Теон Макаренджой: Хроники величайшего позора

Тьма, наступившая после того, как черви окончательно догрызли остатки сознания Теона во дворе Винтерфелла, не была тихой или величественной. Она пахла ржавым металлом, мокрой псиной и той самой зловонной жижей, в которую превратился «Урановый Пранкер». Теон чувствовал, как его душа, напоминающая по форме высушенную макаронину, медленно отделяется от того месива, которое Рамси лениво пинал носком сапога. — Неужели… всё? — прошептал Теон, вернее, то, что от него осталось. — Никаких труб? Никаких лысых ежиков? — Внезапно пространство вокруг него взорвалось солеными брызгами. Воздух стал плотным, холодным и отчетливо отдающим рыбой. Теон открыл глаза, или то, чем он теперь видел и обнаружил, что стоит по колено в ледяной воде. Над ним возвышались своды из костей гигантских морских чудовищ, а пол был устлан черепами тех, кто «не сеял». Он попал в чертоги Утонувшего Бога. Впереди, на троне из кораллов и клешней гигантских крабов, сидел ОН. Утонувший Бог выглядел внушительно: борода из водорослей, кожа цвета грозового неба и трезубец, от которого исходило сияние чистой морской ярости. Вокруг него пировали великие герои Железных Островов - суровые мужи с топорами, которые вечно пили крепкий эль и рассказывали о набегах. Теон, всё еще по инерции прикрывая лицо руками (привычка после Азкабана и комплимента Сансе), мелко затрусил к трону. На нем всё еще были его загробные лохмотья, пропитанные илом. — О, великий Бог Глубин! — закричал Теон, пытаясь изобразить величественный поклон, но вместо этого поскользнулся на мокром черепе и растянулся в луже морской пены. — Я - Теон Макаренджой! Я вернулся к тебе! — Пиршество затихло. Сотни суровых глаз уставились на это недоразумение. — Теон Макаренджой? — голос Утонувшего Бога был подобен грохоту прибоя. — Я слышал о тебе. Ты тот, кого называли «Вонючкой»? Тот, кто обвязал мешок своей кишкой и дул в червивые трубы? — Теон покраснел даже в загробном мире. — Это были… тактические маневры, мой господин! Пранки! Вы слышали о пранках? Это сейчас самый тренд в Королевской Гавани! — Здесь нет места пранкам, — отрезал Бог. — Здесь пьют эль и едят крабов. Садись и докажи, что в тебе осталась хоть капля соли. — Теону подали огромный кубок, наполненный мутной соленой водой, смешанной с желчью кита. По традиции Железнорожденных, он должен был осушить его залпом. Теон схватил кубок, зажмурился и начал пить. Но его ПТСР сработало мгновенно: ему показалось, что это та самая ртуть из шахт Джиора Мормонта. Его горло сжалось. Вместо того чтобы выпить, Теон издал звук, похожий на свист дырявой волынки, и фонтаном выдал содержимое кубка обратно - прямо на бороду Утонувшего Бога. Более того, от натуги его «путешествующая туда-сюда» душа снова дала сбой, и Теон нечаянно исполнил свой знаменитый танец «Семянина», шлепая босыми пятками по священным черепам и припевая: «Шлеп-шлеп, соленый Бог, посоли на мой порог!». Утонувший Бог медленно вытер лицо рукой, с которой свисали ошметки морской капусты. — Ты… ты только что обдал меня соленой рвотой и станцевал чечетку на головах моих героев? — прошептал он в ярости. — Убирайся! Ты не Грейджой! Ты даже не Макаренджой! Ты - позор мирового океана! — Бог взмахнул трезубцем, и Теона мощным потоком воды вышвырнуло из морских Небес. Теон летел сквозь пустоту, пока не приземлился в мягкий, глубокий сугроб. Оглядевшись, он понял, что находится в бесконечной, безмолвной богороще. Деревья-чардрева с кровавыми лицами смотрели на него со всех сторон. Это были Небеса Старков. Из тумана начали выходить тени. Эддард Старк, суровый и печальный, со своей головой, аккуратно приставленной к плечам. Робб Старк в окровавленном камзоле. Маленькие Рикон и Бран, хотя Бран в мире живых был еще жив, его призрачная тень уже присутствовала здесь из-за странностей времени. — Теон… — произнес Нед Старк, и этот голос заставил Теона снова почувствовать себя тем самым мальчиком, который нечаянно столкнул профессора Трюк с лестницы. — Лорд Эддард! — Теон упал на колени, разгребая снег. — Я всё объясню! Простите за Винтерфелл! Простите за Сансу! Я просто хотел сделать комплимент, но Серсея со своим Тик-током… — Замолчи, — холодно сказал Робб. — Мы видели всё. Мы видели, как ты примерз к крыше Дредфорта. Мы видели твое «урановое» безумие. Ты принес позор в наш дом, даже когда пытался быть хорошим. — Но я принес подарок! — возопил Теон, вытаскивая из недр своих призрачных лохмотьев тот самый портрет Бриенны с бородой. — Посмотрите! Я нарисовал воина! — Робб Старк взглянул на бородатую Бриенну верхом на коровьем псе. Его призрачные губы дрогнули. Нед Старк просто закрыл лицо рукой. — Это… это леди Бриенна? — спросил Рикон. — Почему она похожа на моего дядю Бенджена после года в плену у одичалых? — Это стиль такой! — оправдывался Теон. — Художественный дегенератизм! Я - мастер! — В этот момент Теон почувствовал, что ему снова нужно «самовыразиться». Из-за стресса его ПТСР заставило его подойти к чардреву и начать рассказывать ему анекдот про Рамси и пятку, тот самый, от которого лопнул дементор в Азкабане. Лица на деревьях начали кривиться. Снег вокруг Теона стал черным, как тот уголь Серсеи. Души Старков почувствовали такой уровень кринжа, что их призрачные формы начали тускнеть. — Уходи, Теон, — сказал Нед Старк, и в его голосе слышалась неприкрытая мольба. — Ты портишь нашу вечность. Твое присутствие здесь хуже, чем Иные. Ты заставляешь наши чардрева плакать не кровью, а розовой слизью. Мы не можем тебя здесь терпеть. Ты слишком… неудобный. — Одним мощным коллективным вздохом Старые Боги сдули Теона с Севера. Теона швырнуло в место, которое пахло застенками и старым железом. Стены здесь были обиты человеческой кожей, а вместо свечей горели жировые светильники, сделанные из тех, кто плохо скрывал налоги. Это были Небеса Дома Болтонов. Здесь было темно и уютно - в том смысле, в котором уютно может быть в комнате для пыток. Теон увидел длинные тени древних лордов Болтонов. Они сидели за столами, деловито свежуя призрачных свиней. — О! — один из Болтонов, с длинным лицом и холодными глазами, поднял нож. — Посмотрите, кто к нам пожаловал. Питомец моего потомка - Рамси. — Теон, решив, что раз он теперь среди своих «хозяев», то может расслабиться, внезапно осмелел. — Привет, предки! — крикнул он, поправляя воображаемый дуршлаг. — Я - Макаренджой! Я знаю всё о вашем Рамси! Знаете, какие у него ступни? Длинные, как лыжи! Я вчера пытался их украсть, чтобы спастись от уранового заражения кожи! — Болтоны переглянулись. — Ты пытался украсть ноги нашего наследника? — спросил старый лорд. — Это… дерзко. Но почему ты выглядишь как облезлый енот, который объелся сажи? — Это загар! — гордо заявил Теон. — Джейме Ланнистер научил! Я лежал на крыше до посинения, а потом меня отлепляли мочой всем Вестеросом! Это был триумф! — Теон начал во всех красках описывать, как он дул в трубу и как его тошнило в центрифуге. Он пытался шутить, хлопал Болтонов по плечам их кожаных плащей и предлагал им «усовершенствовать» их методы пыток с помощью маринованной сельди и макарон. К концу первого часа рассказа Теона, суровые Болтоны, которые веками гордились своей жестокостью и бесчувственностью, начали чувствовать, что их подташнивает. — Слушай, парень, — сказал главный Болтон, пряча нож. — Мы - убийцы. Мы - предатели. Мы - монстры. Но мы не… это. То, что ты рассказываешь, это не пытка. Это какой-то запредельный, концентрированный позор. От твоих историй у нас кожа начинает чесаться даже там, где её уже нет! — Но я еще не рассказал про то, как я нечаянно оскорбил Бриенну! — восторженно вопил Теон. — Она сказала, что она женщина, а я такой: «Но борода-то мужественная!» ХА-ХА! — ВСЁ! — взревел Болтон. — ВОН! Даже для нас ты слишком дегенеративен! Мы не хотим, чтобы в нашей вечности звучало слово «Макаренджой»! Проваливай в никуда! — И мощным пинком сосискообразной призрачной ноги Теона вышвырнули из последнего доступного ада. Теон летел сквозь серый туман, где не было ни богов, ни демонов, ни людей. Он падал долго, пока не приземлился на твердую, абсолютно ровную поверхность. Здесь не было запахов. Не было звуков. Только бесконечное серое пространство и сам Теон. Он был в Ничьих Небесах. В месте, которое было создано специально для него, потому что ни одна другая часть мироздания не смогла выдержать его уровня кринжа. Теон поднялся, отряхнул свои призрачные лохмотья и потрогал свои новые брови. — Значит… я здесь один? — спросил он тишину. Тишина не ответила. Теон улыбнулся. Медленно, на его лице расплылась та самая дурацкая усмешка, с которой он когда-то брал Винтерфелл. — Раз здесь никого нет, — торжественно провозгласил он, — значит, я здесь самый главный. Я здесь король. Король Ничьих Небес! Сир Теон Макаренджой Первый! — Он начал важно расхаживать по серой пустоте, высоко поднимая колени и имитируя звук невидимых копыт: Цок-цок-цок! — Посмотрите на мои владения! — кричал он в пустоту. — Здесь нет Рамси! Здесь нет труб! Здесь только я и моя власть! — Он сел посреди своего нового королевства и начал представлять, что на нем надет самый большой колпак в мире. Он был счастлив. Он наконец-то нашел место, где его никто не мог оскорбить, потому что он сам был единственным источником оскорбления. Серая пустота Ничьих Небес была безграничной, беззвучной и абсолютно стерильной. Здесь не было ни запаха северного снега, ни вони псарен Дредфорта, ни даже металлического привкуса того самого урана, который так пугал Теона в его кошмарах. Это было пространство, отвергнутое всеми богами Вестероса: Утонувший Бог побрезговал его слезами, Старки - его предательством, а Болтоны - его невыносимым кринжем. Теон «Путешественник Туда-Сюда» стоял в самом центре этого безмолвия. Он посмотрел на свои руки - они больше не были черными от угля. Он потрогал лоб - новые брови были мягкими и пушистыми. — Ну вот, — произнес он, и его голос эхом затерялся в бесконечном «нигде». — Наконец-то я - главный. Наконец-то я - Король. — Он решил, что раз это его королевство, то оно должно выглядеть подобающе. Поскольку материи здесь не существовало, Теон начал творить из собственной памяти - единственного ресурса, которого у него было в избытке.

Основание Столицы: Город Теона

Первым делом Теон решил воздвигнуть себе замок. Но поскольку в его голове архитектура всегда ассоциировалась с чем-то нелепым, его призрачная цитадель начала приобретать странные формы. Фундамент он заложил из огромных воображаемых лыж — точь-в-точь как ступни Рамси. Стены он «возвел» из гигантских ржавых железок, спаянных между собой невидимой силой его безумия. Вместо шпилей на башнях торчали обломки труб, которые являлись ему в кошмарах. — Мой замок будет называться Железный Север — гордо объявил Теон, расхаживая по невидимым залам. — Здесь не будет лестниц, только крутящиеся полы! Чтобы каждый гость чувствовал то же самое, что и я в ту роковую ночь! Не только мне же страдать. — Он уселся на трон, который представлял собой огромную кучу воображаемых угольных мечей. Теон больше не боялся радиации - здесь он сам был источником всего. Он надел на голову призрачную корону. — Я, Теон Первый, Макаренджой из своего рода, приступаю к правлению! — провозгласил он. — Первый указ: всем моим подданным… то есть мне… разрешается семенить ногами двадцать четыре часа в сутки! — И он начал семенить. Он бегал кругами по своему серому замку, шлепая босыми пятками: Шлеп-шлеп-шлеп-шлеп! В тишине Ничьих Небес этот звук был единственной музыкой. Теон был счастлив. Здесь не было Рамси, который мог бы ударить его мешком по голове. Здесь не было Джейме, который мог бы развести его на «белую конину».

Королевский Совет

Но одиночество вскоре начало тяготить монарха. Королю нужны советники. Поскольку в Ничьих Небесах не было ни одной живой души, Теон решил обратиться к самым верным спутникам своей никчёмной жизни на земли. Он подошел к зеркальному пятну в воздухе и сосредоточился. Усилием воли он заставил свои новые, нормальные брови снова опухнуть и осыпаться. Через мгновение на его лбу снова красовались два великолепных, багровых, лысых ежика. — Приветствую вас, лорды-советники! — торжественно сказал Теон, глядя в отражение. — Лорд Левый Еж и Сир Правый Еж. — Сегодня на повестке дня важный вопрос: как нам наказать Бриенну Тарт за то, что она оказалась женщиной? Он начал отвечать сам себе, меняя голоса. — Мы должны нарисовать ей еще более длинную бороду, ваше величество! — пропищал он за Левого Ежа. — Нет, мы должны заставить её скакать на корове с головой медведя! — прохрипел он за Правого. Теон долго спорил с собственными бровями. Они обсуждали, стоит ли вводить налог на длинные стопы и нужно ли заставлять всех жителей Ничьих Небес (то есть Теона) носить кишку-веревку вместо пояса. Это был самый продуктивный совет в истории Вестероса, потому что никто не противоречил королю - кроме самого короля, когда он случайно вспоминал, что он «Вонючка». — Тихо! — крикнул Теон, когда спор о бороде Бриенны стал слишком жарким. — Я принимаю решение! Отныне в моем королевстве все женщины будут считаться бородатыми рыцарями, а все рыцари - женщинами в дуршлагах! Так будет честно! —

Великий Пранк

Чтобы развеять скуку вечности, Теон решил устроить «Глобальный Загробный Пранк». Он вспомнил ту самую трубу, которая когда-то принесла ему столько горя. В Ничьих Небесах он создал её копию - огромную, бесконечную трубу, которая обвивала его замок, как змея. — Сейчас я покажу всем богам, как нужно правильно пранковать! — заявил он. Теон подошел к трубе. Он знал, что внутри нет урана, ведь это его мир. Но его ПТСР всё еще требовало драмы. Он набрал в грудь призрачного воздуха и дунул в трубу. Из другого конца трубы вылетело не облако червей, а мириады маленьких, смеющихся копий Теона. Они разлетелись по серой пустоте, семеня ногами и выкрикивая: «С Семянином! С Семянином всех!». — Это гениально! — Теон катался по серому полу от хохота. — Я - мастер! Я - величайший пранкер Вселенной! — Он чувствовал искупление. Каждый раз, когда очередная маленькая копия Теона шлепалась лицом в невидимую грязь, «настоящий» Теон на троне чувствовал прилив гордости. Его позор перестал быть его болью. Он стал его подданным. Он стал его армией.

Вторжение Света

Внезапно в серой пустоте что-то изменилось. Появилась яркая точка - щель в пространстве. Это была попытка какой-то заблудшей, праведной души из Семи Королевств найти путь в Небеса Теона. Какая-то маленькая, чистая душа ребенка из Винтерфелла, который мечтал о Хогвартсе, случайно наткнулась на портал Теона. Щель начала расширяться. Чистый золотистый свет пролился на серые полы Центрифуга-холла. Теон замер на троне. Его ежики на лбу тревожно запульсировали. — Кто это? — прошептал он. — Рамси? Джейме? — Из света вышла крошечная фигурка в белом. Это была душа того самого ребенка, который не попал в Хогвартс из-за того, что из-за Теона закрыли портал. Ребенок посмотрел на Теона, на его замок, на его кишку-пояс и на бородатый портрет Бриенны, висевший на стене. — Ты… — прошептал ребенок. — Ты тот самый Путешественник Туда-Сюда? Из-за тебя в нашей богороще больше нет магии? — Теон выпрямился. Он почувствовал, как к нему возвращается всё его красноречие, накопленное в моменты нелепых комплиментов. — Слушай меня, дитя! — величественно начал Теон. — Магия Хогвартса - это ерунда! Там есть профессора, которые падают с лестниц и ломают шеи от одного моего взгляда! Там есть Снейп, который не ценит настойку из ракушек! А здесь… здесь у меня есть УРАН! У меня есть ЛЫСЫЕ ЕЖИКИ! — Он подошел к ребенку и начал рассказывать ему свой «смертельный анекдот» про пятку Рамси. Он семенил вокруг него, шлепая пятками, и показывал свои опухшие брови. Он описывал вкус угля и звук, с которым он примерз к крыше. Уровень кринжа в зале стал настолько концентрированным, что золотистый свет начал блекнуть. Чистая душа ребенка начала покрываться серой патиной недоумения и стыда. — Остановись… — прошептал ребенок, чувствуя, как его вечность превращается в бесконечную центрифугу позора. — Пожалуйста… я лучше пойду в Пекло. Там хотя бы жарко и просто больно. А здесь… здесь мне просто очень стыдно за то, что я существую в одном пространстве с тобой. — С этими словами душа ребенка добровольно прыгнула обратно в пустоту, лишь бы не слушать продолжение истории о том, как Теон «отлеплялся всем Вестеросом от крыши». Портал схлопнулся с тихим звуком, похожим на вздох облегчения.

Абсолютный Король Позора

Теон остался один. Снова. Но теперь он знал наверняка: его позор - это его сила. Это была самая неприступная стена в мире. Ни один бог, ни один герой, ни один враг не мог войти в его королевство, потому что ни у кого не хватило бы нервов вытерпеть его присутствие дольше пяти минут. — Я непобедим! — закричал Теон в бесконечность. — Я - Путешественник, Который Пришел И Остался! — Он сел на свой угольный трон и начал планировать будущее. Он решил, что назовет следующий век в своем королевстве «Эрой Великого Теона». Он будет строить пирамиды из воображаемых черепов Рамси, которые никогда не закончатся, потому что они - лишь плод его воображения. Он будет проводить турниры, где рыцари в дуршлагах будут сражаться за то, чтобы получить шваброй по голове. Он закрыл глаза и увидел Рамси. Но теперь Рамси во сне Теона не бил его. Он стоял на коленях и умолял: «О, великий Теон! Научи меня так же круто править! Продай мне свои ежики за три оленя! Ох нет, за 5 золотых драконов!». И Теон, милостиво улыбаясь, отвечал ему в своем воображении: — Сначала научись семенить, бастард! Сначала побудь синим на крыше! — Так Теон Макаренджой обрел свое истинное искупление. Не в прощении Старков, не в смерти в бою, а в создании собственного мира, где позор стал законом, а нелепость - религией. Он сидел в сером Нигде, абсолютный хозяин своей маленькой, безумной вечности, поглаживая лысых ежиков на лбу. Он был Королем Теоновых Небес. Самым одиноким, самым грязным и самым позорным существом, которое когда-либо покидало Вестерос. Но в этом безмолвном пространстве, за пределами всех труб и кошмаров, Теон наконец-то перестал быть Вонючкой. Он был просто Теон. Вечный Путешественник. Первый в своем роде. И тишина Ничьих Небес была ему единственной верной свитой, которая никогда не смеялась… потому что у тишины не было рта, чтобы выразить весь тот бесконечный кринж, которым Теон заполнил это пространство до краев.