взглядом. Таких, как Сион, было много, но все же в тот день принц привлек внимание палача. – Первый принц Сион, наследник трона Сандоры, вы здесь, потому что совершили тяжкое преступление, – раздался голос Первого судьи. – Вы понесете наказание за свое злодеяние и, вероятно, умрете в этих стенах. Чтобы ваша душа очистилась от грехов и смогла обрести покой – раскайтесь! Юноша на коленях усмехнулся, но тут же спрятал улыбку. Однако это не укрылось от глаз Палача. – Я зачитаю обвинение, – Первый судья развернул свиток, что лежал на трибуне. – Первый принц Сион, вы обвиняетесь в убийстве собственного отца Анзора, мага воды и правителя Сандоры, с целью завладеть троном. – Принц Сион, – посмотрел на мальчишку, – вы признаете свою вину? Желаете ли вы раскаяться в содеянном и облегчить вашей душе путь в чертоги бессмертия? Ледяной маг поднял голову и посмотрел на судей. Лицо его было бледно, но в матовых глазах читалось пренебрежение. – Я признаю свою вину, – сказал Сион. – Но раскаиваться не собираюсь, моей душе еще рано в чертоги бессмертия. Я намерен вернуться домой. Палач с любопытством наблюдал за тем, как один из немногих заключенных вел себя дерзко и высокомерно. – Как скажете, – почтительно сказал обвинитель и повернулся ко Второму судье. – Принц Сион, за столь тяжкое преступление вам будет назначено по сто ударов кнутом в течение четырнадцати дней. Если вы выживете после исполнения приговора, то навсегда лишитесь права стать императором Сандоры. На трон сможет претендовать только ваш сын. Теперь Глен вспомнил, почему усомнился. Он никак не мог поверить, что этот юноша смог убить собственного отца, хотя он сам же признал свою вину. Но даже если его душа была черна и он хотел таким способом занять трон, разве он смог бы в одиночку одолеть одного из сильнейших магов воды. Определенно ему помогали. Но тогда почему он один расплачивается за совершенное преступление? Но чем дольше палач смотрел в прозрачные глаза принца, тем сильнее убеждался, что принц не поднимал руку на своего отца. Но часы не ошибаются, Сион совершил преступление. – Мой старший брат Анзор лишил его такого права, – признался Дарий. Глен с удивлением посмотрел на брата императора. Он точно помнил, что это сделал Второй судья. А так как монастыря больше нет, значит и приговор утратил силу. – Ты нимериец, поэтому ничего не знаешь, но многие сандорцы в курсе, что Анзор застукал своего сына и своего брата за довольно пикантным занятием. Это привело его в ярость. Не потому что Сион возлежал с мужчиной, а потому что это был его родной дядя. В гневе Анзор передал право наследовать престол своему не родившемуся внуку. Может, таким образом он хотел исправить Сиона, но мой племянник оказался упрямым человеком. Лицо Дария помрачнело, видимо, он понял, что слишком много рассказал простому рабу. Не даром Халиф хотел отрезать своему болтливому братцу язык. – Если разболтаешь что–нибудь Сиону, – угрожающе произнес Дарий. – Я лично придушу тебя. – Не беспокойтесь, господин, я буду нем, как рыба. Я не хочу лишиться какой–нибудь конечности, которую его высочество мне отморозит за длинный язык. Дарий усмехнулся и кивнул головой.