Третий Судья

Глен осторожно взял в руки колокольчик и с интересом взглянул на него. Он не помнил, откуда у него появилась эта необычная игрушка, но тот восторг, когда он ребенком сжимал в руках хрустальную безделушку, остался в его сердце. И сейчас, прикоснувшись к колокольчику, он ощутил отблеск давно забытой детской радости. Мужчина завороженно рассматривал его со всех сторон и бережно проводил пальцем по морозному узору, который словно паутина, оплетал поверхность изделия. Он заметил на нем знакомые символы, но никак не мог вспомнить их. – Что бы это значило? – пробормотал Глен и посмотрел на лекаря. Тот, подперев ладонью щеку, дремал, забыв о своем госте. Его бледное лицо с тонкой сеткой морщин напоминало маску, а между неплотно закрытых век белел пустой глаз без зрачка. Если бы не тихое дыхание старика, то Глен решил бы, что перед ним покойник. Мужчина бесшумно поднялся и натянул грязные доспехи. Он не удержался и еще раз бросил взгляд на застывшее и отмеченное печатью смерти лицо лекаря и почувствовал укол зависти. Совсем скоро старик обретет покой и отправится в путь по тихой реке к тем чертогам, о которых он так мечтал. – Прощай, – тихо сказал Глен и вышел из дома лекаря. День давно наступил, но тусклое солнце окрашивало все вокруг в серый цвет, и мир словно потерял краски. Со стороны холмов, там, где был лагерь сандорцев, в небо до сих пор поднимался дым, а ветер разносил по округе тошнотворный запах гари. Он щекотал ноздри, кружил голову и оседал на кончике языка. Глен не знал, что ему делать дальше и в нерешительности топтался на дороге, то бросая взгляд на холмы, окрасившиеся в багряные краски осени, то на крыши домов лежащей перед деревни. Его неудержимо тянуло именно туда, и как только Глен сделал первый шаг, ноги сами понесли его к поселению нимерийцев. Вскоре он оказался перед воротами, распахнутыми настежь, справа и слева от которых тянулась вросшая в землю каменная стена с бойницами. Она настолько развалилась от времени, что теперь вряд ли могла защитить деревню от нападения врага. Впереди простиралась широкая грунтовая дорога, вдоль которой, спрятавшись за частоколами заборов, стояли сложенные из сруба дома. В деревне царила суматоха. Сандорские воины загружали повозки мешками с зерном, вяленым мясом и круглыми головками сыра. Лица крестьян, что выглядывали из-за калиток или же смотрели из окон, были испуганные и одновременно злые – имперская армия забирала у них последние запасы, оставляя без еды перед самой зимой. Но сандорцы не обращали на это внимания. Они, облаченные в помятые доспехи, важно расхаживали по деревне, раздавали указания и с сальными улыбками заглядывались на хорошеньких девушек. Такое поведение южан могло означать только одно – им удалось отбить ночную атаку нимерийцев. Глен заметил среди воинов Дария. Тот беседовал с высоким мужчиной в изрядно поеденном молью меховом плаще. Седина в волосах собеседника блестела подобно серебряным нитям, нахмуренные брови, сходившиеся дугой над тонким ровным носом, свешивались на горящие гневом глаза. – Вы забираете все наши запасы. Скоро придет зима, и нам нечего будет есть. – Неблагодарные сволочи, – процедил Дарий. – Мы взяли лишь немного еды, а могли бы спалить вашу деревню, как армия Нимерии сожгла наш лагерь. Это ваш справедливый король виноват, он бросил вызов Халифу. Поэтому вы дадите нам все, что мы попросим – еду, одежду, коней и, если понадобиться, девок. Седовласый мужчина, который, видимо, являлся старостой деревни, весь сгорбился, словно чувствуя себя расплюснутым невыносимой тяжестью слов Дария. – Мы рады помочь сандорской армии, – бесцветно ответил он, то потом его голос дрогнул, и староста с мольбой добавил, – прошу, оставьте нам хотя бы немного еды. – Ты начинаешь меня раздражать. Глен отметил, что Дарий не выглядит убитым горем, напротив, на его лице блуждала самодовольная улыбка, а взгляд был ясным и уверенным. Вряд ли он был столь спокойным, если бы его племянник погиб. – Мы забираем не все, – услышал он голос принца, который оказывается все это время был рядом. Его кольчуга, некогда блестевшая на солнце, сейчас почернела, светлые волосы спутались и покрылись пылью, а лицо было испачкано сажей. Но все же даже в таком виде Сиона нельзя было перепутать с обычным воином. С величественной осанкой, холодным взглядом и легкой скукой на лице он заставил старосту еще ниже склонить голову. – Мы вам оставляем половину припасов. Помните щедрость сандорцев. – Ваше высочество, – староста повернулся в сторону принца и почтительно поклонился. – Мы не забудем вашей милости. Глен сделал несколько шагов вперед, но то ли настойка, что дал ему лекарь, перестала действовать, то ли от облегчения, что с принцем все в порядке, его ноги подкосились, и он рухнул на колени прямо посередине дороги. — Ты что расселся? — прикрикнул на него проходивший мимо воин. — Ослеп совсем? Его высочество здесь. Он ткнул Глена в плечо древком своей пики, заставляя его встать. Но стоило только наложнику подняться, как он снова без сил повалился на землю. – Вставай, пес! – на него обратили внимание другие солдаты. – Совсем страх потерял. Ты думаешь нам легко? Мы тоже устали. Крики солдат привлекли внимание принца. Он лениво повернул голову и окинул их равнодушным взглядом. Но стоило ему увидеть лицо стоявшего на коленях мужчины, как его глаза вспыхнули, а на щеках заиграл румянец. – Пошли вон, – тихо сказал он,и солдаты быстро расступились. На их лицах промелькнуло мрачное торжество, но кто-то все же с сожалением покачал головой, жалея обессиленного солдата. Сион медленно подошел к наложнику. «Встречаю своего господина на коленях, – усмехнулся про себя Глен, – как и положено рабу». Он смотрел на сапоги принца, покрытые засохшей грязью, которые остановились рядом с ним. – Вернулся блудный раб, – усмехнулся Сион. – Мы тебя заждались. Вставай, – он протянул руку без перчатки наложнику. – Нужно осмотреть твои раны. Глен осторожно коснулся протянутой ладони, которая оказалась не холодной, как обычно, а необычайно теплой и мягкой и с трудом поднялся на ноги. Присутствие принца придало ему сил. – Следуй за мной, – бросил он Глену и пошел в сторону самого большого дома, расположенного в конце улицы. – Нужна теплая вода, – на ходу отдавал приказы Сион. – Еда, одежда и целебные мази. В доме пахло сыростью от вымытых полов и какими-то травами. Узкие маленькие окна закрывали белоснежные занавески, которые специально повесили для принца. На добротном столе свежая скатерть с расставленными тарелками, а на кровати покрывало с заломами. Оно тоже, видимо, долгие годы лежало на дне сундука в ожидании своего часа. Несколько девок, что прислуживали принцу, бросились выполнять его распоряжения. Их расторопности можно было только позавидовать, через несколько минут в дом забежала крестьянка с чистой одеждой, грубыми полотенцами и банными принадлежностями. Почти сразу за ней появилась вторая с подносом, на котором стояли две миски каши, тонко нарезанное холодное мясо, маринованные овощи и несколько кусков хлеба. Рядом с едой лежали баночки с мазями и чистая ткань, нарезанная полосками для бинтов. У старосты в доме не было ванны, поэтому стражники притащили бочку. И сейчас она стояла посередине комнаты и ждала, пока её наполнят горячей водой. – Ешь, – приказал Сион оглушенному от такого внимания наложнику. Он молча наблюдал, как Глен зачерпывает ложкой кашу и отправляет ее в рот. – Я думал ты погиб, – наконец произнес Сион. – Бесславно закончил свои дни, пронзенным пикой неприятеля и сожжённый заново. Признаюсь, я расстроился, – принц отвернулся, пряча глаза. Крестьянки принесли первую партию воды и вылили ее в бочку. Горячий пар, словно облако, поплыл по комнате. – Я тоже думал, что наша армия разбита… – Поэтому ты сбежал? – в голосе Сиона послышалось недовольство. – Я не убегал. Мы гнали северян к реке, я сражался, пока мой меч не сломался. Чтобы спасти свою жизнь, мне пришлось прыгнуть в воду. – То есть ты все же бросил меня, своего господина. Не так ли? Глен замер с куском мяса в руках. Сион был прав, он трусливо сбежал с поля боя. – Я не мог выбраться из реки, – это была правда, Глен вспомнил, как барахтался в темной воде, доспехи сковывали его движения и тянули на дно. – Очнулся уже на берегу, куда меня вынесло течением. – Почему же направился в деревню, а не пошел назад в лагерь? – Вы же звали меня, – Глен сделал глоток воды из кувшина, – вот поэтому я здесь, а не в лагере. Зачем делать крюк, когда я точно знал, что вы меня ждете в деревне. – Лжец! – возмутился Сион, но на его губах появилась улыбка. – Никто тебя не звал и не ждал, больно ты нужен. Пока Глен ел, крестьянки наполнили бочку горячей водой и запах сырости в доме усилился. – Тебе нужно помыться, воняешь просто ужасно, – Сион указал взглядом на импровизированную ванну. Наложник послушно встал и на ходу стал раздеваться. От усталости и переживаний он не чувствовал ни смущения, ни стыда. – Я не могу тебя исцелить, – с сожалением произнес Сион, рассматривая покрытое синяками и ссадинами тело мужчины. – Слишком много магии я потратил, и мне нужно восстановиться. – Вот эта рана довольно глубокая, – произнес он, аккуратно касаясь плеча. Глен почувствовал, что принц все же пытается залечить её, и резким движением остановил. – Не нужно, ваше высочество. Мне не больно. Он сжал тонкие пальцы Сиона в своих руках, а затем, поддавшись внезапному порыву, поднес к губам и поцеловал. В глазах принца промелькнуло удивление, он наклонил голову, чтобы скрыть улыбку. – А ты забавный, – Сион не убрал руку, позволяя Глену продолжать касаться его кожи загрубевшими от рукоятки меча пальцами. – Наложник, полный секретов. Иногда ты напоминаешь мне одного человека… – Кого? – спросил Глен не подумав, но тут же прикусил язык. Но принц сделал вид, что не услышал вопроса, мягко высвободил руку, оставив на пальцах Глена тепло своей кожи, и подтолкнул его к бочке с водой. – Я тебе помогу, – неожиданно заявил Сион, – хочу быть уверенным, что ты хорошо промыл раны. Принц схватил мочалку и стал аккуратно водить по израненной коже наложника, смывая с неё пот, грязь и кровь. – Не нужно... я сам... – Глену было не ловко от действий принца и он всячески старался уклониться от его прикосновений. – Перестань барахтаться, – прикрикнул на него принц, – ты мне мешаешь. Он прямо в одежде забрался в бочку и теперь стоял напротив настолько близко, что Глен чувствовал его дыхание у себя на коже. – Разве в одежде моются? – хрипло спросил Глен. Принц на мгновенье замер, а затем рассмеялся самым веселым и ясным смехом. На мгновение его лицо приняло детское выражение, которое, как отметил Глен, очень ему шло. – Если ты заметил, то я-то чистый, а залез я в бочку, чтобы удобней было мыть тебя. Но если моя одежда тебе мешает, то я разрешаю тебе снять её. Слова принца прозвучали легко и непринужденно, и казалось, нет ничего сложного снять с него промокшую одежду, но Глен не мог даже поднять руку. Этот момент показался ему настолько интимным и неприличным, что мужчина захотел немедленно вылезти из бочки. – Чего же ты испугался? – спросил Сион и расстегнул верхние пуговицы приталенного камзола с облезлым мехом на воротнике, чьи полы плавали на поверхности воды. – Или не хочешь? – Я… – Глен прикрыл веки, пытаясь разобраться в своих чувствах. Близость принца определенно его возбуждала, на самом деле он даже не подозревал, что в его уставшем теле может появиться столь сильное желание. Это было неправильно, но в то же время волнительно. Глен открыл глаза и посмотрел на принца, который справился еще с несколькими пуговицами. – Я хочу, – уверенно заявил наложник. «Рано или поздно это должно произойти», – подумал про себя Глен и расстегнул оставшиеся пуговицы, неловко помогая принцу снять камзол, после чего не глядя отбросил его в сторону. – Поаккуратнее, – зашипел на него принц. – Вообще-то это моя единственная одежда. Вряд ли у старосты найдется еще что-то приличное. – Не стоило лезть в ней в воду, – заметил Глен. Под камзолом обнаружилась обычная рубашка, которую Глен тут же снял. Он внимательно рассматривал худое тело принца с алебастрово-белой кожей, на которой темно-фиолетовые синяки и черные гематомы выделялись яркими контрастными пятнами. Несколько глубоких порезов украшали его плечи и грудь. Глен осторожно провел по ним пальцами, но его запястье тут же перехватила тонкая рука Сиона. – Поцелуй, и боль пройдет, – с легкой усмешкой попросил принц, и Глен послушно прикоснулся губами к синяку на плече. Принц застыл, словно ледяная статуя. Его дыхание немного сбилось, когда наложник поцеловал ссадину под ключицей и опустился ниже, «залечивая» другие раны. – Ещё, – пробормотал Сион. Принц обвил ногами торс наложника и откинул голову на край бочки. Глен лизнул языком следующий синяк и задел маленький розовый сосок. Сион вздрогнул, и наложник подумал, что сделал что-то неприятное, и уже хотел отстраниться, но принц схватил его за волосы. – Сделай еще раз так, – попросил он. Глен снова лизнул теперь уже сосок. – Прикуси его… Да, вот так, – простонал он, когда наложник зажал между зубов нежную горошину. А дальше Глен словно обезумел, он сам не понимал, что с ним происходит. Но с наслаждением терзал тело принца, то целуя немного прохладную гладкую кожу, то покусывая ее, оставляя еле заметные розовые отметины. Голова наложника кружилась, и новое неизведанное чувство зарождалось в его груди. Сладкая истома расползалась по его венам, заставляя всего гореть и дрожать, как в лихорадке. А потом ему показалось, что вся кровь, что была в его теле, прилила к паху, и Глен ощутил, что его орган, до этого много лет пребывавший в спокойствии, стал крепнуть, пока не превратился в каменный жезл. Сион довольно хмыкнул и дотронулся рукой до изнывающей плоти, срывая с губ наложника невольный стон. – Не бесполезный… – хрипло пробормотал Сион и утянул Глена в поцелуй. – Я хочу тебя… – принц оторвался от губ Глена и приподнялся повыше. Он завозился, стягивая с себя штаны. Они упали на дно бочки, и Глен почувствовал пальцами ног мокрую ткань. – Только тебе нужно меня растянуть. Он потянул руку ничего не понимающего Глена под воду, и мужчина почувствовал, как его пальцы коснулись сжатого колечка мышц. Наложник вздрогнул, он не ожидал такого поворота. В их первую встречу Сион засунул в его анус здоровенное дилдо, и он прекрасно помнил, насколько это было неприятно. А сейчас принц просит сделать с ним то же самое. Разве это может нравиться? – Смелее, сначала один палец, – наставлял Глена Сион. – Да, вот так, умница, – похвалил он его, когда палец наложника оказался в узкой жаркой тесноте. – Пошевели им, а потом постепенно добавляй еще пальцы. Глен осторожно выполнял указания принца. Возбуждение, которое немного спало, стало с новой силой охватывать его, становясь болезненным и требуя выхода. Ему нравилось сжимать тело принца в своих руках, нравилось видеть, как на бледных щеках Сиона расцветает румянец, а холодный жесткий взгляд становится расплывчатым. Глен более уверенно пошевелил пальцами, и вдруг тело принца напряглось, а сам он издал тихий стон. – Повтори, – прошептал принц, с трудом выговаривая слова. Глен снова пошевелил пальцами, с жадностью наблюдая за Сионом. А затем, не удержавшись, коснулся губами его приоткрытых влажных губ. Следующий стон принц выдохнул ему в рот. – Не могу больше ждать, войди в меня. Не бойся. Принц взял в руку член наложника и направил его туда, где только что были его пальцы. – Вам будет больно, – с сомнением произнес Глен, хотя сам изнывал от желания проникнуть внутрь. Он почему-то был уверен, что ему станет очень хорошо, как только он окажется внутри принца. – Не будет, – заверил его Сион и сам толкнулся вперед, насаживаясь на твердый жезл наложника. – Если ты будешь аккуратным, то не будет. И все же Сион поморщился, когда Глен стал проникать в него. Наложник этого не заметил, дурея от новых ощущений. Он чувствовал, как мягкое горячее нутро обхватывает его, принося невероятное наслаждение. Эти ощущения были настолько сильными, что Глен испугался и хотел всё прекратить и позорно сбежать. Но если разум говорил ему остановиться, то тело предательски не хотело уходить. – Двигайся, – словно издалека услышал он голос Сиона и сделал несколько толчков на пробу. Стон, длинный и протяжный, сорвался с его губ. А затем новые ощущения полностью захватили – от каждого толчка по его телу все сильнее разливался жар. Он стекался куда-то вниз, собираясь около паха, и очень скоро его стало так много, что Глену на несколько секунд показалось, что он горит. Он вбивался в мягкое, обмякшее тело Сиона, которое держал в руках, и с наслаждением слушал хриплые, обрывочные стоны, что срывались с губ принца. – Коснись его, прошу, я больше не выдержу, – Сион приоткрыл глаза и мутным взглядом посмотрел на Глена. И чтобы несообразительный наложник ничего не перепутал, сам положил его руку себе на пах. – Приласкай, – это была не просьба, а приказ. Глен обхватил скрытое водой достоинство принца ладонью и несколько раз провел рукой вверх-вниз. Он не был уверен, что делает всёправильно, но вздрагивающее тело принца подсказывало, что он на верном пути. Взмокшие волосы прилипали ко лбу и лезли в глаза, пот струйками стекал по его лицу, разъедая мелкие ссадины и заставляя кожу гореть и чесаться, но Глен не обращал на это внимания. Весь комок жара, что пульсировал в его паху, с новым толчком взорвался, и у наложника потемнело в глазах от избытка ощущений. Кажется, он кричал, пока изливался внутрь принца, а рядом с ним Сион тоже подошел к финалу, издавая приглушенные звуки, и рука Глена наполнилась вязким семенем. Ему показалось, что из его тела вытащили все кости, он опустил руки, которые повисли словно две безвольные плети, а сам прислонился к краю бочки. – Ты кончил в меня, – недовольно проворчал Сион. – На первый раз я тебя прощу, но больше такого не позволю. Глен посмотрел на принца, пытаясь понять, что он говорит. Его растерянный вид развеселил Сиона, и на лице, которое снова приобрело холодное выражение, промелькнула улыбка. Несколько минут назад принц казался хрупким и слабым, словно фарфоровая игрушка, но почти сразу же стал прежним. – Вылезай, – бросил он Глену. – Пора заняться твоими ранами, – Сион нахмурился, несколько глубоких порезов открылось, и из них сочилась кровь. Глен все еще был заторможен после столь сильных эмоций. На место эйфории и легкости пришло опустошение. Он завернулся в простынь, которую ему бросил принц, и подошел к кровати, оставляя на деревянном полу мокрые следы. Он пробыл в мире людей совсем мало, но даже за такой короткий срок успел немало согрешить – он лгал, убивал, испытывал плотские желания, а теперь вот возлежал с мужчиной. Глен горько усмехнулся про себя – может, он такой же испорченный, как все маги, которых они судили? Неужели он еще в монастыре почувствовал влечение к молодому принцу и просто не понял этих чувств? От раздумий его отвлек голос Сиона. – Что с тобой? Выглядишь неважно. – Все в порядке. Я просто, как бы сказать… немного ошеломлен. – Ах да! – воскликнул Сион. – Как же я забыл – ты ведь девственник. Принц приблизился и почти легко коснулся губами его губ. – Для первого раза очень неплохо. Но если ты будешь болтать о том, что произошло, то я отрежу тебе язык, – в голосе Сиона звучала угроза. – Ты понял меня? – Я буду нем, как рыба, ваше высочество, – Глен склонил голову. – Я даже думаю, что вам стоит меня несколько раз прилюдно наказать, чтобы никто ничего не заподозрил, – добавил он. – Это хорошая мысль, – усмехнулся Сион. – Мне она нравится. «Нельзя поддаваться чувствам, – подумал Глен, – они только мешают». Все, что он делает, – это только ради достижения цели. Когда Халиф будет мертв, он наконец обретет покой и сможет покинуть мир людей с его грехами и пороками.