457: Ребенок фронтмена

«Добро пожаловать на финальную игру». «Вот правила игры. Игроки будут соревноваться на башнях в форме квадрата, треугольника и круга. Вы будете играть в игру на толкание башен на этих трех платформах». «Ваша группа сначала будет разделена на две подгруппы: группу «О» и группу «X». Затем каждая из двух групп будет разделена на три меньшие команды. Вы определите, кто из ваших команд станет первыми тремя игроками, которые будут играть на первой фигуре: квадрате. Это означает, что шесть игроков будут сражаться на квадратной платформе, и вам нужно будет исключить троих из них, чтобы продолжить игру». «Затем тот же формат будет использоваться на треугольнике и круге, пока количество оставшихся игроков не сократится до восьми или девяти». Среди игроков раздался ропот. Напряжение нарастало, когда они поняли, что эта финальная игра не будет простой — она потребует силы, хитрости и предательства. «Оставшиеся восемь или девять игроков встретятся друг с другом в финальной фигуре. Три выживших из квадрата пройдут к треугольнику и сразятся с тремя победителями из этой фигуры — и так далее». Ги-хун и его друзья с ужасом посмотрели друг на друга. Теперь они понимали, чего требует эта игра: им придётся выступить друг против друга, чтобы выжить. «Теперь вы можете приступить к обсуждению в своей группе». Женский голос из динамиков завершил объявление. «Нам нужно разлучить господина Сона и Джун-хи. Из-за своих детей они станут легкой мишенью», — предложила Хён-джу. «Мы с Джун-хи и Дэ-хо займем первоочередную позицию. Таким образом, мы сможем защитить Джун-хи и ее ребенка», — добавила она. «Я займу вторую позицию вместе с госпожой Чан и Ён-сиком. Я ещё могу сражаться», — вызвался Чон-бэ. «Тогда мне остаётся только господин Сон. Не волнуйтесь, я сделаю всё возможное, чтобы защитить вас обоих», — заверил Кён-сок Ги-хуна. «Спасибо», — сказал Ги-хун с благодарной улыбкой. «А как насчет второго раунда?» — спросил Дэ-хо, снова цепляясь за Чон-бэ. «Нам придётся пойти на жертвы», — ответила Хён-джу, её голос слегка дрожал. «Мы должны убедиться, что господин Сон, Джун-хи и дети выберутся отсюда живыми». Группа замолчала. Затем Ги-хун нарушил молчание тихой решимостью. «Нет. Мы все отсюда выберемся». Они обменялись неуверенными взглядами, но медленно кивнули. «Первые шесть игроков могут теперь занять позицию на квадрате», — раздался женский голос. Хён-джу, Джун-хи и Дэ-хо направились к лифтовой платформе, когда их окликнул Кён-сок. "Хён-джу! Подожди!" — крикнул он, бросаясь к ней. Хён-джу обернулась как раз вовремя, чтобы быть крепко и отчаянно обнятой. «Пожалуйста, выживи ради меня», — прошептал Гён-сок, крепко обнимая её. Она обняла его в ответ, пытаясь запомнить его тепло. Он прервал объятия, нежно взял её за руку и поцеловал. Её губы дрожали, она сдерживала слёзы. Она призналась себе — ей было ужасно страшно. Она хотела выбраться из этого ада, особенно с Кёнсоком. Он проводил её, Чжун-хи и Дэ-хо до лифта и наблюдал, как закрываются двери. 🔴🔺️🟥 «Нажмите кнопку, чтобы начать игру». Хён-джу, Джун-хи и Дэ-хо теперь стояли напротив трех игроков, выступающих под буквой «О», на платформе. Один из противников нажал кнопку — таймер запустился: пять минут. Он первым бросился на них, целясь в Хён-джу. Она перехватила его в момент атаки и, благодаря своей силе и скорости, развернула их позиции. Схватив его за талию, она подняла и сбросила с края обрыва. Его тело с ужасным глухим стуком упало на землю, заставив других игроков вздрогнуть. Ги-хун и остальные выдохнули с облегчением. Это был не их экземпляр. Хён-джу, всё ещё тяжело дыша, попала в засаду другого противника, но Дэ-хо быстро среагировал. Он вырвал железный прут из центра платформы и ударил им по голове мужчины, лишив его сознания. Хён-джу, не колеблясь, схватила его и сбросила с края платформы. Последний нападавший держал Джун-хи в удушающем захвате, угрожая столкнуть ее и ее ребенка. Хён-джу и Дэ-хо обменялись взглядами. Затем Хён-джу начала медленно приближаться к нему. Мужчина двигался осторожно, кружил вокруг, наблюдая за каждым ее шагом. «Вперёд!» — крикнула Хён-джу. Дэ-хо ударил мужчину прутом по коленям сзади. Тот рухнул на землю, застонав от боли. Хён-джу оттащила Чон-хи и ребенка назад. Дэ-хо оттащил нападавшего к краю и сбросил его ногой. «Игроки под номерами 120, 222 и 388 проходят первый раунд». Ги-хун и остальные внизу приветствовали друг друга аплодисментами. «Следующие игроки, пожалуйста, перейдите ко второй фигуре». Чон-бэ, Ён-сик и госпожа Чан вошли в лифт. Поднимаясь, Чон-бэ посмотрел на другую платформу, где Дэ-хо отчаянно махал рукой. «У тебя получится, любимая!» — крикнул Дэ-хо. Чон-бэ покраснел от нежного обращения, но таймер запустился. Их противники были мускулистыми и внушительными. Один из них бросился вперёд — Чон-бэ встретил его лицом к лицу. Хотя он был старше и устал, сработала мышечная память времён службы в морской пехоте. Он нанёс сильный удар в живот, а затем и в лицо. Мужчина рухнул, и Чон-бэ столкнул его с края. Ён-сик изо всех сил пытался отбить удар, но ему повезло. Его противник споткнулся — то одной ногой, то другой — затем поскользнулся и упал. Затем они повернулись к госпоже Чжан. Она наносила удар последнему противнику в шею — лезвием, спрятанным в заколке для волос. Чон-бэ и Ён-сик бросились на помощь, волоча умирающего за руки. Они вместе оттолкнули его. «Игроки 007, 149 и 390 проходят первый раунд». Ещё больше аплодисментов. Их друзья махали им с разных платформ. Теперь очередь Ги-хуна и Кён-сока. Они поднялись. Но на этот раз их было меньше. Ги-хун огляделся, когда они поднялись. Его сердце бешено колотилось. Где Ин-хо? Придет ли он? Или он их бросил? Воспоминание: «Пожалуйста, Ён-иль… спаси меня. Спаси нашего ребёнка. Спаси моих друзей», — умолял Ги-хун, его голос дрожал от отчаяния, но в глазах всё ещё мелькнул проблеск надежды. "Ин-хо..." — внезапно прошептал мужчина. Ги-хун растерянно моргнул. «Ин-хо — это моё настоящее имя», — тихо сказал он. «И я хочу, чтобы ты снова мне поверила, Ги-хун». Всё ещё держа дрожащую руку Ги-хуна, Ин-хо нежно притянул его к себе. Затем, с нежностью, которая говорила громче любых слов, он наклонился и мягко, благоговейно прижал свои губы к губам Ги-хуна, словно скрепляя священный обет. Ги-хун на мгновение замер, удивленный поцелуем, но не отстранился. Вместо этого он закрыл глаза, слезы тихо текли по его щекам, пока он растворялся в моменте. Ин-хо поднес обе руки к лицу Ги-хуна, нежно обнимая его, бережно смахивая слезы большими пальцами. Когда он медленно отстранился, их лбы почти соприкоснулись, его собственные глаза заблестели от непролитых слез. «Я вернусь за тобой и Ин-ги». "Ин-ги?" «Наша дочь. Я объясню, почему я так ее назвал, когда мы сбежим. Я обещал», — заверил его Ин-хо. «Хорошо, мы подождем тебя, Ин-хо», — пробормотал Ги-хун, его голос был хрупким, но искренним — словно медленно восстанавливающийся разрушенный мост. Таймер запустился. Двое нападавших бросились на Ги-хуна. Он увернулся, крепко прижимая ребенка к груди. Он повернулся, поскользнулся и упал, но сохранил малыша в безопасности. Один из нападавших сел на него сверху, схватив за горло. Ги-хун отчаянно сопротивлялся, засунув руку в куртку. Дрожащими руками он вытащил кинжал, который Ин-хо дал ему накануне вечером. Он ударил мужчину в ребра, а затем в шею. Тело обмякло. Потекла кровь. Неподалеку Кён-сок вырвал у другого противника металлический прут и с ревом сбросил его с края обрыва. Остался только один враг — Игрок 333. Они приготовились к очередной драке, но… «Игроки под номерами 246, 333 и 456 проходят первый раунд». Ги-хун и Кён-сок, тяжело дыша, недоверчиво смотрели друг на друга. Второй раунд «Игроки 120, 222 и 388, пожалуйста, перейдите к следующей фигуре». Троица заколебалась. Их следующими противниками… были их друзья. Они перешли мост и обнялись на следующей платформе. «Думаю, на этом всё», — сказал Дэ-хо, смеясь сквозь слёзы. «Чжун-хи, госпожа Чан и Ён-сик пройдут», — заявила Хён-джу. «Нет, это вы, Джун-хи и моя мама», — возразил Ён-сик. Чон-бэ покачал головой. «Мы с Дэ-хо не против пожертвовать собой. Нет ничего, чего бы не смог сделать морской пехотинец, верно?» Он повернулся к Дэ-хо. Дэ-хо уже плакал, но отдал честь. «Да, сэр!» Они взялись за руки. «По крайней мере, мы умрём вместе», — прошептал Дэ-хо. «Давай откроем свой ресторан в другой жизни». Ён-сик крепко обнял свою мать. «Мама, я знаю, что причинил тебе много страданий. Это единственный способ, которым я могу отплатить тебе. Я люблю тебя». Госпожа Чан не выдержала. Она умоляла его оставить ее в покое, но он мягко оттолкнул ее. Хён-джу держала её на руках, пока все наблюдали, как Чон-бэ, Дэ-хо и Ён-сик, взявшись за руки, направлялись к краю. «Ги-хун!» — крикнул Чон-бэ с другого конца платформы. «Давай как-нибудь вместе выпьем, хорошо?! И передай моей племяннице — твоей дочери — что её дядя был потрясающим!» Они приготовились к прыжку… Внезапно оглушительный звук разбитого стекла остановил их на месте. Появился Инхо с поднятой винтовкой, его одежда была в пятнах крови. За ним лежали мертвые высокопоставленные лица. «Ён Иль?! Ты жив?!» — ошеломлённо воскликнул Чон Бэ. Ги-хун упал на колени и, рыдая от облегчения, зарыдал. Инхо, стреляя с убийственной точностью, расправлялся с охранниками сверху. «Идите к лифту! Немедленно!» — приказал он. Как только лифт спустился, они быстро выбежали из игровой арены. Вскоре к ним присоединился Ин-хо, возглавив атаку и расстреляв розовых охранников на своем пути. «Я привел в действие бомбы. Весь этот остров рушится», — сказал Ин-хо. «Нам нужно двигаться. Немедленно». Группа собрала винтовки. Ги-хун, Джун-хи и госпожа Чан оказались в окружении, под защитой. Вместе они пробирались сквозь хаос — свистели пули, звучала тревога. Они добрались до подземного туннеля и сбежали на лодке. В самый последний момент остров взорвался. 🔴🔺️🟥 Лодка рассекала темное море под звездным покрывалом, гул мотора был мягким, размеренным гулом. Хаос закончился. Взрывы прекратились. Крики, сирены, выстрелы — теперь лишь эхо, поглощенное морем. Большинство из группы лежали, обессиленные и сгорбившись, молча или во сне. Они были слишком измотаны, чтобы говорить, слишком потрясены, чтобы даже начать осмысливать произошедшее. Но живы. Ги-хун сидел в передней части лодки, завернутый в тонкое одеяло, обнимая новорожденную дочь. Ветер, соленый и холодный, развевал его волосы, но он почти не чувствовал его. Его взгляд, отягощенный усталостью, был прикован к лицу младенца — ее мягким, круглым щекам и мирному, тихому дыханию. Она не знала, что только что пережила. Она не знала, что родилась в смерти и с трудом пробилась к жизни. Ин-хо сидел рядом с ним, такой же молчаливый. Его куртка была испачкана засохшей кровью и грязью, а руки все еще дрожали от тяжести содеянного. Но впервые за много лет — возможно, даже за всю свою жизнь — он почувствовал что-то незнакомое. Мир. "Я думал... ты не придёшь", - наконец произнёс Ги-хун хриплым, низким голосом. Ин-хо посмотрел на него. Под глазами у него были темные круги, на лбу — порезы, на руках — синяки, но взгляд был невозмутимым. «Я же говорил тебе доверять мне», — тихо сказал он. — «И ты доверился. Вот почему мы здесь сейчас». Ги-хун снова посмотрел на ребенка. «Без тебя она бы не выжила». Ин-хо медленно и неуверенно протянул руку. «Можно?» Ги-хун не колебался. Он осторожно передал младенца на руки Ин-хо. То, как Ин-хо держал ее — с благоговением, осторожно, словно она вот-вот разобьется, — заставило Ги-хуна сжаться в горле. «Она такая маленькая», — пробормотал Ин-хо, и его глаза заблестели. — «Но она уже сильнее нас обоих». Ги-хун мягко улыбнулся. «Ты до сих пор не сказал мне, почему назвал её Ин-ги». Ин-хо посмотрел на нее сверху вниз и провел большим пальцем по ее крошечной щеке. «Дело было не только в том, чтобы объединить наши имена, — сказал он. — Ин означает эмпатию... человечность. Ги означает волю... стойкость. Она — и то, и другое. Она — это мы, но лучше». Сердце Ги-хуна наполнилось радостью. «Ин-ги», — прошептал он. Услышав свое имя, малышка слегка пошевелилась на руках у Ин-хо, а затем во сне едва заметно улыбнулась. Ин-хо тихо ахнул. «О... кажется, ей это нравится». Ги-хун сквозь слезы рассмеялся. «Конечно, она такая. В ней твой дух». «Нет, — сказал Ин-хо, не отрывая взгляда от дочери. — Она покорила твоё сердце». Он наклонился и нежно поцеловал её в лоб. «Я всегда буду тебя защищать. Что бы ни случилось». Затем его голос перешёл в шёпот — дрожащий, но полный смысла. «Я люблю тебя, моя малышка». Ги-хун наблюдал за ним — за этим человеком, который когда-то стоял по другую сторону стекла, холодный и недоступный, а теперь со слезами на глазах держал на руках их дочь. И тут Ин-хо поднял голову и встретился с ним взглядом. «Я люблю тебя, Ги-хун», — прошептал он почти шёпотом. «За всё. За то, что ты спас меня, даже когда я этого не заслуживал». Ги-хун лишь на секунду уставился на него удивленным взглядом. Затем он улыбнулся — медленной, мягкой, со слезами на глазах. «Я тоже тебя люблю, Ин-хо». Больше нечего было сказать. Только это. Ги-хун наклонился и нежно положил голову на плечо Ин-хо. Ин-хо немного подвинулся, чтобы обнять их обоих — Ги-хуна рядом, Ин-ги в его объятиях. Звезды мерцали на воде. Лодка мягко покачивалась, унося их к горизонту. Их ждала новая жизнь — жизнь без игр, без масок, без крови на полу. Всего три человека, которые нашли друг друга в самом невозможном месте. И наконец, будущее. Вскоре им предстоит встретиться со своими друзьями и всё объяснить. Будут гнев, извинения и примирение. Но пока что... мир. И домашняя еда.