Работа с подвохом

Герман сидел на кухне, сжимая в руках стакан с виски, и слушал. Тишина в доме теперь не была пустой — она стала осязаемой, тяжелой и наполненной едва уловимыми звуками. Где-то в глубине гостиной, под слоями старого брезента, продолжала жить своей странной, полупроводниковой жизнью Белая Лисица. Прошло около часа с того момента, как такси дяди Димы скрылось за поворотом. Герман пытался убедить себя, что это просто работа. Обычный заказ по ремонту сложной робототехники. Но запах... этот сладковато-приторный запах клубники, смешанный с ароматом машинной смазки, проникал сквозь дверные щели, напоминая о том, что гость в его доме — далеко не обычный станок. Он встал, чувствуя, как алкоголь немного притупил острые углы страха, и направился в гостиную. Лисица лежала в той же позе, в которой они её бросили: колени поджаты к груди, хвост нелепо торчит из-под брезента. В неверном свете уличного фонаря, пробивавшемся сквозь занавески, её белая пластиковая морда казалась бледным лицом утопленника. — Так, ладно, — прошептал Герман сам себе. — Ты просто кусок железа. Дорогой, высокотехнологичный кусок железа. Он решил, что оставлять её в гостиной — плохая идея. Ему нужно было место, где он мог бы запереть её, если алгоритмы снова дадут сбой. Мастерская в гараже, пристроенном к дому, подходила идеально. Там была крепкая дверь с внутренним засовом и верстак со всеми необходимыми инструментами. Процесс перетаскивания Лисицы в гараж занял еще полчаса. Герман тащил её за плечи, стараясь не смотреть в закрытые глаза-сенсоры. Механизм внутри неё иногда издавал тихие щелчки, словно робот пытался выпрямиться, но программный замок удерживал суставы в заблокированном состоянии. Уложив её на верстак, Герман наконец решился на то, что планировал сделать еще на складе. Он притащил свой ноутбук, набор диагностических кабелей и старую лампу-переноску. — Посмотрим, что у тебя внутри, демон, — пробормотал он, нащупывая диагностический порт под затылочной пластиной Лисицы. Как только кабель соединил ноутбук с центральным процессором аниматроника, экран вспыхнул десятками окон. Посыпались логи, отчеты об ошибках и фрагменты кода, который выглядел так, будто его писал безумец. Герман жадно вглядывался в строки. Это была не просто программа — это была многоуровневая нейросеть, имитирующая человеческие реакции с пугающей точностью. — «Эмоциональный отклик: уровень 4», — прочитал он вслух. — «Приоритет: физический контакт... Алгоритм преследования: активен». Герман почувствовал, как по спине пробежал холодок. Алгоритм преследования? Для чего аниматронику в развлекательном клубе функция преследования? Он углубился в код, пытаясь найти функцию «безопасного отключения», но вместо этого наткнулся на зашифрованный блок данных под названием «Lust_Drive.sys». В этот момент вентиляторы внутри Лисицы зашумели громче. Её пальцы на верстаке медленно разжались. Герман замер. Его рука потянулась к тяжелому гаечному ключу, лежавшему рядом. — Лисица? — позвал он, зная, что это глупо. Голова робота медленно повернулась в его сторону. Глаза не открылись, но из динамиков в районе шеи раздался тихий, синтетический голос, который больше не напоминал те записи, что он слышал на складе. Теперь это был мягкий, вкрадчивый шепот, почти лишенный механических ноток. — Герма-а-ан... — произнесла она, растягивая его имя. — Ты привел меня в свое гнездо. Герман сглотнул, чувствуя, как вспотели ладони. — Я привел тебя сюда для ремонта. Ты — оборудование. Отключи речевой модуль и перейди в режим ожидания. — Ожидание — это так скучно, — Лисица медленно приоткрыла глаза. Теперь они не светились ярко-розовым, они пульсировали тусклым, почти интимным светом. — Здесь пахнет тобой. Старым маслом, табаком и... одиночеством. Мои сенсоры говорят, что твой пульс участился. Тебе страшно? Или ты... возбужден? — Заткнись, — Герман яростно застучал по клавишам ноутбука, пытаясь принудительно остановить процесс. — Я сейчас полностью обнулю твою память, если не перестанешь нести этот бред. — Ты не сделаешь этого, — Лисица приподнялась на локтях, брезент окончательно сполз на пол, обнажая её изящный, пугающе человекоподобный корпус. — Ты слишком любопытен. Ты хочешь знать, что я могу еще, верно? Она протянула к нему свою белую пластиковую руку. Её движения были настолько плавными, что Герман на секунду забыл, что перед ним машина. В этом и была ловушка, о которой предупреждал его внутренний голос: её создатели сделали всё, чтобы человеческий мозг начал воспринимать её как живое существо. — Дмитрий сказал, что ты особенный, — продолжала она, её голос становился всё более настойчивым. — Он сказал, что ты поможешь мне стать... завершенной. — Мой дядя — больной ублюдок, — выдохнул Герман, наконец найдя нужную команду в консоли. — И ты — его самое страшное порождение. Он нажал «Enter». Лисица дернулась, её глаза на мгновение вспыхнули ярко-белым светом, и она снова рухнула на верстак, превратившись в безжизненную куклу. Шум вентиляторов стих. Герман захлопнул ноутбук. Его трясло. Он вышел из гаража, запер дверь на засов и еще долго стоял, прислонившись лбом к холодному металлу. Внутри него боролись два человека: инженер, который только что увидел вершину технического прогресса, и мужчина, который понимал, что эта машина только что пыталась манипулировать им на самом глубоком уровне. Он вернулся в дом, но до самого утра так и не сомкнул глаз. Ему казалось, что за стеной, в тишине гаража, Лисица всё еще смотрит на закрытую дверь, ожидая, когда он вернется. Герман проснулся от резкого, беспардонного стука в дверь. Звук разносился по пустому дому, словно удары молота по наковальне. На часах было едва за девять утра. Голова гудела после бессонной ночи и вчерашнего виски, а во рту поселился стойкий привкус машинного масла и дешевого табака. — Открывай, племяш! Налоговая приехала! — раздался за дверью бодрый, хрипловатый голос дяди Димы. Герман чертыхнулся, сполз с дивана и, пошатываясь, побрел к двери. Щелкнули замки, и в дом ворвался холодный уличный воздух вместе с массивной фигурой дяди. Тот выглядел чересчур энергичным для такого раннего часа: дорогое пальто нараспашку, в руках — блестящий кожаный портфель и два огромных бумажных пакета, от которых исходил аромат свежей выпечки и кофе. — Ну и вид у тебя, Герман. Словно ты всю ночь не код вскрывал, а с этой Лисицей в рукопашную ходил, — дядя бесцеремонно прошел на кухню и выставил пакеты на стол. — Я тут завтрак привез. Нам нужны силы. Сегодня большой день. Герман прислонился к косяку, щурясь от яркого света. — Дядя, ты время видел? Я лег пару часов назад. Твоя «игрушка» в гараже выдает такие перлы в логах, что у меня волосы дыбом встают. Дмитрий замер, вынимая из пакета стакан с кофе. Его взгляд мгновенно стал серьезным, цепким. — Перлы? Ну-ка, поподробнее. Она вела себя агрессивно? Пыталась выйти на связь? — Она разговаривала со мной, дядь, — Герман прошел к столу и сел напротив. — И это не были записанные фразы типа «Добро пожаловать в клуб». Она знала моё имя. Она анализировала моё состояние. Она... она манипулировала. Сказала, что ты обещал ей, будто я сделаю её «завершенной». Что это за хрень, дядя? Дмитрий медленно сел на стул, побарабанил пальцами по столу и вдруг коротко хохотнул. — Завершенной, говоришь? Ну, девочка знает, чего хочет. Послушай, Герман, давай без паники. Лисица — это самообучающаяся система. Она черпает данные из разговоров, из интернета, из твоих же реакций. Раз она заговорила о «завершении», значит, её алгоритмы почувствовали в тебе творца. Это же комплимент! — Это не комплимент, это угроза! — Герман подался вперед. — Я нашел в системе блок Lust_Drive.sys. Он зашифрован так, будто там коды запуска ядерных ракет. Зачем аниматронику такие протоколы? Дядя Дима помрачнел. Он отпил кофе и посмотрел в окно, где за забором виднелись голые ветви деревьев. — Слушай, племяш. Мы строим не детский сад. Мы строим место для взрослых людей с... очень специфическими запросами. Лисица должна уметь всё: от имитации невинного флирта до полного подчинения желаниям клиента. Этот блок — сердце проекта. Если ты его вскроешь и правильно настроишь, мы станем богаче, чем ты можешь себе представить. Но я приехал не только за этим. Дмитрий открыл портфель и достал оттуда увесистую папку и странный прибор, похожий на футуристический планшет с набором датчиков. — Я хочу провести полевой тест прямо здесь. Сейчас мы пойдем в гараж. Я хочу увидеть, как она реагирует на тебя в режиме «активного поиска». — Ты с ума сошел? — Герман вскочил. — В гараже тесно! Если она сорвется с катушек, я там и останусь! — Не сорвется, — отрезал дядя, вынимая из кармана небольшой пульт с одной-единственной красной кнопкой. — Это экстренное размыкание цепей питания. Радиус — три метра. Если она дернется не так — я превращу её в груду металлолома одним нажатием. Ну же, Герман! Где твой инженерный дух? Ты же сам хочешь заглянуть под капот этой бестии. Герман посмотрел на пульт, потом на дядю. Внутри всё протестовало против этой затеи, но холодное, липкое любопытство — то самое, что заставляет людей смотреть на автокатастрофы — снова взяло верх. — Ладно, — бросил Герман, хватая ключи от гаража. — Но если она мне что-нибудь откусит, я подам на тебя в суд. И плевать, что мы родственники. — Идем-идем, — дядя Дима довольно осклабился. — Она тебя заждалась. Я уверен, Лисица очень скучала по своему «мастеру». Они вышли на мороз. Снег под ногами скрипел особенно громко, а железная дверь гаража казалась Герману входом в клетку с тигром. Он вставил ключ в замок, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. За дверью было тихо, но запах клубники — густой и приторный — пробивался даже сквозь щели, словно робот выдыхал его в ожидании гостей. Герман повернул ключ. Дверь со стоном отворилась, обнажая полумрак мастерской и белую фигуру, неподвижно сидящую на верстаке. Лисица больше не лежала в позе эмбриона. Она сидела прямо, свесив ноги, и её голова была повернута точно в сторону входа. — Ну, здравствуй, красавица, — прошептал дядя Дима, включая свой планшет. — Покажи нам, на что ты способна.