457: Ребенок фронтмена

У Ги-хуна умерла мать. Это произошло так внезапно, что Ги-хун впал в депрессию. Его мать была независимой, волевой женщиной — женщиной, о которой Ги-хун забыл, что она может ослабеть или заболеть. Он считал её бессмертной и даже забыл спросить, всё ли с ней в порядке. Чувство вины и горе нарастали, когда он понял, что не смог отплатить ей — вместо этого он взвалил на них долги из-за своей игровой зависимости. Именно мать упорно трудилась, чтобы помочь им погасить долг, до самой своей смерти. Оставшись один — испытывая финансовые трудности и психическую нестабильность — он оказался в компании алкоголя. Прошла неделя после смерти матери, и он постоянно возвращался в это место, напиваясь до беспамятства. Он даже разучился заботиться о себе, поэтому его удивило, когда к нему внезапно подошел незнакомец. «Вы не возражаете, если я сяду?» — спросил незнакомец хриплым голосом, выведя Ги-хуна из задумчивости. Ги-хун взглянул на мужчину. Он не ответил сразу — возможно, потому что был слишком пьян, а может, потому что просто потерял дар речи при виде этого человека. Ин-хо, ожидая ответа, быстро извинился. Он предположил, что побеспокоил того, кто явно хотел, чтобы его оставили в покое. Он уже собирался уйти, когда Ги-хун наконец заговорил. «Нет, я не против», — сказал Ги-хун хриплым от алкоголя голосом. Ин-хо слегка покачнулся и, садясь, чуть не задел стул. Он тоже был пьян, но все равно заказал еще один напиток. Несколько минут они молчали, и между ними повисла тишина. Но затем… «Моя мать недавно умерла», — внезапно признался Ги-хун незнакомцу, стоявшему рядом с ним. Инхо ничего не сказал. «…И я заставлял свою мать много работать, несмотря на ее возраст, потому что сам был слишком зависим от азартных игр. Счета и долги накапливались, и именно мать пыталась их погасить. Я даже не спрашивал ее, как у нее дела; я только жаловался на то, что много раз проигрывал пари, — и она все равно меня слушала. Хотя я знал, что уже причиняю ей боль из-за нашей ситуации, и она была измотана. Она всегда готовила мне еду, а я просто съедал ее, даже не поблагодарив. Я все время думал о том, что если выиграю большие деньги в азартные игры, то наконец смогу обеспечить ее — дать ей все, весь мир, — потому что она этого заслуживала. Но потом я понял, что стал слишком идеалистичным… до такой степени, что забыл реальность. Реальность, что азартные игры — это совсем не хорошо, и моя мать страдает. Я сожалею обо всем. Мне кажется, я больше не могу искупить свою вину после того, как она умерла, неся на своих плечах такой груз», — сказал Ги-хун, и одна слеза скатилась по его щеке. Он быстро вытер пену, понимая, как жалко, должно быть, прозвучал его голос в глазах человека рядом с ним. «Я… я извинился… я сказал слишком много», — добавил Ги-хун, быстро извинившись за то, что вывалил всю свою травму на незнакомого человека. «Всё в порядке. Мне очень жаль, что случилось с твоей матерью. Но, может быть, попробуй взглянуть на это по-другому. Возможно, её смерть означала, что она наконец-то сможет отдохнуть после стольких лет. И… я почти уверен, что она не хотела, чтобы ты винил себя. Она всё это делала, потому что была матерью, а материнская любовь безусловна. Она любила тебя, ничего не ожидая взамен», — ответил Ин-хо. Ги-хун был удивлен, что этот незнакомец действительно слушал его и даже утешал. «А ты? Ты здесь впервые? Я здесь постоянный клиент, так что я бы понял, видел я тебя или нет», — сказал Ги-хун, глядя на Ин-хо. «Нет, я здесь впервые. В моем номере есть бар, но… мне захотелось куда-нибудь сходить», — ответил Ин-хо. «Что это за внезапная перемена?» — с любопытством спросил Ги-хун. «Я чувствую себя задыхающимся… там, где мне вообще не следовало быть», — загадочно ответил Ин-хо. Ги-хун выглядел озадаченным. «Скажем так, я на время убегаю от всего этого — как и ты. Я сожалею и чувствую вину, потому что забыл, как быть человеком», — добавил Ин-хо, всё ещё окутывая свою правду загадками. «Ну да… иногда мы забываем быть людьми из-за обстоятельств, которые мы не можем контролировать. Возможно, это происходит потому, что мы либо защищаемся от чего-то… либо сталкиваемся с незнакомыми ситуациями, которые, как нам казалось, никогда не будут возможны», — ответил Ги-хун. На мгновение Ин-хо почувствовал, что его понимают. Это заставило его почувствовать влечение к мужчине рядом с ним. Они начали непринужденно разговаривать, обсуждая самые разные вещи, изредка смеясь, когда что-то смешное вырывалось наружу. Оба пили все больше и больше, их голоса становились все громче, пока их уголок в баре не оживился. Ин-хо, всё ещё улыбаясь, смотрел, как смеётся Ги-хун, — и что-то расцвело у него в груди. Вид смеющегося Ги-хуна заставил его снова почувствовать себя человеком, чувство, которого он так давно не испытывал. Затем смех Ги-хуна постепенно стих, когда он понял, что Ин-хо улыбается ему, глядя на него мягким, долгим взглядом. Ги-хун застенчиво улыбнулся. Ин-хо протянул руку и нежно взял Ги-хуна за руку, затем медленно наклонился к нему. Ги-хун повторил движение, и их губы встретились. Это был нежный, но электризующий поцелуй. Поцелуй, от которого по их сердцам пробегали мурашки. Он был новым, но в то же время знакомым, словно они всегда были связаны и наконец воссоединились. Он заставил их снова почувствовать себя живыми. Ин-хо прервал поцелуй, но его губы все еще зависли рядом с губами Ги-хуна. Они смотрели друг на друга сквозь пьяный туман. «Хочешь продолжить это где-нибудь?» — спросил Ин-хо, в его голосе тихо горело желание. «Да. Моя квартира совсем рядом. Мы можем пойти туда прямо сейчас», — без колебаний ответил Ги-хун. Он тоже поддался эмоциям момента. Ин-хо встал со стула, все еще держа Ги-хуна за руку, и они вместе покинули бар. 🔴🔺️🟥 Ги-хун и Ин-хо прибыли в квартиру и вошли внутрь. Ги-хун включил небольшую лампу в гостиной, которая наполнила комнату теплым светом. Ин-хо огляделся. Квартира была небольшая, но на удивление чистая — хотя в углах и скопился кое-какой беспорядок. Тем не менее, она была вполне приличной. Затем его взгляд упал на нераскрытую упаковку обычного молока на столе, покрытую пылью. «Я не люблю обычное молоко», — сказал Ин-хо, указывая на бутылку. Несмотря на то, что он был пьян, он это заметил. «Я тоже. Поэтому он до сих пор запечатан. Я постоянно забываю его выбросить», — ответил Ги-хун, поднимая с пола одежду. После того, как они навели порядок, Ги-хун повел Ин-хо в свою тускло освещенную спальню, где царило напряженное, невысказанное чувство. Неожиданно Ин-хо толкнул его на кровать, и с губ Ги-хуна вырвался потрясенный вздох. Но за удивлением его пронзила дрожь; то, как Ин-хо с ним обращался, разожгло в нем огонь. Несмотря на свой невысокий рост, Ин-хо излучал необузданную мужественность — его точеные черты лица и подтянутое тело резко контрастировали с более высоким и хрупким телосложением Ги-хуна. Сердце Ги-хуна забилось быстрее, когда Ин-хо сократил расстояние, поцеловав его в страстном, одновременно требовательном и опьяняющем поцелуе. Ощущения были настолько сильными, что казалось, губы Ги-хуна вот-вот разорвутся от напряжения, но каждый миг был мучительным удовольствием, которое погружало его в экстаз. Одежда была быстро сброшена, их обнаженные тела соприкоснулись, пробудив в них первобытные инстинкты. Ин-хо осыпал шею Ги-хуна страстными поцелуями, прижимаясь к нему всем телом и вызывая отчаянные стоны у обоих. Отстранившись, Ин-хо опустился на колени рядом с лицом Ги-хуна, потирая свою пульсирующую эрекцию о его щеку — каждое малейшее прикосновение вызывало электрические разряды. Крепко схватив Ги-хуна за волосы, Ин-хо поднял его голову, направляя к своему затвердевшему члену. Без колебаний Ги-хун обхватил член Ин-хо, растягивая губы, чтобы вместить его, ощущение от толчков Ин-хо заставило его слегка поперхнуться, звук, который только подстегнул Ин-хо. «Боже, да…» — простонал Ин-хо, запрокинув голову в блаженстве, и резко вонзил свой член в рот Ги-хуна, его нетерпение было очевидным. Ин-хо потянул и расположился между ног Ги-хуна. Взгляд Ин-хо упал на нижнюю часть тела Ги-хуна, и он замер. Увиденное было завораживающим: у Ги-хуна были как полностью сформированные мужские, так и женские половые органы, что было редкостью. На мгновение Ин-хо просто уставился, затаив дыхание, осмысливая поразительное зрелище перед собой. Открытие было захватывающим, оно полностью изменило динамику их встречи. Вместо того чтобы отшатнуться, Ин-хо почувствовал, как его захлестнул непреодолимый прилив желания, смешанного с очарованием. «Вау…», — пробормотал он, в нем вспыхнула смесь восхищения и обостренного вожделения. «Ты… невероятен». Щеки Ги-хуна раскраснелись от неожиданной смеси смущения и восторга. «Ты не… испытываешь отвращение?» — пробормотал он, в его голосе прозвучала тревога. «Нет, — ответил Ин-хо низким, чувственным тоном. — Это потрясающе. Я хочу исследовать каждую твою часть». Воодушевленный желанием, Ин-хо наклонился, целуя бедра Ги-хуна и наслаждаясь теплом его кожи. Без колебаний он принял нужное положение, медленно входя во влагалище Ги-хуна. Ги-хун ахнул, его тело инстинктивно выгнулось навстречу толчкам Ин-хо. Невероятное тепло и теснота окутали Ин-хо, наполняя его пьянящей смесью удовольствия и страсти. По мере того, как он продолжал двигаться, каждый толчок вызывал волны наслаждения у них обоих. Ин-хо наклонился, их губы соприкоснулись, и он прошептал: «Это невероятно…» «Кончи в меня», — пробормотал Ги-хун, его глаза затуманились от вожделения и отчаяния. Жар момента захлестнул их, заглушив разум. Ин-хо ускорил темп, звук шлепанья кожи о кожу смешивался с их общими стонами, создавая опьяняющий ритм, который подталкивал их обоих к краю. Каждый толчок вызывал волну экстаза в Ги-хуне, унося его по спирали к блаженству. Ин-хо ахнул, его отчаяние нарастало. «Я…» «Просто отпусти все», — уговаривал Ги-хун, задыхаясь от стонов и погружаясь в туман наслаждения и страсти. Сделав несколько последних, глубоких толчков, Ин-хо растворился в Ги-хуне, наполняя его теплом, которое ощущалось как жидкий огонь, разливающийся по их телам. Обрушившись на бок Ги-хуна, задыхаясь и обессилев, они ощутили общий экстаз, который повис в воздухе — мощное напоминание об их неистовой связи. Прошло несколько мгновений, и Ин-хо притянул Ги-хуна к себе, обняв его, и они погрузились в довольную дремоту; тяжесть усталости смешалась с желанием, которое только начинало зарождаться. 🔴🔺️🟥 Ги-хун проснулся один в своей постели. Утреннее солнце уже проникало сквозь тонкие занавески, отбрасывая бледный свет на комнату. Голова пульсировала от тяжести вчерашних напитков и воспоминаний. Медленно он сел, потирая виски, и с трудом поднялся с кровати. Он быстро оделся и тихо вышел из спальни, в его груди зародилась надежда — надежда на то, что мужчина, с которым он провел прошлую ночь, имени которого он до сих пор не знал, возможно, все еще рядом. Но в квартире царила тишина. Пустой. Тот же холод снова окутал его, словно вторая кожа. Слабое тепло, оставшееся с прошлой ночи, уже исчезло. Он оглядел комнату, выискивая любые признаки того, что незнакомец что-то оставил — записку, имя, номер телефона. Что угодно. Но ничего не было. Только тишина и неподвижный воздух. Ги-хун вздохнул, тяжесть разочарования глубоко отдавила его грудь. Он повернулся и пошёл обратно в свою спальню, внезапно почувствовав себя опустошённым ещё сильнее — потерянным, словно что-то значимое ускользнуло из его рук, прежде чем он успел это удержать. Но этот человек все же оставил ему кое-что.