457: Ребенок фронтмена

Ги-хун и его команда последними вернулись в общежитие — взгляды с недоверием следили за ними, когда они шли к своим казармам, словно призраки, вернувшиеся с края смерти. По толпе прокатился шепот. Ги-хун чувствовал на себе и своей группе острые, подозрительные взгляды. Он не мог упрекнуть их в неадекватности. Со стороны их команда казалась слабой — даже хрупкой. В конце концов, с ними была беременная женщина. Но никто не понимал, что в их команде было две беременные игроки. И, несмотря на все трудности, они не только выжили во второй игре, но и добились успеха. Сидевший неподалеку Игрок 100 с привычным хмурым выражением лица громко фыркнул, увидев их. «Отлично. Еще выжившие», — пробормотал он себе под нос, скрестив руки. «Похоже, сегодня вечером денежный запас больше не пополнится». «Похоже, они не рады нас видеть», — заключил Игрок 001, оглядывая общежитие с почти насмешливым выражением лица, чувствуя напряжение, витающее в воздухе. Ги-хун взглянул на него, но его внимание вскоре привлек легкий взмах руки из другого конца комнаты. Это была та самая пожилая женщина, которую они уже встречали. Она тепло помахала им. Чон-бэ и Дэ-хо с готовностью ответили на приветствие, а Ги-хун и Игрок 222 почтительно кивнули, молча благодарные за тот небольшой акт доброты, который она проявила к ним накануне. «Эта милая старушка», — тихо и с восхищением сказал Чон-бэ. Все пятеро сели вместе на ступеньки двухъярусной кровати, найдя себе небольшой уголок безопасности среди царящего хаоса. Игрок 222, который и раньше чувствовал себя чужаком, теперь сел ближе к Ги-хуну. В их общем молчании было что-то успокаивающее, зарождалась невысказанная связь. «Прошу прощения за то, что произошло ранее, все», — произнес Игрок 001, в его голосе слышалась тяжесть и уязвимость. «Нет, всё в порядке», — первым ответил Дэ-хо мягким тоном. Чон-бэ ободряюще похлопал старика по плечу. «Не переживай», — добавил Ги-хун, слабо улыбнувшись. Он протянул руку, положив её чуть выше колена Игрока 001 — мягкий, успокаивающий жест. Но в тот момент, когда его пальцы коснулись его, он слегка замер. Не слишком ли это? Не слишком ли интимно? Он начал отстраняться… —но Игрок 001 осторожно взял его за руку и слегка сжал её, словно говоря: « Всё в порядке». Между ними промелькнула улыбка. «Если бы не ты, я бы не смог сделать последний удар». В словах Ги-хуна звучали одновременно благодарность и тихое восхищение. Игрок 001 опустил взгляд, явно смущенный комплиментом, и медленно расслабил пальцы. Затем его взгляд переместился на Игрока 222. «Ты в порядке?» — спросил он с искренней заботой. «Д-да. Спасибо всем за то, что приняли меня в свою команду», — ответила Игрок 222 со смиренной благодарностью, её голос был тихим, но полным признательности. «Она разбила этот Дакджи и перевернула его с первой попытки», — сказал Чон-бэ, и в его голосе не было ни малейшего следа гордости. «Это впечатляет. Она отлично справилась, даже будучи беременной. Нам повезло, что она присоединилась к нашей команде», — добавил Чон-бэ, показав ей большой палец вверх, а Дэ-хо, стоя рядом с ним, согласно захлопал в ладоши. Игрок 222 улыбнулась, тронутая поддержкой своих товарищей по команде. Затем внимание Игрока 001 тихо снова переключилось на Ги-хуна. «Как ты себя чувствуешь, Ги-хун?» — спросил Игрок 001. Его голос был спокойным, но глаза… слишком наблюдательными, слишком сосредоточенными. В его тоне чувствовалось что-то ещё — словно он пытался что-то выудить из-под поверхности. Ги-хун почувствовал, как что-то сжало его в груди. Вопрос звучал невинно, даже заботливо, но взгляд Игрока 001 — слишком пристальный, словно он смотрел сквозь него — заставил его сжаться в животе. Его губы приоткрылись, в них зарождался ответ, но он не мог произнести ни слова. Словно вопрос задел что-то уязвимое глубоко внутри него. Их взгляды встретились. Тишина затянулась. Другим это могло показаться всего лишь секундой, но для Ги-хуна время словно замедлилось. Затем напряжение спало — Чон-бэ и Дэ-хо снова начали подшучивать друг над другом, обмениваясь преувеличенными комплиментами своим игровым навыкам. Их смех был громким и искренним, пронзая тяжелую тишину, словно нож, и возвращая ощущение нормальности. Но даже несмотря на шум, Ги-хун чувствовал это — взгляд Игрока 001 по-прежнему был прикован к нему. Не осуждал. Не обвинял. А просто наблюдал… словно собирал кусочки пазла. Затем Дэ-хо встал и, улыбаясь группе, поднялся. «Я до сих пор не знаю ваших имён, господа, и вашего имени, мисс». — Я начну. Меня зовут Кан Дэ-хо, — с гордостью сказал Дэ-хо. «„Дэ“ означает „большой“, а „хо“ — „тигр“», — добавил он, объясняя своё имя. «Ух ты. „Большой тигр“. Классное название», — сказал Чон-бэ, посмеиваясь. «Меня зовут Пак Чон-бэ. „Праведный“ и „вдвое“. Мои родители хотели, чтобы я был вдвое праведнее». Он почесал затылок и виновато улыбнулся. «Меня зовут Ким Джун-хи. Хотя я не знаю, что это значит», — тихо сказала Джун-хи. «Джун-хи, как только выйдешь отсюда, немедленно сходи к врачу. Ты испытывала сильный стресс. Тебе нужно пройти обследование», — сказал ей Игрок 001. Его слова были обращены к Джун-хи, но он не отрывал взгляда от Ги-хуна. Ги-хун чувствовал это, хотя и отказывался встречаться с ним взглядом. Взгляд пронизывал его, словно молчаливое обвинение — или, возможно, предупреждение. Он сжал челюсти, слегка напряг пальцы, пытаясь сохранить самообладание. Джун-хи кивнула: «Хорошо». Игрок 001 наконец отвернулся, дав Ги-хуну возможность перевести дух. «Я — О Ён-иль» "Ён-иль?" — спросил Чон-бэ. «„Ён-иль“ звучит как „ноль один“, и это мой номер. Легко запомнить», — сказал Ён-иль, указывая на свой номер на левой стороне груди. «О, это правда! Твое имя — это твой номер», — с восхищением воскликнул Дэ-хо. Чон-бэ и Дэ-хо рассмеялись от изумления. Ги-хун тихонько усмехнулся, но напряжение в животе все еще сжималось, словно свернувшаяся проволока. Затем Ён-иль снова искоса взглянул на него, в его глазах мелькнула искорка озорства. «Разве не приятно дать ребенку имя со смыслом?» — сказал он слишком небрежно. Ги-хун не ответил. Ён-иль внимательно наблюдал за ним, затем усмехнулся, кашлянул в кулак и отмахнулся от произошедшего. "В общем... Ги-хун. Какая у тебя фамилия?" — спросил он почти невинно. Ги-хун поднял голову, сохраняя бесстрастное выражение лица. «Сон. Сон Ги-хун». Улыбка Ён-иля стала шире. «Сон? Это буквально означает „фамилия“. Значит, твоя фамилия… это „фамилия“!» Он громко рассмеялся, и остальные немного замешкались, но когда поняли, все захихикали. Даже Ги-хун выдохнул и присоединился к ним. И все же, когда смех утих, он в последний раз встретился взглядом с Ён-илем. Этот дразнящий блеск исчез, сменившись чем-то более любопытным. Чем-то тихо наблюдательным.