Дух и страхи

Начался фестиваль, но слова Ибары до сих пор оставляли странный осадок. Изуку привык к страху и ненависти преступников, чьи жизни он обрывал, но холодная, праведная ярость Шиодзаки была чем-то новым. — Эй, Деку-кун! — голос Урараки вырвал его из раздумий. Очако махала ему рукой, стоя рядом с Иидой и Шинсо у входа в раздевалку. — Ты чего там застрял? Скоро начало! Изуку посмотрел на них. Шинсо, выглядевший так, будто не спал неделю; Тенья, который что-то увлеченно доказывал, активно жестикулируя; и Очако с её неизменной улыбкой. Для них он не был демоном. Он был... другом? Это слово всё ещё ощущалось на языке как нечто чужеродное. — Иду, — коротко бросил он, натягивая привычную маску спокойствия. Спортивный фестиваль начался под оглушительный рёв трибун. Сотни камер, тысячи глаз. Изуку чувствовал себя не в своей тарелке — жнецы не любят яркий свет и шум. Его стихией были тени и шёпот ветра. — Внимание, зрители! — гремел голос Сущего Мика. — В этом году наш фестиваль особенный! Посмотрите на этот класс! Среди них — тот, кто наводил ужас на ночные улицы! Юный Мидория Изуку! Толпа на мгновение притихла. В воздухе повисло тяжёлое напряжение. Мидория чувствовал на себе тысячи взглядов: в них читалось любопытство, страх и осуждение. Он мельком взглянул на трибуну класса «Б» и поймал на себе пристальный, пронзительный взор Ибары Шиодзаки. Она сложила руки в молитве, но её глаза обещали ему не спасение, а кару. — Первый этап: бег с препятствиями! — объявила Полночь, взмахнув хлыстом. — На старт! Как только прозвучал сигнал, толпа учеников хлынула в узкий проход. Изуку не спешил. Он не собирался использовать силу без нужды. Его тело, закалённое годами охоты, само знало, что делать. Он двигался плавно, словно тень, огибая заторы и игнорируя ледяные глыбы, которые пустил в ход Тодороки. — Мастер, не сдерживайся слишком сильно, — прошептал Орочи. — Покажи этой девочке , что ты не демон. Покажи ей, что ты тот, кто закрывает дверь. Когда на пути возникли гигантские роботы «нулевого уровня», большинство учеников замерло в нерешительности. Но не Мидория. Он выхватил свой трёхсекционный посох, и тот с лязгом разложился, сверкнув воронёной сталью. В одно мгновение он оказался на плече первого робота. Его движения были лишены геройского пафоса — это была чистая хирургическая точность. Один удар в сочленение шейных пластин, рывок цепи — и многотонная машина скрежетнула металлом, теряя управление. Изуку приземлился в облаке пыли, даже не сбив дыхание. Он почувствовал, как цепь в его боку снова натянулась. Оглянувшись, он увидел, что впереди Тодороки замораживал роботов, Кацуки разносил их взрывами, а Ибара с пугающей эффективностью разрывала обшивку лозами. Ибара двигалась уверенно, её тернии сплетались в сложные конструкции, прокладывая путь сквозь обломки. На мгновение их взгляды встретились. В её глазах не было азарта соревнований — лишь решимость инквизитора, завидевшего еретика. Она ускорила шаг, стремясь обойти «демона» любой ценой. — Она видит в тебе личный вызов, мастер, — усмехнулся Орочи. — Твоё существование для неё — оскорбление её бога. — Пускай смотрит, — мысленно ответил Изуку, переходя на быстрый бег. — Сейчас мне не до её проповедей. Второй этап — «Падение». Глубокая пропасть с натянутыми канатами. Тодороки скользил по льду, Бакуго пролетал над бездной, используя взрывы. Изуку же даже не замедлился. Он запрыгнул на канат, но вместо того, чтобы телепортироваться, ибо по его мнению это было не честно, он использовал посох как противовес. Его движения были пугающе быстрыми и точными — так хищник преодолевает препятствие, не сводя глаз с добычи. Он миновал пропасть быстрее многих и оказался у последнего препятствия: минного поля. Грохот взрывов впереди означал, что Бакуго и Тодороки уже начали свою личную войну за первое место. Изуку остановился на краю поля. Он видел, как земля слегка приподнята там, где зарыты заряды. Для обычного человека это была лотерея, но для того, кто привык слышать каждый шорох в ночных переулках, мины были словно помечены яркими знаками. — Слишком шумно, — прошептал Изуку. Он двинулся вперёд. Он не прыгал и не летал. Он шёл по полю, едва касаясь земли, выбирая траекторию, которая казалась безумной, но не активировал ни одного заряда. Его походка была бесшумной, как у призрака. Внезапно мощная лоза вонзилась в землю прямо перед его ногой, едва не задев мину. Ибара настигла его. — Твоё место в тени, демон! — воскликнула она, направляя на него свои тернии. — Свет истины укажет путь, а праведный гнев преградит дорогу нечестивцу! — Ты слишком увлечена своей ролью, Ибара, — спокойно ответил Изуку, уклоняясь от очередного выпада. — Твои лозы могут задеть мину. Ты подвергаешь опасности не только меня, но и себя. — Бог защитит меня! А ты... — она не договорила. Сзади раздался оглушительный взрыв. Бакуго, обезумевший от ярости, пронёсся над ними, подняв столб земли и дыма. Огромное облако пыли накрыло всё поле. Именно этого Изуку и ждал. В густой завесе дыма он стал практически невидим. Используя хаос, он рванул вперёд, проскальзывая между минами с невероятной скоростью. Когда дым рассеялся, зрители на трибунах увидели невероятную картину: Бакуго и Тодороки вцепились друг в друга у самого финиша, Ибара пыталась пробиться сквозь последние метры поля, а прямо за спинами лидеров, словно соткавшись из самого воздуха, возникла фигура в тёмном плаще. Изуку Мидория пересёк финишную черту третьим, сразу за Бакуго и Тодороки, которые даже не заметили, как он оказался рядом. Ибара замерла в нескольких метрах от финиша. Её дыхание было тяжёлым, а руки слегка дрожали. Она смотрела на Изуку, который стоял совершенно спокойно, даже не запыхавшись. На его лице не было триумфа. Только та самая пустота, которая так пугала её. — Почему? — выдохнула она. — Почему ты не использовал свою тьму против меня? Ты мог сбросить меня в пропасть или толкнуть на мину. Изуку повернул к ней голову. — Моя работа — провожать тех, чьё время вышло, — тихо произнёс он. — Сейчас я здесь как ученик. А ученики не убивают друг друга на фестивалях. Тебе стоит научиться разделять веру и реальность, Ибара. Он развернулся и пошёл к своим друзьям, которые уже спешили к нему. Цепь в его боку коротко звякнула — работа Жнеца на сегодня была окончена, но настоящая битва только начиналась.