Дух и страхи

В классе 1-А, как обычно, стоял невообразимый гул. Кто-то бурно обсуждал героев, кто-то — девушек; кто-то предпочитал просто сидеть в стороне, а кто-то тщетно пытался утихомирить одноклассников, напоминая, что урок вот-вот начнётся. Изуку Мидория принадлежал к числу тех, кто выбрал тишину: он спокойно читал книгу, не обращая внимания на окружающий балаган. — Что читаешь? — спросил подошедший Хитоши. — Говард Лавкрафт, «Хребты безумия», — коротко ответил Изуку, не отрывая взгляда от страницы. — Ого, так ты любишь лавкрафтиану? — Шинсо слегка удивился. — Да, но больше предпочитаю классическую мистику с налётом демонизма. Вроде «Мастера и Маргариты» или «Фауста», — Мидория наконец поднял глаза. — А ты? — Фантастику и фэнтези. Пожалуй, в них есть что-то особенное. — Я смотрю, у вас тут интересная беседа, — подал голос Орочи, внезапно материализовавшись на плече Изуку. — А ты что любил читать, Орочи? — спросил змея Мидория. — Хм... Мне близок «Фауст» Гёте и, как ни странно, «Алиса в Стране чудес», — ответ древнего духа оказался довольно неожиданным. Пока они обсуждали литературу, к ним присоединилась Очако. Как и следовало ожидать, она призналась в любви к романтическим историям. На вопрос же, почему Орочи нравится «Алиса», тот уклончиво ответил, что ему просто импонирует слог, хотя на самом деле он до сих пор чувствовал глухую вину за то, что в своё время Льюиса Кэрролла ошибочно принимали за Джека Потрошителя. Разговор прервал вошедший в класс Айзава, всё ещё плотно замотанный в бинты. — Тишина, — объявил он. Гул мгновенно стих, и ученики поспешили занять свои места. — Скоро начнётся Спортивный фестиваль Юэй. Вы должны показать себя с лучшей стороны. За вами будут наблюдать профессиональные герои и представители крупнейших агентств. Это ваш главный шанс получить приглашение на стажировку. Класс взорвался восторженными возгласами, но Изуку лишь задумчиво нахмурился. — Спортивные игры? Серьёзно? — в недоумении спросил Орочи в голове мальчика. — Ты — проводник между миром живых и мёртвых, а они заставляют тебя соревноваться с детьми? — Незу считает, что это поможет моей «социализации», — мысленно отозвался Изуку. * После уроков выяснилось, что выход из кабинета заблокирован толпой учеников с других факультетов. Возглавлял их Нейто Монома из 1-Б. — Вы только посмотрите на них, — начал он, театрально обводя рукой класс А. — «Великий класс А»! Думаете, раз вы столкнулись со злодеями, то стали особенными? Вы всего лишь заносчивые выскочки, которым повезло выжить. — Слышь, блондинчик, ты за языком-то следи, — огрызнулся Кацуки, в ладонях которого уже начали пощёлкивать искры. Мидории не было дела до вражды классов. Он хотел лишь одного — поскорее уйти и отдохнуть перед ночной «работой», поэтому просто направился к выходу. Однако Монома, проигнорировав Бакуго, решил задеть именно его: — О, неужели это тот самый великий и ужасный Жнец? Ну и каково это — быть куском мусора, который оправдывает свои зверства сказками про потустороннюю реку и лодку? Изуку остановился на расстоянии вытянутой руки от Нейто. — Отойди, — негромко сказал он. В его голосе не было ни угрозы, ни злости — лишь простая просьба. Видимо, именно поэтому Монома решил, что может продолжать. — А не то что? Убьёшь меня и скажешь, что «моё время вышло»? В ту же секунду взгляд Изуку стал острее рапиры, а температура в коридоре, казалось, упала на несколько градусов. Воздух сделался тяжёлым и вязким. — Отойди, — повторил он. В этом слове теперь слышался вековой холод могильной плиты. Монома побледнел и инстинктивно отшатнулся. Толпа позади него беззвучно расступилась, давая Мидории пройти.

***

Направляясь в столовую, Изуку заметил впереди девушку с терниями вместо волос. От неё исходила странная аура — прямая противоположность его собственной. Она стояла у окна, залитая солнечным светом, и о чём-то сосредоточенно думала. Услышав шаги, она повернула к нему свой холодный, но исполненный фанатичной уверенности взгляд. — А ты популярная личность, Изуку Мидория, — произнесла она ровным тоном. — Мы знакомы? Девушка полностью развернулась к нему. — Я Ибара Шиодзаки. И я — гнев Божий. После этих слов даже Орочи внутри Изуку напряжённо затих. — И чем же я заслужил внимание самого «палача Господня»? — задал вполне логичный вопрос Изуку. — Своим присутствием, демон. Чего-чего, а такого обращения Изуку в свой адрес не слышал ещё ни разу. — Хм. За время моей «работы» меня называли по-разному, но вот «демоном» — впервые. — Работы? Так ты называешь резню забавы ради? Этот разговор начинал по-настоящему раздражать. — Я — проводник, Ибара. Если бы я хотел устроить резню, я бы её уже устроил, — парировал Мидория. — А как же нападение на USJ? Что ты устроил там? — не отступала Шиодзаки. — Я явился туда, потому что время Айзавы-сана ещё не вышло. А когда оно придёт — я просто буду рядом. — Можешь пытаться обмануть меня как угодно, демон, я не поведусь на твои уловки. Твои глаза слишком пусты для человеческих, к тому же от тебя несёт смертью. Я буду молиться, чтобы на фестивале тебя низвергли обратно в ту бездну, из которой ты выбрался. — Молись лучше за тех, к кому я прихожу, Ибара, — отрезал Изуку, решив закончить разговор. — Им это понадобится гораздо больше. Когда Изуку отошёл на пару метров, в его голове раздался голос: — Эта девочка... Она явно чувствует больше, чем все эти учителя, — проговорил Орочи. — Но она глубоко заблуждается в своей вере. И тем не менее она опасна. Будь с ней осторожен, мастер Изуку. Святоши знают, за что стоит сражаться и умирать. Мидория понял: их пути с этой девушкой пересекутся ещё не раз. Она была его полной противоположностью, светом, который не освещал, а ослеплял и стремился выжечь всё, что считал «тьмой».