Третий Судья

Северная крепость располагалась на вершине холма и была неправильной формы. Крутые склоны гор обступали её с трех сторон и обеспечивали дополнительную защиту, с четвертой же стороны цитадель окружала толстая стена высотой больше двадцати метров с расположенными на ней на равном расстоянии друг от друга орудийными башнями. Все это делало крепость непреступной твердыней. У подножья холма раскинулся город Фэб. Сначала это была маленькая деревушка, где люди жили под защитой смотрителя северной крепости. Со временем поселение стало разрастаться, в те времена в нем преимущественно были северяне, но после того, как крепость перешла под власть Сандоры, в Фэб стали стекаться южане. И вот спустя несколько веков появился город, который впитал одновременно северные и южные традиции и архитектуру. Это делало его уникальным местом, где можно было одновременно ощутить суровость зимы и почувствовать теплоту южного солнца. Глен с интересом смотрел по сторонам. Его окружали дома, отличающиеся лаконичностью форм и северной строгостью, но украшенные южными ажурными орнаментами и облицованные разноцветной мозаикой. Открытые террасы удивительным образом сочетались с покатыми крышами, а каменные здания – с деревянными постройками. Эмин, наблюдавший за наложником, замедлил шаг лошади, чтобы поравняться с ним и поговорить, но его опередил Сион. – Фэб – северная жемчужина Сандоры, – лениво произнес Сион. – Сияющий город, так переводится его название. По мне, это какая-то свалка. А ты что думаешь? – принц посмотрел на наложника, ожидая ответа. – Необычно… – Глен проводил взглядом строгих северян в одежде сандорсцев, торопливо идущих по своим делам, а потом посмотрел на Эмина, ехавшего впереди, который идеально вписывался в городской пейзаж. Сион заметил взгляд наложника и насмешливо произнес: – Эмин наполовину литириец. Сион подтвердил его догадку: в жилах военачальника текла не только южная кровь. – Кстати, считается, что именно литирийские мужчины первыми возлежали друг с другом. Есть легенда, что они настолько пресытились женскими прелестями, что решили попробовать что-то новое, и им понравилось. Эта практика распространилась по всей стране и просочилась в Сандору, где очень быстро стала модной. Глен с удивлением посмотрел на принца, не совсем понимая, зачем он ему все это рассказывает. – Литирийцы слишком раскрепощены и раскованны в постели, даже мы с ними не сравнимся, – с притворным огорчением покачал головой Сион. – Они всегда готовы на новые эксперименты, порой болезненные и не очень приятные, а многие их практики, – принц понизил голос, – шокируют даже сандорских вельмож. А уж поверь, они еще те развратники. Поэтому повторю еще раз – держись подальше от Эмина. Хоть он и перетрахал всех женщин в Фэбе, за исключением, пожалуй, старух, и женат на удивительной женщине, но с твоего зада он глаз не сводит. В цитадель вели ступени, вырубленные в скале. Они казались бесконечными и уходили в небо. Камень стерся от тысяч шагов, сохраняя отпечатки прошлого. Сион шел впереди, и Глен обратил внимание, что прямая спина принца иногда вздрагивает и напрягается. Несколько раз Сион останавливался и смотрел на окутанный пыльной дымкой город, лежащий перед ними как на ладони. Металлическим блеском сверкал месяц, звезды, похожие на куски янтаря, окаймленные светящимся венчиком, рассыпались по синевато-туманному небу. Сион замер почти у самой вершины, оставалось всего несколько ступеней, но принц не двигался с места. Ветер трепал его волосы и развевал плащ. Он медленно повернулся к Эмину, что шел позади него, и как можно небрежнее сказал: – Я передумал. Хочу переночевать в городе. – Ваше высочество, – лицо Эмина вытянулось от удивления, – в городе небезопасно. Вам придется остаться на ночь в обычной гостинице, с условиями, которые вам не подойдут. Еще утром я отправил гонца в крепость, чтобы к нашему приезду слуги все подготовили. Вас ждет баня, изысканный ужин и прекрасные комнаты для отдыха. Эмин уговаривал принца, словно маленького ребенка. Но в глазах воина вспыхивало раздражение – он не ожидал, что принц, словно избалованный мальчишка, начнет капризничать. – Я хочу спуститься вниз, – повторил Сион, не обращая внимание на уговоры Эмина. – Хорошо, – сдался воин, решив не спорить с упрямым принцем. Он был уверен, что проведя одну ночь в ночлежке, кишевшей клопами, Сион быстро образумится. – Я отправлю слуг, чтобы они подыскали вам подходящую гостиницу, но не питайте иллюзий, у нас нет приличных постоялых дворов. А пока давайте поднимемся в крепость, не будем же мы так и стоять на ступенях. Стражники, что сопровождали их, тихо перешептывались, недоумевая, чем принцу не угодила северная крепость, да и сам Эмин до сих пор выглядел озадаченным. И только Глен сразу понял причину, по которой принц захотел спуститься в город. Толстые стены крепости и узкие окна-бойницы, за которыми скрывались длинные темные коридоры, пахнувшие травами, которыми устилали каменные шероховатые полы, комнаты с грубой отделкой, громоздким и неподъемным декором, словно выполненным простыми ремесленниками – всё это в той или иной степени напоминало обстановку монастыря. Глен и сам, поднимаясь по каменным ступеням, старался не смотреть на нависающую над ним мрачной тенью неприступную твердыню. – Не нужно, – остановил Эмина Сион. – Я останусь в крепости, надеюсь, внутри она выглядит получше, чем снаружи. – Вы будете приятно удивлены, – Эмин облегченно вздохнул. Принц бросил на смотрителя холодный взгляд и, преодолев последние ступени, молча прошел через ворота во внутренний двор. Внизу раскинулся словно нарисованный город, за ним на севере темнел лес и блестела лента реки, а на юге начинались горы. И Глен был уверен, что если забраться на самую высокую сигнальную башню и заглянуть за каменистые хребты, то можно будет увидеть море. Нижние этажи цитадели были нежилыми, и все комнаты и залы располагались наверху. Мрачные стены требовали дополнительного уютного декора, и их украшали картины, расписные ковры и гобелены с разными сюжетными рисунками. Полы выложены узорчатой плиткой и доской со сложным геометрическим рисунком. Из-за узких окон солнечного света в помещениях было крайне мало, зато искусственная иллюминация присутствовала в изобилии – канделябры с серебряными и золотыми рожками с толстыми восковыми свечами, люстры на длинных цепочках и масляные лампы были повсюду. В крепости имелось несколько бань и была предусмотрена система водоснабжения. Как объяснил Эмин, наклонные туннели собирали подземные воды у подножья гор и транспортировали ее прямо в замок. Пусть обстановка в крепости не была изысканной и утонченной, как во дворце Халифа, но все же она совсем не походила на аскетичность монастыря. Комната Сиона вполне соответствовали его статусу принца. Центральное место занимала украшенная росписью деревянная кровать с широкой основательной спинкой и наполовину закрытая плотным балдахином, вдоль стен стояли комоды с четырьмя ящиками и сундуки для хранения вещей. Около окна с цветным витражным стеклом несколько стульев с подушками на сиденьях и массивный стол. Полы устилали мягкие ковры, а каменные стены прятались за гобеленами. Но Глен все равно уловил присущий всем крепостям замшелый запах, смешанный с ароматам трав. Пока Сион отмывался в бане, наложник встал на колени и обратил свое лицо на восток, словно собрался прочесть вечернюю молитву. Но он так и не вспомнил её слова, поэтому просто стоял с закрытыми глазами, проводя пальцами по мягкому ворсу ковра и представляя, что касается шероховатого камня. В какой-то момент ему показалось, что он слышит голоса послушников, доносившиеся со двора, звон колокола, зовущего всех на обед, скрип телеги и недовольное фырканье клячи, что тащила её. До носа долетел еле уловимый аромат тыквенного супа и жаренных семечек, и Глен вдохнул сильнее, но вместе с дразнящем запахом еды он почувствовал отвратительную вонь гари, усиливающуюся с каждой секундой. Спокойные голоса послушников превратились в истошные крики, а сзади раздался оглушительный рев пожара, треск рушащихся деревянных балок и шипенье струй воды. Глен, задыхаясь, распахнул глаза и увидел перед собой Сиона, с чьих влажных волос стекали капли. – Что с тобой? – принц коснулся плеча наложника, возвращая его в реальность. – Простите, – голос Глена звучал хрипло и сдавленно, словно он на самом деле надышался едкого дыма. – Я, кажется, задремал… – На коленях? – принц удивленно поднял брови. – Ты сидишь так, словно собрался помолиться. – Нет, – покачал головой Глен, – я не помню ни одного священного слова. – Забавно, но я тоже, – невесело усмехнулся принц. – Хотя мне пришлось повторить их несколько сотен раз. Я шевелил губами, произнося молитву, пока не терял сознание от усталости, а потом приходил в себя… и снова повторял… повторял… – Сион замолчал, рассматривая цветные блики на витраже, а затем, тряхнув головой, уже другим тоном добавил. – Не обращай внимания. Нас ждут к ужину, переоденься во что-нибудь приличное, – принц указал на сундуки, – я уверен, в них найдется подходящая одежда. Ужинали в большой зале. Бра с восковыми свечами, несколько бронзовых люстр с хрустальными подвесками, что на длинных цепочках спускались с потолка, и канделябры, расставленные на столе, ярко освещали длинный деревянный стол, заставленный едой, и людей, сидевших на них. Общество собралось разношерстное, при дворе императора за трапезой не встретишь подобную публику, но здесь, почти на границе с Нимерией, люди были гораздо проще. К ужину спустилась жена Эмина, рядом с ней занял место её брат, доблестный кавалерист северной армии, дальше древний старик, что был местным лекарем, а с ним ученик – молодой улыбчивый знахарь. Напротив, рядом с Эмином, сидели его боевые товарищи. Место во главе стола пустовало – его оставили специально для принца. Глен с тоской посмотрел на пол, застеленный тощим вытертым ковром, и подумал, что после пребывания в северной крепости его колени будут стерты до мяса. Но Сион не стал заставлять его стоять на коленях около своих ног, видимо посчитав это неуместным, а вместо этого указал на свободный стул. – Садись, – бросил принц, а сам занял место во главе стола. Широкие плечи воинов скрыли Сиона от глаз Глена, и он мог только слышать голос принца. После приветственных речей и пожеланий здоровья императору, его наследнику и его высочеству принцу Сиону все приступили к трапезе. Лекарь, что сидел напротив Глена, ел неаккуратно, его руки, держащие ложку , дрожали, и мелкие крупинки каши рассыпались по столу и застревали в седой бороде. Но старик не обращал на это внимания, его взгляд был мутный и отрешенный, и казалось, он не понимал, где и с кем находится. Глен чувствовал запах смерти, который исходил от старика. Полной противоположностью знахарю был его ученик, полный жизни парень с веселыми глазами цвета спелой вишни, что с нескрываемым любопытством рассматривали Глена, и большим лягушачьим ртом. Реваз – брат госпожи, пользуясь предоставленной возможностью, жаловался принцу на набеги северян и волнения среди крестьян. Разговаривал он приятным, гибким баритоном, бросая неторопливые, скучные слова, но никак не мог заинтересовать принца. Глен сразу обратил внимание, что присутствие принца создавало напряжение, и был уверен, что обычно ужин проходит в более весёлой и неформальной обстановке. Госпожа – единственная женщина за столом – старалась держаться с достоинством, но чем больше она думала об этикете, тем становилась всё более неловкой. В итоге она просто отложила столовые приборы, почти не притронувшись к ужину, и сложила руки на коленях. Её звали Киана, и дни её юности давно прошли, уступив место осенней поре. На оливковой коже выделялись морщинки, а в чёрных волосах проглядывали серебряные пряди. Она не была красивой, и на её лице вряд ли задержался бы взгляд мужчины, но Глен не мог оторвать от неё глаз. Он чувствовал магическую силу, что исходила от госпожи северной крепости, но она была не разрушительной, как у почти всех магов, а плавной и тягучей и стелилась по зале, опутывая всех присутствующих невидимыми мягкими нитями. Сион тоже почувствовал магию и, перебив Реваза, порядком утомившего всех своими речами, обратился к Эмину. – Госпожа Киана и есть та самая известная провидица, – это было скорее утверждение, чем вопрос. – Для меня большая честь увидеть её лично. – Ваше высочество так проницательны. Магия у моей супруги мягкая, и не каждый может почувствовать её. Это была откровенная лесть. Силу, исходящую от госпожи Кианы, уловил бы даже несмышлёный ребёнок. Магией провидения владели немногие, а те, кто болтал о своём даре налево и направо, как правило, были шарлатанами, выманивающими у доверчивых людей денежки. Настоящие провидцы предпочитали держаться в тени и не афишировать свои способности. Госпожа Киана была истинным алмазом, среди предсказателей. Глен читал об уникальных способностях этой женщины и искренне удивился, поняв, что перед ним сидит великая провидица. Киана видела не только будущее, но и заглядывала в прошлое и могла поведать человеку обо всей его жизни, начиная от рождения и заканчивая смертью. Но была у провидицы одна особенность, из-за которой Киана не могла часто пользоваться своим даром: она видела прошлое и будущее во сне, который мог длиться от нескольких месяцев до года. Бедняжка проживала жизнь другого человека, со всеми её радостями и страданиями. Существовала легенда, что однажды провидица, запутавшись в паутине сновидений, не сможет найти дорогу назад и будет спать вечно. Последнее предсказание, что сделала Киана, было почти восемь лет назад, и предназначалось оно Халифу. О чём поведала провидица будущему императору, никто не знал, но после этого она больше ни разу не использовала свой дар. – Ты не прав, магия госпожи Кианы сильная, и я уверен, её чувствуют все присутствующие… – Сион на несколько минут задумался, а потом добавил: – Интересно, каково это знать, что ждёт тебя в будущем? Это был скорее риторический вопрос, но Эмин сразу же насторожился. – Ваше высочество, моя супруга ещё не оправилась после последнего предсказания, в тот раз она проспала больше года. Такого ни разу не было, и мы всерьёз опасались, что госпожа не проснётся. – Я не собирался просить сделать госпожу Киану мне предсказание, – ответ Эмина явно не понравился принцу. – Это были просто мысли вслух. Тем более я считаю, что будущее предрешено, так зачем знать наперёд то, чего изменить невозможно? – Прошу прощения, ваше высочество, – произнесла Киана, её голос хоть и звучал тихо, но был уверенным, – вы заблуждаетесь. Будущее возможно изменить, нужно просто знать, что делать и в какой момент. Я видела вас в своём сне, – неожиданно добавила женщина, а затем посмотрела на Глена, – и его тоже… Все сразу же обратили внимание на наложника, и Глен почувствовал себя неуютно. – Киана! – Эмин строго посмотрел на жену, и она тут же опустила глаза. Но Глен заметил, что за её внешней кротостью и смирением скрывается нечто опасное, провидица словно заманивала в ловушку, расставляя свои сети. – Время позднее, а мы несколько дней были в пути, – принц встал из-за стола, – мне бы хотелось отдохнуть. Сион направился к выходу, а Глен тенью последовал за ним, радуясь, что ужин так быстро закончился.