Июль с твоим именем на вздохе

Неделя прошла в новом, непривычном ритме. Открытая вражда не вернулась, но вместо неё установилось молчаливое перемирие, больше похожее на осторожное изучение друг друга с безопасного расстояния. Феликс ловил себя на том, что теперь, гуляя с камерой, он не просто ищет подходящие кадры, а невольно сканирует окрестности, высматривая знакомую фигуру. И странное дело — он стал замечать Хёнджина чаще. Не в центре шумной компании, а одного: сидящего у реки с невыкуренной сигаретой в руках, склонившегося над мотором старого мотоцикла, помогающего соседней старушке донести тяжёлую сумку до калитки. Каждый такой образ был мелкой деталью в пазле, который никак не складывался в целую картину. Оставались лишь нерешённые вопросы. Ведь в деревне говорили: «После большой грозы земля дышит неделю». Воздух становился приятным, цвета — яркими, а тишина — особенно звонкой. Так происходит и между людьми. После неожиданной встречи в сарае наступила эта самая «неделя дыхания». Старая вражда осела, обнажив неясные контуры чего-то нового. И чтобы понять, что же это, кому-то нужно было сделать первый шаг по ещё сырой, но уже протоптанной земле. Для Феликса таким шагом стало осознанное решение сходить к лесной тропе, что вела к старому кедровнику. «Там страшно красиво и очень тихо», — однажды обмолвился кто-то из соседей. Сейчас ему нужно было именно такое спокойствие. Возможно, в ней, вдали от любопытных глаз и деревенского гомона, он услышит отголоски того безмолвного разговора, что состоялся под монотонный стук дождя. Феликс шёл по лесной тропе, разглядывая деревья, сквозь которые пробирались лучи солнца, невольно заставляя прищуриться. Он полной грудью вдыхал воздух, пытаясь запомнить этот аромат. Лёгкий ветерок ласково касался разгорячённой кожи, принося мимолётное облегчение. Он проходил всё дальше, стараясь смотреть под ноги, чтобы не запнуться об скрытые корни. Парень прошёл мимо сосны, когда где-то совсем рядом донёсся тонкий, жалобный писк. Именно не птичий, а что-то другое. Феликс замер и оглянулся, пытаясь понять, откуда доносится звук. Звук повторился. Спустя несколько секунд он увидел, как под корнями старого дерева, в ямке, на листьях лежал котёнок. Рыжий, весь грязный комок и выглядел совершенно маленьким, что мог бы уместиться в руку. Он слабо шевелился, а одна его лапка была пораненна. Феликса сковала знакомая паника, от которой холодеют пальцы и пустеет голова. Он оглянулся на глухой лес с беспомощностью горожанина, для которого ближайшая помощь — это вызов по номеру, а не знания, что делать. Его пальцы нервно сжимали камеру — бесполезный в этой ситуации предмет. Он присел на колени, пытаясь разглядеть котенка. И в этот момент сзади, прямо за его спиной, раздался голос: — Феликс? Феликс вздрогнул так сильно, что едва не потерял равновесие и не рухнул на землю. Он обернулся и увидел Хёнджина. Парень стоял в паре шагов от него, засунув руки в карманы потрёпанных джинсов. Его взгляд скользнул по Феликсу и сразу, цепко, впился в котёнка. Он присел рядом с ним, но не потянулся к котёнку сразу. Сначала замер, склонив голову набок, что-то тихо бормоча сквозь зубы, низкие, успокаивающие звуки. А его пальцы, обычно сжимавшие сигарету, аккуратно провели от макушки до хвоста по дрожащему боку. — Ну что же ты, глупыш, — прошептал он, и в этом шепоте была какая-то берущая за душу, скрытая нежность, от которой у Феликса ёкнуло под рёбрами. — Куда тебя занесло-то, а? С каждым разом Феликс узнавал о нём что-то новое, приоткрывая его истинную сторону. Интересно, чем это всё закончится? Феликс, конечно, задумывался об этом, но всё сходилось только к одному. Ли замер, наблюдая, как эти грубые руки, казалось бы созданы для драк и тяжёлых работ, теперь поглаживали котёнка, словно защищая от этого мира. Хёнджин бережно подобрал его с земли и прижал к своей груди, к тому месту, где под тонкой тканью футболки билось его сердце. Потом его взгляд поднялся и метнулся на Феликса. — Чего застыл? — спросил Хёнджин. На его пальцах остались следы грязи и несколько тонких царапин от коготков. — А ты... куда его? — Феликс с трудом нашёл слова, всё ещё не до конца придя в себя от увиденного контраста. — Куда-куда. К себе, — отрезал Хёнджин, как будто это было само собой разумеющимся. — Под присмотр, пока не оклемается. — У тебя разве можно? — Феликс мысленно представлял ту мрачную компанию у магазина, пьяные крики за забором. Наверное, это то, с чем часто могли ассоциировать парня. — А у тебя можно? — парировал Хёнджин, и в его голосе прозвучал едкий оттенок. — Сомневаюсь, что твоя тётя захочет приютить его, зная, что у неё аллергия на животных. У меня место для него найдётся. Он говорил об этом с такой простой уверенностью, что возражения застряли в горле. — Если вдруг станет интересно, то можешь приходить посмотреть. Феликс на это ему лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. И, поняв, что лучше пойти в другое место, развернувшись, зашагал обратно по тропинке, унося за собой новые воспоминания об этом месте. «К концу лета можно будет целый фотоальбом воспоминаний составить по этому месту», — подумал он. В детстве он бывал здесь, но те воспоминания словно стёрлись, превратившись в размытые, обрывками бесцветные пятна. Хотя, возможно, через несколько лет и эти впечатления потускнеют, став просто частью прошлого. Феликс направился к старому мосту на окраине деревни — месту, откуда был виден дом его тёти. Он прислонился к прохладным перилам, всё ещё чувствуя на кончиках пальцев тепло того крошечного тельца, а в голове — бережность Хёнджина. Феликс не то чтобы не ожидал его увидеть, но его любовь к животным приятно удивила парня. Он не замечал у него ни собак, ни кошек, хотя, есть вероятность, что тот хотел бы кого-то завести. Либо же, когда-то хотел. «Если станет интересно...» Это, казалось бы, обычная фраза крутилась у него в голове, как заевшая пластинка. И Феликс догадывался, что в ней заключена вся хрупкость нынешних отношений. Прояви он излишнее любопытство, и Хёнджин тут же отгородится стеной. Либо прояви недостаточно, и эта хрупкая нить, что начала протягиваться между ними последние дни, порвётся, так и не успев окрепнуть. Между ними был общий секрет. Теперь их отношения усложнились ещё на один непонятный пункт.

* * *

На следующий день Феликс целенаправленно избегал тех мест, где мог случайно встретить Хёнджина. Лучше уж так, чем портить и так хрупкие отношения. Он помогал тёте в огороде, поливая грядки, перебирая старые книги. Занимался всем тем, чем только можно, лишь бы не возвращаться с мыслями о вечере. Но мысли возвращались к образу Хёнджина, склонившегося над беспомощным котенком, вытесняя все остальные картинки. Этот новый образ был слишком ярким, слишком человечным, и не вписывался в привычную схему. Вечер наступил намного быстрее, чем он ожидал. Делать было особо уже нечего (либо же, он так думал), но не отказался от желания пройтись по деревне. Феликс вышел на улицу, направляясь туда, куда глаза глядят, вдыхая вечернюю прохладу. Ноги сами понесли его по знакомой дороге, потом свернули на менее людную тропинку. Впереди показался крепкий, но слегка покосившийся забор, за которым стоял небольшой и уютный домик, с примыкающим к нему сараем. И лишь тогда Феликс осознал, куда он забрёл. Дом Хёнджина. А если точнее, то дом его матери, где он жил. Феликс ни раз замечал его, когда проходил мимо него. Он узнал бы это место из тысячи. В окнах дома было темно, только из щели под дверью сарая виднелся тусклый свет — то ли от лампочки, то ли от фонарика. Но, как мы знаем, скука — плохой советчик. Вместо того, чтобы развернуться, а лучше вообще забыть сюда дорогу, он просто продолжил идти мимо, отмечая некоторые детали: отсохшие подсолнухи у калитки, за которыми явно никто не собирается ухаживать, и приоткрытую дверь сарая. И тут он услышал жалобное мяуканье, доносящееся как раз из-за этого сарая. Феликс остановился и оглянулся — ни души. Скука мгновенно испарилась, уступив место нерешительности и тревоге. Осторожно, стараясь издавать ни малейшего шума, он приоткрыл калитку и сделал пару шагов по вытоптанной земле двора, ведущей прямиком к приоткрытой двери сарая. Мяуканье стало громче, поэтому Феликс заглянул в приоткрытую дверь сарая. Внутри, в луче света от лампочки, сидел Хёнджин. Он сидел перед котёнком, отвернувшись спиной к двери, а его широкие плечи были сгорблены, отдаваясь работе. — Ну, ну, спокойной, — проговорил едва слышно Хван. Его голос, всегда такой резкий, звучал сейчас непривычно низко. Феликс замер на пороге, не зная, куда себя деть. Если его заметит Хёнджин, то ситуация станет крайне неловкой, но в то же время он не пытался что-либо сделать. Он смотрел, как парень что-то делал руками, но разглядеть не смог. И только когда Хёнджин слегка отодвинулся, Феликс увидел на его коленях маленький рыжий комочек, который не переставал издавать тихое мяуканье. Тот самый, с больной лапкой, которую Хёнджин сейчас осторожно промывал влажной тряпкой. Лицо Хёнджина было повернуто в профиль, поэтому можно было увидеть каждую мышцу напряжения. Он бормотал что-то бессвязное котёнку. Наверное, с того момента, как парень сюда пришёл, прошла всего минута. Но время словно остановилось для него. Феликс понял, что лучше всего ему сейчас уйти, ведь он увидел то, что Хёнджин никогда бы не показал нарочно. А уж тем более, Хёнджину явно бы не понравилось, что всё это время за ним наблюдал Феликс. Он начал тихо отступать к калитке. И в этот момент предательски скрипнула половица под его ногой. Хёнджин вздрогнул и резко обернулся. Его глаза быстро нашли Феликса в дверном проёме, не ожидая его здесь видеть. И вся та уязвимая мягкость, что отдавалась котёнку, испарилась с его лица, будто её и не было. Хёнджин отпустил котёнка и встал, заслоняя его своим телом. — Чего надо? — спросил Хван. — Я просто мимо проходил, — быстро проговорил Феликс, пытаясь оправдаться. — Как он? — спросил Феликс, указывая на котёнка. — Как видишь, живой, — отрезал Хёнджин, но его взгляд метнулся к котёнку. — А ты что, экскурсии устраиваешь? — Нет, — Феликс поспешно покачал головой. — Я просто... услышал мяуканье и подумал, что может нужна помощь. Хёнджин сначала смерил его взглядом, а потом, словно приняв какое-то внутреннее решение, слегка отступил, открывая котёнка для обозрения. — Лапы должны скоро зажить, — сказал он, уже более обыденно. — Завтра ещё раз посмотрю. А так — живее всех живых. Котёнок, почувствовав, что напряжение спало, подобрался к Феликсу и потянулся, пытаясь ухватить шнурок на кроссовках. Хёнджин на это усмехнулся, но отгонять не стал. Феликс осторожно присел на корточки, стараясь его не спугнуть. Сердце всё ещё отчаянно колотилось, но теперь уже не от испуга, а от чего-то другого. — А у него есть имя? — аккуратно спросил Феликс, не смотря на парня. Хёнджин на пару секунд задумался, переводя взгляд на котёнка. — Рыжик. Пусть так и зовут. — Рыжик, — повторил Феликс, и котёнок, будто откликаясь, поднял на него свои большие глаза. Имя подходило ему идеально. — Хорошее имя. — Для рыжего кота — самое то, — буркнул Хёнджин, но уголок его губ дрогнул едва заметно. Он провёл рукой по спине Рыжика. — Слышишь, рыжик? Тебе, выходит, имя нравится. Этот маленький, почти бытовой обмен изменил атмосферу в сарае. Существо с именем, с местом, с человеком, который о нём заботился. Он протянул руку, и Рыжик, после секундного колебания, ткнулся в ладонь мокрым носом. — Он доверчивый, — заметил Феликс. — Скорее глупый, — поправил Хёнджин. — Доверять тут некому. Особенно таким, как мы. «Таким, как мы». Феликс поднял на него взгляд. Хёнджин смотрел куда-то не на него, а куда-то поверх головы, в темный угол сарая. — Может, я могу ему чем-то помочь? — рискнул спросить Феликс. — Я видел в магазине корм для котят. Не самый дорогой. Хёнджин лишь пожал плечами. — Денег лишних у меня нет. Пока ест то, что найдёт, хватает. — Но специальный корм… он всё-таки полезнее, — настаивал Феликс, сам не понимая, откуда такая настойчивость. Может, ему хотелось быть частью этого маленького спасения. Хёнджин вздохнул, как будто сдаваясь. — Делай что хочешь. Но знай, что если начнёшь, то придётся продолжать. Он привыкнет. — Я понимаю. Тогда завтра куплю, на что пока хватит, — сказал серьезно Феликс. Хёнджин кивнул и отвернулся к котёнку. — Ладно, спасибо тебе, — выдохнув, неохотно сказал он. Казалось бы, Хёнджин просто поблагодарил его за помощь, что в этом такого? Но этого Феликсу было достаточно, чтобы почувствовать, как что-то внутри сжимается от неожиданной теплоты. Мелочь, но приятно. — Не за что, — так же тихо ответил он. — Тогда до встречи. Он вышел из сарая, оставив Хёнджина наедине с Рыжиком. Феликс шёл по темнеющей улице, и в голове у него наконец сложилась одна важная часть пазла. Хван Хёнджин не был просто хулиганом из типичных дорам, которые вертятся только вокруг одних драк, меняют девушек, как перчатки, и не задумываются о проблемах. Возможно, что о нём так думали. Но сам парень таким не являлся. Он был человеком, который умеет заботиться. Без лишних слов и посторонних глаз, но с абсолютной преданностью. И это меняло всё, полностью. И под этой грубой корой начала прорастать неуверенная, но живая поросль чего-то настоящего. Феликс уже не боялся. Ему было интересно. Очень. И завтра он обязательно купит этот корм для глупого котёнка с глазами беды.