Третий Судья

За ночь ветер нагнал тучи, принес запах дождя, и воздух наполнился пронизывающей сыростью. От реки поднимался туман и стелился сизой дымкой по земле, смешиваясь с дымом от костров. Со стороны полевой кухни доносился аромат жареного мяса, и этот соблазнительный запах разливался по всему лагерю, заставляя воинов оставить свои дела и отправиться к большому костру с мисками. Глен сбросил промокший плащ и поднялся с земли, разминая затекшие мышцы. Почти всю ночь он не спал, следя за шатром, где скрылись принц и император. «Словно верный пес, ожидающий своего хозяина», – с горечью подумал Глен. Уже не в первый раз он сравнивал себя с собакой, которая преданно ждет возвращения принца. Эта мысль вызвала раздражение, и он, отвернувшись от шатра, стал убирать из волос листочки, травинки и мусор, налипший, пока он лежал на земле. Приведя себя в порядок, Глен быстрым шагом пошел к полевой кухне, не глядя больше на палатку императора. К тому времени, когда солнце поднялось выше рощи, а тучи стали тоньше и прозрачнее, и сквозь них теперь отчетливо можно было увидеть голубые лоскуты неба, войско стало собираться в путь. Халиф наконец вышел из палатки. Тяжелая аура, что исходила от него, стерла улыбки с лиц повеселевших солдат, и их громкие голоса, разносившиеся по округе, и хриплый смех сразу же стихли. Император был облачен в шелковую изумрудную тунику, поверх которой блестели в скупых лучах утреннего солнца доспехи, украшенные золотыми медальонами, рубинами и бриллиантами. Халиф был настолько величествен в этом наряде, который надел для того, чтобы поразить своего племянника, что казалось, сам бог войны спустился с небес на землю. Глен сразу увидел рядом с императором стройную фигуру принца, тот небрежно осматривал стремя и поправлял седло своей лошади. Некоторое время наложник наблюдал за Сионом, надеясь встретиться с ним взглядом, но принц даже не смотрел в его сторону. И Глену ничего не оставалось, кроме как отправился к пасущимся на лугу лошадям, чтобы подготовить свою кобылу. Строительство дороги до столицы началось при императоре Анзоре, а завершилось уже при Халифе. Это была первая мощенная дорога такой протяженностью и в народе её окрестили «царицей дорог». Она стала основным путем для торговцев из Нимерии и караванов из Литирии. Вдоль неё стояли таверны и гостиницы, где уставшие торговцы, солдаты, вернувшиеся из военного похода, и странники могли отдохнуть, накормить и позаботиться о своих животных и снять напряжение с девушкой или юношей. У Глена не было денег, и он был вынужден ночевать на улице. В какой-то момент ему начало казаться, что принц о нём забыл, и он всерьез начал сомневаться, пустят ли его обратно во дворец. Однако на самом деле Глен ошибался, думая, что за ним никто не следит и он может спокойно развернуться и пойти на все четыре стороны. Воины, находившиеся рядом, внимательно наблюдали за каждым его движением и сразу же сообщали об этом Сиону. Принц пришел, когда до столицы оставалось несколько дней пути. – Скучал? – поинтересовался Сион. Он равнодушно смотрел на наложника, небрежно играя золотой цепочкой, которую собирался надеть на ошейник своего раба. «Снова на поводке», – мрачно подумал про себя Глен. Раньше его это не заботило. Он не замечал, что носил ошейник, стоял на коленях и был облачен в вызывающие наряды. Перед ним стояла цель, и он должен был её достичь, остальное его не волновало. Но теперь всё изменилось, его существо протестовало против рабской участи. – Что молчишь? – в голосе принца появилось недовольство. – Неужели не ждал меня? – Ждал, – признался Глен и отвел взгляд. Принц молчал и Глен слышал, как позвякивает цепочка в его руках, но неожиданно вместо того, чтобы пристегнуть её к ошейнику, Сион вложил в руку наложника мешочек с монетами. – Этого должно хватить на приличную комнату, – небрежно бросил он. – Скоро мы уже будем в Китаре, в руки евнухов тебя передаст Дарий. Я же приду к тебе чуть позже, Халиф не отпускает меня ни на шаг. Сион приблизился и, быстро оглядевшись, оставил на губах Глена нежный поцелуй. – Ами! – воскликнул Теос, прижимая руки к груди. – Хвала всем богам, ты вернулся живым и невредимым. Слуги ждали наложника в покоях и, как только он зашел, упали на колени. – Не стоит, – Глену стало неловко, – я всего лишь раб. Поднимитесь немедленно. На лице Теоса появилась кроткая улыбка, которая тут же исчезла. Он отправил помощников подготавливать купель для Глена, а сам стал помогать наложнику раздеваться. Мужчина отвык от столь пристального внимания и каждый раз, когда чужие мягкие пальцы касались его кожи, чувствовал себя неуютно. Теос снял с Глена покрытую пылью и грязью одежду и накинул на него полупрозрачную тунику. Слуга, как всегда, был немногословен, но, может, из-за столь долгого отсутствия наложника или из-за новых распоряжений принца, он больше не боялся улыбаться, отвечать на вопросы и даже задавать свои. – Я так рад, что с тобой ничего не случилось, – искренне произнес слуга. – Мы все молились, чтобы Его высочество вернулся во дворец живым и здоровым, а вместе с ним и ты. – Пойдем, слуги всё подготовили для купания. Он придирчиво осмотрел кожу наложника, разукрашенную мелкими ссадинами, пощупал ладони, покрытые мозолями, и потрогал потускневшие волосы, которые безжизненными прядями опускались на плечи Глена. После чего тяжело вздохнул – работы предстояло много. Евнух проводил наложника в выложенную мозаикой баню с круглым бассейном, наполненным горячей водой, и небольшой купелью с холодной. Эту баню могли посещать только фавориты, но в мужском гареме их не было и поэтому она пустовала. Иногда особенно смелые наложники не могли отказать себе в удовольствии и тайком в неё пробирались. Их даже не страшило наказание. Однако Глен теперь мог спокойно посещать роскошную баню – Сион объявил его своим фаворитом. Несколько мальчиков-слуг помогли наложнику раздеться и спуститься в бассейн. Мыл наложника Теос, то и дело вздыхая, когда натыкался на очередной шрам. Особенно пристально он рассматривал рубец под грудью, куда вошел клинок Альварса. – Было очень больно? – тихо спросил евнух, аккуратно проводя мягкой губкой рядом со шрамом. Глен невольно поморщился и коротко кивнул головой. – В любом случае рана оказалась несмертельна. А благодаря искусному лекарю быстро зажила, я уже через несколько дней готов был снова идти в бой. Теос лишь тяжело вздохнул. В гареме каждый день молодые девушки и юноши выходили на бой со своей судьбой. Неосторожное слово, случайный жест или даже взгляд мог стоить им жизни. Наложницы, наложники, евнухи, служанки, гладиаторы – все они были расходным материалом. Несмотря на то, что в походе Глен часто принимал ванну, по-настоящему чистым он себя почувствовал только после посещения купели. Он пролежал в горячей воде не меньше получаса, после чего слуги несколько раз помыли его с мылом, изготовленным из золы. Для аромата сандорцы добавляли в него мед и душистые травы. После банных процедур Глена, распаренного и разомлевшего, евнухи уложили на кушетку и стали натирать тело маслом. Ловкие руки слуг массировали ноющие от долгой езды верхом мышцы, разминали стопы и кисти рук. Наложник настолько расслабился, что незаметно для себя задремал. Жара отступила, уступив место долгожданной прохладе. Зима дарит югу Сандоры особое очарование. Солнце больше не обжигает землю, не пытается иссушить её и погубить всё живое. Теперь его нежные лучи ласкают цветы, которые доверчиво поворачивают головки, трепещущие листочки деревьев и мягкую траву. Свежий воздух, пропитанный ароматом цветов, лился сквозь приоткрытые двери и охлаждал кожу Глена. Сквозь сон он почувствовал, что мягкие руки евнухов перестали касаться его тела, а затем в нос забился запах гари. Даже с закрытыми глазами он понял, что перед ним стоит сам император. Наложник распахнул глаза, ожидая увидеть Халифа, но комната была пуста. Евнухи, закончив массаж, побоялись будить любимца принца и, прикрыв его тонким покрывалом, удалились, чтобы не мешать отдыхать. Глен принюхался: вместе с ароматом цветов в комнате витал запах гари. – Теос, – позвал Глен слугу. Тут же в комнате появился евнух. – Ами, ты проснулся, мы не хотели тревожить твой покой. А сейчас можем отвести тебя в спальню. – Я выспался, – покачал головой Глен, – к тому же до вечера еще долго. Скажи, – спросил он, вставая с кушетки и накидывая на себя длинную тунику, – кто-нибудь приходил сюда? – Нет, конечно, никто бы не посмел нарушить твой покой, – Теос понизил голос, – все в гареме уже в курсе, что ты фаворит Его высочества. Я так рад за тебя, – евнух помог наложнику встать и позвал своих помощников. – Я сразу понял, что Его высочество относится к тебе по-особенному, он исцелял твои раны после наказания и подолгу проводил время у твоей постели. Мне кажется, – Теос испуганно посмотрел по сторонам и, приблизившись к уху наложника, прошептал, – даже император не относится столь трепетно и заботливо к Великой жене, как Его высочество к тебе. В купель забежали мальчики-слуги, держа в руках одежду. Глен посмотрел на расшитые полупрозрачные ткани, через которые было видно его гладкое тело, и с тоской вспомнил грубые рубахи и старые протертые жилетки. В простой одежде он чувствовал себя гораздо лучше, теперь же Глен ощущал себя зверушкой, выставленной напоказ. Несколько месяцев назад, когда он только попал в гарем, ему было все равно, что носить, но сейчас волна протеста поднималась в его душе. В соски ему снова вставили золотые колечки, скрепленные цепочкой, они просвечивались сквозь тонкую ткань его укороченного жилета. Расшитые драгоценными камнями шаровары мягко подчеркивали его мускулистые стройные ноги. Под ними не было никакого белья, и Глен чувствовал, как ткань мягко трется о его лишенный растительности пах. В этот день Сион не пришел в комнату наложника, и Глен был искренне благодарен принцу за предоставленный отдых. Но Сион не появился и на следующий день, и через день. Так прошла неделя, к концу которой Глен стал ощущать беспокойство. Его настораживало не только отсутствие принца, но и еле уловимый запах гари, что порой витал в его покоях. Но предполагать то, что сам Халиф спускается в средний гарем, было абсурдно. Днем Глен обычно гулял в небольшом закрытом саду. Через стену, увитую плющом, он слышал голоса наложников императора, но ни разу не рискнул забраться повыше и посмотреть, как живут другие мужчины. Принц появился у наложника спустя десять дней после того, как они вернулись из похода. Выглядел он уставшим и немного помятым, словно совсем недавно встал с кровати. Но, судя по пыли на его обуви, Сион с самого утра много ходил, занимаясь делами. – Отдыхаешь? – лениво поинтересовался принц, устраиваясь в плетеном кресле и закидывая ноги на инкрустированный драгоценными камнями столик. – Пытаюсь, но получается плохо. Я словно в клетке, – со вздохом признался Глен и вызвал у Сиона легкую усмешку. – Ничего, скоро привыкнешь. Чем занимался всё это время? – Спал, ел, ждал вас… – стал перечислять Глен, – еще ходил в баню и гулял в саду. – Замечательно! Иногда я думаю, что жизнь наложника не так уж и плоха. Я же все эти дни отчитывался перед дядей. Он всё ещё злится на меня, и считает, что я своими действиями перегнул палку. Принц встал с кресла и подошел к наложнику, который, как положено верному рабу, стоял на коленях. – Мне нравится твой наряд, – принц облизнул пересохшие губы и, взяв графин с прохладной водой, сделал несколько глотков прямо из него. – Наконец ты выглядишь как наложник принца, а не как нищий. Он потянул Глена за руку, заставляя его подняться, и с довольным видом стал рассматривать его со всех сторон. – И вес немного поднабрал за эти дни, – он провел рукой по бедру мужчины. – Пойдем немного прогуляемся, сегодня замечательная погода, – Сион пристягнул цепочку к ошейнику наложника – и виновато посмотрел на Глена, – во дворце такие правила, – сказал он, словно оправдываясь. Наложник равнодушно пожал плечами. – Я раб и должен знать свое место. – Для меня ты больше, чем просто раб, – прошептал принц и оставил легкий поцелуй на щеке наложника. – Я отдал распоряжение переделать комнаты в моем дворце, как только всё будет готово, тебя переселят ко мне поближе. – Зачем? – удивился Глен. – Не боишься этим окончательно разозлить императора? – Брось, он даже не обратит внимание на подобную ерунду, – усмехнулся Сион. Они вышли за территорию гарема и теперь прогуливались по императорскому парку, который являлся настоящим произведением искусства. Тот, кто участвовал в его создании, использовал природу как главный источник вдохновения. Яркие мозаичные узоры, извилистые формы и плавные линии делали парк живым и динамичным. Принц с наложником неторопливо прогуливались по аллеям, наполненным солнечным светом, слушая тихое журчание ручейка и трели птиц, спрятавшихся в пушистых зеленых кустах. – Халиф думает, что мой интерес к тебе скоро пройдет, – сказал принц. – Он уверен, что через два месяца я не вспомню, как ты выглядишь. Как думаешь, он прав? Глен подумал, что после того, как он выполнит свою миссию, Сиону вряд ли удастся его забыть. – Он ошибается, – честно ответил наложник. На лице принца промелькнуло недовольство. – Ты стал слишком самоуверен, – резко произнес он. – Неужели ты думаешь, что настолько мне нравишься? – Нет, – покачал головой Глен. – Скорее всего, вы забудете меня гораздо раньше. Принц закатил глаза и, дернув за цепочку, притянул наложника поближе. – Не забуду, – прошептал он прямо в губы Глена. Послышался шорох, и Сион отпустил цепочку, позволяя Глену немного отойти. Навстречу им в окружении служанок шла Великая жена в длинном шелковом платье серебристого цвета с черной вышивкой. Зима не время ярких нарядов, все женщины старались одеваться неброско и скромно. Благо жара спадала, и в закрытых темных платьях не было душно. Глен знал, что императрица ненавидит племянника императора, но никак не может повлиять на то, чтобы Халиф перестал уделять ему внимание. Стоило ей поравняться с принцем, как она остановилась и низко поклонилась. По иерархической лестнице Сион был гораздо выше её, хоть Алиена и являлась матерью наследника и единственной официальной женой императора. – Ваше Высочество, прекрасная погода для прогулки, – со сладкой улыбкой пропела Алиена. Она была красивой женщиной с умными глазами и гордой осанкой. Происходила Алиена из аристократической семьи, входившей в семерку знатных родов. Эти семьи имели особые привилегии, включая право входить к царю без доклада. Став супругой императора, Алиена не ожидала, что когда-нибудь будет ревновать мужа. Она спокойно относилась к многочисленному гарему, зная, что ни одна из прелестниц, что там обитает, не сможет надолго заинтересовать Халифа. С усмешкой императрица смотрела и на мужской гарем, состоявший из красивых юношей — уж они-то ей точно не соперники, а служанок, которых Халиф порой оставлял на ночь в своих покоях, она даже не замечала. Но Сион, племянник императора, был её самой большой проблемой. Алиена была уверена, что одно слово мальчишки — и Халиф вышлет её за пределы дворца и запрет в какой-нибудь башне. Она ненавидела и боялась его и вынашивала планы, как бы избавиться от намозолившего все глаза племянника. Поравнявшись с императрицей, принц кивнул головой, а Глену пришлось опуститься на колени, чтобы поприветствовать мать наследника. Алиена быстро посмотрела по сторонам, убеждаясь, что они одни на аллее, и махнула рукой своим служанкам, которые застыли на коленях, пачкая пылью дорогие шелковые платья. – Ваше высочество, я искала вас, чтобы поздравить с победой. Вы вернулись уже давно, но так еще и не отдохнули. Я слышала, вы всё время проводите с Его величеством. Это жестоко с его стороны, после тяжелого боя и стольких дней похода вы нуждаетесь в покое. Баня, ежедневные массажи, вино и развлечения – вот чем вы должны заниматься. Речи императрицы были учтивы, но в глазах застыл холод. Сион смерил Алиену равнодушным взглядом. – Госпожа слишком добра ко мне. Я ценю вашу заботу, но, увы, долг перед императором и страной стоит на первом месте. Сион дернул цепочку, что крепилась к ошейнику Глена, давая понять рабу, что им пора. – Ваше высочество, – окликнула принца Великая жена, и тот нехотя остановился. – Император собирается устроить в честь вашего возвращения праздник. Я же подготовила для вас более скромный подарок. Надеюсь, вы примете его. Сион сдержанно улыбнулся и слегка склонил голову. Он не ответил ни да, ни нет, но императрица нисколько не расстроилась из-за этого. Она прекрасно знала, что на празднике будет присутствовать Халиф и Сиону, чтобы не прослыть невежливым и не опозорить своего дядю, придется принять её дар. – Господин, про какой праздник говорила царица цариц? – спросил Глен, стоило им отойти. – Пир в честь победы над нимерийцами. Дядя собирается провести бои гладиаторов на арене, – со вздохом ответил Сион. – Их смогут посетить все жители столицы и её гости. Эти гулянья растянутся надолго. Глен на несколько мгновений замер, а затем постарался придать лицу испуганное выражение. Обычно рабы до дрожи боялись празднеств, что устраивались императором. В этот период они становились слишком уязвимыми и беззащитными в руках полупьяных вельмож, которые от своей безнаказанности и власти окончательно дурели. Запах крови и секса переплетался с ароматами изысканных блюд и вин и действовал на сандорских аристократов, как самый настоящий афродизиак. Но Глен воспринял предстоящие празднества как возможность, наконец, исполнить приговор. Халиф может потерять бдительность, он не будет ожидать удара от слабого наложника, не обладающего даже крупицами магических сил. Главное – оказаться рядом с ним и тогда все закончится. Но как только наложник подумал об этом, он ощутил, как неприятное чувство тоски разрывает его сердце. Он украдкой посмотрел на Сиона и тяжело вздохнул. Как бы ему ни нравился принц и какие бы чувства он к нему ни испытывал, он не может не выполнить своего предназначения. Принц заметил печальный взгляд наложника. – Не волнуйся, – Сион приобнял Глена за плечи, – с тобой ничего не случится. Я лично прослежу за этим.