roommates

Откашлявшись, Кадзуха удивлённо посмотрел на соседа: — Вроде здоров. — Лицо горит, наверняка простуда или температура. Кадзуха притронулся к щеке, будто не знал, что она окажется такой горячей. — И правда. Наверное, потом пройдёт. —Ты только меня не зарази. Каэдэхара грустно вздохнул. «Если бы.» После этого их общение свелось к прежним коротким фразам, связанным с бытом. Пока однажды Скарамучча не вернулся чуть раньше обычного и не застал Кадзуху за откровенным вредительством. Тот, в наушниках, стоял спиной к двери и потому не услышал, как сосед вошёл. Скарамучча какое-то время молча наблюдал из дверного проёма, как сосед методично раскидывает вещи по полу. Он ждал, пока Кадзуха обратит на него внимание. Когда тот наконец повернулся, на его лице сменилась целая гамма чувств: удивление, испуг, а затем — почти животный ужас. Высунув наушники, он виновато уставился на соседа. — Так ты это делал специально? — ледяным тоном спросил Скарамучча. — Нет, я… — Кадзуха запнулся на полуслове, не найдя ни правдоподобной лжи, ни приемлемой правды. — Значит, специально. Ясно. Не говоря больше ни слова, Скарамучча снял куртку, повесил её на крючок и направился в часть комнаты, принадлежавшую Кадзухе. Тот всё ещё стоял как вкопанный, не зная, что делать. — Я помогу тебе, — спокойно, почти деловито произнёс Скарамучча. Он взял первую попавшуюся книгу с полки и с размаху швырнул её на пол. Затем — следующую. Он сметал всё, на что падал взгляд. В нём кипела ярость, требовавшая выхода. Когда первичный шок прошёл, Кадзуха робко подошёл и попытался остановить его. — Не надо… — мягко, почти шёпотом попросил он, стоя за спиной соседа. — Как «не надо», Кадзуха? — голос Скарамуччи был громким, на грани крика, и от этого становилось ещё страшнее. — Ты ведь старался, создавал этот бардак! А теперь «не надо»? Я же помогаю тебе! Кадзуха осторожно положил руку ему на плечо. Скарамучча резко обернулся, и в его взгляде читалась чистая ненависть. — Не. Трогай. Меня. Кадзуха опустил руку и сжал, будто обжёгшись. — Прости. Скарамучча продолжил сбрасывать на пол тетради и книги, а Кадзуха молча наблюдал, боясь пошевелиться. Закончив с полками, Скарамучча скинул с кровати подушку и одеяло. Затем, окинув взглядом комнату, он, казалось, что-то вспомнил. Подойдя к шкафчику, он взял тарелку и кружку Кадзухи и со всей силы швырнул их на пол. Фарфор звонко разлетелся на осколки, рассыпавшись по всему полу. — Вроде всё. Теперь можешь отдыхать и не надрываться, засирая всю комнату. Надеюсь, ты доволен. С этими словами он развернулся и вышел из комнаты. Шаги в коридоре быстро затихли — он пошёл к своему другу с другого этажа, чтобы рассказать, какой его сосед конченый. Только спустя несколько секунд после того, как наступила тишина, Кадзуха смог пошевелиться. Он тяжело вздохнул и медленно опустился на пол. Тело охватила странная слабость, руки предательски дрожали, воздуха не хватало, а перед глазами всё плыло от нахлынувших слёз. — Вот теперь он точно меня ненавидит, — жалобно, тихим, сдавленным голосом прошептал он в пустоту.