457: Ребенок фронтмена

Для всех пятерых это был лишь короткий момент затишья, прежде чем в их покои вошли охранники в розовых костюмах, вновь поздравив их с тем, что они выстояли во второй игре. Как и прежде, менеджер в маске нажал ту же кнопку, и потолок загрохотал. Стеклянная копилка опустилась, и в нее начали поступать деньги, а на мониторе шел обратный отсчет оставшихся игроков. Все с разными выражениями лиц наблюдали, как на них посыпались деньги. «Во второй игре выбыли 110 игроков», — объявил менеджер в маске, когда денежный поток остановился, а обратный отсчет замер на отметке 255 игроков. «Накопленный к этому моменту призовой фонд составляет 20,1 миллиарда вон». «Сейчас доля каждого человека составляет 78 823 530 вон», — добавил он. Один из игроков в толпе пробормотал: «Подождите, что? Всё ещё меньше 100 миллионов? Даже 80 миллионов нет». «Погибло всего 110 человек? И это всё?» — добавила женщина в другом конце комнаты, в её голосе слышалось недоверие. По толпе прокатился ропот, быстро нарастали разочарование и фрустрация. В адрес тренера в маске посыпались жалобы и оскорбительные замечания. Игроки, словно обманутые, выражали свой гнев, не проявляя ни малейшего сочувствия к погибшим. Услышав их слова, Ги-хун почувствовал, как сжалось его сердце. Он не мог поверить, как легко они говорили — без раскаяния, без сочувствия. Словно они отбросили свою человечность и заботились только о деньгах. «Я понимаю ваше разочарование, — спокойно сказал менеджер в маске. — Однако мы всегда оставляем дверь открытой для новых возможностей. Теперь вам предстоит провести голосование, чтобы решить, продолжать ли игры или нет». «—Продолжать ли борьбу за более крупный приз или остановиться здесь — это исключительно ваш выбор. Воспользуйтесь своим правом выбора демократическим путем». Игрокам дали время на принятие решения. Комната быстро наполнилась шепотом, когда они обсуждали результаты голосования между собой. С одной стороны, пожилая женщина весело планировала приготовить кимчи, если они пойдут домой, а её сын согласно кивнул и даже попросил дополнительную свинину. Она усмехнулась. Игрок 095 слушала неподалеку, в то время как Игрок 120 сидела в тишине, погруженная в свои мысли. Старушка повернулась к ним и тепло пригласила их к себе домой. Она считала, что их встреча не случайна. Игрок 095 застенчиво улыбнулась и приняла приглашение, затем повернулась к своей старшей сестре, Игроку 120, и с надеждой спросила, не придет ли она тоже. Игрок 120 немного поколебалась, но ответила «да». Она выглядела растерянной — разрывалась между теплым ужином и мечтой завершить свою операцию в Таиланде. Тем временем Чон-бэ, казалось, был погружен в свои мысли. Ги-хун это заметил. Он повернулся, чтобы посмотреть на Ён Иля, и был застигнут врасплох, обнаружив, что тот уже наблюдает за ним, его взгляд был мягким и ободряющим. Ён-иль осторожно постучал по своей нашивке с буквой «о». «Не волнуйся. Я тоже хочу остановиться здесь. Мне нужно быть с младшим братом в больнице». Ги-хун кивнул, с облегчением вздохнув. Дэ-хо, молча наблюдая за ними, уставился на свой участок и, казалось, заколебался. «Я вам говорю. На этот раз мы выберемся», — сказал Дэ-хо с уверенной улыбкой на лице. «Морской пехотинец должен мыслить стратегически и знать, когда нужно отступать», — добавил он, обнимая Чон-бэ за плечи. «Разве не так, брат?» Чон-бэ, всё ещё глядя на копилку, медленно повернул голову. Тело Дэ-хо прижалось к его спине, не позволяя ему полностью повернуться, и на мгновение их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Взгляд Чон-бэ на мгновение скользнул по губам Дэ-хо, прежде чем он отпустил его и посмотрел им в лицо. «Д-да, ты прав», — пробормотал Чон-бэ, опустив глаза. «Морские пехотинцы не непобедимы. Нам нужно уходить». «Мы должны завершить игры здесь», — твердо заявил Ги-хун. Ён-иль внимательно наблюдал за ним. Решимость Ги-хуна спасти их всех, даже после того, как он стал свидетелем эгоизма игроков, одновременно интриговала и раздражала его. В Ги-хуне было что-то такое — что-то, что заставляло Ён-иля хотеть сломить его. Он считал, что Ги-хун носит маску, пытаясь жить в соответствии с благородным идеалом. Но Ён-иль знал. Где-то внутри Ги-хуна таилась тьма, готовая вырваться наружу. Возможно, при правильном толчке этот человек даже сможет стать следующим Фронтменом. «Ребята, снова все соберитесь вместе», — сказал Дэ-хо с улыбкой, протягивая руку в центр. "Один два три..." «Победа любой ценой!» — хором воскликнули они. ●●● «На этот раз голосование начнётся с Игрока 001», — объявил менеджер в маске, привлекая всеобщее внимание. «Игрок 001, пожалуйста, проголосуйте». Ён-иль шагнул вперёд и, не колеблясь, нажал кнопку «x», тем самым выполнив своё обещание Ги-хуну. Голосование продолжилось, и последовало несколько сюрпризов. Сын старушки проголосовал за продолжение игры, несмотря на то, что ранее договорился пойти домой и погасить долг их общими деньгами. Его предательство опустошило её. Затем Игрок 120 нажала кнопку «о», нарушив своё обещание Игроку 095, который надеялся вместе пообедать. Это снова разбило сердце старушки. Чон-бэ тоже проголосовал «за», еще больше усугубив ситуацию. Дэ-хо и Ги-хун наблюдали за происходящим с недоверием, чувствуя себя совершенно преданными. Получив голоса «за», Ги-хун больше не мог оставаться в стороне. Он протиснулся сквозь толпу, готовый выступить, но… «Вы все сошли с ума?!» — прежде чем он успел произнести хоть слово, раздался пронзительный голос Ён Иля. Ги-хун замер, когда Ён-иль вышел в центр. Его мрачная аура была достаточна, чтобы заставить всех замолчать. «Вы всё ещё хотите продолжить после того, как увидели, как погибло столько людей? Кто знает, может, следующей будете вы?!» «Вы должны остановиться сейчас же. Если продолжим, нам всем конец. Одумайтесь. Уходите с теми деньгами, что у вас есть». «Сначала нужно выжить — иначе следующего шага не будет». Затем ворвался Игрок 100, источающий высокомерие. «Как ты думаешь, что мы сможем сделать всего лишь с 70 миллионами? Я не знаю, сколько вы должны, но для большинства из нас этого даже не покрывает 10% нашего долга». «Я прав?» — крикнул он, поворачиваясь к толпе. И толпа дружно взревела в знак согласия. Начался хаос, разгорелся спор между голосами — принципами и отчаянием, выживанием и жадностью. Игрок №100 полностью контролировал ситуацию, и в финальном голосовании лидировал «о». Игра продолжится. Те, кто проголосовал «x», остались в состоянии разочарования, снова оказавшись в ловушке кошмара. ●●● После голосования раздали еду: пакет молока и кусок хлеба. Ги-хун уставился на свою еду. Он не любил обычное молоко, а хлеб едва насыщал его. Ён-иль вернулся и сел рядом с ним. В руках у него был тот же хлеб и шоколадное молоко. Ги-хун огляделся. Ни у кого больше не было шоколадного молока. Ён-иль заметил, что тот пристально смотрит. «О, кажется, у них закончилось обычное молоко. Мне повезло, у меня шоколадное. Я всё равно не люблю обычное молоко», — сказал он с улыбкой. Без колебаний он поменял свое шоколадное молоко на обычное молоко Ги-хуна. Ги-хун смущенно моргнул. «Тебе не нужно. Тебе не нравится обычное молоко. Я могу его пить», — пробормотал он, смущенно, и вернул шоколад. «Нет, всё в порядке. Я хочу попробовать обычное молоко для разнообразия. Вот, возьми моё — и мой хлеб. Тебе нужно много есть», — мягко сказал Ён-иль, его взгляд скользнул по незаметному животу Ги-хуна. Ги-хун замолчал, игнорируя намёк. Он не мог рисковать, признавая это сейчас. Тишину нарушил Дэ-хо, окликнувший Чон-бэ, сидевшего в одиночестве на двухъярусной кровати, вдали от группы. Несмотря на предательство, Дэ-хо не мог вынести его одиночества. Он подошел и потащил его обратно к группе. Чон-бэ неловко стоял перед Ён-илем и Ги-хуном. «Простите», — пробормотал он. Ги-хун проигнорировал его и отказался отвечать. Заметив напряжение, Ён-иль вмешался: «Даже если бы Чон-бэ проголосовал за „x“, это не изменило бы результат», — тем самым сохранив лицо. Чон-бэ благодарно кивнул. Ги-хун молчал. Пытаясь восстановить связь, Чон-бэ сказал: «Мы по-прежнему сильны. Мы сможем это пережить». «Последняя игра», — пообещал он. «После этого я проголосую за 'x'. Мне просто нужно погасить долг, чтобы они перестали преследовать мою бывшую жену и дочь». Ги-хун посмотрел на него и вздохнул, тихо надеясь, что им удастся пережить следующую игру.