457: Ребенок фронтмена

Ён-иль стоял неподвижно, не отрывая взгляда от дальнего конца коридора, пока Ги-хун и остальные члены «Синей команды» выходили из комнаты. Чон-бэ, стоявший рядом, легонько толкнул его локтем. «Давай будем держаться вместе», — прошептал Чон-бэ. «Мы объединимся, легко пройдем игру и найдем Ги-хуна и остальных». Ён-иль коротко кивнул, выражение его лица было непроницаемым. Он согласился — не потому, что это входило в его планы, а чтобы скрыть свои истинные намерения. Маска, которую он носил, должна была оставаться нетронутой. Прошло две минуты. Затем настала очередь Красной команды. В тот момент, когда они вошли на главную игровую площадку, начался тридцатиминутный обратный отсчет. Тотчас же разразился хаос. Граффитисты из Красной команды ринулись вперед, словно дикие звери, с кровожадными глазами, проносясь по коридорам в поисках своей добычи — Синей команды. Чон-бэ обернулся и взглянул на Ён-иля, который по-прежнему стоял совершенно неподвижно. Спокойно. Слишком спокойно. В его неподвижности было что-то пугающее, словно хищник наблюдает за миром с высоты. «П-пошли, Ён-иль», — сказал Чон-бэ дрожащим голосом. Его друг выглядел опаснее, чем любой из разгульных сейчас членов Красной команды. Ён-иль наконец повернулся, его глаза были темными и нечитаемыми. «Веди, Чон-бэ». То, как он это сказал — мягко, размеренно — вызвало у Чон-бэ мурашки по коже. Волосы на затылке встали дыбом. В Ён-иле было что-то дикое. Что-то едва ли человеческое. Пытаясь подавить беспокойство, Чон-бэ шагнул вперёд, оглянувшись назад, но увидел, что Ён-иль медленно и размеренно следует за ним. Он словно был объектом охоты. Словно сам был игроком «синей команды», а Ён-иль просто выжидал. Крики эхом разносились по коридорам. Игроки бежали. Некоторых поймали, другие кричали от боли. Чон-бэ вздрагивал от каждого звука. Светящиеся звезды, вкрапленные в потолок, создавали иллюзию покоя, но лишь усиливали насилие внизу. Чем глубже они продвигались в игровую зону, тем удушающе становилась атмосфера. Казалось, комната темнеет, словно присутствие Ён-иля поглощало свет. Они шли по коридорам один за другим, проверяя каждую комнату, открытую игроками Синей команды. Чон-бэ бежал, когда мог, но его тело не было приспособлено к долгим спринтам. Ён-иль бежал вместе с ним, но его лицо оставалось холодным, а взгляд — прикованным к спине Чон-бэ. Чон-бэ не мог отделаться от мысли: он даже не пытается никого поймать… он просто наблюдает за мной. Таймер отсчитал десять минут. И тут это случилось. Когда они завернули за угол, из одной из дверей выскочил игрок «Синей команды» и врезался прямо в спину Чон-бэ, словно кто-то специально толкнул его в его сторону. Он был застигнут врасплох, пошатнулся и рухнул на землю. Оба выглядели удивленными — словно никто из них не хотел этой встречи. Но прежде чем Чон-бэ успел среагировать, игрок «Блю» бросился вперед, оседлав его и крепко обхватив обеими руками шею. «Ён-иль!» — выдохнул Чон-бэ, отчаянно вырываясь из рук. «Помогите мне!» Никто не ответил. Ни шагов. Ничего. Зрение Чон-бэ затуманилось, он задыхался, перед глазами начали появляться черные пятна. Паника охватила его. Затем, в полном отчаянии, его рука нащупала кинжал, прикрепленный к бедру. Он вырвал его и вонзил в шею игрока «синих». Один раз. Дважды. В третий раз. Игрок упал рядом с ним, вокруг них растеклась лужа крови. «Игрок 390, пас». Чон-бэ лежал неподвижно, тяжело дыша, во рту ощущался сильный привкус меди. Его грудь тяжело вздымалась, когда он пытался вдохнуть воздух. Ему потребовались минуты, чтобы наконец набраться сил и пошевелиться. Он с трудом поднялся, тяжело прислонившись к холодной стене, колени у него все еще дрожали. «Ён-иль…?» — прохрипел он. Тишина. Затем, за приоткрытой дверью, в узкой щели показался глаз — глаз Ён Иля — спокойно наблюдавший за ним из тени. Чон-бэ почувствовал, что за ним кто-то наблюдает, и, оглядевшись, ничего не увидел. Он неуверенно пошёл прочь, продолжая окликать Ён-иля. И вот так, внезапно, Ён-иль исчез в потайной двери, где его уже ждали розовые охранники. Ни слова не говоря, они вывели его с игровой площадки. Теперь, в своем личном номере, Ин-хо — человек, который когда-то был Ён-илем — сидел на бархатном диване перед огромным монитором. Все еще в зеленом спортивном костюме, он уверенными руками налил себе виски. Лед тихонько звенел в стакане. На экране отобразился хаос, который он оставил после себя. Игроки бегут. Кричат. Драются. И он наблюдал за всем этим с тихим удовлетворением, медленно делая глоток. Таймер на экране начал обратный отсчет. 1:00 . Затем что-то изменилось. Дэ-хо вышел из боковой комнаты, держа на руках новорожденного, завернутого в знакомую куртку с логотипом 456. Ин-хо выпрямился на стуле. Джун-хи…? — подумал он. — Должно быть, у нее начались роды во время игры. Но прежде чем он успел что-либо сообразить, в кадр, шатаясь, вошёл Чон-бэ — Ги-хун цеплялся за него, ноги едва двигались, на штанах были пятна крови, руки обнимали его за живот, защищая от боли. Джун-хи не было с ними. «Покажите мне эту комнату», — приказал Ин-хо. Его голос был тихим, настойчивым. Камера видеонаблюдения переключилась. Пусто. Джун-хи там никогда не было. У него сжалось сердце. Необычное, непривычное напряжение. На главном экране из коридора вышла другая группа: игрок № 120 — Джун-хи — вместе со старушкой и еще одним младенцем. Затем, позади них, снова Ги-хун — вместе с Дэ-хо и Чон-бэ — несёт на руках второго ребёнка. У Ин-хо перехватило дыхание. Два младенца. Один из них… Ги-хуна? Он крепко вцепился руками в подлокотник. Он когда-то подозревал это. Но потом отбросил эту мысль. Ги-хун был страстным, волевом — он думал, что это ради драматизма, чтобы завоевать расположение зрителей. Чтобы выжить. Не ради ребенка. Он ошибался. Ги-хун не хотел быть героем. Он просто хотел защитить своего еще не родившегося ребенка. А что, если бы Ин-хо не вмешался и не спас его раньше... Они бы оба погибли. В груди разлилась острая боль. Такого он не чувствовал очень-очень давно. В горле перехватило. А потом- «Игрок 001 выбыл из игры». Звук эхом разнесся по номеру, словно выстрел. «ËНГ-ИЛ!» Инхо вздрогнул. На экране Ги-хун кричал, рухнув на руки Чон-бэ, а младенец на руках у Дэ-хо плакал вместе с ним. Его тело дрожало от рыданий. Не успел Ин-хо осознать произошедшее, как по щеке скатилась одна-единственная слеза. Его рука дернулась — стакан с виски выскользнул из рук и разбился об пол. Монитор перед ним светился. Ги-хун. Ребенок. Его неудача. Его любовь. Затем раздался звонок лифта. В номер вошел охранник в черном пальто и квадратной маске. «Здесь находятся VIP-персоны». Ин-хо не повернулся. Его взгляд был прикован к экрану, где Ги-хун взял своего ребенка на руки Дэ-хо, все еще рыдая и держа малыша так, словно наступил конец света — и, возможно, для него это действительно так и было.