Дух и страхи

Спустя неделю после инцидента в USJ, когда город всё ещё гудел от новостей о загадочном линчевателе, директор Незу сидел в своём кабинете, потягивая чай. На его столе лежала папка с пометкой «Жнец». — Мир меняется, Шота, — проговорил Незу, обращаясь к забинтованному Айзаве. — Мы не можем вечно игнорировать тех, кто стоит в тени. Вместо того чтобы охотиться на него, я хочу предложить ему сделку. Программа реабилитации линчевателей. Экспериментальный курс в Юэй. И этот мальчик — идеальный кандидат. В ту же ночь на телефон Изуку пришло сообщение от «Ratking». Но на этот раз это были не данные о злодеях, а координаты и время встречи на крыше башни Юэй. Подпись гласила: «Давай обсудим твоё будущее, паромщик».

***

Ночь над академией Юэй была неестественно тихой. На самой высокой башне главного корпуса, в открытой беседке, сидел директор Незу. На маленьком столике дымился ароматный чай, а рядом лежала папка, содержащая отчеты о деятельности «Жнеца» за последние три года. Внезапно воздух в паре метров от него пошел рябью, и пространство разорвал вихрь черно-зеленого пламени. Из него шагнул Изуку. Его пальто еще дымилось, а взгляд был прикован к маленькому зверьку в костюме. — Вы рискуете, директор, — негромко произнес Изуку. — Вызывать Ангела Смерти на чашку чая... Орочи говорит, что это либо величайшая мудрость, либо фатальная глупость. — Орочи? — Незу прищурился, в его глазах блеснул острый ум. — Ах, тот самый «дух», о котором ходят слухи в определенных кругах. Присаживайся, Изуку Мидория. Я здесь не как обвинитель, а как стратег. Изуку сел напротив, не расслабляясь ни на секунду. — Твоя деятельность линчевателя достигла предела, — продолжил Незу, разливая чай. — Ты эффективен, но ты один. Лига Злодеев — это организация. Чтобы противостоять им и при этом сохранять свой «баланс», тебе нужны ресурсы. Юэй может предложить тебе легальное прикрытие, доступ к лучшим лабораториям для поддержания жизни твоей матери и, что самое важное, официальный статус. Ты станешь первым в моей программе реабилитации. — И что вы хотите взамен? — Изуку посмотрел в окно на спящий город. — Чтобы я стал «солнечным героем»? — Нет, — Незу оскалился в улыбке. — Мне нужно, чтобы ты оставался Жнецом, но под моим присмотром. Миру героев нужна тень, которая не боится запачкать руки, когда закон бессилен. Ты будешь учиться с классом 1-А, будешь присутствовать на занятиях, но твои «ночные смены» станут частью твоей официальной стажировки. — Мастер Изуку, это чертовски выгодное предложение, — прошептал голос Орочи в голове. — Этот грызун видит дальше, чем все эти напыщенные герои в трико. — Я согласен, — ответил Изуку, вставая. — Но помните, директор: я подчиняюсь реке, а не вашим правилам. Если чье-то время выйдет, я не спрошу разрешения. * На следующее утро атмосфера в классе 1-А была наэлектризована. Шота Айзава, всё еще в бинтах, стоял перед учениками, которые никак не могли успокоиться. — Сегодня ваш учебный план меняется, — голос Айзавы заставил всех замолчать. — В рамках экспериментальной программы к нам присоединяется новый ученик. Многие из вас видели его в USJ. Дверь с негромким щелчком открылась. Изуку вошел неспешно. На нем была стандартная серая форма Юэй, но она казалась чужеродной на его теле, привыкшем к плащам и броне. Пиджак он не застегнул, оставив открытой черную водолазку. Его бледность на фоне ярких лиц одноклассников казалась болезненной, а холод, исходящий от него, физически ощущался в комнате. — Изуку Мидория, — представил его Айзава. — Также известный как Жнец. Он здесь по личному приглашению директора Незу. Мидория, садись на свободное место за Бакуго. Изуку прошел через весь класс. Тишина была гробовой. Иида Тенья, всегда ратующий за правила, хотел было вскочить и что-то сказать о «недопустимости убийц в храме знаний», но, встретившись взглядом со шрамированным лицом Изуку, застыл. Урарака невольно вжалась в стул, почувствовав запах озона и застарелой стали. Тодороки Шото проводил его пристальным взглядом, узнавая в нем ту же сломленность, что когда-то была в нем самом, но умноженную в сотни раз. Изуку сел за спиной Кацуки. Бакуго не обернулся, но его плечи дрожали от ярости и чего-то еще, что он не мог признать даже себе. * После уроков, когда класс поспешил ретироваться (большинство учеников буквально выбежали из кабинета), Кацуки остался сидеть на месте. Он дождался, пока Изуку уберет тетради. — Слышь, ты, — прорычал Бакуго, не оборачиваясь. — Ты думаешь, если надел эту тряпку, то стал одним из нас? Изуку медленно поднялся. Из его левого бока донесся едва уловимый, призрачный лязг металла. — Я никогда не хотел быть «одним из вас», Кацуки, — голос Изуку был тихим и безжизненным. — Пока ты тренируешься выбивать очки на полигонах, я тренируюсь не слышать крики тех, кого отправляю на тот свет. Это не школа для меня. Это просто место, где я могу переждать день. Бакуго резко развернулся, вскакивая со стула. Его ладони искрили, а в глазах стояли слезы бешенства. — Деку! Ты хоть понимаешь, как это выглядит?! Ты пришел в USJ как гребаный бог смерти! Ты сделал то, что мы не смогли! А теперь ты сидишь здесь и делаешь вид, что ты выше этого? Откуда у тебя это оружие? Откуда этот огонь? Изуку подошел вплотную. Бакуго почувствовал, как температура в классе упала на несколько градусов. — Это наследие моего отца, Кацуки. Харон — это не миф. Это должность. И она перешла ко мне вместе с этой цепью под моими ребрами, — Изуку указал на свой бок. — Ты стремишься стать «Номером один», чтобы все видели твою силу. Я же существую для того, чтобы забирать силу у тех, кто ею злоупотребляет. Мы больше не в одном мире, Бакуго. — Я не верю в эту чушь про призраков и паромщиков! — выкрикнул Кацуки. — Я вижу только задрота, который нашел способ убивать и оправдывает это «долгом»! Изуку на мгновение замер. Его взгляд стал острым, как его рапира. — А знаешь, Кацуки... Орочи говорит, что твоя ярость — это лишь маска для твоего страха. Ты боишься не меня. Ты боишься осознать, что всё твое геройство — лишь детская игра на фоне того, что происходит в тенях. Он обошел Бакуго, направляясь к выходу. — Юэй думает, что реабилитирует меня, — бросил Изуку через плечо. — Но на самом деле, это я пришел сюда, чтобы забрать тех из вас, кто не выдержит правды. Увидимся ночью, Кацуки. Настоящая работа только начинается. Когда дверь за Изуку закрылась, Бакуго с силой ударил по стене, оставив на ней подпалину. Он чувствовал, как его мир, где всё было понятно и делилось на «сильных» и «слабых», рухнул. Деку больше не был слабым. Он стал чем-то, что нельзя было измерить взрывами. Он стал неизбежностью.

***

Обед в Юэй обычно сопровождался гомоном и смехом, но вокруг парты Изуку всегда образовывался «мертвый пояс» тишины. Он сидел в углу класса, глядя в окно, где на горизонте виднелись шпили больницы. В руках он вертел простую ручку, но делал это с такой механической точностью, что она казалась опасным инструментом. — Мастер Изуку, к вам делегация, — прошипел Орочи в его сознании. — Трое. Один пахнет дисциплиной, вторая — добротой, а третий... о, этот пахнет таким же отчуждением, как и вы. Только он прогрыз себе путь к свету зубами. Изуку не шевельнулся, когда к его столу подошли Очако Урарака, Тенья Иида и Хитоши Шинсо. Последний, вопреки всем стереотипам о «злодейской причуде», сумел набрать достаточно геройских баллов на вступительном экзамене, доказав, что его контроль разума может быть ключом к спасению, а не к порабощению. Теперь он был полноправным учеником 1-А. — Мидория-кун! — Очако сделала шаг вперед, хотя её пальцы заметно дрожали от исходящего от Изуку холода. — Мы... мы хотели познакомиться поближе. Всё-таки мы теперь одноклассники. Изуку медленно перевел на них взгляд. Его пустые, серые глаза, казалось, видели не их лица, а тонкие нити жизней, пульсирующие в их телах. — Зачем вам это? — тихо спросил он. — Большинство в этом здании считает, что мне место в Тартаросе. — Закон должен соблюдаться, и твои методы... специфичны, — твердо произнес Иида, хотя в его голосе не было привычной резкости. — Но директор Незу верит в тебя. И я видел тебя в USJ. Ты защитил Айзаву-сенсея. Убийца не стал бы так рисковать ради учителя. — Я не спасаю, Иида, — отрезал Изуку. — Я лишь слежу за тем, чтобы никто не уходил раньше времени. Ному не должен был забирать Шоту. Это был не его срок. Шинсо, стоявший чуть поодаль, внимательно изучал шрам на щеке Изуку. Хитоши понимал это давление — когда весь мир ждет от тебя подлости только из-за твоих сил. — Нас обоих поначалу считали «неправильными», — негромко сказал Шинсо. — Мне говорили, что с моим гипнозом я никогда не наберу баллы на спасении. Тебя называют Жнецом. Но я вижу, как ты смотришь на ту больницу каждое утро. Ты ведь не ради удовольствия носишь эти цепи, верно? Очако сделала еще один шаг, сокращая дистанцию. — Изуку... в подворотнях говорят, что Жнец всегда оставляет деньги жертвам и сам вызывает врачей. Почему? Если ты жестокий линчеватель, зачем тебе это милосердие? Изуку замер. На мгновение его маска «Ангела Смерти» дала трещину. Он опустил взгляд на свои руки — бледные, иссеченные мелкими шрамами от призывов стали. — Потому что это больно, — прошептал он так тихо, что они едва расслышали. — Каждый раз, когда я призываю огонь или цепь, я плачу кровью. Но когда я обрываю чью-то жизнь... я плачу частью своей души. Орочи говорит, что это цена за баланс. У меня нет выбора. Моя мама в коме, мой отец... он застрял на «той стороне», работая без выходных. Если я перестану работать здесь, паром на реке Стикс остановится. И тогда хаос поглотит всех. Он поднял на них взгляд, и Урарака охнула. В этих глазах не было злобы. Там была такая бездонная, вековая печаль, которую не должен знать ни один подросток. Это была боль человека, который каждый вечер идет на добровольную казнь собственной совести, чтобы город мог спать спокойно. — Ты... ты делаешь это совсем один? — голос Очако сорвался на шепот. — У него есть я, мисс, — прозвучал едва слышный, призрачный шепот Орочи, от которого у всех троих пробежали мурашки по коже. Над плечом Изуку на мгновение проявился силуэт дымного змея с глазами лондонского джентльмена. — Орочи — мой единственный друг, — подтвердил Изуку. — Он — тень Джека Потрошителя, которая не дает мне стать настоящим монстром. Иида, который всегда жил по учебнику, вдруг неловко, но решительно положил руку на плечо Изуку. Металл под формой Изуку на мгновение лязгнул, предупреждая о контакте, но Мидория не отстранился. — Это тяжелый путь, Мидория-кун, — серьезно сказал Тенья. — Мы — будущие герои, и мы не можем одобрить линчевательство. Но мы можем... попробовать понять твою боль. Ты не должен нести это в абсолютном одиночестве. Шинсо едва заметно кивнул. Он почувствовал странное родство с этим парнем. Очако же смотрела на него с тихой грустью. Она поняла, что за черным пальто и призрачным пламенем скрывается израненный мальчик, который просто слишком рано повзрослел, чтобы стать инструментом в руках судьбы. Когда они отошли, Орочи довольно прошипел в голове Изуку: — Хорошие дети. Шинсо особенно интересен — он прошел через тернии к звездам. Возможно, они — те самые якоря, которые не дадут тебе окончательно уйти в реку мертвых раньше срока, мастер Изуку. Изуку ничего не ответил. Он снова повернулся к окну. В его боку привычно ныло, напоминая о тяжести цепей. Он был Ангелом Смерти, облеченным властью забирать жизни, но сегодня, благодаря этим троим, он на мгновение снова почувствовал себя просто Изуку. Смертным, которому тоже бывает страшно и которому тоже нужно, чтобы его просто кто-то выслушал.