Теон Макаренджой: Хроники величайшего позора

Утро в Дредфорте выдалось колючим и серым. Ледяной ветер свистел в зубцах стен, а во дворе, засыпанном черным углем, стояла мертвая тишина. После ночного кошмара Теон чувствовал себя так, будто его кости превратились в труху. Страх перед «ураном» и трубами пустил глубокие корни в его изможденном сознании. Рамси Болтон вышел на крыльцо, кутаясь в тяжелый мех. Следом за ним, кутаясь в дорогие плащи, вышли Джейме и Серсея. Санса стояла поодаль, глядя на всё происходящее с застывшим выражением скорби. — Вставай, Путешественник, — лениво бросил Рамси, глядя на Теона, который свернулся калачиком прямо в угольной пыли. — Ночь прошла, а работа сама себя не сделает. Раз ты так боишься труб и радиации, я решил пойти тебе навстречу. Ты должен очистить этот двор от угля. — Теон поднял голову. На его бледном, испачканном лице лихорадочно блестели глаза. — Очистить? — прошептал он. — Но если… если среди них та самая штука? — Вот именно! — Рамси осклабился. — Ты должен проверить каждый кусок. Если найдешь что-то подозрительное - неси мне. Но помни: если ты пропустишь хоть одну крупицу «зеленой смерти», она просочится в подвалы и растворит нас всех. И начнет она с тебя! Бу! — Теон в ужасе вскочил на ноги. Паника, подпитанная словами Рамси, мгновенно взяла верх. Он бросился на колени и начал судорожно перебирать черные камни. Для него это больше не был уголь для каминов. Каждый кусок казался ему потенциальной бомбой, осколком того самого кошмара. Джейме Ланнистер, прислонившись к перилам, с иронией наблюдал за этим зрелищем. — Посмотри на него. Он обращается с углем так, будто это яйца дракона, готовые вылупиться. Серсея, ты только посмотри, как он его обнюхивает. — Теон действительно подносил каждый крупный кусок угля к лицу. Он пытался уловить тот самый металлический привкус из сна. Его новые брови, которыми он так дорожил, быстро покрылись черной пылью, делая его похожим на безумного шахтера. — Не пахнет… — бормотал Теон, отбрасывая кусок в сторону. — Этот тоже не светится… П-пока не светится… — Прошло два часа. Теон был полностью покрыт сажей. Его руки дрожали, а ногти, и без того изуродованные Рамси, почернели от въевшейся грязи. Он работал с такой маниакальной тщательностью, что вокруг него выросли аккуратные кучки «проверенного» угля. Рамси стало скучно. Он спустился во двор, хрустя снегом под сапогами. — Ну что, Макаренджой? Нашел что-нибудь? Или «уран» прячется глубже? — Теон поднял на него лицо, на котором от пота и слез образовались причудливые белые борозды. — Хозяин, они все подозрительные. Они все… черные. А вдруг это черный свет? Вдруг они убивают меня прямо сейчас? — Чтобы это проверить, — Рамси присел на корточки рядом с ним, — нужен надежный метод. Мейстеры говорят, что лучший способ опознать яд - вкус. — Теон замер. Его челюсть мелко задрожала. — Вкус? — Именно. Настоящий уран отдает ржавчиной и кровью. Попробуй этот кусок, — Рамси протянул ему острый, блестящий осколок антрацита. Джейме и Серсея переглянулись. Даже для них это было верхом абсурда. — Ты серьезно, Рамси? — спросил Джейме. — Он же сейчас подавится. — Он - железнорожденный, — усмехнулся Болтон. — У них желудки должны переваривать даже камни с морского дна. Ну же, Теон. Ради безопасности замка. Грызи. Теон посмотрел на уголь. В его голове зазвучал голос из сна: «Кровь закипала в венах… тело распадалось на части…». Страх перед Рамси был велик, но страх перед невидимой смертью из трубы был еще больше. Он решил, что если он сейчас почувствует вкус, то хотя бы будет знать, что умирает. Он взял кусок угля и, зажмурившись, засунул его в рот. Раздался противный хруст. Теон начал жевать. Угольная крошка скрипела на зубах, забивалась между деснами, окрашивая его рот в иссиня-черный цвет. — Горько? — с надеждой спросил Рамси. Теон с трудом проглотил колючую массу. Его лицо исказилось. — Сухо… — прохрипел он. — И… и кажется, язык онемел! Хозяин, он онемел! Это началось! Я превращаюсь в жижу! — Он вскочил и начал бегать по двору, хватаясь за горло. — Я чувствую это! Оно течет по венам! Моя кожа зеленеет под сажей! Спасите! — В этот момент из-за угла выбежала одна из охотничьих собак Рамси. Увидев черное, мечущееся существо, которое издавало странные звуки, собака испугалась и начала лаять. Теон, решив, что это галлюцинация или «радиоактивный зверь», бросился в сугроб, пытаясь «смыть» с себя воображаемую радиацию. Он тер лицо снегом, размазывая уголь еще сильнее, пока не стал похож на жуткую тень. — Смывайся! Смывайся, проклятый металл! — вопил он. Серсея брезгливо отвернулась. — Это уже даже не смешно. Он выглядит как трубочист, у которого случился удар. Рамси, твои развлечения становятся всё более грязными. — Рамси же, напротив, был доволен. — Глядите! Он очищает себя! Великое омовение Уранового Вонючки! — Теон, окончательно обессилев, затих в сугробе. Он лежал, тяжело дыша, и смотрел на свои руки. Они были черными. Весь мир вокруг него был черным. Его ПТСР подсказало ему новую, ужасную истину: раз он съел уголь, значит, теперь он сам - источник заразы. — Я… я труба… — прошептал он в снег. — Я сам теперь та самая труба… — Когда его заставили подняться и продолжить уборку, он делал это с таким видом, будто несет на плечах всё горе этого мира. Он больше не бегал, он медленно перекладывал камни, шепча извинения каждому куску угля. Вечером, когда его привели обратно в зал, он не сел у огня. Он забился в самый дальний, темный угол, боясь, что тепло камина «активирует» его внутренний уран. Он сидел там, черный, тихий, покрытый коркой сажи, и вздрагивал от каждого металлического звука. Позор Теона перешел в стадию тихой, черной меланхолии, которая раздражала Рамси куда больше, чем его крики, но для всех остальных он остался просто сумасшедшим, который пытался съесть зиму, чтобы не превратиться в зеленую жижу.