Третий Судья

Внутренний двор крепости был разделен на две части: хозяйственную, где располагались кузни, конюшни, казармы, колодцы и жилые постройки, и дворцовую территорию, куда вход челяди и простым солдатам был запрещен. Хозяйственная часть двора походила на бурлящий котел: люди занимались каждый своим делом, и их голоса смешивались с лаем собак, фырканьем лошадей и мычанием коров. Воздух был пропитан едким запахом навоза, дегтя и кожи, а еще каким-то неуловимым, но нестерпимо неприятным запахом, свойственным мелким грызунам. Над крышами построек поднимались вверх струйки белого дыма, больше похожего на пар, который ветер уносил в сторону гор. Местные украдкой поглядывали на Глена, но каждый раз, когда он поворачивал голову в их сторону, сразу же прятали взгляд. Всем было интересно посмотреть на наложника ледяного принца. Глен слышал тихие голоса за спиной, которые его обсуждали, и искренне недоумевал, чем так заинтересовал всех этих людей. Во время похода солдаты не обращали на него никакого внимания. В те дни, когда принц не звал его к себе, Глен ночевал и ел вместе со всеми, и многие принимали его за молодого воина, а кто и был в курсе, что он наложник Его высочества, не заостряли на этом внимание. В крепости слухи разлетались быстро, и уже вчера все её обитатели знали, что принц Сион прибудет со своим рабом, ручной собачонкой, которой таскал за собой, не отпуская ни на шаг. Все ожидали увидеть изнеженного, слабого юношу, красивого и чувственного. Однако внешность Глена оказалась неожиданной, и многие недоумевали, почему неприступный принц взял его в наложники. – Он симпатичный, – услышал Глен за спиной голос одной из служанок, которая спорила со своей товаркой. – Посмотри, какая у него осанка и волосы красивые. – И что? – не согласилась с ней подруга. – Наш принц прекрасен, словно утренний свет. А этот… – она понизила голос, – ни рыба ни мясо: для воина мелковат, а для милого мальчика слишком угрюмый. Глен остановился около тренировочного поля, краем уха слушая пустую болтовню служанок. Через щели в заборе можно было увидеть воинов северной крепости, которые упражнялись в стрельбе из лука, бегали с мешками песка на плечах и кидали тяжелые каменные диски, тренируя выносливость рук и плеч. В армии Сандоры основной упор делали на кавалерию, и неподалеку от северной крепости на ровном поле проводили ежедневные тренировки. Здесь же проходили подготовку пехотинцы, к которым относились с явным пренебрежением. Их называли «обреченные на вечное рабство». Они не получали жалование, и им не полагалось никаких вознаграждений, но именно на них возлагалась самая тяжелая работа во время походов. Наблюдая за солдатами, Глен невольно вспомнил тренировки послушников в монастыре. Они обучались владению мечами и копьями, упражнялись в стрельбе из лука и ведению рукопашного боя с ранних лет и к расцвету сил становились сильными бойцами. Мальчишкой его часто выставляли на бой против опытных противников, которые были старше его, и не редко он возвращался в свою келью со сломанными ребрами и разбитым лицом. Это было тяжелое время, полное сомнений, тоски и усталости. Но Глен не сдался. Он продолжал упорно тренироваться, а вечерами находил утешения в молитве, повторяя священные слова, которые успокаивали его дух и вселяли надежду. И однажды он одолел своего противника, и это было не везенье, а результат долгой работы. Вскоре никто не смог тягаться с ним силами, и из поединка он всегда выходил победителем. Послушники монастыря мастерски владели оружием и обладали уникальными техниками боя. Они умели не только сражаться, но и могли изготовить целебные порошки, мази и настойки, которые быстро залечивали раны и прогоняли самую страшную хворь. В мастерских монахи изготавливали яды, которые можно было нанести на стрелы, и огненные ядра, обернутые паклей с горючей смесью для катапульт. Все обитатели монастыря были сильными и искусными воинами и могли противостоять целой армии, но оказались беззащитны перед разрушительной магией Халифа. Когда император напал на Монастырь, они вместо того, чтобы попытаться его остановить, в панике таскали ведра с водой, пытаясь потушить разрастающееся пламя. Но они хотя бы старались спасти свой дом, сам же Глен с остальными Судьями спрятался в потайной комнате. Он помнил провожающие их глаза монахов, в которых отражалось пламя, это были обреченные взгляды беспомощных существ, загнанных в ловушку. Глен отвернулся от солдат на тренировочном поле и пошел в сторону дворцовой территории, где располагался сад госпожи Кианы. Раскрашенный в цвета осени, он был наполнен красноватой духотой, которую не мог разогнать даже ветер. Жирные осенние вороны сидели на ветках деревьев и внимательно следили за мужчиной своими круглыми блестящими глазами. Ветер раздувал им перья, почти сбивая с ног, и тогда они ленивыми взмахами крыльев перелетали на новое место. Мысли Глена вернулись к разговору с Кианой, который зародил в его душе необъяснимую тревогу. В монастыре Судьи были неприкосновенны, никто не посмел даже подумать о них дурно. Но между послушниками шло молчаливое соперничество. Его товарищи нередко подставляли друг друга в надежде стать любимчиком настоятеля и в будущем получить статус старшего послушника. Юные монахи не могли обуздать свои темные низменные желания и совершали грех. Позже они раскаивались, вымаливая прощение долгими ночами в часовне, стоя на коленях. Но потом снова ступали на скользкую дорожку. Глен никогда не участвовал в подобных интригах, но всегда чувствовал, когда послушники затевали что-то недоброе. Ему хватало одного взгляда, чтобы понять это. Он сразу чувствовал напряжение в воздухе, улавливая в нем кисловатый запах, и осторожно искал глазами жертву. Сейчас было то же самое, только в игру вступили не неопытные послушники, а опасный противник, и жертвой был он сам. Глену захотелось покинуть цитадель и оказаться как можно дальше от провидицы и Эмина, но Дарий должен был прибыть не раньше, чем через три дня. Пальцы Глена коснулись мешочка на поясе и достали оттуда колокольчик. Последнее время он часто рассматривал его и проводил пальцами по узору, пытаясь вспомнить, откуда он у него появился, но память упорно останавливалась на одном – скрипучая повозка, бесплодные шершавые холмы, окружавшие его, а далеко позади, словно распятый город, приникший к земле. Город, в котором его никто не ждал, который изгнал его, отправив на смерть. – Погода сегодня скверная, – раздался позади голос, и Глен, вздрогнув, быстро убрал колокольчик в мешочек. Перед наложником стоял молодой лекарь, который в дневном свете оказался не столь юным. Вчера в свете свечей в его лице было что-то мальчишески вызывающее и озорное, а в глазах светилось простодушное детское любопытство. Сегодня же лекарь выглядел собранным и строгим, но все равно в его чертах улавливался застывший сдерживаемый смех. – Забавная вещица, – произнёс лекарь, указав взглядом на мешочек, – никогда ничего подобного не видел. Он больше не стал ничего расспрашивать, устремив свой взгляд в небо. – Скоро пойдет дождь, ты не замерзнешь? Словно подтверждая слова знахаря, с неба упало несколько капель. Глен был без плаща и до этого замечания не обращал внимание на холод, но сейчас почувствовал, как по его спине пробежал озноб. – Меня Каспер зовут, и я ученик нашего почтенного лекаря, – он посмотрел на наложника блестящими глазами, в которых застыли искорки смеха. – А кто ты такой, я знаю – ты предмет обсуждения всех обитателей замка. – Чем же вызван такой интерес к моей персоне? – не выдержал Глен. – Оу! – губы Каспера расплылись в улыбке, вернув его лицу юношескую непосредственность. – Я не ожидал, что ты заговоришь со мной. Прости… Думал, тебе запрещено… Подожди, – остановил он Глена, который решил, что разговоров на сегодня достаточно, и собирался вернуться в крепость, – я же не ответил на твой вопрос. – Мне не интересно. – Прекрати, – Каспер зашел вперед, перегораживая дорогу, и наложнику пришлось остановиться, – я уверен, что интересно, если ты спросил. Давай пройдемся по саду госпожи, и я расскажу тебе несколько любопытных сплетен. В крепости довольно скучно, и ваш приезд переполошил всех жителей. Каспер сделал несколько шагов по выложенной цветными камнями дорожке, взглядом приглашая наложника составить ему компанию. – Принц Сион вступил в тот возраст, когда пора бы уже обзавестись собственным гаремом, но он проявлял равнодушие как к женщинам, так и к мужчинам, – стал увлеченно говорить Каспер. – Во всяком случае, ходили такие слухи. Мы здесь изголодались по сплетням и с радостью хватаемся за любую информацию из столицы. Все были поражены, что принц, отбросив свой целибат, взял себе первого наложника. Да и не просто взял, а потащил его с собой в военный поход. Люди считали, что все это выдумка, но несколько дней назад гонец от Эмина подтвердил, что Его высочество остановится у нас на несколько дней, а с ним и его наложник. – Почему вас интересует такая ерунда? – искренне изумился Глен. – Всего несколько дней назад войско Нимерии стояло на границе, их отряды прятались в лесах Сандоры. Его высочество доблестно сражался на поле боя, а спустя всего день вражеский отряд ночью напал на наш лагерь. Почему никто не говорит об этом, а обсуждают меня? – В этом сражении погибло много солдат, – с грустью произнес Каспер. – Когда прибудет Дарий, в городе у лекарей появится много работы – нужно будет осмотреть раненых, сделать перевязки, остановить заражение и облегчить их боль. Люди не хотят думать о смерти, они знают, что Его высочество победил нимерийцев, разбив их отряды, и этого достаточно. Их интересует другое: например, как раб принца спас своего господина от смертельного удара на поле боя. Многие уже сочинили романтические истории о ваших чувствах. – Не вижу здесь никакой романтики, – усмехнулся Глен, внутренне содрогаясь, представив себя героем поэмы. – Зря, – с сожалением произнес Каспер. – Я, видимо, разочаровал всех, – сказал Глен, вспомнив слова служанок. – Ты прав, – знахарь весело рассмеялся. – Все ждали увидеть воина, как на арене императора, но вместо этого перед ними оказался хрупкий юноша, едва старше Его высочества. Дождь усилился, его тяжелые капли громко застучали по крышам и зашелестели в кронах деревьев. Всё вокруг погрузилось в мягкую дымку: стены замка, цветы, склонившиеся к земле, кустарники с увядшей листвой и вороны, укрывшиеся под карнизом. – Нам пора, – с легкой грустью сказал Каспер. Ему явно не хотелось расставаться с наложником. – Надеюсь, у нас еще будет время поговорить. Глен неопределенно пожал плечами. Ткань его кафтана с дорогой вышивкой стремительно намокала, и вскоре благородный темно-синий оттенок стал почти черным. С волос стекали капли воды, падая на лицо и заливаясь за воротник. За пеленой дождя Глен увидел Сиона, вернувшегося в крепость. Принц явно был не в духе, и это было заметно даже издалека – по торопливым движениям, наклону головы и резкой походке. Сапоги принца были заляпаны грязью, словно он гулял не по городу, а бродил все это время по лесу, короткая накидка вся промокла, а влажные волосы прилипли ко лбу. Сион заметил наложника, но никак не отреагировал и, бросив лишь мимолетный взгляд, поспешил в крепость. Ужинал Глен в одиночестве. Слуги молча накрыли ему стол в покоях принца, не объясняя, почему его не позвали спуститься вниз. Но Глен был только рад этому. За сегодняшний день он разговаривал больше, чем, пожалуй, за всю прошлую неделю. И сейчас ему хотелось побыть в тишине. Дождь неторопливо царапал стены крепости и стучал по крыше. Было слышно, как по водостокам течет вода и, всхлипывая, падает на землю. Эти звуки успокаивали и навевали дрему, и Глен ненадолго выпадал из реальности, погружаясь в легкий сон. Эту ленивую тягучую обстановку нарушил Сион, вернувшийся в покои. К тому времени за окном окончательно стемнело, дождь начал затихать, и перестук капель становился все реже и реже. Принц был в той же одежде, только накидку снял. На его шерстяном кафтане остались следы дождя, а сапоги покрывала засохшая грязь. На лице принца было написано какое-то гнетущее равнодушие, но его причину Глен не мог понять. Сион даже не взглянул на Глена и медленно направился к столу, оставляя грязные следы на ковре. В руках он сжимал тряпку, серую от пыли и покрытую ржавыми пятнами крови, и Глен удивился, как принцу не противно касаться грубой ткани, пропитанной чужим потом. – Это твое? – принц бросил тряпку Глену, оказавшуюся простой крестьянской рубахой, а сам уселся за стол, вытянув ноги. – Возможно, – неуверенно ответил Глен, осматривая одежду со всех сторон. – Слуги сказали, что эту рубаху носил ты. Он забрал её из рук наложника и разложил на коленях, без тени брезгливости разглаживая складки, чтобы лучше был виден орнамент – петлевидный шов, выполненный двойной нитью и декорированный простым шнурком. Он вился по канту рубахи и был ничем не примечателен. Такими незамысловатыми узорами украшали свою повседневную одежду крестьяне. Праздничные наряды выглядели гораздо роскошнее, ткань использовалась добротная, мастерицы вышивали на ней сложные орнаменты, тщательно обрабатывали края одежды и нередко использовали аппликации. Но перед Гленом лежала ничем не примечательная рубаха, которая могла принадлежать как сандорцу, так и нимерийцу. Наложник не понимал, что принц нашел в этой грязной тряпке. – Такие орнаменты выполняются без использования иглы, – сказал принц, проводя пальцем по канту, – гораздо проще их сделать тонкой проволокой, создавая плетеную трубку и полосу. Подобная техника распространена только на севере. Я бы никогда не заметил этого, но слуги в крепости, найдя рубаху, заволновались и немедленно сообщили об этом Эмину. Как ты объяснишь, откуда у тебя нимерийская рубаха? – Мы нередко брали одежду в деревнях, а многие сандорцы, живущие недалеко от границы, поддерживают традиции севера, – это была ложь, потому что Глен точно знал, что эту рубаху дал ему Ульрик. Но слова так легко сорвались с губ, что наложник удивился, насколько, оказывается, просто говорить неправду. – Ты прав, – согласился с ним Сион. – Но Эмин встревожен. Сейчас неспокойное время, и он обращает внимание даже на незначительные детали. Например, такие как нимерийская рубаха на моем наложнике. Сион замолчал, и Глен не смел нарушить тишину, напряженно вслушиваясь в дыхание принца. – Ты где-то пропадал полночи, пока мы отбивали атаку нимерийцев на лагерь, а затем появился в деревне целый и невредимый, – задумчиво произнес ледяной маг. – Ваше высочество, я вам говорил, что не мог выбраться из реки, – Глен нахмурился, чувствуя скрытую угрозу в словах принца. – Я помню… Но твоя одежда была сухая, – Сион скользнул взглядом по наложнику. – Покажи мне, что ты так ревностно оберегаешь, – он указал на потертый кожаный мешочек, что одиноко болтался на поясе наложника. Обычно в кошелях, которые крепились к поясу, знать хранила монеты. Эти аксессуары были сшиты из дорогой ткани и украшены драгоценными камнями. Дамы носили миниатюрные сумочки, спрятанные в складках платья, в которых хранили всякие полезные мелочи. Солдаты держали в своих мешках настои целебных трав, мази и чистые ткани для перевязки. У Глена не было личных вещей, и колокольчик стал первым предметом, который он начал носить с собой. С небольшой заминкой наложник отстегнул от пояса мешочек и протянул его принцу. Глен повел себя глупо, не избавившись от колокольчика сразу и беспечно рассматривая его, не боясь быть замеченным. Теперь он не знал, как объяснить ледяному магу, откуда у него эта безделушка. Сион быстро развязал мешочек, и его изящные пальцы погрузились внутрь. Через мгновение он извлек колокольчик, который тут же ярко засиял в свете свечей. Несколько минут маг крутил в руках безделушку, рассматривая её со всех сторон. Он не обращал на замершего Глена никакого внимания, полностью поглощенный своим занятием. И наложнику в какой-то момент показалось, что всё обойдется, но когда принц поднял на него свой взгляд, он внутренне содрогнулся. Страх до недавнего времени был неведом наложнику. Он порой чувствовал тревогу, беспокойство, что царапало его душу и сомнения, но сейчас ощутил, как холодный ужас охватывает его сердце и парализует все его тело. Взгляд принца потемнел, чернота затопила небесно-голубую радужку глаза, сливаясь со зрачком. Температура в комнате упала, и Глен увидел, как при дыхании у него изо рта стал вырываться пар. Морозный узор расползался по мягкому ковру, оплетая своим мертвым кружевом мебель и поднимаясь по стенам. – Откуда у тебя это? – спросил принц. За его обманчиво мягким тоном скрывалась еле сдерживаемая ярость. – Нашел на поле боя, – снова солгал Глен. – Как любопытно, – усмехнулся принц. – Не знал, что магические артефакты теперь валяются просто так под ногами. Оказывается, даже простой крестьянин, солдат или никчемный раб может найти уникальную реликвию. – Господин… – пробормотал Глен, – о какой реликвии идет речь? Это же просто детская игрушка, красивая, но бесполезная безделушка. Я собирался её выкинуть. Принц, наклонив голову, посмотрел на наложника. Тьма в его глазах отступила, и они вернули свой привычный цвет, но лицо сохраняло ожесточенное выражение, которое всё еще пугало. – Ты думаешь, я поверю в это? – ласковым голосом спросил Сион. – Ты совсем зазнался и считаешь себя особенным? Настолько дерзок, что уверен: я прощу тебе все? Слова о том, что ты для меня много значишь – лишь сплетни. Ты ничем не отличаешься от других наложников из гарема императора. Я не задумываясь лишу тебя жизни, и поверь мне, – принц наклонился поближе к наложнику, – твоя смерть будет мучительной. Говори мне, кто передал тебе «Башню заката»? И для каких целей? Ни в одном свитке и книге, что Глен прочитал в монастыре, не было ни единого упоминания о колокольчике как о каком-то артефакте. Он много лет скрупулёзно изучал северные королевские дома и южные династии и мог безошибочно назвать всех правителей за последние шестьдесят лет, а также их многочисленных отпрысков и родственников. Он знал по именам сильнейших магов мира, их техники и уровень мастерства. Но первый раз слышал о «Башне заката». Магические артефакты практически все были уничтожены много лет назад, а те которые остались, не представляли никакой ценности и хранились только как напоминание о былой мощи подобных предметов. – Я помогу тебе, – губы принца дрогнули, и что-то низменное и отвратительное было в его змеиной улыбке. Он аккуратно взял колокольчик и, поднеся его к лицу, еще раз внимательно осмотрел со всех сторон. – Это подделка, – уверенно произнес он, – «Башня заката» сгинула много лет назад, и никто не стал бы передавать настоящий артефакт такому ничтожеству, как ты. Тем более ты не смог бы им воспользоваться. Тебе дал эту дрянь Альварс? Вот только для чего? В благодарность за верность или, возможно, чтобы избавиться от тебя? Ярость ослепила принца, и он словно забыл последние события. Мысль о предательстве наложника жгла его изнутри, особенно после того, что между ними произошло. – Ваше высочество, – не выдержал Глен, – Вы забыли, что Альварс пронзил меня мечом, неужели он стал бы убивать шпиона? Вы забыли, что я принес вам клятву верности и не смогу её нарушить? Я сражался вместе с вами на поле боя и ночью в лагере. Что мне еще нужно сделать, чтобы доказать свою преданность? Отдать свою жизнь, так забирайте, – Глен бесстрашно посмотрел на принца. Их взгляды столкнулись, но наложник не опустил глаза. – Я даже не знаю, что за магический артефакт эта «Башня заката». – Опять пытаешься меня одурачить? – в голосе Сиона послышалось сомнение. – Присмотрись повнимательнее и скажи мне, какой узор нанесен на стенки этой, как ты считаешь, детской игрушки. Глен взглянул на колокольчик, который принц крепко сжимал, словно опасаясь, что наложник может его вырвать. Вскоре среди морозного узора он различил геральдические символы нимерийского королевского дома. Это было невероятно. Почему он, всегда такой внимательный к деталям, не заметил их сразу? Пальцы Глена задрожали, в глазах отразилась растерянность. Теперь он понял, что привело принца в ярость. Стало ясно, почему Сион считал его предателем. – «Башня заката» – артефакт, принадлежащий нимерийскому королевскому дому, – снизошел до объяснения принц, – это маленький хрустальный колокольчик, о котором ничего не было слышно много лет. «А точнее, около восьмидесяти», – подумал Глен, быстро посчитав, сколько времени он провел в монастыре. – Говорят, его звон разрушает магию и на время лишает магов всех сил, превращая их в обычных людей. Однако воспользоваться этим артефактом могут только члены королевского дома севера. Для всех остальных он просто бесполезная вещь. Глен даже не пытался скрыть своего удивления. Он больше не боялся принца, в его голове билась одна только мысль – кто в детстве передал ему этот колокольчик. И кем были его родители? – Признайся во всем сам, и твоя смерть не будет мучительной. Принц выжидательно посмотрел на раба, ожидая ответа, но его выдержки хватило ненадолго, и гнев, что клокотал в груди Сиона, требовал выхода. – Не испытывай моего терпения, – ледяной маг со злостью схватил Глена за волосы и резко запрокинул его голову. С какой-то жадностью он рассматривал лицо наложника, пытаясь увидеть страх и замешательство, но в глазах Глена больше не было ни того, ни другого. Они оставались спокойными и молчали тяжело и упорно. Брови принца вздрогнули и нахмурились. – В ту ночь, когда нимерийцы напали на лагерь, мы оттесняли отряд противника к реке, – голос Глена звучал глухо. – Мой меч сломался, и чтобы избежать смерти, я прыгнул в воду. Течение было слишком быстрым, а я плохо плаваю. У меня никак не получалось выбраться на берег – я рассказывал вам всё это, но кое о чем умолчал. Меня вынесло на отмель недалеко от деревни, и там меня нашел лекарь, что исцелил меня в лагере. Он дал мне рубаху переодеться и напоил целебной настойкой, – Глен украдкой посмотрел на принца, но не смог прочесть его мысли по застывшему выражению лица. – А когда я уже собрался уходить, он подарил мне колокольчик… Я не знаю, зачем он это сделал, и искренне считал, что это детская игрушка. Несколько раз я собирался его выкинуть, но всё откладывал. Мне нравилось иметь что-то своё, что принадлежало только мне и никто не мог это отобрать. В этом была моя ошибка. Простите, господин… Сион отпустил наложника, позволив тому встать на колени и опустить голову. – Стража, – крикнул принц, и в его покои тут же ворвались воины, будто только и ждали его приказа. Глен увидел носки их сапог и железные пластинчатые поножки, которые обхватывали голени. – Отведите его вниз. Глена резко подняли с пола и поставили на ноги, а потом ткнули в спину пиками, заставляя идти вперед. – Никто не должен его трогать без моего разрешения, – сказал принц. – Я спущусь позже. Мне нужно отдохнуть, ночь обещает быть долгой.