Третий Судья

В покоях принца царил приятный полумрак. Слуги, обратив внимание, что его высочество едва притронулся к ужину, оставили на столе легкие закуски, фрукты и графин с темно-красной настойкой. Сион, обычно равнодушный к алкоголю, к удивлению Глена стал разливать напиток по двум серебряным чашам. – Северное вино, – сказал он. – Кислое, как лица нимерийцев, и крепкое, как их черепушки. Сион протянул одну чашу Глену. – Выпьешь со мной? – спросил принц, зная, что наложник не сможет отказаться. Глен молча взял чашу из рук принца и склонив голову пониже, вдохнул густой аромат трав и ягод. – Редкостная дрянь, – вынес вердикт Сион после того, как одним махом выпил содержимое своей чаши. Глен с ним был полностью согласен. Он быстро осушил свою чашу и вытер рукавом влажные губы. В его голове зашумело, а во рту осталась горечь трав и кислинка ягод. – Слишком крепкая, не стоит ей увлекаться, – сказал Сион, но тут же снова наполнил чаши. – Пей, – приказал он, передавая вино Глену. – Ваше высочество, вы хотите, чтобы я напился? – Нет, – покачал головой принц. – Не хочу, чтобы ты был трезв, пока я пьян. А потом… Ты всегда такой молчаливый… – Сион стал играть с волосами Глена, накручивая пряди на пальцы и выпуская немного магии, отчего они закручивались в ледяные локоны. Но в тепле тонкий слой льда быстро таял, и волосы Глена становились влажными. – Может, вино разговорит тебя? Твое лицо словно застывшая маска, – пальцы принца коснулись щек наложника, – смотришь, моргаешь, шевелишь носом, встряхиваешь волосами, но что скрывается за этими движениями – отгадать невозможно. Только по глазам можно прочитать твои эмоции, да и то не всегда. Мне это не нравится. Глен почувствовал, как внутри всё сжалось. Он видел по глазам Сиона, что тот уже готовит новые вопросы. О чем принц собирается его спросить? И какие ответы он хочет услышать? – Как тебе Киана? – неожиданно спросил принц, убирая руку от лица наложника. – Ясновидящая известна всем, но мало кто знает её в лицо. – Опасная, – ответил Глен, почти не раздумывая. Принц недовольно скривился: – Она обычная шарлатанка, как и остальные провидцы. Делает вид, что ей подвластно будущее и открыты все тайны прошлого. Но на самом деле это не так. – Но если Киана – мошенница, то ваш дядя давно бы казнил её, – не согласился с принцем Глен. – В ней есть сила, – уверенно заявил он, – даже я почувствовал ее. – В ней есть сила… – задумчиво произнес принц, то ли соглашаясь с Гленом, то ли просто повторяя его слова. – Несколько лет назад я попросил её ответить на один мой вопрос, но провидица отказала мне. Она объяснила, что не может делать предсказания без разрешения императора. Но я мог бы заставить её, – на кончиках пальцев принца появился иней, и Глен догадался, как бы Сион это сделал. – Она бы не выдержала, я умею причинять боль, – на лице принца появилась самодовольная улыбка. – Халиф бы простил мне небольшую шалость. Сион наполнил опустевшие чаши настойкой и одну из них снова протянул Глену. Он не отводил взгляд, пока наложник её полностью не осушил. Сам же принц лишь слегка смочил губы в напитке. – Вряд ли один маленький вопрос заставил бы провидицу впасть в спячку на несколько месяцев, – продолжил говорить Сион. – Она могла бы ответить прямо на месте. Мне нужно было услышать только «нет» или «да». Тогда я очень разозлился, но позже понял – провидица не знала ответа и, чтобы не выдать себя, прикрылась запретом императора. Хочешь узнать, какой вопрос я ей задал? Видимо, вино все же ударило в голову Сиону. Вряд ли он стал бы откровенничать с наложником, если бы был трезв. – А можно? – осторожно спросил Глен, пытаясь изобразить на лице испуг и одновременно любопытство. – Вы не отрежете мне после этого язык? Вышло фальшиво, и Глен почувствовал себя крайне неловко. Но принц неожиданно оценил его старания и рассмеялся. – Даю слово, – принц приблизился, и Глен уловил его дыхание с привкусом настойки. – Ты, наверное, думаешь, что я хотел узнать у провидицы о Халифе и его отношении ко мне. Но Глен покачал головой. – Я считаю, что если вы обратились к ясновидящей, то этот вопрос для вас был очень важен и не давал покоя долгое время. – Значит, ты считаешь, что для меня не важен император? – глаза принца вспыхнули недобрым огнем. – Нет, конечно… – растерялся Глен. – Простите, если был не прав. – Ты прав, есть кое-что, что не дает мне покоя, – ответил Сион. – Я хотел узнать у Кианы – жива ли моя мать или нет. Она была северянка, и от неё я унаследовал свою внешность. Хотя это немного странно… Ведь южная кровь гораздо сильнее северной… – принц посмотрел на свои бледные тонкие руки, словно лишний раз убеждаясь, что от юга ему ничего не досталось. – Она была простой наложницей в гареме моего отца, даже не фавориткой, и мне сказали, что она умерла, когда я был еще младенцем. Но я почему-то в это не верил. Принц отвернулся и посмотрел в приоткрытое окно на кусочек ночного неба. – Когда я был помладше, – тихо сказал он после небольшой паузы, – я наведывался и в нижний, и в средний гарем, я даже заглядывал к фавориткам своего отца в надежде, что встречу там мать, которую, как я считал, специально прятали от меня. Забавно, – усмехнулся Сион, – отец думал, что меня заинтересовали прелести наложниц, поэтому он беспрепятственно пускал в свой цветник. Он считал, что его сын начал взрослеть. Более того, даже поощрял это, он не знал, что меня уже тогда совсем не волновала женская красота. Я не знал, как выглядит моя мать, сколько ей лет и как её имя, и искал наложницу, похожую на меня… Но её не было. А может, отец не лгал, и она на самом деле умерла. Принц дотронулся до медальона на своей груди. – Это всё, что от неё осталось. Его мне отдал дядя после того, как забрал из Монастыря. Глен вспомнил о колокольчике, который, вероятно, достался ему от родителей. Неожиданно он подумал, что чем-то похож на принца. Но это было лишь мимолетное сравнение, не имеющее особого значения. Мысль быстро исчезла, не оставив следа. – Почему я так упорно искал мать? – продолжил принц. – Ты, может, подумаешь, что я скучал и тосковал по ней. Но это не так. Я не испытывал к ней никаких чувств. Разве можно горевать о человеке, которого никогда не видел? Или скучать по нему? – Тогда почему вы не верили, что ваша мать мертва, и так хотели встретиться с ней? – Мной двигало любопытство. Я не понимал, как могла простая наложница, тем более северянка, настолько очаровать императора, что он сделал её ребенка своим наследником, в обход другим сыновьям? Может, я хотел у неё научиться премудростям обольщения, – Сион хитро улыбнулся, но в его глазах застыла печаль, и Глен понял, что принц неискренен с ним. – Зачем я тебе всё это рассказываю? Вряд ли ты поймешь мои мотивы и желания. – Власть прошлого тяготеет над каждым человеком, – произнес наложник. У него не было цели поддержать принца, но он должен был что-то сказать. – Даже если от него не осталось и следа, мы все равно постоянно оглядываемся назад, потому что будущее не реальнее прошлого. То, что было, и то, что будет, одинаково призрачно и одинаково нереально. Я тоже не помню своих родителей и, более того, даже не знаю, кто это были за люди. Ни имен… ни лиц. Они исчезли из моей памяти, словно их никогда и не было… Но вы правы, я не смогу понять вас, потому что никогда не смотрел назад. Меня не интересует прошлое и люди, которых давно нет в живых. Кем бы они ни были. Ночь глядела в узкие отверстия окон, но желтый свет ламп разгонял в комнате все тени, делая её уютной. Принц, наклонив голову, внимательно слушал наложника, но стоило ему замолчать, как искра интереса угасла в его глазах. – Я думаю, хватит болтать на сегодня, я и так наговорил тебе многое, что не предназначено для твоих ушей, — принц приблизился к наложнику, обдав терпким запахом настойки. — Есть занятия поинтереснее, чем пустой треп, — пробормотал он, касаясь губ Глена. Его прикосновение оставило легкую горечь. Позже Глен помнил лишь мутные круги от света ламп, настойчивые поцелуи и прикосновения, которые одновременно причиняли боль и приносили наслаждение. Запах настойки, смешанный с ароматом принца щекотал его обоняние, а в голове шумело от выпитого. Все его чувства обострились и гладкая кожа принца казалась ему шелком. Он жадно изучал каждый её изгиб, наслаждаясь мягкой податливостью и упругостью. Дразнящие ласки принца словно тонкая паутинка, украшенная жемчужинами предвкушения разжигала в его груди пожар. Глен полностью растворился в этих мгновениях, что заставляли его тело дрожать, а сердце учащенно биться. За окном забрезжил рассвет, когда они, выбившиеся из сил, заснули в объятиях друг-друга. На следующий день Сион уехал в город, оставив Глена в крепости, и наложник бесцельно ходил по мрачноватым залам цитадели. Он не понимал, какой у него статус, как и все обитатели крепости. Слуги обращались к нему почтительно, словно он был высокопоставленный вельможа, а воины дружески подмигивали, как бы говоря этим, что считают его одним из них. Госпожу Киану он заметил не сразу. Она устроилась в главной зале, утонув в большом кресле около приоткрытого окна. На её коленях лежало вышивание, а рядом на столике стояла чашка с каким-то отваром и несколько миниатюр с цветным оформлением. Глен медленно отступил, не желая тревожить госпожу, но было поздно. – Иди сюда, не бойся, – дружелюбно позвала его Киана. И Глену ничего не оставалось, как послушаться. – Садись, – госпожа указала на стул, – составишь мне компанию. Она сделала несколько стежков и придирчиво осмотрела свою работу, а потом снова подняла глаза на Глена. – Как тебе наша крепость? Этот простой вопрос заставил Глена задуматься. Про дворец Халифа он мог не задумываясь сказать, что тот великолепен, но для описания крепости у него не было подходящих слов. – Внутри она выглядит гораздо лучше, чем снаружи, – наконец произнес наложник. – Это точно, но ей не сравниться с дворцом императора, – Киана словно прочла его мысли. — Эта твердыня, построенная нимерийцами, никогда не отличалась роскошью. Северные крепости угрюмы и темны, в них таятся множество секретов. Зимой в них холодно, и чтобы согреться, люди постоянно топят камины, постель греют горячими камнями и постоянно носят с собой теплую грелку, летом же, напротив, в помещениях становится душно и влажно. Ты спросишь, откуда я все это знаю? – Киана наклонила голову и внимательно посмотрела на Глена, ожидая от него вопроса. – Полагаю, госпожа жила на севере, – предположил Глен. – В какой-то степени ты прав. В моих снах я провела много времени в Нимерии, и знаешь, что я поняла? Я ненавижу холод, – Киана тихо рассмеялась и опустила голову, продолжая вышивание. Некоторое время они молчали. Глену хотелось уйти, но в то же время ему нравилось наблюдать за провидицей. Он смотрел на её узкие плечи, скрытые вязаной накидкой, тонкую шею с пульсирующей на ней голубой жилкой и холеные руки, ловко орудующие иглой. Определенно, госпожа Киана привлекала его внимание, но интуиция подсказывала держаться от неё подальше. – Ты понравился Эмину, – неожиданно произнесла Киана, не поднимая головы и не отрываясь от своего занятия. – Он хочет забрать тебя себе, но не знает, как это сделать. Принц увлечен тобой, и это не мимолетная прихоть, а нечто более серьезное, и он ни за что не отдаст тебя. Более того, он убьет любого, кто посмеет покуситься на его собственность. Киана была не первым человеком, которая говорила об особенном отношении ледяного мага к наложнику, но Глен не воспринимал все эти слова всерьез. – Я всего лишь раб, и когда Сион наиграется, я стану ему не нужен. – Ты себя недооцениваешь или же умело притворяешься. Ты смог очаровать Эмина, который попросил меня спуститься вчера к ужину только для того, чтобы я на тебя посмотрела. Глен вспомнил слова Сиона о том, что Эмин не сводит глаз с его задницы, и невесело усмехнулся. Вот уж никогда не думал, что будет пользоваться такой популярностью у мужчин. – А сейчас ты себя переоцениваешь, – Киана заметила его улыбку. – Эмин видит в тебе не любовника и хочет забрать к себе не для того, чтобы ты грел его постель. Слова госпожи заставили Глена смутиться. Совсем недавно он и помыслить не мог о таких вещах, а сейчас в каждом взгляде и любой, даже невинной фразе ищет скрытый двусмысленный подтекст. Неужели за такой короткий срок он стал столь развратным? – Зачем я нужен Эмину? – Он увидел в тебе воина – сильного и бесстрашного, и уверен, что в тебе скрыта сила. Я тоже чувствую её. Что-то темное исходит от тебя, пугающее и в то же время манящее. Ты не простой северянин, проданный в рабство. Меня тебе не обмануть. Что ты скрываешь за внешней покорностью? Какая твоя истинная цель? Киана отложила вышивание и пристально посмотрела на Глена, заглядывая в саму душу и вытаскивая на свет все тайны. В её черных блестящих глазах была бездна, в глубине которой – что-то болезненное, темное и страшное и одновременно завораживающее, такое, от чего Глен не мог отвести взгляд. В душе вспыхнуло желание рассказать все северной госпоже, открыться и поспросить у нее совета. Но это было временное помутнение, и стоило Глену отвести взгляд, как оно пропало. Глен запоздало подумал, что Киана видела смерть Халифа от его рук и может предупредить императора. Одно её слово, и Глен будет обречен на вечные мучения. – Вы сказали, что видели меня в своем сне, тогда вы должны знать, кто я, – спросил прямо наложник. Он не умел вести тонкие разговоры, состоящие из намеков и недомолвок. Он с трудом мог поддерживать обычную беседу, мучительно подбирая слова для ответов. Киана молчала, испытывая терпение Глена, словно ждала его признания. – Я не знаю, – наконец с сожалением произнесла она. – Но ты не просто так появился в моем сне, – госпожа задумалась, а потом мягко добавила. – Мы все мотыльки, порхающие вокруг пламени, а это пламя – наш император. Мы летим, завороженные яркими отблесками огня, не понимая, что сгорим в нем дотла. Одни будут сгорать медленно, не осознавая, как превращаются в пепел. Другие вспыхнут мгновенно, как сухие ветки, и угаснут навсегда. К Халифу нельзя приближаться, только Сион, принц с ледяным сердцем, может быть подле императора. Её белые руки нервно смяли складки, и Киана, опустив глаза, покачала головой и стала аккуратно разглаживать заломы. – Я наложник Его высочества принца Сиона и вряд ли когда смогу настолько приблизиться к императору, чтобы его пламя коснулось меня, – заметил Глен. Киана приподняла брови, словно удивляясь словам наложника, и эта эмоция неожиданно преобразила её лицо, придав ему трогательно-детское выражение. Но почти сразу же оно снова стало строгим. – Пламя императора уже однажды коснулось тебя, я вижу это, и если ты думаешь, что ты спасешься от него второй раз, то ошибаешься. Оно поглотит тебя. Но не думай, что я переживаю за твою судьбу, мне она безразлична, как и ты сам. Я боюсь, что вспыхнув, ты уничтожишь всех, кто окружает тебя. Какая бы цель перед тобой ни стояла – отступи. Не возвращайся вместе с Его высочеством, останься в северной крепости и проживи здесь достойную жизнь воина, а не раба, – провидица с мольбой посмотрела на Глена и сложила руки в немой просьбе. Глен молча отвел взгляд, и Киана сразу все поняла. Она тяжело вздохнула и покачала головой. – Я устала, – произнесла провидица и посмотрела в окно. – Тебе стоит немного прогуляться, свежий воздух полезен для здоровья. Советую поторопиться, скоро пойдет дождь.