Дух и страхи

Сетка финальных поединков высветилась на огромном табло, и стадион на мгновение затих, прежде чем взорваться криками. Изуку Мидория против Ибары Шиодзаки. — Судьба, не иначе, — прошипел Орочи, обвиваясь вокруг шеи Изуку. — Высшие силы любят иронию, мастер. Свет против Тени. Молитва против Приговора. Ты готов изгнать своего «экзорциста»? — Я здесь не для того, чтобы сражаться с её верой, — Изуку поправил наручи. — Я здесь, чтобы закончить этап. Когда они вышли на арену, контраст был разительным. Ибара стояла в лучах полуденного солнца, её зеленые волосы-тернии мягко шелестели, а руки были сложены у груди. Она казалась ожившей статуей из древнего собора. Изуку же стоял напротив — неподвижный, облачённый в тёмный плащ, который, казалось, поглощал солнечный свет, создавая вокруг него ореол вечных сумерек. — Зрители! — взревел Сущий Мик. — С одной стороны — прекрасная дева, несущая праведный гнев! С другой — самый загадочный участник, чей взгляд заставляет кровь стынуть в жилах! Начнём же великое очищение! — Перед тем как мы начнём, — голос Ибары разнёсся по арене, чистый и звонкий, — я хочу, чтобы все знали. Я не сражаюсь ради славы. Я сражаюсь, чтобы изгнать скверну, которая посмела осквернить этот храм знаний своим присутствием. Изуку Мидория, я молюсь о твоей душе, но твоё тело должно быть повержено. Изуку молчал. Он лишь медленно выхватил свой посох. Тот с сухим щелчком разделился на три секции, удерживаемые тускло мерцающей стальной цепью. — Старт! — скомандовала Полночь. Бой против Ибары Шиодзаки стал для стадиона настоящим испытанием на прочность. Это не было просто столкновение причуд — это была битва двух мировоззрений. Когда Полночь дала команду к началу, Ибара не сдвинулась с места. Она опустилась на одно колено и сложила руки в молитве. — Господи, дай мне сил очистить это место от скверны, — прошептала она. В ту же секунду арена содрогнулась. Из-под земли вырвались не просто лозы, а целые древесные столбы, усеянные шипами длиной с палец. Ибара управляла ими как дирижёр — плавно и неумолимо. Изуку завертел своим трёхсекционным посохом, превращая его в стальной щит. Звон металла о твёрдые, как камень, стебли разносился по трибунам. Изуку двигался быстро, пытаясь сократить дистанцию, но Ибара словно видела каждое его движение. Она не атаковала в лоб — она методично перекрывала ему пространство. — Ты не можешь убежать от суда, Изуку Мидория! — воскликнула она. Её волосы-тернии удлинились и начали сплетаться в огромные сети над головой. — «Святое причастие: Терновый венец»! Лозы обрушились на Изуку сверху, снизу и с боков. Он разрубил одну, вторую, десятую, но их были тысячи. Ибара использовала свою причуду на пределе, её глаза горели фанатичным огнём. Она искренне верила, что перед ней — воплощение зла. В какой-то момент Изуку допустил ошибку. Он замахнулся для удара, но одна из лоз, скрытая под землёй, обвила его лодыжку и резко дёрнула. Мидория потерял равновесие. Этого мгновения Ибаре хватило. — Погребение грешника! — закричала она. Сотни колючих плетей рванулись к Изуку, обвивая его тело слой за слоем. Он пытался сопротивляться, но шипы впивались в одежду и кожу, лишая его возможности даже вздохнуть. Через несколько секунд в центре арены вырос огромный, пульсирующий кокон из зелени и шипов. Ибара тяжело дышала, пот градом катился по её лицу. Она продолжала сжимать лозы, чувствуя, как они сдавливают противника. — Всё кончено... — выдохнула она. — Тьма повержена. Внутри кокона царила мёртвая тишина. Изуку чувствовал, как шипы рвут его одежду, а давление на грудную клетку становится невыносимым. Его сознание начало тускнеть. — Эй, напарник... — голос Орочи прозвучал спокойно, почти лениво, словно они сидели на старой крыше под дождём. — Ты же не собираешься позволить этой святоше закончить твою историю здесь? Ты же знаешь, мы прошли через вещи похуже этих сорняков. Помнишь тех наркоторговцев? Или ту банду в порту? — Я помню, Орочи... — мысленно ответил Изуку. — Но я не хочу пугать их. Я не хочу снова видеть этот страх в их глазах. — Друзья не боятся твоей силы, Изуку. Они боятся твоего поражения. Позволь мне помочь тебе донести эту косу. В последний раз для этого раунда. Изуку выдохнул. Цепь в его боку, которая годами была его проклятием, вдруг стала его опорой. — Хорошо. Давай закончим это. Стадион замер. Внезапно кокон Ибары перестал пульсировать. В полной тишине раздался звук, похожий на звон разбитого зеркала. Из щелей между лозами начал пробиваться не свет, а абсолютная, густая тьма. Хруст! Кокон буквально взорвался изнутри. Но это не были осколки — растения мгновенно превратились в чёрный прах. Ибара отлетела назад от мощной волны холода. Когда пыль осела, зрители увидели нечто, что заставило их сердца пропустить удар. В центре арены стоял Изуку, но он словно стал выше. Из его спины вырвались два исполинских крыла, сотканных из угольно-чёрного тумана. Они не шевелились, но от них исходило ощущение бесконечной тяжести. Его глаза, обычно спокойные, теперь светились ровным серебряным светом. В руках он сжимал массивную косу: её длинное лезвие из черного обсидиана тускло мерцало, а по древку змеилась живая тьма. Это был облик Жнеца в полной силе. — О Боже... — Ибара дрожала, глядя на него. Весь её пыл исчез. Перед ней стояло нечто, что было старше её веры, старше самого этого мира. — Это... это и есть смерть? Изуку не ответил. Он просто сделал шаг. Но этот шаг сократил расстояние мгновенно. Он оказался перед ней, и огромная тень от его крыльев накрыла девушку, лишая её солнечного света. Он медленно поднял косу. Ибара закрыла глаза, ожидая удара. Но удара не последовало. Лезвие косы замерло в паре сантиметров от её горла. — Твоя вера сильна, Ибара Шиодзаки, — голос Изуку изменился, в нём слышалось эхо тысячи голосов. — Но она ослепляет тебя. Свет не может существовать без тени. А я — та самая тень, которая даёт свету смысл. Он слегка повернул лезвие, и от одного этого движения все оставшиеся на арене лозы Ибары рассыпались в пыль. — Сдавайся. Тебе не за что сражаться против того, что неизбежно. Ибара медленно подняла дрожащую руку. — Я... я сдаюсь. Как только слова сорвались с её губ, облик Изуку начал таять. Коса рассыпалась чёрными искрами, крылья втянулись назад, оставляя после себя лишь разорванную ткань формы. Серебряный свет в глазах угас, сменившись привычной усталостью. — П-победитель... Мидория Изуку! — объявила Полночь, вытирая холодный пот со лба. Изуку пошатнулся, но устоял. Он подошёл к Ибаре и протянул ей руку. Она посмотрела на него с опаской, но увидела в его глазах не демона, а просто очень уставшего человека. Она приняла помощь и поднялась. В туннеле его уже ждали. — Деку-кун! — Очако буквально влетела в него, обнимая так крепко, что у него перехватило дыхание. — Это было... страшно, но ты был таким величественным! — Мы уж думали, ты там задохнёшься под этими кустами, — Шинсо усмехнулся, хотя его руки всё ещё немного подрагивали от увиденного. Он протянул Изуку полотенце. — Вид у тебя, конечно, как у восставшего из могилы. — Мидория-кун, — Иида подошёл и положил руку ему на плечо. — Твоя выдержка поразительна. Ты не позволил своей силе причинить ей вред, несмотря на её агрессию. Это истинный героизм. Изуку прислонился к стене, чувствуя, как тепло друзей согревает его после ледяного дыхания бездны. — Видишь, напарник? — мягко проговорил Орочи. — Я же говорил. Тебе не нужно прятаться. Они видят тебя. Всего тебя. Изуку закрыл глаза и впервые за долгое время почувствовал себя на своём месте. Бой был окончен, но его путь в этом мире только начинался.