Год львицы

«Возможно, чтобы по-настоящему ценить свет, нужно познать тьму».

— Мадлен Л’Энгл

      Ровное похрапывание Тео подсказало Драко, что пора уходить. Он бесшумно спустился с кровати, обулся уже в коридоре и задержался в ванной лишь настолько, чтобы закончить переодеваться, прежде чем снова выскользнуть наружу.       Сегодня он выбрал наплечную кобуру для палочки и как раз затягивал кожаный ремень вокруг бицепса, когда заметил Грейнджер, уснувшую в гостиной.       Он перестал пытаться спать здесь с тех пор, как она обосновалась тут. Домашние эльфы, похоже, не считали её присутствие настолько серьёзной проблемой, чтобы жаловаться администрации — несправедливый двойной стандарт, который, казалось бы, должен был раздражать Драко, но почему-то не раздражал.       Возможно, дело было в том, насколько беззащитной она выглядела. Сейчас, например, она спала мёртвым сном на скамье, укрытой меховыми накидками. Одна рука безвольно свисала вниз, другая лежала поперёк глаз, заслоняя их от тусклого лунного света. Локоны обрамляли её лицо тёмными плетями плюща. Вместо подушки она, как всегда, подложила под голову учебник — уснула прямо за занятиями. Неудивительно, что по утрам она просыпалась с пятнами чернил на лице. Впрочем, слёзы после их дневного визита на пляж уже давно высохли.       Драко взглянул на наручные часы: половина двенадцатого, почти комендантский час. Чтобы к полуночи успеть на подземную квиддичную арену, придётся поторопиться.       Он бесшумно пересёк гостиную и почти достиг входа, когда услышал голос Грейнджер:       — Тебе вообще плевать на своё досье?       Драко усмехнулся. Перед ним медленно проявлялась дверь — не возмущённое розовое лицо, которое он ожидал увидеть.       — Ты только притворялась, что спишь, — бросил он, застёгивая меховой плащ на левом плече.       Послышались шаги: Грейнджер поднялась со скамьи и пересекла гостиную. В следующий миг она уже стояла рядом, уперев руки в бока.       — Отлично. Иди шастать по школе с друзьями после отбоя. Только потом не забудь, что я тебя предупреждала, когда будешь садиться на следующий паром до Бергена. Ты такой…       Кем именно он был, Драко слушать не стал. Вход окончательно проявился, и он шагнул сквозь него, не дав Грейнджер договорить.       Разумеется, он должен был догадаться, что она последует за ним, как лохматая тень.       — Вернись внутрь, пока дверь не заперлась и ты не осталась здесь мёрзнуть всю ночь, — потребовал Драко.       — Нет. Я пойду с тобой как свидетель, если что-то пойдёт не так, — сказала Грейнджер, призывая свою форменную мантию. Та влетела сквозь быстро сужающееся отверстие к ней на крепостную стену. Грейнджер поймала её и быстро просунула руки в рукава. Чулки, однако, где-то потерялись между их походом в деревню и сегодняшним вечером, и под помятой шерстяной юбкой её ноги оставались голыми.       Она проследила за его взглядом и покраснела. Торопливо расправила юбку, приглаживая складки, и сказала:       — Куда мы теперь идём? Если на улицу, мне стоит призвать куртку потеплее. Нотт не заметит. Полагаю, ты оставил свет в спальне выключенным.       Драко понизил голос:       — Мы никуда не идём. Я встречаюсь с Беовульфом Мюнтером на крытом квиддичном стадионе, а ты возвращаешься в постель, как прилежная бывшая староста.       — Ты тоже был старостой, Малфой. До того как сорвался с катушек и начал вести себя как псих.       — И это говорит девушка, у которой всё тело — один сплошной синяк.       — Значит, мы оба психи, — рассмеялась Грейнджер. Карие глаза сверкнули — безумие и восторг в них смешались почти поровну. Потом она вздохнула: — Если ты не позволишь мне пойти с тобой, я, пожалуй, расскажу профессору Ивановой, что ты держишь мою старую палочку у себя в шкафу. Она давно мечтает её изучить и выяснить, кто именно проклял меня на балконе.       Драко напрягся и бросил на неё взгляд через плечо.       — Угрожаешь мне? Забери её сама, раз так интересно. К тому же всем известно, что сломанные палочки практически бесполезны.       — Это правда…       Однако вместо того чтобы вернуться внутрь, Грейнджер ускорила шаг и поравнялась с ним, вытянув руку. В ладони у неё мерцал огонь, освещая дорогу, как в их первый путь к Дурмстрангу: теперь она напоминала блуждающий огонёк между низкими парапетными стенами. Снег под их ботинками искрился тёмно-бирюзовым.       От этого зрелища Драко снова напрягся и решил, что если уж он не может от неё отделаться, то хотя бы не даст им обоим нарваться на отстранение.       — Потуши это немедленно, или Иванова найдёт нас через пару минут, — прошипел он.       — Дай мне немного времени, пусть глаза привыкнут.       — Моргай усерднее, чёрт возьми.       Грейнджер уже открыла рот, чтобы возразить, но Драко жестом велел ей молчать. Он повёл её вниз по обледенелой лестнице и по дороге наложил дезиллюминационные чары. Она ускорила шаг, стараясь не отставать.       Они спускались всё ниже — лестница за лестницей, через коридоры, прорезанные лунным светом из окон без стёкол. На каждом повороте он ждал патруля, но из темноты выплывали только призраки.       Наконец они оказались перед двустворчатой дверью такой высоты, что через неё без труда прошёл бы великан. Драко распахнул левую створку, а Грейнджер сжала в ладони свою запасную палочку.       — Зачем ты встречаешься с Вульфом? — прошептала она.       — Скоро узнаешь, так что просто оставайся под дезиллюминацией и не лезь мне под ноги. — Оглянувшись, Драко наложил контрзаклинание, снимая с себя маскировку.       Грейнджер неохотно кивнула.       Затонувшая арена выступила из темноты, словно медленно раздвинулся занавес. Пространство замыкали ярусные трибуны из лоснящегося чёрного оникса и металлические кольца ворот по обоим концам поля. Без единого источника света — даже без зачарованной чаши для дивинации — она казалась куда грандиознее, чем во время Ритуала распределения. Настоящая пещера, уходящая вверх к бесконечному потолку, растворённому в тенях крепости далеко над их головами.       Драко медленно спускался по ступеням; за спиной глухо звучали шаги Грейнджер. Чары сокрытия делали её почти невидимой, но если приглядеться, можно было различить едва мерцающий контур. К счастью, Вульф и Рогсфелл, его секундант, пока не появились, хотя в такой темноте нельзя было быть уверенным. Они добрались до основания арены, не встретив ни души.       — Ты привёл меня сюда драться, а не играть в квиддич, — с укором сказала Грейнджер.       — Очевидно. Это можно было понять по тому, что я взял палочку, а не метлу.       Она зарычала так тихо, что звук едва уловимо дрогнул в воздухе.       — Драки после отбоя запрещены правилами Дурмстранга.       — Здесь никто не соблюдает эти идиотские правила. Тут вообще нет никаких рамок, Грейнджер. Поэтому я и сказал тебе не приходить.       Её глаза сузились, а затем внезапно расширились. Она наклонилась ближе и шёпотом предупредила:       — Мы здесь не одни.       Драко обернулся.       Блейз шагал через ониксовое поле прямо к ним, заложив руки за голову. На нём был обтягивающий чёрный костюм и хищная ухмылка.       — Что это на тебе, чёрт возьми? — спросил Драко, хмурясь.       Блейз провёл ладонями вдоль всего тела.       — Вот в этом я теперь сплю под пижамой. Никогда не знаешь, когда Мюнтер выкинет какую-нибудь хрень, а я люблю быть готовым.       Он кивнул на Грейнджер, у которой явно плохо получалось поддерживать чары сокрытия.       — И зачем ты притащил грязнокровку на нашу милую полуночную резню?       — У меня, вообще-то, не было выбора, — признал Драко. — Когда Мюнтер появится, делай вид, что её здесь нет.       Блейз хрустнул костяшками пальцев, подозрительно глядя на неё.       — Если она побежит жаловаться профессорам… или, что хуже, в Министерство…       — Я обещаю, этого не произойдёт, — перебила Грейнджер.       Наступила долгая пауза. Блейз разглядывал её, как гиппогрифа, решая, кланяться или нет. Потом он протянул:       — Да пожалуйста. Оставляй свою подружку, Малфой. Раз она помогает тебе вставать по ночам.       Драко резко вдохнул.       — Она мне не подружка.       Но Блейз уже начал хохотать, когда по стадиону разнёсся грохот. Все разом обернулись на звук.       Двустворчатые двери распахнулись настежь, и между ними стоял Вульф Мюнтер.       Как и Блейз, он был одет в обтягивающий чёрный костюм, туго обрисовывающий широкую грудь. Его палочка уже была нацелена на Драко с другого конца арены.       Мгновение спустя из тени за спиной Мюнтера выступил Рогсфелл. В тусклом свете его рябое лицо казалось ещё более жутким.       Блейз снова хрустнул костяшками пальцев:       — Ну что, развлечёмся?       — Оба держитесь подальше от меня, — приказал Драко, уже жалея, что не настоял на поединке один на один. Блейз недовольно простонал, но всё же отошёл к ближайшей скамье. А вот Грейнджер, казалось, совсем растворилась в воздухе.       Драко вытащил палочку из кобуры и сосредоточился.       «Протего Диаболика» не годилось. В замкнутом пространстве дым быстро стал бы удушающим, а убивать этого ублюдка он всё равно не собирался. К тому же нельзя было позволить себе заклинание такой силы — оно разбудило бы всю школу и обеспечило ему последний выговор перед отстранением.       Тем временем Мюнтер начал спускаться по ступеням. Хищный взгляд был прикован к Драко, как у зверя, выбравшего следующую жертву.       Драко фыркнул, крутя палочку между пальцами. Если пещерный урод не прибавит шаг, ночь обещала быть чертовски долгой и уже начинала его утомлять. Может, стоило вообще пропустить этот дуэльный фарс, как когда-то с Поттером.       Он подавил зевок.       — Да что с тобой вообще, Малфой? — рассмеялся Блейз, снова появившись рядом и раздражённо ткнув его кулаком в плечо. — Ты сейчас уснёшь и очнёшься уже мёртвым. Мюнтер не считает это шуткой. Говорят, в прошлом семестре он отправил одного уциленца в кому — беднягу пришлось портключом отправлять домой.       — Хватит ныть. Я не сплю. И вообще, иди обратно, сядь на скамью.       Блейз покачал головой, но подчинился.       Оставшись один, Драко расстегнул плащ и позволил ему упасть на пол арены. Наблюдая, как Мюнтер приближается, он продолжал перебирать варианты. Куйтек был прав — на занятиях с Грейнджер он себя ограничивал. С Мюнтером таких ограничений не было. Значит, пора действовать иначе.       Рогсфелл остался у трибун. А вот Мюнтер шёл вперёд, пока резко не остановился примерно в двадцати ярдах от Драко.       — Никаких поклонов, шагов навстречу и отсчётов. Никакой этой формальной дуэльной херни, — прорычал он. — И учти: в этой стране Непростительные не запрещены, если речь идёт о самообороне. А это как раз полностью покрывает всё, что я сегодня с тобой сделаю.       Драко усмехнулся:       — Постарайся не забыть об этом, когда я заставлю тебя перерезать себе глотку… в порядке самообороны.       Они разошлись, занимая противоположные стороны поля.       Лунный свет просачивался сквозь распахнутые высоко над ними двери, но в остальном стадион утопал в темноте. Вульф Мюнтер двигался среди теней под центральным кольцом ворот на западной стороне поля. Издалека было видно, как он складывает пальцы в какие-то жесты, неразличимые на таком расстоянии.       Драко направился на восток, не совсем понимая, зачем они разошлись так далеко, если всё равно не собирались соблюдать традиционные правила. Впрочем, это давало ему время подумать. Он решил, что всё, что произойдёт дальше, должно причинить достаточно боли, чтобы Мюнтер усвоил урок и впредь был осторожнее. Драко также рассчитывал, что противник ударит первым — из-за своей вулверинской гордости — и это можно будет обратить себе на пользу.       Когда план наконец начал вырисовываться, Драко свернул к квиддичным трибунам. Он стал подниматься по ступеням нарочито медленно, по одной за раз. Так, будто уже сдался и собирался растянуться на скамьях, отказавшись от поединка.       Вскоре он услышал, как Мюнтер бежит следом: тяжёлые ботинки грохотали по каменному покрытию поля. Но Драко подавил желание обернуться. Вместо этого, по мере того как шум становился всё громче, он начал беззвучно считать про себя.       Семьдесят футов.       Шестьдесят.       Пятьдесят.       Ритм шагов Мюнтера едва заметно сбился — он дошёл до первой ступени.       Сорок футов.       Тридцать.       Двадцать.       Не оборачиваясь, Драко взмахнул палочкой за спиной, направив её строго вниз.       — Табификус.       По стадиону прокатился крик.       Драко резко развернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть, как ступени под ногами Мюнтера начинают бурлить. Чёрный оникс плавился, превращаясь в море жидкого железа. Сам воздух стал удушающим, задрожал от волн чудовищного, обжигающего жара.       Мюнтер орал от ярости, погружаясь в трибуны. Его ноги исчезали из виду. Он выронил палочку, и та была втянута в разжижённый камень.       Лишь когда Мюнтер по пояс ушёл в оникс, Драко произнёс контрзаклинание.       — Фините Инкантатем.       Камень мгновенно затвердел, заперев Мюнтера в ониксе, из которого продолжали сочиться ядовитые серые испарения. Его руки оставались свободны, но, как он ни дёргался, освободить нижнюю часть тела не удавалось. Будто земля наполовину поглотила его.       Драко приблизился, спускаясь ниже с насмешливой ухмылкой.       — Если не можешь продолжать дуэль, когда тебя вбили в землю, как кол, признай поражение — и я тебя вытащу.       Мюнтер ответил на издёвку потоком немецких ругательств. А может, это были настоящие проклятия. Разумеется, без палочки ничего не произошло. В ярости он начал складывать заклинательные жесты обожжёнными руками.       — Даже не думай, — сказал Драко с холодной усмешкой, поднимая палочку.       — Инкарцеро.       В воздухе материализовались тяжёлые железные цепи и змеями обвились вокруг Мюнтера, сковав его от запястий до предплечий. Под их весом он рухнул вперёд, связанный и стянутый, как багровое бревно.       Драко самодовольно улыбнулся, подойдя ближе и нависнув над противником, отбрасывая тень на напряжённые мышцы его вздымающейся спины.       — Думаю, это значит, что я победил.       Мюнтер плюнул на цепи и рявкнул:       — Сними это, или я…       — Или что? Лизать ему ботинки будешь? — Блейз появился рядом с Драко и одарил сокурсника надменной улыбкой.       Он хлопнул Драко по плечу и добавил:       — Великолепный ход со ступенями. Правда, квиддичные команды будут не в восторге, когда увидят, во что ты превратил их стадион. Я предлагаю свалить всё на Мюнтера и его идиота-секунданта, которого я, чисто случайно, только что усыпил. Немного подправим память — а утром преподаватели сами их найдут.       — Нельзя.       Они вздрогнули.       Грейнджер снова стала видимой и опустилась на колени рядом с Мюнтером, осматривая его обожжённую кожу.       — Ему нужно в больничное крыло, а не стирание памяти.       Блейз расхохотался:       — Святая — значит святая навсегда. Поверь, он заслуживает и большего, золотая девочка. Послушала бы, как он хвастался тем, что сломал твою палочку и оставил тебя умирать, как раненую птицу.       — Это был Мюнтер? — спросил Драко. Он был уверен, что напали на Грейнджер именно уциленки: слишком уж странно они вели себя после той ночи.       — Не знаю, — пожал плечами Блейз. — Может, он. А может, просто несёт чушь. Подтвердить пока не удалось.       Драко недоверчиво уставился на него:       — Я всё равно не понимаю, с чего бы тебе вообще этим интересоваться, если только ты не пытаешься заработать очки перед ОМП.       Блейз снова рассмеялся, убирая руку с плеча Драко:       — Единственные очки, которые мы сейчас можем заработать, — это взыскания, если не свалим отсюда. Общие залы уже заперты, так что придётся прятаться. Залечь на дно до рассвета, пока их не откроют.       — И куда нам идти?       Блейз уже открыл рот, чтобы ответить, как грохот железных цепей заставил их всех взглянуть вниз.       Мюнтер перебросил связанные руки через Грейнджер и сомкнул их у неё на шее. Ржавые звенья врезались в кожу. Он прижал её к себе, сдавливая горло между запястьями. Лицо Грейнджер быстро бледнело.       В его глазах было что-то неправильное.       Зрачки и радужки слились в сплошную, непроглядную черноту. Его взгляд был устремлён в пустоту — неподвижный, расфокусированный, пока он затягивал цепи всё туже вокруг её шеи.       Но Драко не стал раздумывать над этой жуткой странностью. Он рванулся вперёд, чтобы развеять цепи, в то время как Блейз опустился на колени и начал вырывать Грейнджер из железной хватки нападавшего.       Её едва удалось освободить. Она всё ещё задыхалась и кашляла, когда по стадиону разнёсся голос:       — Så! Кто там внизу?       — Чёрт. Чёрт. Чёрт, — выругался Блейз, бросив взгляд к дверям арены, где уже вырисовывались силуэты людей. — Профессора, должно быть, услышали. Забирай Грейнджер и прячься, пока не закончится комендантский час. У меня пока чистая история, а тебе ещё один проступок не пережить.       Драко замешкался, и тогда Блейз сказал уже жёстче:       — Самый быстрый выход через те двери. Я их отвлеку. Дезиллюминируйтесь и не попадитесь.       Блейз выпрямился, поднимая палочку.       — Бомбарда!       Кусок потолка разлетелся дождём сталактитов и камней. Воздух помутнел, когда Блейз послал второе, затем третье заклинание им над головами.       Сквозь клубы пыли Драко видел, как Грейнджер осторожно растирает распухшую шею — к счастью, без серьёзных повреждений.       Драко рывком поднял её на ноги и потащил вниз по ступеням, сцепив их пальцы, словно это вышло само собой.       Они крались вдоль края поля, пригибаясь, когда вспыхнул свет и квиддичный стадион начал озаряться. Добрались до дверей, теперь уже пустых. Всё шло по плану: все преподаватели оказались по другую сторону арены, рядом с Блейзом, Мюнтером и Рогсфеллом. По огромному залу разносились яростные крики; похоже, там был и Куйтек, тоже прочёсывающий стадион.       Драко отпустил руку Грейнджер, чтобы наложить маскирующие чары; она сделала то же самое. Под дезиллюминацией они рванули по нижним уровням школы, пробегая сквозь толпы призраков в тёмных коридорах. Но они не дрожали от холода, хотя меховые плащи остались на стадионе: ни мороз, ни усталость сейчас их не брали — из-за погони и всплеска адреналина.       По какой-то странной причине Грейнджер всё это время улыбалась. Даже сквозь чары Драко различал очертания её улыбки. Его поражало, как легко она отмахнулась от того, что едва не погибла снова. Как могла наслаждаться этим ночным бегством по школе, когда над ними висела угроза исключения.       И ему это тоже нравилось.       — Библиотека — лучший вариант, — сказала она. — Там всегда открыто, сможем спрятаться за стеллажами и дождаться рассвета.       — Как скажешь.       Он позволил Грейнджер идти впереди, хотя и сам прекрасно знал дорогу — по тем бесчисленным разам, когда следовал за ней сюда с самых разных сторон, как выяснилось, вовсе не так уж незаметно.       Грейнджер восторженно заговорила на бегу:       — Я никогда раньше не видела, чтобы камень плавился так быстро… словно его сначала сделали жидким, а потом снова заставили застыть. Где ты вообще научился такому?       — В средневековом свитке из семейного собрания, — ответил Драко. — Это заклинание предназначено для размягчения грунта при строительстве, а не для дуэлей.       — Гениальное переосмысление, — одобрила Грейнджер, и в её сбивчивом дыхании ясно слышалось искреннее восхищение.       Они побежали быстрее.       Затем Грейнджер свернула в тайный ход, куда они прежде не заходили — узкий и извилистый, как змея.       Наконец они вынырнули наружу и не остановились, пока не добрались до библиотеки на третьем этаже. Дверь они приоткрывали по дюйму, чтобы та не скрипнула, и осторожно проскользнули внутрь.       Здесь было ещё темнее. Призраки, что скользили по остальной части крепости, словно светящиеся проводники, сюда не заглядывали. В люстре под потолком мерцал лишь один-единственный шар, рассеивая самый скудный свет в застоявшемся воздухе. Его хватало лишь на то, чтобы увидеть, как на них оседает пыль, пока они пробирались между стеллажами и в конце концов присели за полкой в самом дальнем углу затенённого зала.       Наконец они остановились, переводя дыхание.       Грейнджер опёрлась на книгу, прижав раскрасневшуюся щёку к прохладному кожаному переплёту. Её улыбка стала ярче от осознания, что им удалось добраться до библиотеки незамеченными.       — Давно я так не бегала, — призналась она. — Наверное, со времён, когда мы прятались от Филча и миссис Норрис на шестом курсе.       Ещё раз осторожно выглянув из-за полки, Драко наклонился к ней и прошептал:       — Подвинься ближе. Твои ноги всё ещё видно.       Грейнджер послушалась. Подтянув колени к груди, она скользнула по холодной плитке и устроилась под его рукой — он уже вытянул её над полкой, прикрывая вход. Палочка из боярышника была направлена сквозь книги в сторону двери.       Она потёрла шею.       — Что произошло с Мюнтером? Он всегда меня провоцировал, но сегодня в нём было что-то иное. Дикое. Будто им управляли «Империусом».       Драко молча кивнул.       Не услышав и не заметив ничего подозрительного, он выдохнул и опустил палочку. И вдруг ему показалось, будто под чужим влиянием оказался уже он сам — когда протянул руку и провёл большим пальцем по линии её горла. Кончики пальцев мягко скользнули по темнеющим синякам, спускаясь к тёмной отметине проклятия на коже.       Его ладонь задержалась у основания её шеи, и он укоризненно произнёс:       — Вот именно поэтому тебе и не следовало приходить. Но, разумеется, твой раздутый мозг не допускает мысли о том, чтобы кого-то послушать.       Воздух между ними сгустился.       Улыбка Грейнджер исчезла. Она смотрела на него настороженно и недоверчиво. Не понимая, собирается ли он закончить то, что начал Вульф, или перед ней — самая невероятная из возможных ласк.       Часть его самого тоже ещё не приняла решения.       И всё же Грейнджер начала расслабляться под его ладонью, которая так и осталась неподвижной. Она словно оседала в это прикосновение, а не пыталась отстраниться.       Вскоре его большой палец снова лениво заскользил по её горлу, словно изучая игру теней на коже — как созвездия в чужой, безымянной галактике. Он медленно обвёл каждую впадинку на её тёплой коже. Драко не ожидал, что она окажется такой… совершенной.       Затем он медленно наклонился к ней и увидел, как её тёмные ресницы дрогнули и сомкнулись, когда его губы сменили пальцы. Касание было лёгким, почти невесомым. Губы коснулись синяков, и в изгиб её шеи он тихо прошептал два слова — не поцелуй, а забытое целительное заклинание, всплывшее в памяти лишь сейчас:       — Вулнера Санентур.       Она тихо застонала — будто против воли — и синяки начали исчезать один за другим в тусклом изумрудном свете его губ, медленно скользящих ниже. Он чувствовал солоноватую влагу её кожи, когда она судорожно выдохнула. Её шея была такой мягкой, что остановиться было почти невозможно.       И тут глаза Грейнджер резко распахнулись, а лицо побледнело.       — Я слышу кого-то у двери.       Драко резко отстранился и поднял взгляд к потолку. Горький выдох сорвался сам собой — он уже знал, что их нашли. В следующий миг прозвучал ровный, лишённый интонации женский голос:       — Вам действительно не следовало здесь находиться, мистер Малфой.