Дух и страхи

После того как Изуку, поддерживаемый друзьями, скрылся в туннеле, на арене повисла странная, густая тишина. Зрители еще не отошли от зрелища черных крыльев и обсидиановой косы. Чтобы разрядить обстановку, Сущий Мик изо всех сил закричал в микрофон: — И-итак! Шоу должно продолжаться! Следующий поединок: мастер психологических ловушек из общего потока — Хитоши Шинсо против искрометного парня из класса 1-А — Денки Каминари! Шинсо выходил на арену, сутулясь и засунув руки в карманы. Его сонные глаза замерли на мгновение на месте, где только что стоял Изуку. В воздухе всё ещё пахло озоном и холодом. — Твой черед, парень с тяжелым взглядом, — прошелестел голос Орочи в голове Мидории, который наблюдал за боем по монитору в лазарете. — Посмотрим, как ты управишься со своим «проклятием». На трибуне для почетных гостей Всемогущий, всё еще бледный после боя Изуку, подался вперед. Его внимание, до этого прикованное только к «Жнецу», теперь сосредоточилось на фиолетоволосом подростке. — Шота, — негромко обратился Тошинори к Айзаве, который сидел рядом. — Этот юноша, Шинсо... ты говорил, его тоже считают «злом априори»? — Смотри сам, — лаконично ответил Айзава, не сводя глаз с арены. — Его причуда — идеальное оружие для тех, кто не хочет пачкать руки. Или для тех, кто хочет спасать жизни незаметно. Шинсо выходил на свет софитов медленно, ссутулив плечи. Его фиолетовые волосы казались серыми в ярких лучах, а под глазами залегли глубокие тени. Он привык к этому давлению — к ощущению, что он здесь чужой, временный гость на чужом празднике жизни. Денки Каминари, напротив, был полон жизни. Золотистые искры весело перебегали по его пальцам, а на лице играла открытая, немного нервная улыбка. Он не был высокомерным. Напротив, в его глазах читалось искреннее уважение. — Эй, Шинсо! — Каминари помахал рукой, и по стадиону пронесся тихий треск статики. — Слушай, я видел, как ты тренировался. Ты крутой! Давай покажем им всем, что мы оба сможем зажечь не хуже остальных, ладно? Покажи мне всё, на что способен! Каминари встал в стойку. Он не смеялся. Он смотрел на Шинсо как на достойного противника, с которым хочет сразиться честно. — Он слишком открытый, — прошелестел голос Орочи в сознании Изуку, который наблюдал за боем из лазарета. — Его сердце на ладони. Нашему другу Хитоши будет больно бить по такой цели. Шинсо молчал. Его горло сжало спазмом. Он видел в Каминари то, чего сам был лишен: искреннюю веру в то, что мир — это доброе место. — Тебе легко это говорить, Каминари, — негромко начал Шинсо. Его голос, усиленный динамиками, прозвучал неожиданно горько. — «Покажи всё, на что способен». А если то, на что я способен, заставляет людей отворачиваться? Ты когда-нибудь чувствовал, как твое присутствие обрывает чужой смех? Как люди замолкают, стоит тебе открыть рот? Каминари нахмурился, его искры чуть приутихли. Он искренне пытался понять. — Эй, ну ты чего... Это же просто причуда! Мы в Юэй, тут никого не судят за способности. Ты ведь тоже хочешь быть героем, разве нет? Значит, мы на одной стороне! Почему ты так говоришь? Шинсо сделал шаг вперед. Его взгляд, полный многолетней усталости, впился в Денки. — На одной стороне? Каминари, ты — молния. Ты яркий, ты спасаешь людей на виду у всех. А я — тишина, которой боятся. Ответь мне честно... ты бы доверил мне свои мысли, если бы знал, что я могу стереть твое «я» одним словом? Разве ты не боишься меня прямо сейчас? Каминари замялся. Он хотел ответить «нет», хотел подбодрить соперника, его лицо выражало горячее желание переубедить Шинсо: — Я... я просто хочу победить в честном бою! Но я не боюсь тебя как злодея, это бред! Слушай, ты просто накручиваешь себя... — Тогда почему ты так дрожишь, когда отвечаешь мне? — прошептал Шинсо. Каминари открыл рот, чтобы возразить, его голос был полон решимости защитить свою точку зрения: — Да не дрожу я! Я просто хочу сказать, что ты... В ту же секунду Денки замер. Золотистые молнии на его плечах мгновенно погасли. Рука, занесенная для удара, безвольно опустилась. Взгляд остекленел, превратившись в два пустых окна в никуда. На стадионе воцарилась гробовая тишина. Шинсо выдохнул. Его руки заметно дрожали, а по лбу скатилась капля пота. Он чувствовал этот мост — тонкую, вибрирующую нить контроля над чужим разумом. — Повернись, — скомандовал Хитоши. Его голос был едва слышен. Каминари, двигаясь с пугающей механической точностью, развернулся спиной к Шинсо. — Иди за черту. Десять шагов прямо. Не останавливайся. Зрители молчали. В этом молчании не было триумфа. Шинсо чувствовал их липкий, первобытный страх. Он видел, как люди на трибунах инстинктивно прикрывают рты. «Злодейская причуда». Это клеймо снова жгло его изнутри. Когда Каминари переступил белую линию, Полночь объявила: — Каминари Денки покинул пределы! Победитель — Хитоши Шинсо! Шинсо щелкнул пальцами, обрывая связь. Каминари тут же «проснулся», тряхнул головой и, осознав поражение, виновато улыбнулся: — Ох... черт, я всё-таки попался! Ты мастер слова, Шинсо. Удачи в следующем раунде! Шинсо не ответил. Он быстро развернулся и побрел к туннелю, пряча лицо в тени. Ему казалось, что он не победил, а совершил нечто постыдное. Но вдруг над стадионом раздался голос, который заставил содрогнуться сами бетонные перекрытия. — ЭТО БЫЛО ПРЕВОСХОДНО! Всемогущий, в своей сияющей геройской форме, стоял на трибуне в полный рост. Его белоснежная улыбка слепила ярче солнца, а плащ развевался на ветру. — Юный Шинсо! Твое самообладание и умение направить диалог в нужное русло — это выдающийся талант! — его голос, усиленный мощью легких, заполнил каждый уголок стадиона. — Ты одержал победу, не нанеся противнику ни единой царапины! Это — путь истинного мира и милосердия! Я горжусь тем, что в Юэй растут такие герои! Шинсо замер в тени входа. Он медленно поднял голову. Слова символа мира, сказанные при всех, стали для него щитом. Тяжесть, давившая на плечи годами, на мгновение стала легче. * Позже в лазарете. Шинсо лежал на койке, закрыв глаза. Эмоциональный фон боя выжал его досуха. Внезапно дверь распахнулась с характерным «БА-БАХ!». В палату, едва не задевая притолоку головой, вошел Всемогущий. Он всё еще был в своей геройской форме — огромный, мускулистый, источающий ауру несокрушимой уверенности и тепла. — Я ЗДЕСЬ! В КАЧЕСТВЕ ПОСЕТИТЕЛЯ! — прогрохотал он, ставя на тумбочку пакет с фруктами. — Всемогущий?! — Шинсо подскочил на кровати, его глаза расширились. — В-вы... здесь? — Конечно, юный Хитоши! — герой сел на стул, который жалобно скрипнул под его весом. Он перешел на чуть более тихий, но всё такой же внушительный тон. — Я не мог не зайти. Твой бой... он напомнил мне, что истинная сила не всегда заключается в кулаках. Всемогущий внимательно посмотрел на Шинсо. Его синие глаза светились искренним интересом. — Знаешь, многие боятся того, чего не понимают. Твоя причуда — из таких. Но я вижу в тебе не просто «контроль». Я вижу волю, способную удержать этот контроль от злоупотребления. Это редчайшее качество для героя. Он положил свою огромную ладонь на плечо Хитоши. — Я буду внимательно следить за твоими успехами, мальчик мой. У меня есть предчувствие, что ты еще сыграешь ключевую роль в будущем этого мира. Твой голос... он может стать тем, что объединит людей, когда всё остальное потерпит крах. Не дай сомнениям заглушить его. — Спасибо... — прошептал Шинсо, ошеломленный таким вниманием. — Я постараюсь оправдать ваши слова. — Я В ЭТОМ НЕ СОМНЕВАЮСЬ! — Всемогущий снова вскочил, ослепительно улыбнувшись. — А теперь отдыхай! Впереди еще много свершений! Когда золотой гигант вышел, Шинсо остался в тишине. Он не знал, что Всемогущий видит в нем преемника, не знал о причуде «Один за всех». Но одно он знал точно: величайший герой мира верил в него. И этого было достаточно, чтобы бирюзовый огонек надежды в его душе разгорелся в настоящий пожар.